Demon's soul

Чимину нужно было собраться, прийти в себя и осмыслить всё произошедшее более глубоко. Поэтому всю ближайшую неделю юноша погряз в делах, уходя в работу с головой. Появились весомые проблемы с поставщиками, так как Пак требовал от партнеров должного отношения и неустойки по отношению к простым людям. В итоге он разорвал соглашение с крупным лордом, что занимался поставками значительной части Лондона. Так омега надеялся усмирить ненасытный пыл в к деньгам и жадность нынешней аристократии. На днях юный граф решил навестить своих родителей, живущих в пригороде, где прошло всё его детство. Чимин был долгожданным и единственным ребёнком, потому как у его родителей долгое время всё никак не получалось продолжить род. И с появлением на свет омеги всё их тепло, любовь и забота отдавались маленькому чаду. Сейчас Пак понимал, что только рядом с этими людьми он мог обрести пусть и временный, но покой, всё обдумать и просто отдохнуть от забот, а также спокойно провести течку, что должна начаться со дня на день. Но Чимину всё-таки пришлось вернуться в город на один день для решения пары вопросов. В таком состоянии нужно было быть осторожным и особо не появляться на глаза альфам. И Пак хотел было переночевать у себя, но ему пришло душераздирающее известие, — их загородное поместье пылает в огне. Блондин посреди ночи подрывается и мчит туда, где было оставлено всё самое ценное для него в этой жизни. Приезжая, его уже встречает адское пламя, что поглощает столь дорогое и ценное. Юноша бросается в прямо горящее здание, только с одной целью — спасти родителей. Но все его усилия оказываются тщетными, омега сам едва не погибает в огне, его чудом успевают вытащить в последний момент. На утро весь Лондон узнает о трагедии. Перед Чимином же лишь гора сажи и пепла, что остались от дома детства и юности. Мама сгорела заживо, оказавшись запертой на втором этаже. Отец же на предсмертном одре дал сыну своё благословение и умер от большого количества ожогов. Сам Чимин разбит в дребезги, потому что у него отняли самое дорогое; всё, теперь ничего не осталось. Он провел буквально целые сутки на их совместной могиле, тихо и горько плача. Ведь омега осознавал, что все это из-за него, он виноват, все это — расплата за его упрямство и непокорность.

***

Почти всю неделю Хосок просто просидел в своей библиотеке. Она была по-настоящему огромной, там было столько книг, сколько нет ни в одной лондонской библиотеке. Альфа просто читал и читал. Больше ему нечем было заняться, из-за этого он перечитывал свои любимые книги. Ближе к концу недели в поместье Чон вновь появился жнец. Демон, конечно же, начал спрашивать, с какими судьбами Намджун снова в Лондоне. Жнец ему поведал, что в одном поместье будет пожар, и эту новость будет знать весь Лондон, а он должен будет проводить несколько душ в загробный мир. И вправду, буквально через несколько часов в одном поместье случился пожар, эта новость разлетелась по всему Лондону, Чон тоже вскоре о ней узнал. В том поместье Ким видел графа Чимина, он даже хотел подойти к нему со своей косой смерти и «поздороваться» с ним, но к несчастью для жнеца его вывели из горящего поместья. После сделанной работы Намджун быстро исчез. Через сутки около сгоревшего поместья собралось множество людей, многие оплакивали сгоревших хозяев, кто-то просто решил посмотреть, кто-то старался утешить оставшегося в живых графа. Хосок тоже был там. Демон равнодушно смотрел на это все и медленно подошёл к Паку, положив тому руку на плечо. Чимин просто был в полной прострации, даже слезы уже не бежали по бледным щекам. За эту ночь юноша выплакал все, больше ничего не осталось. Ему даже не нужно было поворачиваться, это обжигающее тепло и аура все говорила за себя. Омега чувствует себя загнанным в угол, беспомощным, оставшимся ни с чем. — Скажите, вы когда-нибудь ненавидели себя? Я впервые испытываю это чувство на себе... — парень слегка отшатывается от двух гранитных плит. От их родового поместья осталась жалкая сажа и пепел, обугленные остатки конструкции дома. А юный граф остался сиротой, совсем один. Ему больше не к кому податься. Хосок присаживается рядом, кладет голову Пака себе на плечо, аккуратно поглаживая по волосам. Он не понимал чувство омеги, он не понимал, каково это, страдать из-за потери близкого. Ему не суждено никогда это понять. — Нет, я не испытывал этого чувства. Демон практически не испытывает никаких чувств. А ему и не за чем. Близких у Чона нет, терять ему нечего. А сейчас альфа может сделать вид, что ему тоже грустно, горько, плохо, сделать вид, что он жалеет, но только ради Чимина, дабы успокоить графа. Омега безвольно позволяет касаться себя, даже не огрызнувшись. Как бы герцог не старался, Пак всё равно чувствует эту пустоту в его словах. Парень наблюдал и уже начал догадываться, что Хосоку не свойственны чувства. Было интересно, возможно ли их как-то пробудить? Ведь все живые существа имеют чувства. Без них происходит разложение личности — так считал блондин, а у Чона была личность и очень даже харизматичная. Но становилось приятно, что парень вообще это делает, говорит. Это же должно что-то значить? Что-то же подсказало сделать ему именно так? — Что происходит с человеком, когда он лишается души? — напряженно тихим голосом спрашивает Чимин, смотря пустым взглядом на могилы. — Мне отчего-то всегда казалось, что этот вопрос я должен задать именно Вам... Юноша тяжело вздыхает, осторожно поглаживает по спине, говоря какие-то подбодряющие слова, но в голосе его всё равно чувствовался холод, даже безразличие. — Человек практически умирает. Он больше не живёт, а существует. У такого человека нет чувств, нет способностей к творчеству, воображению, для него больше не имеют смысла те вещи, которые приносили ему радость. Он даже радости не чувствует, поэтому обычно поспешно заканчивает свою жизнь самоубийством, либо его убивают. Зачем Вам это знать? Демон знал всё это не по наслышке. Альфа буквально сам наблюдал за этим процессом. Почти во всех случаях человек не выживал, только единицы могли продолжать жизнь без души, но жизни у них толковой не было. Чону было интересно, зачем графу знать об этом? Зачем ему это нужно? Если Хосок и поглотит его душу, то Паку уже не за чем все это будет. — Просто интересно. Я предполагал, что человек просто сойдёт с ума, или же эта оболочка уже не будет считаться человеком... — иронично усмехается омега, услышав чужой ответ. Пак поворачивается к нему и обвивает руками торс, утыкаясь тому кончиком носа в грудь, вдыхая аромат шоколада. — Я не хочу умирать, я столько ещё не сделал. Но если придётся, я хочу покинуть этот мир человеком, а не бездушной куклой, — сознается Чимин, не видя смысла в том, чтобы умалчивать. Он осознает, что Чон — единственный, кому он может это сказать. Порой блондину кажется, что герцог умеет все на свете и даже читать мысли, только виду не подает. — Но перед этим, перед своей смертью я хочу чувствовать тепло рядом, пусть и иллюзорное... Если у человека нет чувств, он уже не считается человеком. Ведь так? Юноша вздыхает, прикрывая глаза, утыкается носом в густые волосы, положив руки на талию. — Смерть либо предрешена судьбой, либо её кто-то забирает раньше времени, другого не дано, — Хосок был из тех, кто забирал души раньше времени, все только для того, чтобы не быть голодным. — У Вас есть какие-нибудь точные цели, которых Вы хотите достигнуть? Демон подумывал о заключении договора, ведь если он будет, то Чон не сможет забрать душу графа раньше, чем он исполнит свои цели. — Вы же знаете, что есть я. Тот... человек... который будет преследовать Вас всю жизнь. Воспользуйтесь этим. — Чего я хочу... не слишком подходящий момент для такого вопроса, — отмечает омега, сидя с красным от слёз лицом на непроизвольном кладбище, где теперь покоятся остатки дома и две могилы из чёрного гранита. — Я задам вам его позже, или вы можете написать письмо с ответом, — Хосок хитро улыбнулся, проводя ладонью по волосам. Ещё чуть-чуть и он сможет получить то, что так желает. — Вы ведь имеете власть, чтобы найти меня абсолютно везде, в любом уголке земли? — Пак спрашивал не только чисто из интереса. Хотелось наконец во всем разобраться, до конца разгадать эту тайну. — Даже если я уйду в церковь и совершу постриг в монахи? — Пак понимает, что Хосок не человек вовсе. Но именно к его сущности омега подступает с осторожностью, медленно, но верно приближаясь к ответу. — Может быть. Вот только с церковью проблемы будут, — демон никогда не хотел приближаться к церкви. Ведь там сразу почувствуют его неземную, демонскую ауру, там же его и изгонят обратно в преисподню. Хосок, конечно же, этого не хотел, поэтому сторонился этого места. — Зачем вы этим всем интересуетесь? — юноша уже понимал, что его почти раскрыли. Пак почти раскрыл его тайну. Чон нервно сглотнул и выдохнул. Чимин тихо усмехнулся, грустно улыбнувшись. Это так иронично. — Почему... почему именно я, а не кто-то другой? — этот вопрос волновал его сейчас больше всего на свете. Даже больше того, как он будет учиться жить без дорогих ему людей, которых почти собственноручно и погубил. — Я, кажется, понимаю, кто вы... Не беспокойтесь, я не выдам вашу тайну, как вы сохранили мою, хотя значимость у них совсем разная, — омега слегка отстраняется и заглядывает в его тёмные глаза. — Мой разум сейчас просто кричит о том, чтобы рассказать об этом всем, дабы избавиться от Вас и стать свободным. Всего одно моё слово и Вы, герцог, обречены... — юноша прикусывает губу, это и есть его последний шанс избавиться от Чона. — ...Но я не сделаю этого. Поздравляю, Вы добились своего. Что-то внутри меня не позволяет раскрыть эту тайну, и это отнюдь не Ваши чары. Глупо, но я готов пожертвовать собой ради другого, даже если Вы и не человек... — Хосок облизнул губы, после прикусив их. — И у меня есть свои причины. Вы мне понравились. Хосок чувствовал биение сердца графа, чувствовал его прекрасную и желанную душу; так хотелось прямо сейчас впиться в него, забрать последние силы и насытиться. — Так скажите, кто же я? Мне так интересно знать Ваши догадки, граф, — Хосок вскинул бровь, также взглянув на Пака. — Расскажите, а вам кто-нибудь поверит? — тайна демона была раскрыта, но он точно знал, что Чимин ничего не расскажет. Хосок берет парня за подбородок, притягивает немного к себе, игриво улыбаясь. — Мне так приятно это слышать, граф, мои чары всё равно действуют на Вас. Вы первый человек, который раскрыл мою главную тайну. Блондин распахивает ресницы, лицо Хосока очень близко, непозволительно близко. — Я не был бы в этом так уверен, герцог. Люди в нашем веке глубоко верующие как Бога, так и в античность. Стоит мне только упомянуть о демоне, церковь вычислит и изгонит Вас... — омега смакует заветное порочное слово, дабы донести до своего собеседника, что граф не в полном проигрыше, — у Хосока тоже есть слабости. И даже сейчас, после всего, что с ним случилось, Пак пытается отстоять себя. Пусть это и не будет иметь должного эффекта. На деле Чимин такой же как и все омеги — хрупкий и слабый. Но ему пришлось стать сильным, дабы выжить. Только благодаря этому он все ещё дышит. Ещё ничего не кончено. Омега попытается найти верный выход. — И всё же Ваши чары очень сильны, могу поспорить, что они привели множество людей к греху и кощунству. Но это решение я принял сам, независимо от Ваших сил, — Чимин пристально всматривался в эти просто неповторимые, идеальные черты лица напротив. Насколько же создания Ада красивы. Хосок ещё шире растянулся в пошлой улыбке, тихо и истерично смеясь. — Да, граф, Вы очень проницательны. Не всем дано узнать демона, — альфа уже готов был показать настоящего себя, ведь, на самом деле, он не такой беспомощный и не боится церкви, но сейчас ему пришлось сдержаться, ведь вокруг очень много людей. Глаза его медленно начали менять цвет на ярко-красный. Юноша редко приходил в такое состояние, но сейчас был тот самый момент. — И что вы хотите взамен? Сделку с демоном? Если сделка все таки будет заключена, то Чон будет обязан подчиняться каждому слову графа, быть его тенью. Вся свобода его просто улетучится в небытие. — Раньше бы я пожелал избавиться от Вас, чтобы больше никогда не видеть эту довольную ухмылку, — сознается омега, наблюдая за сменой цвета глаз альфы. От такого зрелища всё тут же похолодело, но виду блондин старался не подавать. — Хм, мне нужно подумать. К такому вопросу нужно подходить тщательно и деликатно. Мне необходимо время. Однако сейчас Вы больше не пожелаете этого, ведь, приняв меня, пригрев к своему сердцу, Вы не сможете избавиться от демона, — глаза у альфы огнем прямо-таки пылали. Если бы он умел владеть огнем, то, возможно, одними своими глазами превратил бы в пепел какую-нибудь деревню. — Подумайте хорошо, ведь моё условие сделки будет — Ваша душа. Чистая, непокорная, желанная, ей можно надолго насытиться, особенно после долгого голода, — альфа уже не скрывал своих желаний. Пак должен знать, чего будет требовать демон, чтобы вдруг не ошибиться. Чимин, честно, остался почти полностью обезоруженным. Почти. Осталось проверить последнюю деталь: — Скажите, только будьте честны со мной хотя бы сейчас, герцог... — омега сделал голос на тон ниже и слаще, как при их первой встрече на светском вечере. И пусть сейчас это было жутко страшно; сердце болезненно сжималось, а ладошки предательски вспотели. — Чтобы Вы хотели сделать со мной прямо сейчас? — Что Вы хотите? Юноша приблизился к шее, слегка укусив её острыми зубами, оставляя красные отметины. Плоть графа была не менее привлекательной, чем его душа. — Я хотел бы взять Вас в моём поместье, прямо у порога. Сделать с Вами то, что категорически запрещено Богом, взять Вас в таких позах, в каких ещё никто не пробовал или боялся попробовать, — слова герцога звучали грязно и пошло, для кого-то отвратительно, но в то же время так сладко, с такой страстью, что любой бы позавидовал. Чимин уже не сомневался в цене сделки, ведь для такого создания нет ничего ценней. — Я могу утверждать, что моя спокойная жизнь окончательно закончилась, начиная с нашей первой встречи? Чимин приглушенно простонал, только так, чтобы лишь демону было слышно. Он никогда не понимал как боль может быть приятной, сладкой. Но сейчас понимает. Блондин слегка сжимает на его спине тёмную ткань. Омега немного откидывает голову назад. Эта откровенность заставляла дрожать: — Возможно... настанет момент и у Вас появится эта возможность... Хосок уже просто наплевал на манеры, высказывая все полностью очень откровенно. Его уже раскрыли, зачем скрывать всё остальное? Лучше уж выдать все, чтобы потом не было лишних вопросов. — Абсолютно верно, мне так нравится Ваша догадливость. Демону так льстили эти стоны, поэтому он желал большего. Ещё больше. Юноша прошёлся языком по горячей шее, по тому самому укушенному месту. Так прекрасно было подчинять хороших мальчиков себе. Это было самым лучшим занятием в его жизни. — Вы же знаете, как мне это льстит. Чон расстегнул несколько пуговиц рубашки, ведь они так мешали ему спокойно дышать. Пак уже не знал, что ему делать и как быть. Голова идёт кругом, такое он испытывает впервые. Но именно сейчас ему нужно сделать так, как он задумал. Омега пытается отстраниться и встает со скамейки. — Что же, я буду ожидать этого также, как и Вы, — юный граф слегка улыбается. Сейчас эта улыбка искренняя, как никогда. Это необходимо. Пак медленно отходит назад не оборачиваясь, также пристально смотря на Чона и после переводя взгляд на остатки дома, от чего сердце изливается кровью. — Прошу, не ходите за мной... Вскоре все случится, как Вы и хотели, герцог, — блондин слегка настороженно оборачивается и идет по тротуару по только ему известном направлении. Если всё случится, он будет спокоен. Все же Хосок был одним из лучших искусителей. Если бы кто-нибудь другой хотел душу Чимина, то уже сдался бы через несколько дней. Юноша не сопротивляется, даёт графу отстраниться. — Я буду ждать с нетерпением. Демон улыбается в ответ, застегивая пуговицы рубашки. Он решил не торопиться, ведь у Чимина, как никак, травма и все в этом роде. Пусть лучше граф наберётся сил и сам придет к герцогу в поместье. — Я послушаюсь Вас, но я жду в своем поместье, оно всегда радо Вам, так же, как и владелец, — Чон встал со скамьи и поклонился как подобает герцогу. Альфа проводит взглядом парня, и сам направляется прочь от места пожара. Демон предчувствовал, что всё-таки Чимин решится на сделку с ним, и альфа будет до конца жизни графа привязан к нему печатью. Последние дни нужно провести с размахом, как следует. Чимин шел, особо не задумываясь, эту дорогу он помнит наизусть ещё с детства. Раньше омега часто здесь гулял, хотя родители запрещали ему приближаться к этому месту. В голове разом приносятся все воспоминания, отчего сердце болезненно сжимается. Пак остался один, совсем один. Больше ему никто не поможет, не пожалеет. Не полюбит. Никогда. Теперь куда не посмотри, его конец близок. Демон... этот чёртов демон изничтожил его, полностью перевернув представление о мире, сознание. Омеге нет спасения. Блондин медленно поднимается на каменный мост, что был заброшен уже много лет. Здесь нет никого, ни души. Граф поднимается на выступ и смотрит на горизонт, где раскинулся большой зелёный лес и сам Лондон. Где-то там живёт множество людей, что были спасены от его участи. Чимин всю жизнь беспокоится о других, делая всё только не для себя. От этого горько. Под ним бурно течёт глубоководная река. Там его никто не найдет. А если и найдет, то уже неживым. — Если мне нигде не спрятаться от тебя, не спастись, то... я хочу остаться свободным. Я сам хочу решить, как мне умереть, это все же лучше полного забвения. Парню страшно. Страшно как никогда. Но если это единственный способ остаться свободным, так тому и быть. — Чон Хосок, я проклинаю тебя. Ведь ты забрал моё сердце... Граф понял, что давно проиграл. Потому что влюбился в настоящее бездушное зло, которое никогда не сможет полюбить его. Чимин пропал, влюбившись как легкомысленный мальчишка. Вот только он и есть мальчишка, который хочет настоящей любви. Он закрывает глаза, пытаясь унять дрожь в теле. — Ненавижу... люблю и ненавижу... Делает всего всего один шаг в никуда. Это решение должно быть самым верным, самым правильным. Всё-таки Хосока что-то тянуло к Чимину помимо голода. Что-то непонятное и незнакомое для демона. За все свои две тысячи лет он никогда такого не чувствовал. Даже к предыдущему человеку юноша не чувствовал ничего общего с этим. Демон решил проследить за графом, ему было интересно, что же там такого. По такому случаю альфа решил воспользоваться своими силами и быстро найти то место, где сейчас находился Пак. Конечно же, юноше это не составило труда, и Хосок уже был на месте, тихо устроившись на одном из деревьев. Пейзаж был красивый, прямо-таки заглядеться можно было, но демона привлекал больше граф, стоящий на обрыве моста, готовый вот-вот прыгнуть. Он только усмехнулся, спускаясь с дерева так же тихо, осторожно подходя к омеге. Чимин был полностью покорен сущностью Хосока, такие красивые вещи говорил. Граф делает смелый шаг, но Чон его тут же ловит и отводит немного подальше от моста, обнимая со спины. — Какой же Вы глупый, молодой граф, даже не понимаете, кто достался Вам буквально во владение. Я бы на Вашем месте не с моста сбрасывался, а условия ставил, — юноша говорил тихо, успокаивая неспокойную душу графа и компенсируя нежными поцелуями плеч и шеи. Так же он крепко держал за руки, переплетая пальцы. — Я не позволю умереть Вам раньше положенного срока, это не Ваше время. — Черт! — омега очень злился и негодовал. Всего мгновение назад его мучения могли закончиться, но ему опять помешали. Помешал он. Юноша без его ведома не может ступить и шагу. — Ты... я даже умереть спокойно по своей воле не могу, — зло цедит Пак, сжимая зубы. Ему уже было все равно на формальности. Чимин сопротивлялся, пытаясь освободиться, но сам прекрасно понимал, что это бесполезно. Чон куда сильнее его, ему не вырваться. Но эти слова и касания, нежные поцелуи вызывали бурю эмоций. От ядовитой, жгучей ненависти до бесповоротной привязанности, трепетной любви. Этот демон одновременно забрал у него все и подарил самые неповторимые чувства. Постепенно сопротивление сходит на нет, как и полные злобы возгласы. Чимин затихает, тяжело дыша, его тело обмякает в сильных руках. — Я же просил не ходить за мной... это означает, что Ваши обещания и слова ничего не стоят? — уже тихим голосом спрашивает омега, прислушиваясь к чужому дыханию. Юноша сейчас был предельно нежен, не делал резких движений, старался успокоить графа, выслушивая все его негодования. Если бы Чон не подоспел вовремя, то все его старания превратились бы в прах. Конечно, он мог бы найти себе другую жертву, но таких, как Пак Чимин, буквально единицы. Демон не мог упустить этого шанса, даже если ему придется полностью подчиниться Паку, стать его марионеткой, пешкой ради своей цели. Поцелуи медленно доходили до линии подбородка, а потом обратно к шее и плечам, Хосок не переступал порог, хотя ему очень хотелось. Пока омега не захочет, демон не прикоснется к его таким же желанным губам. — И это Вы говорите демону? Для меня не существует правил морали, обещаний. Я не обязан никому подчиняться, пока я абсолютно свободен. Тем более Вы сказали, что мои желания могут исполнится, а Вы умереть решили. Даже если бы Вы погибли здесь, мы бы встретились в аду, ведь суицидники не попадают в рай. Вы все равно не избавитесь от меня. — И то верно, но все же я надеялся, что смог Вас убедить. Чимин устало прикрывает глаза, его вновь обволакивает эта демоническая аура, его сердце словно попадает в сети. Будто омега собственноручно одевает на себя дорогой кожаный ошейник и садится на цепь. - Поцелуйте меня, пожалуйста... — с губ срывается то самое жгучее желание, что и является точкой невозврата. Пак поворачивает голову, дабы заглянуть в уже чёрные, словно смоль, глаза. Граф ведь так боялся, что будет сломлен, что настанет момент и он скажет это. Пусть и не человеку, главное любимому. Существу, которое не за что любить, но омега нашёл без помощи чар то самое заветное, за что сердце его было готово покориться. — Никогда не думайте больше избавиться от меня. Я достану Вас из-под земли, если надо будет в церковь зайду и заберу. Хосок хочет показать, что он великий и всемогущий демон, ему ничего не страшно. Не покажет альфа больше своих слабостей перед графом, чтобы тот точно знал, с кем имеет дело. Юноша не промолвил ни слова. Чон развернул омегу к себе, взяв за подборок, и прильнул к сладким губам. Второй рукой он приобнял его за тонкую талию, прижимая к своему горячему телу. Демон не стал выжидать долго, поэтому уже сразу целовал страстно, развязно. Чимин и пискнуть не успел, как стал буквально плавиться рядом с разгоряченным телом. Укус на шее буквально стал жечь, будто раскаленное золото лилось на его нежную кожу. Пак обвивает его шею, прижимаясь ближе, хватаясь крепче, чтобы окончательно не лишиться сил и не упасть. Во рту так горячо и сладко. Неумело, но в порыве собственных чувств, юноша старается отвечать не менее страстно. Он много слышал от омег о поцелуях, но никогда не думал, что его первый поцелуй будет именно такой. На пару мгновений блондин пытался обуздать демона и взять инициативу, но отступил, давая место настоящему доминанту. Омега не сдерживается и в голос стонет в чужие губы. Не хочется отрываться не на секунду. Юноша водит одной рукой вдоль тела, осторожно так, нежно, без резких движений, только поддерживает омегу, а то уже чувствовалось, что вот-вот тот упадет. Была у них разница в росте, которая, мягко говоря, мешала. Чон поднял парня на руки, дав обвить ногами талию, а сам переложил руки на бедра, дабы не сползал. Вот так их лица были на одинаковом уровне. Эта неумелость со стороны Чимина так забавляла демона, поэтому он мог показать себя во всей красе. Этот поцелуй полностью отличался от тех, что были ранее, а их было у него достаточно, но граф перевернул его с ног на голову. Омега обвил ногами его талию, крепче скрещивая ноги. Граф знал, что Хосок силен также и в физическом плане, но именно сейчас чувствовал себя в разы меньше и слабее. Чувствовал себя так, как должно быть, как заложено их природой. Пошлые звуки и причмокивания раздавались эхом в голове, это переворачивало всё внутри. Будь воля, юноша бы повалил демона на софу, а лучше на кровать. На бордовые тёмные простыни, что будут подчеркивать контраст с благородной светлой кожей. Чимин никогда не позволял себя трогать, а целовать тем более, в то время как его сверстники давно уже были замужем, а некоторые уже вынашивали под сердцем новую маленькую жизнь. Парень никогда не признался бы, что также мечтает об этом. Никогда раньше. Поэтому в первом поцелуе блондин хочет учиться с полна, хотя очевидно, что это невозможно. Только когда становится совсем плохо и дурно без важного кислорода, Чимин отстраняется от этих губ, пытаясь восстановить сбитое дыхание. По подбородку стекает ниточка слюны. — Тут красиво... но я устал. Хочу домой, нет, к вам поместье... — граф тихо шепчет в губы напротив, не отрывая взгляд от глаз, владелец которых сподвиг его душу на грех. Хосок был вне себя от такой победы. Ему достались и тело, и сердце молодого графа, как же тут не радоваться. Юноша держит очень крепко, Пак даже не сползает, альфа руки переместил чуть выше бедер, думая, что граф этого даже и не заметит. По ощущениям под пальцами сладкая задница омеги была не менее прекрасной. Сейчас было бы лучше совершать все это на удобной и мягкой постели, на тёмных простынях. Вскоре Пак отстраняется, и демон понимает, что омеге нужно отдышаться и прийти в разумное состояние. — Как пожелаете.