Demon's soul

Хосок на секунду прикасается к губам парня и отпускает его на землю. — Моя карета до сих пор стоит и ждёт, пойдёмте, — демон берёт графа за руку и ведёт к своему экипажу. Точнее... можно смело сказать, что он ведёт его на самый настоящий грех, но омега сам этого пожелал. Запретный плод для демона сладок, и Чон не может сопротивляться этому. Чимин оглядывается по сторонам. Всё же это место удивительно красиво, и сейчас омега не может понять, что завораживает его больше: роскошные кроны деревьев, бескрайнее небо с одинокими птицами или Чон Хосок. Раньше в этой чаще леса, на заброшенном мосту, когда вокруг не было ни души, омега проводил много времени. В глубоком молчании они быстро уходят от этого места обратно к людям. На них, конечно же, обращаются завидные взоры омег, да и альф тоже, но демон решает не обращать на это внимания, просто сажая омегу в свою карету. Чон садится очень близко к Паку, положив свою руку на чужое бедро, чуть поглаживая его. Хочется, безумно хочется. Желаний так много, и все они начинаются и заканчиваются на том, что он непременно смог бы сделать с графом. Демона также обольщает ещё и то, что Чимин должен убиваться после трагичной смерти родителей, а вместо этого он собирается согрешить с демоном. Так прекрасно. Сейчас блондин должен нести траур по умершим родителям. Чимин искренне сожалеет, что всё так сложилось. Но сейчас его внимание и мысли занимает лишь этот демон-искуситель, что сидит непозволительно близко, отчего омега чувствует себя самым настоящим грешником, готовым отдаться этому существу. Юноше хочется вновь впиться в эти грешные губы. Граф готов одним рывком сесть тому на бедра и начать изучать пальчиками чужое тело. Но в то же время от этих мыслей жутко стыдно, ведь всему нужно знать меру. Чимин буквально считает мгновения до места назначения. Довольно быстро парни доезжают до места назначения, Чон помогает омеге выйти из кареты, а после — быстро пройти в поместье. Их тут же встречают слуги с поклоном, Хосок сбрасывает с плеч камзол и направляется в спальню, подзывая за собой Пака. — Нас не беспокоить, — сурово бросает Чон. Блондина, когда он идёт по коридорам тёмного поместья, уже начинает потряхивать. Дрожь буквально пронизывает всё тело, в голове мелькают мысли, о коих он раньше не смел думать. Омега понимает, что многого не знает, ведь до сих пор хранил свою невинность. Но он уверен, что Чон явно знает, что и как нужно делать. У демона уже наверняка составлен свой список желаний и предпочтений, отчего сердце начинает биться ещё быстрее. Перед тем как уйти с моста, Чимин выбросил в реку свой флакончик с духами, будучи уверенным, что он ему больше не понадобиться. Правильно ли он сделал? Как только блондин прикрывает дверь спальни, он бросает взгляд на демона, на его горящие глаза. Сейчас Чимин видит самое настоящее олицетворение похоти и страсти, которое почему-то выбрало его сердце. — Иди сюда, — как только Пак заходит, альфа пошло улыбается. На его слова омега слегка неуверенно делает первые шаги. Комната в полумраке, осознание этого только еще больше заводит. Пак смотрит на парня слегка неуверенно, он знает, от демона можно ожидать все, что угодно. Но также омега отмечает для себя, что он неосознанно готов подчиниться, что бы Чон ему не сказал и не сделал. У демона улыбка растянулась до ушей, альфа не торопит графа, мало ли тот вмиг передумает или побоится его сущности. Чимин уже стоит напротив Хосока, демон протягивает руки и сажает омегу на свои бедра. В глазах графа парень видит неимоверное желание, ту же страсть и искру, что и у него, но также он чувствовал, что Пак боится, стесняется, ему может даже стыдно, что он предаёт свою безгрешность и отдает её бездушному демону. — Ты точно этого хочешь? Готов отдать демону свою невинность? — Чон прильнул к чужой шее, вдыхая сладкий аромат, который постепенно проявлялся, и прикрыл глаза, оглаживая руками тело омеги. Даже сквозь одежду Чимин чувствует эти обжигающие касания. Он осознает свой риск, но в тоже время Пак знает, что такого у него не будет ни с одним человеком на свете. Хотелось быть уверенным в этом. — Готов... — даже голос его начинает дрожать только от одного присутствия демона. От этой атмосферы, что так и подталкивает на грех. — ...потому что моё сердце уже выбрало тебя. И я не могу ему противиться. На лице демона появилась ухмылка. Альфа облизнул губы, прикусив вновь нежную кожу на шее графа. — Мне нравится твоя смелость, малыш, — Хосок наплевал на все формальности, а зачем они нужны в такой момент? Ему было комфортно и без них. Только в ответ ему хотелось услышать заветные слова, и Чон предполагает, что из уст Чимина они будут такими сладкими, такими приятными, возможно даже наполненными искренней любовью. Альфа шумно выдыхает, оглаживая ладонями ягодицы младшего, с силой сжимая их. Одновременно дорожкой поцелуев поднимается от шеи к красным пухлым губам блондина, со страстью вовлекая в новый поцелуй. Омега шумно вздыхает от столь откровенных действий со стороны демона. Отчего судорожно сжимает его плечи. Руки предательски дрожат. Возможно, эти слова ничего не будут значить для демона. Зато для Чимина будут очень важны, ведь они идут из глубины души: — Я люблю тебя... Х-хосок, пожалуйста... Я готов отдать тебе всё. Пак никогда и никому не говорил такого. И не собирался так открываться перед людьми, что полностью прогнили, в их сердцах живёт только алчность и жадность, грязная пошлость. Чон Хосок — единственный, кто увидит его таким, другим это не дано. Блондин начинает ерзать на его бедрах, тихо постанывая. Хосок чувствует волнение со стороны омеги и чуть сбавляет свой пыл, юноша убирает руки с ягодиц графа и потихоньку начинает расстёгивать его рубашку. Внезапное признание для демона ничего не значило, да. Ему доля такая досталась, что не испытывает он таких светлых чувств, по крайней мере, за свои года существования никогда их не чувствовал. Альфа тихо вздыхает и приближается к уху парня, прошептав: — Приятно слышать, но я не чувствую того же, я существо не способное чувствовать, смирись с этим. Возможно слова Чона могли ранить графа, ведь любовь у него не взаимная, пусть альфа и сам его добивался. Ну вот не может он что-то чувствовать, с какой-то стороны альфа рад этому, а с другой жалеет. Даже если это всё будет невзаимно, демон всю жизнь будет рядом с Паком, невзирая ни на что. Юноша надеется, что граф примет его таким. — Знаю... — несколько грустно отвечает юноша. Но после же сразу пытается натянуть улыбку на лицо. Он прекрасно знал это и ожидал только такой ответ. Где-то в нём отчаянно мерцала слабая надежда на чудо, но была она ничтожно мала. — Поэтому и не прошу никаких слов взамен. Просто будь рядом здесь и сейчас! — Чимин впивается в его губы коротким, всего в пару секунд, поцелуем, но переполненным всеми его чувствами. Всё же парень будет до конца своих недолгих дней надеяться, что Чон сможет его понять. Будет надеяться, что невозможное возможно. Юноша смотрит в глаза омеги, тяжело вздохнув. Сейчас почему-то демону было жаль, что он не чувствует самого прекрасного. Хосок проводит рукой по светлым волосам, улыбнувшись. — Я буду рядом. Всегда. До конца твоих дней, — Чон на пару секунд прикрывает глаза, замерев. Хосок хочет уговорить Пака на договор, ведь демон может в любой момент забрать душу Чимина, а так он сможет насладиться им полностью и сделать своё дело тогда, когда граф сам захочет. Но сейчас альфа не хочет думать об этом. Он откидывает рубашку омеги в сторону, жадно облизываясь и срывая пуговицы со своей рубашки, поспешно отправляя ту куда-то на пол. Омега слегка пугается такой резкости, но в тоже время это заводит. Им нужно будет ещё многое обсудить, но это потом, всё потом. Чимин кусает губы при виде этого тела, отчего пальчики его так и спускаются ниже: на мощную грудь и торс. А после толкает Чона на кровать, сразу припадая к его ключицам, оставляя дорожку поцелуев на чужой коже. Омега знает, что демон здесь доминант и ему быть ведущим. Но хотя бы на пару мгновений ему хотелось показать, да и дать знать самому себе, чего он хочет. Оба уже изнемогают от желания. Немного самодеятельности не помешает, а наоборот — добавит остроты. Альфа послушно падает на тёмные шёлковые простыни с лукавой улыбкой, даёт омеге показать себя с другой стороны. Он лишь вновь кладёт руку на упругую ягодицу, в какой-то момент шлёпнув по ней и немного усмехнувшись с реакции омеги. От тяжёлых вздохов и тихих полустонов у демона кружилась голова, юноша был возбуждён до предела, отчего становилось очень тесно в обтягивающих брюках. Вот такого накала страстей у альфы не было очень давно, но он не торопится, выжидая нужного момента, даёт сполна насладиться собой, да и сам Хосок хочет полностью изучить тело графа. Тем временем омега следует губами всё ниже, изучая тело своего аполлона, что было даровано самому исчадию Ада, такому похотливому, пугающему и идеальному одновременно. Хотелось оставить следы на этом теле, оставить хоть какие-то напоминания о себе. Запах шоколада так и сводил с ума. А эти шлепки выбивают тихие стоны, хочется ощутить это больше и сильнее. Пак непроизвольно задевает обтянутый плотной тканью пах. Слегка смутившись, блондин отмечает, что там уже твёрдо и очень горячо. — Неужели это так на меня? — невинно спрашивает граф, хотя в глазах мерцают огоньки. Пак ластится к горячему телу, хочет быть близко, непозволительно близко. Сам демон довольно тяжело дышит, проводит руками вдоль горячего омежьего тела. Белоснежная кожа, тонкая талия и запястья, ярко выраженные ключицы, упругая задница и невинная душа — эталон красоты Хосока. Всё это было в Чимине, отчего демон ещё больше не хотел отдалять, отпускать от себя графа. Чон почти никому не разрешал оставлять на своём теле какие-либо метки, ведь скрыть их очень трудно. Ну, на то они и метки, чтобы показать множеству людей, что у тебя с кем-то что-то было. Но Чимину альфа разрешает похоже всё. — Да, детка, на тебя, — парень тихо хихикает, сладко облизывая губы. Руки потянулись к нижней части одежды и, зацепившись пальцами за края, Хосок начал потихоньку стягивать её. Омега плавится от всего происходящего. Хотелось больше, больше касаний. Чимин поражён самому себе, насколько он стал откровенным и бесстрашным в руках Хосока. Юный граф готов извиваться под ним, издавая громкие стоны наслаждения. Парень слегка приподнимает таз, тем самым помогая себе избавиться от ненужного элемента одежды. Омега выводит на его теле узоры, а губами припадает к шее, томно ведя по ней. Хосок откидывает оставшуюся одежду Чимина ко всему остальному на пол, полностью рассматривая его уже нагое тело. Когда юноша представлял и описывал в своей поэзии тело младшего, оказалось, он ни капли не ошибся. Изящные и чёткие пропорции обнажённого тела и смущающийся граф заводили как никогда. Демон не стал долго задерживаться со своей одеждой, и уже через несколько мгновений тело альфы было таким же нагим, как и у Пака. Их ароматы смешались в единое целое, поэтому в комнате витал приторный запах, окончательно кружащий голову и альфе, и омеге. Чон полной грудью вдохнул его, широко улыбаясь, для него такое сочетание было чем-то новым, необычайно сладким и желанным. Омега же нервно сглотнул от открывшегося вида. Чимин с грацией кошки медленно перемещается ближе к изголовью кровати, обнимая одну из подушек. — Таким ты представлял меня, герцог? — шепчет блондин, плавными движениями рук зазывая к себе. Ему очень хотелось вновь увидеть тот голодный взгляд герцога на себе, как в день, когда омега сбежал от него из-за собственных страхов. Но теперь Пак хочет принять и прочувствовать это желание сполна. — Ты же так давно хотел приручить меня. Так иди и возьми, — смущение всё ещё читается на его лице, но управляет графом такое же жгучее желание. Чон жадно облизнул губы, прикусив их. Давно хотелось увидеть Пака таким: полностью открытым, доступным и душой, и телом. — Да, именно таким и представлял... — демон выглядит как голодный зверь. Его глаза прямо-таки говорят о том, что желают поглотить графа без остатка. Альфа подползает ближе и, вновь нависая сверху, пошло улыбается. Наконец пришёл тот момент, когда Хосок исполнит свои желания. Демон нежно целует всё тело омеги, целует так, будто Чимин с минуты на минуту растворится, пропадёт, словно омега драгоценное сокровище. Так прекрасно слушать сладкие, мелодичные стоны омеги. — И я обязательно возьму своё. Хосок незаметно для омеги смачивает свои пальцы слюной, осторожно начиная входить ими в графа, при этом не прекращая поцелуи и медленные поглаживания. Омега весь дрожит от столь нежных ласк, прикрывая глаза от удовольствия. Он часто слышал, как омеги на балах перешептывались об этих невероятных ощущениях и заветных ласках, но теперь блондин осознаёт, что это за блаженство. И в таких утехах лучше всего быть с существом, что создано для соблазна и искушений. А как парень начинает чувствовать внутри себя длинные пальцы альфы, тихо шипит, слегка сжимаясь. От возбуждения у юноши начала выделяться природная смазка, но этого было слишком мало. Пак хмурится, но после сразу пытается расслабиться, ведь заветное удовольствие того стоит, неправда ли? Чимин оглаживает его спину, чувствуя под подушечками пальцев каждую мышцу. Блондин приоткрывает глаза, нависший над ним альфа выглядит словно настоящее олицетворение греха, и омега этому очень даже рад. Альфа вводит пальцы глубоко с первого раза, сейчас ему не хочется слишком тянуть с этим делом. Он аккуратно придерживает Пака, чтобы тот меньше вертелся, всё-таки ему придётся потерпеть, чтобы потом стало хорошо и приятно, да и сам Чон не очень хочет слушать жалобные крики и реки слез. — Расслабься~ — тихо шепчет парень на ушко, на секунду игриво прикусив мочку уха омеги. Через какое-то время граф расслабился насколько мог, наслаждаясь длинными пальцами, дарящими уже не боль, а удовольствие. Демон ухмыляется и убирает пальцы. Пока Чимин максимально расслаблен, Хосок начинает не спеша входить горячей и возбужденной плотью во всю длину. — Ты так наслаждался моими пальцами, думаю, ты уже сможешь принять член папочки полностью, — альфа крепко держит графа за бедра, остервенело оставляя новые метки на его теле и широко улыбаясь. Чимин негромко вскрикивает, соблазнительно выгибаясь в спине. Это неописуемое чувство заполненности столь приятно, что боль и всхлипы уходят на задний план. Вот и настал момент, когда Пак отдался этому созданию порока. Даже не верится, что это случилось. И сейчас Чимин вдруг понимает, что был полным глупцом. Стоило с самого начала отдаться своей сущности, раз он и его тело создано для ласк и насыщения. Омега несильно сжимает в себе альфу, простонав в голос. Слегка дёргается, извивается под демоном, словно змея, но тот держит крепко, отчего наверняка останутся синяки. Блондин всем своим естеством и взглядом просит, молит о продолжении. Наконец-то всё так, как и должно быть. Пак Чимин подчинился и отдал, природа взяла своё. Комната постепенно наливается громкими стонами и гулкими шлепками влажных, уже взмокших тел. Скорее всего, всё поместье слышит достижения герцога, но они даже слова сказать вслух по этому поводу не могут, ибо являются собственностью Хосока, и им остаётся лишь принять это и смириться. Демон то до невозможного ускоряется, то резко замедляется в темпе, меняет позы — делает абсолютно всё, что только просит его тело. В ответ, конечно же, он получает высокие стоны, царапины на спине и отметины на плечах, страстные и крайне смазанные поцелуи. Это именно то, что так давно было необходимо альфе. Хосок настолько сильно хотел доставить обоим удовольствия, что иногда забывался и не следил за собой, постанывая баритоном и буквально впечатывая омегу в постель, но после вновь замедлялся, растягивая удовольствие. Омега же утопал в экстазе, что накрывал его с головой. Так хорошо, так чертовски хорошо ему ещё никогда не было. Отголосками сознания Пак задумывается, а стоило ли того это сопротивление? В этот сладостный плен он отдался бы беспрекословно, только бы знал насколько это невероятно. Чимин мечется по мятым простыням от того, что не может сдержаться. Стоны так и текут рекой из его уст, и прекратить это он не может, не в его это силах. Всё напрямую зависит от демона, что теперь имеет полную власть над ним. Хосок чуткий и довольно внимательный, он понимает любую прихоть без слов, чему Чимин несказанно рад и благодарен. Юный граф извивается под мощным альфой словно змея, соблазнительно потягиваясь. Ему уже далеко плевать, что могут сказать или подумать другие, омеге нравится и это главное. В ходе этой сладкой, до ужаса приторной пытки Пак кончает несколько раз, его тело не может сдержаться от переизбытка ощущений. Чимин в последний раз вскрикивает имя демона, изливаясь на тёмные простыни. Дыхание сбито, а из глаз летят искры. Всё его тело в следах и отметинах, укусах и бордовых засосах, весь Чимин перепачкан в белом тягучем семени, по бедрам стекает природная смазка. Никто не имеет права видеть его таким, никто кроме Чон Хосока, что полностью подчинил его сердце себе. Пот стекал по лицу, волосы уже достаточно мокрые, но герцог был пока не намерен останавливаться, силы у него точно хватит, чтобы до конца удовлетворить обоих и бросить на самом пике оргазма. Он понимает, что всё-таки стоило добиваться эту омегу, ведь мало с кем Хосок получал столько удовольствия за один раз. Юноша выполняет не только свои прихоти, но и графа в том числе, на что Пак ему положительно и очень лестно отвечает. Демон уже видит, что для первого раза им нужно закругляться, и Чон толкает обессиленного Пака на постель, сам же изливается на простыни, ведь ни ему, ни омеге лишние проблемы не нужны. После этого альфа прямо-таки падает рядом с Паком, жарко, но коротко целуя в губы, стараясь отдышаться и утихомирить свой спектр полученных эмоций. Хосок никогда не видел графа насколько развратным и открытым, безусловно, демону это нравилось больше всего. Чон слегка приобнимает омегу и, погладив по мокрым волосам, счастливо улыбается. Пак удивлен, что демон так ласков с ним, ведь у этого существа нет того, так называемого «доброго» сердца, сочувствующих черт в характере, проявление заботы герцогу было неизвестно и чуждо. Но сейчас именно это ощущал Чимин со стороны, на что он льнёт к горячему телу ближе, кожа к коже. А эта улыбка, что так не свойственна демону так и греет душу, тем самым давая прозрачную надежду, что может случиться чудо. — Я... я готов заключить этот контракт, — устало шепчет граф, поднимая свой взор на герцога из-под полуприкрытых век. Ресницы слегка подрагивают, как и всё измученное тело, от лёгкого волнения и усталости. Но ведь Хосок этого так долго и ждал от него. Пак уверен, чем скорее всё это случится, тем быстрее закончится для него и его израненной души, которая уже почти ему не принадлежит. — У меня всего два условия. Хосок немного не понимает, что с ним, ведь он никогда не был так ласков со своими жертвами, после тесной связи никогда не мог себе этого позволить, но сейчас почему-то ему захотелось пригреть на своей груди столь прекрасное создание. Демон удивляется словам графа, ибо он думал, что его придётся уговаривать, ставить перед выбором, а тут он сам хочет сделать это. — Я очень рад, что ты решился на это. Так будет лучше для нас обоих, — Чон слегка улыбается, перебирая прядки волос парня и тихо говоря. Демон предполагает, что это за условия, ему не составит большого труда выполнить их, поэтому он положительно кивает. — Какие у тебя условия? — У меня не было особых желаний до сих пор. Первое, я хочу отомстить тем, кто сделал это с моими родителями, думаю, это не должно составить особого труда, — Пак вновь вспоминает последние дни, проведённые в кругу семьи, которой больше нет, да вскоре и его не станет самого. Если бы он знал, что всё так случится, он был бы готов разделить эту участь с ними. Омега взволнованно поднимает свои голубые глаза, не зная как признаться в самом важном и заветном для него желании. Это желание столь банальное, но для Пака самое желанное с самого детства. — Я всю жизнь мечтал найти человека, которому буду готов отдать всё, человеку, что меня искренне полюбит, но всё случилось иначе. Мои чувства односторонние, я никогда не смогу получить от тебя взаимности. Поэтому хочу найти другой способ, хочу подарить свои чувства кому-то... — граф мнётся, таким растерянным и застенчивым он себя не ощущал ещё никогда. Но он понимал, Хосок единственный, кто может исполнить его желание. — На моё скорое восемнадцатилетие я хочу зачать от тебя ребёнка... Хочу выносить его и подарить ему хотя бы каплю своих чувств. Хосок молча слушает графа, кивая ему. При этом он крепко держит омегу за руку, как будто это было некое рукопожатие; сам демон принял свой обычный облик, сильно отличающийся от человеческого. Существо смотрело прямо в глаза графа всё так же молча. — Будет выполнено, но взамен после всех выполненных желаний ты отдашь мне свою душу. Договор наш нельзя расторгнуть, я буду защищать твою жизнь, буду твоей тенью, чтобы не нарушить условий. Пак ничего не видел, не замечал, кроме налитых кровью глаз. Ему было немного страшно, но этот страх, риск был оправдан. Пусть и настоящий облик его был совсем иным по сравнению с привычным, голос оставался тем же. Это работало, словно успокоительное. Демон приближается к Чимину, сильно кусает свою губу и, прильнув к устам омеги, также прикусывает его губу до крови, таким образом их договор будет скреплён кровью. Чон вновь принимает человеческий облик и отстраняется от Пака, сладко облизываясь. Неожиданная боль заставила омегу тихо издать стон. Раньше он обдумывал, каким бы мог быть этот договор на самом деле. Несомненно, как оказалось, самая крепкая печать — это кровь. — Теперь твоя душа принадлежит мне также, как я сам принадлежу тебе. Я сделаю всё, чтобы твои желания были исполнены, — последние слова Чона уже в людской оболочке неожиданно сделали тепло на душе. Пусть и смысл их и цена были ужасны, Чимин уже не жалеет. Юношу одолевает сильная усталость (всё-таки этот демон знает толк в сладких и столь же грешных утехах). Поэтому через пару минут юный граф уже мирно спит рядом с существом, что сломало его жизнь и в тоже время подарило самые неописуемые ощущения. Омега жмётся ближе, сейчас ему необходимо пусть и фальшивое, но тепло.