Show me the world

Benjamin Francis Leftwich — Atlas Hands

***

— Ну и в результате мы идем в кино, — во время обеда Хонджун, под удивленные возгласы и непонимающие взгляды, рассказывает Сану с Уеном обо всем, что успело произойти за утро. — Погоди-погоди, — вклинивается Чхве, у которого на лице написано «Не понимаю, как так вышло, но очень хочу понять». — То есть ты пришел к нему до первого урока в класс, проверил тетради младшеклассников, взяв часть его работы на себя, и пригласил в кино? — Ага, — Хонджун попивает яблочный сок через трубочку и под столом болтает ногами, наблюдая за отвисшей челюстью своего друга. — Что? — У вас свидание, а ты так спокойно сидишь? — теперь не выдерживает Уен, который тоже не ожидал услышать подобную новость. — Свидание? — парень выгибает одну бровь и задумчиво осматривает полы в столовой. — Свидание… — бубнит едва слышно и, погрузившись в мысли, начинает кусать нижнюю губу. Когда до него доходит смысл сказанного, он прокусывает ее до крови и вскакивает под громкое «Твою мать!», привлекая к себе внимание каждого человека на обеде. — А ведь действительно, — шепчет, чувствуя смущение и от пристальных взглядов, и от того, что у них с Сонхва в самом деле будет настоящее свидание, и плюхается обратно на убитый жизнью стул. — Пора бы тебе аккумулятор внутри головы сменить, а то этот сгорел, — подмечает Сан, наблюдая за своим другом, с расширенными глазами смотрящим в одну точку на столе. — И что мне делать? — Наслаждаться, — Уен пожимает плечами и как ни в чем не бывало откусывает бутерброд.

***

Хонджун носится по квартире из угла в угол как угорелый, а все потому, что не может выбрать одежду. Он скидывает фотографии друзьям, просит совета, но даже их мнения разделяются, отчего парень готов рвать волосы на голове и биться лбом о стену, но изо всех сил сдерживается, понимая, что идти с красным лбом на свидание — определенно не то, чего он хочет. Спустя каких-то двадцать с небольшим минут Уен с Саном перестают спорить в голосовых, и приходят к одному решению; у Хонджуна будто камень — да какой там камень, самый настоящий валун — с души падает. Нервничает ли он? Конечно. Волнуется? Безусловно. Просто не находит себе места, когда идет к кинотеатру; то и дело залипает в телефон, пытаясь отвлечься на просмотр ближайших сеансов и отзывов к фильмам в прокате, и, сам того не замечая, врезается в человека, совсем не смотря на дорогу. Он хотел было извиниться и взглянуть на мужчину напротив, но его заключили в теплые объятия, не позволяя ни голову поднять, ни отойти. В следующую секунду над ухом раздался бархатистый и до боли знакомый смех, отчего у Хонджуна по всему телу пробежали мурашки. — Аккуратнее, — шепот, от которого ноги подгибаются. Парень совсем не может держаться, когда находится рядом с Сонхва: чувства накрывают с головой, и работающая двадцать четыре на семь бедняга отключается насовсем. Всегда. — Я скучал по вам, — тихо говорит куда-то в шею старшему и трется носом о горячую кожу, вдыхая приятный аромат любимого мужчины. — Мы же сегодня виделись, — привычным жестом взъерошивает чужие отросшие волосы, убирает непослушные пряди с лица, чтобы посмотреть в яркие глаза, наполненные чем-то неописуемо красивым. — Да-да, знаю, — Хонджун нехотя отлипает от мужчины, потому что вспоминает, что они, вообще-то, стоят на улице, где кругом туда-сюда бродят люди и упорно пялятся на них, отчего парню становится максимально неуютно. — Но это не мешает мне скучать. Сонхва делает над собой титаническое усилие, чтобы вновь не дотронуться до такого милого в своей невинности парня: будто с ним действительно маленький ангел, абсолютно искренний и светлый. И то, с каким неподдельным интересом он рассматривает афишу фильмов спустя каких-то десять минут, заставляет Сонхва чувствовать себя счастливым. Хонджун сосредоточенно думает, указывает на два наиболее интересных для него фильма, и спрашивает, на какой хочет Сонхва. А Сонхва, в общем-то, без разницы: он кино не особо любит, дома смотрит что-нибудь пару раз в год, и то не всегда, но отказаться от свидания абсолютно точно не может. В итоге выбор пал на какую-то мелодраму, название которой Пак никак не смог — не захотел — запомнить. Перед сеансом — у них было еще целых двадцать пять минут — Хонджуну захотелось купить чего-нибудь попить и, так как парень по непонятным причинам уперся только в одно место, было решено взять смузи. Продавцом оказался невысокий молодой блондин, на лице которого была безграничная усталость то ли от своей работы, то ли от жизни в целом, но стоило клиентам подойти, как он натягивал доброжелательную улыбку и бодро здоровался. Хонджун, оказывается, большой ценитель смузи, ибо он стоял и выбирал себе напиток минут семь, не меньше. Парень без конца спрашивал про вкусы смузи и, не выбрав ни один, решил смешать несколько вместе. На лице работяги был шок. — Вы уверены? Вкус может получиться совсем не таким, как вы ожидаете, и тогда… — Ага, давайте. Кто не рискует, тот не рискует, — высказал очень философскую мысль школьник и кивнул, словно гордясь произнесенной фразой. «Кто не рискует, тот не страдает», — наверняка пронеслось в голове у блондина не раз и не два, пока он мешал то, на что тыкал ему покупатель. Светящийся от радости и желания поскорее попробовать то, что у него в руках, парень с интересом разглядывал полученный смузи, в то время как на лице продавца была какая-то непонятная эмоция: его лицо, кажется, стало бледнее и мрачнее, потому что он-то видел, какого цвета был бедный напиток — серо-буро-непонятного. А Хонджуну что? А Хонджуну все равно. — Спасибо за покупку, приходите еще.

***

В зале было темно — Хонджун споткнулся и чуть было не навернулся, если бы его не удержали за локоть, — тихо — не считая громкие звуки рекламы — и людно. Последние купленные билеты, судя по всему, разобрали сразу после них с Сонхва. Места были на последнем ряду, потому что других, более удачных, просто-напросто не осталось: фильм был хорошо разрекламирован, трейлер к нему разошелся на ура, и теперь каждый второй кореец хотел посмотреть его. Они не брали попкорн, лишь купили одну на двоих колу, потому что Сонхва не любит, когда рядом жуют и мешают просмотру; Хонджун в принципе не согласен с ним, ведь именно школьник обычно является тем самым агрессивно запихивающим в себя попкорн все два часа человеком, но на этот раз решил сделать исключение. Реклама шла еще добрых шесть минут, за которые неуемный Хонджун успел закинуть одну ногу на другую, другую на одну, поменять позу десять раз, тяжело повздыхать от нетерпения и докопаться до Сонхва. Стоило фильму начаться, как все внимание парня переместилось только на большой экран, будто весь мир перестал существовать. И ему было абсолютно все равно на банальный сюжет… до поры до времени. Первые сорок минут Хонджун действительно с упоением следил за героями, не забывая комментировать все происходящее на экране лишь молча кивающему Сонхва, а потом притих, что заинтересовало учителя куда больше, чем очередное скучное кино. Первое предположение — слишком увлекся сюжетом; второе — уснул. Именно последнее оказалось верным: голова парня была наклонена чуть набок, отчего у него наверняка будет болеть шея, и слегка качалась вперед-назад, будто он почти засыпал и тут же одергивал себя, заставляя просыпаться. В какой-то момент он все-таки сдался Морфею и окончательно завалился влево — на Сонхва, и если бы мужчина не подложил ему под лоб ладонь, то у Хонджуна помимо шеи болел бы еще и лоб. Ладонь впоследствии была убрана, главная героиня — мертва, ее парень — в депрессии, а весь зал шмыгал носом и вытирал слезы. Весь, кроме откровенно скучающего учителя и его спящего ученика. Как только начались титры и включился свет, Сонхва разбудил Хонджуна, непонимающе трущего глаза спросонья и оглядывавшегося по сторонам. — Ну фильм конечно был очень интересным, мне безумно понравился, особенно концовка. Люблю, когда хэппи энд, — уже на выходе делится эмоциями Хонджун, заставляя Сонхва сдерживать рвущиеся наружу смешки. — Я заметил. Они — больше Ким, конечно, — поговорили о фильме еще немного, пока спускались на первый этаж с третьего; за это время Хонджун узнал, что энд, оказывается, совсем не хэппи, и чуть было сам не начал плакать: настолько успел привязаться к персонажам за несчастную половину фильма. Под стать его настроению на улице пошел дождь, сначала моросящий, а затем переходящий в самый настоящий ливень: бедолаги, попавшие под него без зонтика, быстро носились по улице в поисках укрытия. Хонджун с грустным выражением смотрел на развернувшуюся перед ним картину, и понимал, что до дома он сухим не дойдет. — Я тебя подвезу, — словно предугадывая его мысли, начал говорить Сонхва. — Возражения не принимаются. Пошли.