Demon's soul

Демон медленным шагом прошёл в свою комнату, держа в руке небольшую свечу. После, он поставил её на стол и снял лишнюю верхнюю одежду, что сильно сковывала его движения. Альфа стоял без верха, рассматривая своё отражение в зеркале. Он взял в руки перо и бумагу, начиная делать кое-какие наброски. Юноша часто писал письма, большинство из которых никогда никому не отправлял. Просто они частенько были наполнены похотливыми желаниями, описанием внешности, какими-то громкими высказываниями и мыслями. Этих писем никому не стоило видеть, хотя у них были свои адресаты. Так альфа и продолжил писать всю ночь, ведь только так он мог высказаться в своих желаниях, как-то скоротать очередную ночь, да и просто расслабиться. Парень немного жалел, что не может спать, как обычные люди, но ночь нередко становилась порой для появления вдохновения. Ближе к рассвету Чон сидел у окна, смотря на восходящее солнце. Начинался новый день, который нужно просуществовать. Рядом с ним стояло вино, которое демон тихонько опустошал. — Скоро должен проснуться граф, стоит ли попросить сделать завтрак? Или он сразу же удалится?

***

Омега проспал дольше, чем планировал изначально. Когда он открыл глаза, сквозь просвет между тяжелыми и тёмными шторами в комнату попадали яркие лучи солнца, избавляя её от кромешного мрака. Голова была такой тяжёлой, что невольно омеге хотелось лечь обратно и уснуть мертвенным сном, забыв о всех делах и заботах. Но сейчас нужно было выбираться из этого поместья. Пусть хозяин дома и проявил к нему такую заботу, задерживаться в этом месте юноша уж точно не хотел. Чимин медленно сполз с постели и прошёл к выходу из комнаты. Коридор оказался всё таким же мрачным и пустым. Пак посеменил босиком по холодному кафелю вглубь коридора. Омега взволнованно и даже несколько боязно посмотрел на дверь перед собой, за которой находился герцог. Но всё-таки взяв себя в руки, юноша тихо постучал по дереву и через пару секунд приоткрыл дверь, с опаской входя внутрь. — Доброе утро, герцог Чон... — тихо поздоровался Чимин, поправляя белоснежную ткань, что вновь съехала с его плеча. Дальше порога идти он не решился. Также парень очень волновался, что действие его духов вышло. Они были долгодействующими, и время было на исходе, если оно уже не вышло... (блондин отчаянно надеялся на лучшее). Граф не хотел, чтобы его запах был разоблачён; если потребуется, эта тайна уйдёт с ним в могилу. Откроется и отдаст свою душу он только избранному человеку, что займёт место в его душе и покорит сердце. А герцог просидел перед окном с бутылкой вина всё утро. Когда солнце встало, он выпил уже почти всю, но, ясное дело, совсем не почувствовал опьянения. Хосок пьет вино, потому что вкус приятный и немного расслабляет, но не более. Он не может по своей сущности опьянеть. Как только демон почувствовал чьё-то присутствие и услышал знакомый и приятный голос, повернулся лицом, допивая последний бокал вина. — Доброе утро, граф Пак. Как Вам спалось в моём поместье? Ничего не беспокоило? Чон осмотрел Пака с головы до ног, ухмыляясь. Такой вид альфе нравился куда больше какого-то платья. Сейчас ему было видно красивые и стройные ноги, изящные запястья, карамельные ключицы, соблазнительные плечи. У юноши в голове вновь разыгралось воображение, и он представил, как Чимин сидит на его коленях, носиком утыкается в шею и, обнимая, тихонько целует её своими пухлыми губками. Запах дорогого вина перекрывал все ароматы в этой комнате; скоро он должен выветриться, но сейчас даже запаха Хосока не было заметно. — Вы будете завтракать или сразу поедете домой? Альфа встал и, потянувшись, ещё сильнее показал обнаженный верх, ведь с ночи он так и не надел ничего. Не нужно было. — Спалось хорошо, я смог отдохнуть, спасибо, — омега решил: откровенничать не стоит. У него не было желания проводить ещё одну ночь в этих мрачных стенах одному. — Но мне хотелось бы по скорее оказаться дома, там накопилось много неотложных дел. — Я рад, что Вам понравилось у меня. Был бы рад увидеть Вас в моём поместье снова, — Хосок знал, что граф врёт, поэтому так же начал врать, ради приличия, с натянутой улыбкой на лице. У Чимина голова закружилась от витающего в воздухе аромата вина. Блондин заметил, что альфа был в тех же самых вчерашних брюках, что подсказывало о том, что Чон бодрствовал. И что удивительно, на лице у того не было ни капли усталости. Чимин недоумевал, но решил оставить это при себе. Чимин отводит взгляд, когда его глаза натыкаются на оголенный верх парня. Чон Хосок явно знает, чем покорять дамские сердца и омег в том числе. Но ведь Пак не такой, его таким не очаруешь, не смутишь... ведь так, граф? — И не стоит беспокоиться о еде. Единственное, не могли бы Вы одолжить мне нормальную одежду? — у парня откровенно не было желания вновь облачаться в тяжелое платье. — Я прикажу подготовить Вам карету, — альфа прикусил губу, вздыхая. Чон подошёл к шкафу, выуживая оттуда рубашку и просто накидывая её на тело. На полу валялись скомканные бумаги и грызаные перья. Когда демону что-то не нравилось или не получалось, он рвал, разбивал, зубами разгрызал письма; стихи и романсы, к сожалению, не ушли от этого. А юноша уже привык к этому, поэтому не обращал внимания на свой творческий беспорядок. — Про одежду не волнуйтесь, мой дворецкий уже всё подготовил для Вас. Сменная одежда лежит в спальне, из которой Вы вышли. Вещи можете не возвращать, — альфа подошёл ещё чуть ближе, лукаво улыбнулся, кивая в сторону другой спальни. Хосок быстро прошёл мимо парня, явно за дворецким, дабы сообщить о подготовке кареты для графа. Омега только проводил альфу взглядом, а как остался один, оглядел комнату. Его заинтересовал тот самый беспорядок на полу, отчего юноша слегка настороженно подошёл и поднял несколько клочков бумаги. Это оказались стихи и причём весьма неплохие; Пак не особо любил эту поэзию, но сейчас для него было загадкой, за что так безнравственно были изничтожены эти произведения. Блондин решает сохранить несколько клочков для себя, вряд ли они понадобятся хозяину дома. Чимин проследовал обратно, и как говорил Чон, на постели покоилась аккуратная стопка вещей. Приведя себя в порядок и немного поплутав по поместью, Пак вышел на крыльцо, где его уже ожидал готовый экипаж. Коротко попрощавшись с Хосоком, омега уехал. ...А как только он переступит через порог собственной спальни, буквально съедет по двери вниз, оседая на пол. Чон Хосок. Слишком много стало этого человека в его жизни. Это пугает и одновременно... привлекает. Альфа не похож ни на одного человека, что он встречал.

***

Хосок явно надеялся, что граф ничего не тронет в его кабинете, потому как последние наброски и стихи были именно о Чимине, только он не указывал имени и точных черт омеги, так, чтобы лишь сам демон понял, о ком эти строки. Они были явно не для верующих, ведь там детально расписывались сцены интима, пороки, богохульства, пошлости, однако где-то всё же можно было встретить более мягкие и чувственные моменты. Демон приказал дворецкому приготовить экипаж для Чимина, а сам решил обойти своё поместье, дабы убедиться, что всё осталось в порядке. Вскоре Чон спустился к выходу и проводил графа, поклонившись на прощание. Как только двери закрылись, Хосок истерично засмеялся, да так, что его смех заполнил всю залу. Демон точно знал, что теперь он стал ещё ближе к своей цели, и Чимин постепенно начинает подчиняться ему. Весь день юноша провёл дома в рассуждениях, также он пригласил близкого друга — жнеца. Демон хорошо ладил с этими существами, и даже у него, оказывается, был друг, с которым можно было хорошо провести свой день, развеяв его чьим-то присутствием. Но в нём был один минус: жнец был слишком шумным и обезбашенным. Это доставляло много проблем альфе, но ему пришлось смириться с этим. Омега же проспал ещё пол дня в родных, уютных стенах. Ближе к ночи он сел за документы и внезапно вспомнил, что через несколько дней будет праздник, где омега обязывал себя бесплатно раздавать выпечку и сладости простому народу. Пак так любил эту пору, ему нравился этот добрый гул, простые люди, гуляющие по улицам. Это куда лучше светских сплетен, а счастливые улыбки и искренняя радость людей всегда очень радовала его. Поэтому юноша планировал с головой уйти в дела, надеясь позабыть об инциденте на балу, а главное — о герцоге Чоне, что просто заполнил весь его разум и мысли. Блондин так и не принимает этого человека и подпускать к себе его совершенно не собирается. Но Чимин признаёт: у альфы медленно, но верно каким-то образом получается преодолевать все преграды, подступая к омеге ближе. Чимина это пугало и злило, злила собственная слабость. За его характер и непокорность многие так и хотели укротить его, подчинить. Но омега никогда не даётся, он не позволяет запереть себя в золотой клетке и посадить на поводок. Пусть многие продолжают слепо мечтать об этом, однако юноша будет до последнего бороться, и что-то ему подсказывает, что его ненавистный взгляд будет обращён именно на герцога, что обладает ароматом горького шоколада. Демон ещё очень долго сидел в гостиной со своим другом, расспрашивая его о жизни, деяниях, предвещающих смертях. Жнеца было очень интересно слушать, ведь он рассказал, что через пару дней состоится массовое убийство, и он должен будет проводить их души в загробный мир. Хосок только с радостью слушал эти высказывания и обязательно хотел посетить это место, увидеть такое зрелище.

***

Прошло два дня. Демон и жнец встретились в поместье Чона и поехали на благотворительную ярмарку, где вскоре и произойдёт уже спланированное убийство. Жнец был одет как обычный граф, дабы ни у кого не вызывать подозрений. Весь вечер он не отходил от Чона, и они вместе что-то бурно обсуждали. Демон видел Пака, но подходить к нему не стал, только иногда поглядывал на него. Также рядом находилась полиция, которая следила за обстановкой. Жнец безмолвно указал на семерых людей, которые будут убиты, и их уже не спасти. Хосоку было как-то не по себе от таких счастливых лиц детей и некоторых взрослых. Не любил он такую радость, ему по душе была горесть и страдания. Чимин стоял рядом с одной из кондитерских лавок и наблюдал за обстановкой, следя за тем, чтобы у людей не возникло проблем, и просто наслаждался праздником. Единственное, что отвлекало от праздничной обстановки, это тёмно-серое небо. Это привычное явление для Лондона, где почти не бывает солнца. Что-то ему подсказывало, что даже хмурое небо не способно расстроить столь масштабное торжество. Этим убеждал себя юноша. В какой-то момент Чимин заметил знакомую фигуру в стороне, а после обратил внимание на огненные волосы. Омега хотел ошибаться, но было понятно, что это никто иной, как герцог Чон. Нутро подсказывало блондину стоять также вдалеке и не высовываться. Но что-то было в нём сегодня странное; неведанное чувство заставило Пака преодолеть расстояние и подойти к двоим высоким мужчинам, что яро обсуждали что-то. — Не думал встретить Вас здесь, — омега остановился чуть поодаль, не решившись подходить вплотную, хотя скорее всего у него хватило бы сил на это. Но показать характер тоже очень хотелось. Пак хотел показать, что он не потерял голову от столь обворожительного герцога и вполне ещё может дать отворот-поворот, да. — Вы же не любите находиться в таких местах рядом с обычными людьми без статуса и чинов. Хосок только молча стоял рядом с толпой людей. Жнец, его звали Ким Намджун, постоянно о чём-то говорил, но потом внезапно замолк и сказал: «двадцать минут». Демон понял, что тогда наконец начнётся то, из-за чего эти двое приехали сюда. Так бы Чон Хосок подумал, что это сборище жалких людишек, и герцог не должен присутствовать среди этой бедноты, но обстоятельства изменились. Тут, внезапно для Хосока, подошёл сам граф Пак Чимин, даже не побоялся и не стал стесняться, что очень удивило альфу. — Мой друг хотел увидеть город и шествия в нём, поэтому я привёл его сюда. Демон только усмехнулся, закатывая глаза. Герцог представил жнеца графу. Тот, конечно же, поклонился, только вот улыбался он как сумасшедший. — Рад с Вами познакомиться, граф Пак Чимин. Ким тихо прошептал: «пятнадцать минут». Альфа на это только шире улыбнулся, скрещивая руки на груди. Рядом с ними никто не стоял, ведь все почему-то боялись эту парочку. Что-то от них исходило такое, отчего страх вмиг набегал и хотелось только молиться, вспомнив Бога. Чимин поздоровался в ответ, а после скептически посмотрел на собеседника Чона. Если ранее омега считал герцога странным, то этот человек полностью изменил его взгляд, перетягивая всё сумасшествие на себя. Эти двое были будто не людьми, а нечистью, отчего все окружающие сторонились их. А Чимин был тем невинным светом, который с лёгкостью могли поглотить своей аурой темноты и порочности. Но омега тряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли подальше от себя. И неожиданно, стоя рядом с ними, блондин почувствовал некое чувство тревоги. Последние дни Пака одолевала слабость и сильные головные боли, но сейчас было нечто иное: страшное предчувствие, что сейчас что-то обязательно должно произойти, нечто страшное и ужасное. Ким Намджун крайне сумасшедший и непредсказуемый, он был единственным жнецом с таким характером. Ему еле-еле доверили косу смерти, думая, что он не справится, натворит дел, но Ким совершал лишь свои обязанности, не более того. Когда эти двое стояли вместе, это было просто комбо из порочности и нечисти, пусть они и выглядели как простые люди. Когда прошло тринадцать минут, жнец растянул свою улыбку до ушей, толкая герцога в бок и подсказывая, что очень скоро произойдёт убийство. Юноша кивнул и немного отошёл от толпы, подзывая графа за собой. Хосок знал, что не сегодня суждено графу умирать. На крыше одного из зданий в это время уже находилась девушка-стрелок с огнестрельным оружием, но находилась так, чтобы никто из присутствующих её не заметил. Ровно через две минуты она начала стрельбу. Пули попали сначала точно в трёх детей, а после в их родителей. Люди начали убегать с места, полиция начала искать стрелявшего. В этой волоките, панике и шуме Намджун достал свою косу смерти и стал просматривать историю жизни этих людей, но, к их сожалению, жнец не захотел оставлять их вживых. Он не пожалел никого, забрав их души. Девушку быстро поймали, а Ким также быстро закончил свою работу, вернувшись к Хосоку, который увёл графа, на всякий случай куда подальше. На этом месте больше не звучал радостный смех детей, не пахло свежей выпечкой и сладостями, теперь здесь, на улице, залитой кровью, разносился лишь плачь и скорбь. Чимин был оглушён пронзительными выстрелами, что эхом отдавались у него в голове. Всё внутри потяжелело, а крики ужаса доводили до дрожи. Омега не обернулся и побежал обратно, хотя рассудок твердил ему об обратном, — что он пожалеет об этом решении. Народ в панике стал разбегаться в разные стороны, началась давка. Омега с трудом смог преодолеть эту толпу людей, что кричали и бежали кто куда. В таких ситуациях люди не замечают ничего вокруг, из-за чего в итоге происходят несчастные случаи. Блондина часто задевали и даже сбили с ног, так как он шёл против толпы людей, но ему вовремя удалось встать на ноги, иначе бы его просто задавали, растоптав. Юноша искренне надеялся не видеть этого ужаса, он надеялся, что это ошибка, иллюзия. Но стоило ему увидеть окровавленные тела, юный граф впал в шоковое состояние. Ему вмиг стало нехорошо, а в глазах всё стало расплываться. Чем дольше он всё это видел, тем становилось только хуже. Ноги резко подкосились, отчего юноша осел на тротуар. Он не мог понять, насколько же люди могут быть жестоки, убивая себе подобных. Убивая невинных и слабых, даже не задумываясь, как при этом они из людей превращаются в жутких монстров. Намджун был настолько доволен своей работой, что сумасшедшее смеялся, смотря на убегающих, кричащих людей. У него прямо-таки глаза блестели, так приятны ему были чужие смерти, кровь, боль и страдания. Хосок был рад не менее Кима, всё-таки зрелище было довольно достойное. Жнец и демон постоянно переглядывались довольно, не снимая улыбок с лица. Но всё же хосокова улыбка пропала, когда он уводил Пака подальше от этого места. Демон, состроив грустное лицо, сделал вид, что ему тоже неприятно. — Граф Пак, давайте уйдем из этого места. Успокойтесь, — Чон приобнимает парня за плечи, стараясь успокоить. Он кивает головой Киму, чтобы тот пока не появлялся у них на глазах. Омега слышит слова Чона эхом, в голове всё звенит. Он с трудом находит в себе силы подняться, неустойчиво качаясь из стороны в сторону. В такой момент было бы вполне нормально кричать и плакать, но в глазах читалась только отрешённость. Отрешённость от окружающего и всего существующего. Чимин смотрел на лицо Чона пристально, заглядывая прямо в глаза, чего не позволял себе никогда раньше. Всё внутри сжалось от того, что он увидел в лице герцога. — Скажите, — слегка хрипло произносит омега, отстраняясь от парня, — вы верите в Бога? — блондину многого стоило произнести этот вопрос. Это было важно сделать именно здесь и сейчас. Хосок также смотрел в глаза Пака, очень пристально. И как бы он не пытался скрыть свою внутреннюю радость и удовлетворение, демон всё равно не мог; хоть капля этого, но была видна в его глазах. — Что? — Чон просто впал в ступор. Альфа не мог верить в Бога, ибо был приспешником дьявола. Если он ответит положительно, то буквально предаст всех демонов, а если же ответит «нет», сразу же вызовет подозрения и оттолкнет от себя графа, который точно верил. Юноша правда не знал, что ответить, он всегда пропускал такие вопросы мимо ушей, просто не отвечая на них, но сейчас демон просто не мог этого не сделать. — А вы сами верите в Бога? Я не стану отвечать, пока вы не ответите, — парень начал переводить стрелки, чтобы хоть как-то отойти от темы или оттянуть время. Пак отшатнулся на пару шагов назад. Пару мгновений назад он видел азарт, полные удовольствия глаза, и всё это было прикрыто маской сожаления, до отвращения смешного сострадания. Голова просто раскалывалась, отчего омега даже схватился за неё. Взглядом он уже не мог уловить черты лица Чона, всё перед ним плыло. Не понимая и презирая эту слабость со своей стороны, Пак попытался твердо устоять на своих двоих, будто с ним всё в порядке, хотя всё было как раз наоборот. — В нашем мире существует та сила, что вершит наши судьбы. Я верил, что Бог существует, но сейчас удостоверился твёрдо, что существует и Дьявол, — Чимин не понимал ни себя, ничего вокруг. Он ощущал лишь саморазрушение. Ведь такие поступки людей не могли не подтверждать, что существует и другая сила над ними. Хосок явно не понимал, что происходит с графом: он стоял рядом, следил за его действиями, уже готов был поймать ослабевшего Чимина. Конечно он предполагал, что Пак начал догадываться, что Чон Хосок — не простой герцог. А, например, дьявольский. В таком случае его могли начать изгонять, читать молитвы, а демон этого вовсе не хотел. — Дьявол? Почему вы считаете, что он существует? Как вы это поняли? — спрашивает альфа с неким волнением. Снова это начало происходить, его сейчас могли лишить добычи, жертвы, наконец еды. Юноше стоило держаться, не подавать виду, чтобы не упустить снова свой шанс. — Я... В-всё моё нутро содрогается, оно чувствует этот мертвенный холод в сердцах других... Ваше сердце будто бы тоже окружено тьмой, — Чимин не понимал, что с ним происходит, отчего он вообще стал говорить об этом. Но эхом омега всё-таки уловил это непривычное волнение в голосе герцога. Это давало понять... это блондин не решится произнести вслух, что-то ему мешает. — Этот мир делится на светлое и тёмное, Бог почитает чистоту души, а дьявол её пороки. Какой я? Свет или тьма?! А кто же Вы... — Пак обрывает свой голос; кажется, он медленно сходит с ума. Омега разворачивается к тому спиной и начинает отдаляться, но юноша не проходит и пяти метров, как ноги его вновь подкашиваются, а в глазах становится темно. Хосок не знал, что сказать, ведь Пак говорил правду. У Хосока не было сердца, он сам был тьмой, сущей тьмой, но сдаваться сейчас он не решил. Демон не может раскрыть себя прямо сейчас. Альфа вообще не должен себя раскрывать. — Вы просто не знаете меня, моё сердце не тьма. Юноша почему-то начал испытывать волнение, хотя это несвойственно демону. Сейчас Ким находится в двухстах метрах от них, не предпринимая никаких действий. Жнецу наоборот было интересно, что будет дальше. — Думаю, вам не важно знать, кто я. Вам лучше знать, кем являетесь Вы, — демон переходит на более грубый тон, говоря более уверенно. Чон тихонько идёт за ним, а после подхватывает, чтобы граф не упал. У омеги в голове звенит, ещё немного и он потеряет сознание от шока. Но раз они сейчас нашли время на такие любезности, затрагивая религиозную тему, Чимин не мог не ответить. Хотелось сопротивляться и огрызаться, хотя сил на это совсем нет. Омега упирается тому в грудь пытаясь оттолкнуть. — Раньше я был спокоен, будучи уверен в своей сущности. Но всё изменилось... именно когда появились Вы! — блондин пытается повысить голос, которого почти не слышит. — Рядом с вами всё стало иначе, моё восприятие изменилось, — омега судорожно сжимает пальцами плотную ткань его камзола. — З-зачем Вам я? Прошу, умоляю... отпустите меня, — юноша уже буквально просто шевелит губами, его голос стих. Пак устал, неимоверно устал от себя и своих слабостей. Парень тихо вздыхает, продолжая поддерживать Пака, ибо по нему было видно, что он вот-вот упадёт. Хосок прижимает омегу к себе и, уткнувшись носом в волосы, прикрывает глаза, игнорируя попытки графа вырваться из «объятий». — Я появляюсь неожиданно, меняя жизни людей. Повстречав меня один раз, Вы уже не сможете забыть меня, — шепчет демон на ухо спокойным баритоном, как можно тише и успокаивающе. Он хочет, чтобы Чимин смирился с этим, смирился навсегда. Потому что Хосок уже не отстанет от него. Не в этой жизни. — Вы избранный и Вы мне понравились. Ваша чистая душа меня заинтересовала, и я не смогу отпустить Вас, смиритесь с этим, граф Пак Чимин, — Чон берёт омегу на руки, шумно выдыхает, спокойным шагом неся его к карете. Парень никак не хочет с этим мириться, он желает до последнего сопротивляться и показывать свой характер. Но сейчас юноша понимает, что бесполезно, он обессилен. Ему остается лишь дать тому нести себя на руках, как безвольную куклу. Отвратительно... и унизительно. Сейчас так хочется заплакать от услышанных слов. Эта действительность угнетает больше, чем это вечное серое небо над головой. Но Чимин уже в полуобморочном состоянии и вот-вот его сознание весело помашет ручкой и пропадёт. Ему страшно, ведь в какой-то степени он оказался прав. А сейчас уже даже нет сил возразить. Омега не знает, куда герцог может его увезти, а главное — что захочет с ним сделать. Чон Хосок — совсем не тот, за кого себя выдаёт. Чимин в своей жизни много раз нарывался на неприятности, но сейчас он попал в самые прочные сети, пленящие ароматом горького шоколада. Это последнее, о чём блондин успевает подумать перед тем, как окончательно потерять сознание. Демон кивает жнецу, тот, на удивление, отказывается следовать за ними и, поклонившись Чону, поспешно исчезает. Его работа здесь выполнена, нечего ему здесь больше задерживаться, тем более с такой-то драмой у юноши. Хосок рад, что граф не показывает свой характер, и он спокойно может нести его. Теперь Чимин не сможет знать спокойной жизни, пока альфа не добьётся своей цели. Демон утыкается в блондинистые волосы младшего и прижимает к себе, чтобы Пак чувствовал его аромат ещё сильнее и садится в карету. Они вновь едут в поместье Хосока и он не хочет отпускать графа, пока тот не придёт в нормальное состояние. Как только экипаж доезжает до ворот поместья, демон выходит, держа парня на руках, и быстрым шагом несёт его в спальню. Уже через пару минут Пак находился в той самой постели, где лежал пару дней назад. На его лбу покоилась холодная мокрая тряпка, грудь тихо вздымалась, а рубашка была расстёгнута, дабы ему было легче дышать. Около его носа начали тихонько проводить нашатырным спиртом. Омеге казалось, что он провалился в кромешную тьму, и она поглощает его целиком, оскверняя сердце, разум и душу. И эта тьма имеет форму, оболочку, чьи руки касаются его тела; на лице тьмы красуется довольная, даже похотливая улыбка, а приторный голос отдается гулким эхом в голове. Чимин пытается вырваться, отстраниться, но всё тщетно. Вырывает его из глубин кошмара острая головная боль и резкий запах, от которого омега машинально отворачивается. Блондин с трудом приоткрывает тяжёлые веки, а перед глазами всё равно сплошная темнота (однако не такая кромешная, как во сне), тёмный потолок освещает только приглушённый свет. Пак моментально предпринимает попытку приподняться, не имея сил понять где он сейчас и с кем. Но буквально через мгновение из сидящего положения опускается обратно на простыни, тяжело дыша, а его светлые волосы в беспорядке распадаются по подушке. Хосок стоял около подоконника, безмолвно смотря в окно, когда услышал копошение на кровати и повернулся. — Ох, граф, Вы очнулись. Я рад, что Вы не провалились в вечный сон, — демон слегка улыбается уголками губ, подходя ближе к кровати, и садится на её край. — Как вы себя чувствуете? — Чон смотрит на омегу вопросительно и затем кладёт руку на чужой лоб. Сил у Пака видимо не было, поэтому альфа решает немного позаботиться о нём, окончательно приведя его в себя. Тут в комнату проскальзывает кошка, полностью чёрная, с ярко-жёлтыми глазами. Хосок улыбался ещё шире и, взяв кошку на руки, начинает поглаживать её по голове, спинке. Демону всегда нравились кошки, ведь они были такие же загадочные, своевольные, свободолюбивые, хитрые, — как будто тоже не от мира сего. Омега распахивает ресницы, у него появилось ощущение, что этот сущий кошмар преследует его и наяву. На пару мгновений Пак замечает чёрное грациозное животное, чем-то похожее на самого хозяина поместья. Чимин хочет отдалиться, отодвинуться от Чона. Он боится, откровенно боится этого существа, что так довольно улыбается и пытается проявить к нему заботу, о которой омега готов отказаться, проклиная его и её подавно. Чимин буквально вжимается в кровать, в глазах читается страх и непонимание. — Ч-что я здесь делаю? Прикажите подать экипаж, я немедленно хочу покинуть это место, — пролепетал блондин, буквально затаив дыхание, — отпустите, мне нужно домой... «Мне нужно как можно дальше от вас» — первое, о чём подумал юноша. Альфа играет с милым животным, чешет за ушком, на что то начинает мурчать и прижиматься к демону. Со стороны Хосок был сам похож на кота. Вот был бы такой человек, который его тоже за ушком почешет, и Чон сразу же начнёт ластиться, не иначе. К сожалению, никто пока не нашёл в Хосоке этой прелести и не смог приручить. Юноша поворачивает голову к Паку, на лице красуется спокойная и довольная улыбка, он начинает тихонько поглаживать чужую руку, негромко отвечая: — Вы были в крайне плохом состоянии, поэтому я решил привести Вас в своё поместье. Не торопитесь, Вы ещё не в должном состоянии, чтобы ехать куда-то. Кошка тем временем уже слезла с коленей демона и аккуратно легла рядом с графом, приятно прижавшись тёплым мягким телом. — Вы ей понравились, она не ко всем захочет так лечь. Блондин всё также настороженно слушал каждое слово альфы. Эта спокойная улыбка, это лёгкое прикосновение, и всё внутри юного графа вмиг переворачивается, сердце только учащает ритм. — Вы же всё равно не отпустите меня, если я дальше буду сопротивляться... А что будет, если я попробую сбежать? — устало говорит Чимин, начиная не спеша гладить животное, что после прикосновения омеги даже начало сладко мурчать под боком. — Ваши слова... зачем Вам со мной церемониться, если можете взять силой, как мечтают все. Чимин обречённо осознаёт действительность и поднимает пугливый взгляд. Все его знали, как непокорного омегу со сложным нравом, но сейчас он без этой защитной маски. Слабый и беспомощный. И юноша понимает, что сам уничтожает себя, допустив главную ошибку, подпустив однажды к себе его. Его. — Я отпущу только тогда, когда Вы до конца придёте в себя. А если захотите сбежать: не сможете, просто запутаетесь в доме, — демон приближается к чужому лицу, усмехается и спускается к шее, опаляя её своим горячим дыханием. — Я не такой, чтобы брать грубой силой, это не доставляет мне удовольствия. Я хочу добиться того, чтобы люди добровольно тянулись ко мне, — альфа слегка касается обжигающими губами нежной шеи, улыбается. Сейчас юноша крайне нежен с Паком, не проявляет ни доли грубости, говорит спокойно, не совершает резких движений, что не спугнуть зажавшегося графа. — И вы не будете исключением. Я дождусь, у меня много времени в запасе. Омега явно не ожидал, что Чон подберётся к нему так близко. Чимин хрипло вздыхает, не смея дышать и тем более смотреть в тёмные пленящие глаза. Он судорожно сжимает пальцами тёмно-бордовые простыни. Чимину кажется, что вот-вот и альфа вопьётся в его шею, обнажая клыки, и оставит бордовые отметены, испьёт его кровь. Но этого не происходит, хотя возможно, зря и слишком рано он себя обнадёживает. Пак чуть слышно ахает, пытаясь унять дрожь в своём теле. — Г-герцог... что именно Вам от меня нужно? — с опаской повторяет юноша. Хосок сейчас для него искусный охотник-укротитель, когда себя омега ощущает трофеем, жертвой, загнанной в угол. И что-то ему подсказывает, что ответ будет не утешительным. Хосок очень хочет большего, ещё большего, но не может позволить, ведь Пак ещё не отдался ему всей душой и сердцем. И демон не позволяет себе больше, чем короткий поцелуй в лебединую шею. Со вздохом он отстраняется и сладко облизывает губы. Чону так хочется, чтобы граф сжимал постели не от страха, сковывавшего его тело, а от неимоверного удовольствия с герцогом. — Я хочу Вас, Пак Чимин, только Вас и Вашу... — демон чуть не сказал лишнего, он хотел сказать «душу», но вовремя остановил себя, иначе все его планы непременно рухнули бы. Никакому другому человеку не нужна душа, она нужна только демонам; таким, как Чон Хосок. — Неважно. До боли очевидные слова переворачивают всё в голове омеги. Этих слов он так убийственно боялся... и столь же сильно желал. От избранного человека. Блондин слегка расслабился на простынях, стараясь прийти в чувства. — П-прошу, воды... — тихо попросил Пак, только сейчас ощущая, как замучила его жажда. Чимин трагично осознает, что ещё немного и будет точка невозврата. Сердце бешенно стучит, а спасительные духи вот-вот потеряют своё действие. Омега стыдливо прикрывает глаза, обхватывая себя за предплечья. С минуты на минуту комната наполнится новым ароматом и сплетётся с горьким шоколадом, что станет ещё более приторным. Парень ощущает, что также его одолевает природная слабость, — скоро начнётся течка, чёрт. Альфа провёл горячей ладонью вдоль чиминова тела. Оно так манило, так притягивало, что демон еле сдерживался, чтобы не взять Чимина прямо сейчас. Пак слегка дёрнулся от плавного прикосновения, покрываясь мурашками. Руки у Хосока были тёплыми, нет, обжигающе горячими. Чимин всё ещё с неким страхом и недоверчивостью следит за альфой. — Конечно. Демон позвал горничную. Прошло меньше минуты, горничная уже была в комнате, вся зашуганная и запыхавшаяся. — Принеси нашему гостю воды, да побыстрее, — девушка на его слова поклонилась и тут же пошла за водой, успев тихо сказать: «да, милорд». Прошло пару минут, и вода уже стояла в графине со стаканом на прикроватной тумбочке. Чон налил воды и протянул стакан Чимину. — Не пойму, чем пахнет? Такой сладкий, даже приторный аромат, — демон начинает отчётливо чувствовать какой-то новый запах и принюхивается. Омега чуть ли не роняет стакан из рук, но, стараясь не обращать внимания на эти слова, дрожащей рукой наливает себе в стакан воды, залпом его опустошая. Юноше становится очень неловко и в некоторой степени стыдно, отчего на лице появляется румянец. Он отводит взгляд и нервно прикусывает губу. Его секрет раскрыт. Юный граф очень долго играл в «кошки-мышки», и ловкий зверь наконец поймал его. Вдруг Чон понимает, что этот запах исходит от графа. Альфа устремляет взгляд на него, вновь приблизившись к напряжённой шее, начинает вдыхать этот запах карамели. Юноша даже предполагать не мог, что у графа такой прекрасный запах. Демону прямо-таки крышу сносит, он почти теряет себя, ведь их запахи уже смешались. — Мне так нравится ваш запах. Я раскрыл вашу тайну, не так ли? — Хосок шепчет, начиная осторожно покрывать шею нежными поцелуями. Демон старается не прикасаться зубами к шее, ведь они могли поранить её. — Мне полагается вознаграждение за разгаданную тайну? — Чон стаскивает с плеч рубашку, теперь ему открывается ещё больше пространства, но альфа пока не приступает к более серьёзным действиям, ограничиваясь влажными поцелуями плеч и ключиц. Пак судорожно вздыхает, осознавая своё положение проигравшего. Этот до боли и ненависти довольный голос и горящие огоньки в глазах пугают. Хотелось отодвинуться дальше, но было некуда, герцог Чон навис над его ослабленным телом, обрывая все пути к отступлению. Омега боится, потому что Хосок непредсказуем, а это смешение запахов только сильнее кружит голову. Обоим. Граф вновь упирается ладонями в мощную грудь, но опять его действия должного итога не имеют. Чимин отворачивается, он не может отвечать на эти вопросы. — Умоляю, не надо... Мне страшно... — тихо шепчет блондин, жмурясь. У него уже давно нет сил смотреть тому в глаза, в то время как тело содрогается от страха и горячих прикосновений губ к нежной коже. Разум сопротивлялся, тело же молило и желало другого. Демон понимает, что выигрывает в этой игре. Он лидирует. Его так забавляет тот факт, что Пак сдался, не сопротивляясь. Глаза у Хосока горят, тело горит, хочет добиться своего до самого конца. До конца овладеть телом графа. Сделать с ним то, что так давно описывал на бумаге. Только вот альфа не понимает, почему Чимин боится, он же не насиловать его собирается. Юноша вздыхает и отстраняется от тела омеги, встаёт и начинает что-то искать в шкафу напротив кровати. После демон протягивает флакончик каких-то духов графу. — Доехать до дома Вам хватит. Эта тайна останется между нами. Я прикажу подготовить экипаж. Не было смысла что-то делать с парнем, если он боится. Это было неинтересно, это не то, что альфа задумал изначально. Он не хочет поглощать напуганную душу, иметь его напуганного, эффект не тот. — Как перестанете бояться, Вы знаете, где меня найти, — демон выходит из спальни, громко хлопнув дверью и поспешно направляясь за прислугой. Пак настороженно принимает флакон из его рук, безмолвно кивая на его слова и наконец провожая взглядом. Парень садится на кровать, и насколько возможно в его состоянии, одевается. Руки ещё слегка дрожат и не могут с первого раза застегнуть пуговицы на рубашке. После за ним приходит прислуга и провожает до выхода. Омега всего лишь пересекается взглядом с хозяином поместья напоследок и уезжает. Уезжает, боясь оборачиваться... хотя прекрасно чувствует на себе чужие прикосновения. Это тьма, что исходит от дьявольски-опасного и прекрасного герцога. Хосок спускается вниз, приказывая приготовить карету для графа. Демон в полном негодовании, это было слышно в его грубом и холодном тоне, но всё же он не теряет уверенности, что на несколько шагов всё-таки приблизился к своей цели. Всё равно когда-нибудь Пак сам придёт к нему и полностью отдастся в руки демона. Когда-нибудь. Перед уходом графа Чон пересекается с ним взглядом и равнодушно уходит вглубь своего тёмного поместья. Массивные двери закрываются, и всё снова превращается в мрак...