Регис разжал ладонь

— Ахтыжпадла! — пронизывающий до глубины печенки крик заставляет Региса поперхнуться и настороженно подняться. Ночь. Ударил холод и улицы после прошедшего дождя успели превратиться в чистый гололёд. Соответственно, крик был на самом деле матерливым шепотом, но Эмиелю показалось, что Геральт что-нибудь себе сломал как минимум. Только… — Могу я узнать, что ты забыл у окон моей спальни, если вход вообще с другой стороны? — выглянув из окна вампир застал друга в околособачьей позе. — Та я…та черт ты…я с другой стороны подъехал, а у тебя этот вход заперт. — Разумеется он заперт, Геральт, там штыри торчат, не проколи себе ничего, пожалуйста. Окно открыто полностью, можешь не мучаться. Мужчина ввалился как мог аккуратно и, уже не в первый раз, сначала стянул обувь, а потом соскользнул вниз и развалился на полу, ставя ботинки на подоконник. Регис — в пижаме, между прочим — сел обратно в кровать и закрыл книжку. — И могу я узнать…? — Я ключи от квартиры в участке забыл, не возвращаться же за ними, тем более ты вообще не спишь. А ты электричество экономишь? Оба находились в абсолютно темной комнате. С щелчком забрезжил старый светильник на тумбочке. Лампа представляла из себя угрожающую металлическую конструкцию которая легко могла пробить голову. — А смысл его включать? — Ну да, в кровати тоже смысла нет, когда у тебя весь потолок свободен. — Геральт! В ответ послышалось мерзкое хихиканье и звук прилетевшей книжки в чью-то ехидную рожу.

***

На часах около четырех, Регис сидит в позе лотоса на полу веранды, на нем все та же пижама оливкового цвета, а Геральт что-то размашисто вырисовывает пальцем на том же полу. — И вот он выбегает отсюда и сносит одному из солдат голову, я сижу здесь вот, но выстрелить не успеваю — этот мудак берет и прыгает в окно на втором этаже, вот здесь, сам понимаешь — обзор у меня так себе, но ничего, я достаю у себя гранату и кидаю ему… Вампир поначалу выглядел очень даже заинтересованным, а потом Геральт заметил, что взгляд у него расфокусирован и Регис, кажется, заскучал. — А потом на этого говнюка налетела кобыла и открылся портал на межпространственную станцию, которая привела меня в Муспельхейм. — заканчивает Геральт, изподлобья глядя на Эмиеля. Тот, кивнув, вдруг замер. — Муспельхейм — это скандинавская мифология и к нему может привести только Биврёст. — Да ладно, а я думал ты меня не слушаешь. — Прости, задумался. Ты… будешь гранат? Когда тот поднимает взгляд Геральт понимает, что Регис все ещё в каком-то своем мире. В своих воспоминаниях, в глубоком омуте. Пальцами он сжимает чужое предплечье, пытаясь вложить в этот жест что-то большее, чем банальное вежливое внимание. — Ты в порядке? — Не совсем. Как говорится — накатила меланхолия. Ночное чтение бульварных романов этому сопутствует. — Да брось, никогда не поверю, что ты можешь предаться унынию. — Отнюдь, мне так же как и любому присущи тягостные думы о вечном…погоди, а в чтение романов ты, стало быть, веришь? — Разумеется, тебе по возрасту пора бы уже. — Геральт!

***

Регис сидит на барном стуле на коленях, пока Геральт пытается угнездиться на таком же стульчике. В конечном итоге он плюет на это занятие и тащит обычный стул, ставя его спинкой к вампиру. С самой ночи проведенной за разговорами мужчина чувствовал некую скованность при взгляде на друга. В голову лезли всякие абсурдные мысли и Геральт старался давить их на корню. И перейти к действиям. — Рассказывай, — попытался тот поставить вампира перед фактов, но в отместку услышал только апатичный ответ: — Не горю желанием, дорогой мой друг. К тому же, ты слышал это уже тысячи раз, как и догадывался об этом. — Всего один раз я видел тебя убитым и столько же раз я слышал, что ты скучаешь по Детлаффу и в тот момент ты был на грани того, чтобы напиться и об этом мне сказал не ты, а Цири. Ты не из тех кто постоянно делится своими переживаниями, Регис. А сейчас у тебя на лице написано, что ты не на кухне, а черт знает где. Ответом стал только нечитаемый взгляд темных глаз. Сейчас тот выглядел словно гипсовая обрубовка, особенно когда Регис замер, подняв взгляд к высокому потолку. Послышался ненужный тяжёлый вздох. — Впервые за последние года это ощущается так…как в первые дни. — Эмиель опускает веки и голову, прежде чем кривит губы в перекошенной улыбке. И тянется к мисочке с гранатом. Геральт молча смотрит, как он заострённым ногтями разделяет фрукт на две части. И ещё на две. И одну протягивает мужчине. Они встречают закат в алых капельках, горсткой лежащих отдельно в мисочке. Регис благодарен. Но он никогда не признается вслух, что скучает. Очень скучает.

***

— Я удивлен, что ты все ещё здесь. — Не я один охочусь на всякую тварь, — лениво тянет Геральт, ногой пытаясь почесать коварное место под коленкой, развалившись на диване. Где-то сбоку шуршит Регис, делая вид что слушает, но на самом деле убирает. Или делает вид что убирает, но на самом деле только гоняет холодный воздух. — Но у тебя одного такая высокая репутация среди высших чинов, — как бы невзначай вкрадчиво напоминает Регис. — А платят одинаково, могу я позволить себе отдохнуть? — О времена, о нравы. Я помню года, когда ведьмаки только и жили на заказы и хватались за любую работу, — протянул тот, довольно нерасторопно втирая в ладони какое-то масло и снова уходя из поля зрения. Пахло апельсином. — Смотри, скоро труха сыпаться начнет от таких разговоров, — Геральт ехидно сощурил глаза, вслепую шаря в тарелке на столике рядом и с хрустом откусывая огурец. В общем-то, единственное, что дал ему обиженный вампир. — Кто бы говорил. Эмиель бросил на друга притворно-невеселый взгляд и фыркнул, а после потянулся, вытягивая руки вверх за головой. — О нет, — Геральт вдруг округлил глаза, вскакивая, и вампир замер в неестественной позе. На несколько секунд повисла тишина сопровождающаяся огромными перепуганными глазами каждого. — Ты же не делал зарядку сегодня, ты разогнуться-то сможешь? — Геральт! — Что, уже?! Не делай резких движений, я помогу! — Отстань, ради всего святого прошу!

***

Когда время перевалило за третий час Геральт все-таки сподобился вернуться за ключами. Но он забрал с собой и Региса, который только намеревался заняться обходом всех своих растений. Не успел. Лейку вырвали из костлявых рук, напялили сверху первую попавшуюся кофту непонятного коричневого цвета и пихнули за дверь. В машине он — недовольный мыш — начал вошкаться, демонстративно вздыхать и сопеть, скрестив руки почти что под подбородком. Геральт, глядя на этот театр одного актера, криво усмехался. Они ехали домой. Небольшая, но уютная квартира не так уж и далеко от центра с большими окнами и видом на парк. Чудесно.

***

Внутри у Региса — смола. Он чувствует, как органы тянет вниз с мучительной дрожью, а сердце заходится тяжёлыми редкими толчками словно проржавевший механизм. Механизм работающий только тогда, когда расправляются лёгкие и в желудке крутится мерзкий комок от голода. Голода не человеческого, а звериного; голода не физического, а морального. Регис пустым взглядом смотрит в окно, все сплелось для него в один неясный смазанный кистью силуэт, но мозг раздражал и манил лишь витиеватый дым, тянущийся из ниоткуда и уходящий в никуда. Запах становился гуще и насыщеннее или пропадал, оставляя после себя гулко бьющееся в преддверии желаемого сердце. Не видел он никаких психоделических пестрящих цветами дымок острого запаха, только лишь клубящееся где-то на периферии и усиливающееся желание. Желание найти, желание узнать, желание распознать, желание испить. Вот что есть запах — желание, ведущее вампира за собой как в дурмане. Регис сжал пальцами ручку двери, отталкивая ее и выходя из машины. Темные глаза вперились в металлическую дверь домофона, пульсирующую для него, вибрирующую, он ощущал это давление воздуха на себе. А после прикрыл глаза, стряхивая с себя наваждение. — Я, пожалуй, схожу с тобой, — бросает он, глядя на стоящего у края его поля зрения Геральта. Тот давится воздухом. — Только предложить хотел. ______________________________________________________ — Неужели кто-то ещё пользуется такими мерзкими духами, я думал, что нет ничего хуже парфюма мэра этого города, — Регис нахмурился, а после резко остановился и Геральт припечатался плечом тому в спину. Они стояли в подъезде на третьем этаже: пришлось идти пешком, потому что лифт сломался. Послышалось торопливое шумное сопение. — А, то есть тебе настолько мерзко, что ты ещё и принюхаться решил? — Геральт не упускает возможности пошутить, но взглянув в отливающие фуксией, из-за света, глаза Региса он свёл брови к переносице. А после поднял голову наверх. — Я…не могу понять. Что-то сбивает меня с толку. Ты случайно не приводил никакую из своих пассий? Или, может, это у соседей? Меня что-то волнует. — Нет. У меня уже с месяц никого не было, может и у соседей, — протянул мужчина, прежде чем осторожно двинулся дальше. Он ничего не чувствовал до шестого этажа. А Регису становилось все тревожней. Точнее, не так. Все холодней. По коже проходили мурашки, а сердце все тяжелей заходилось стуком. Стоя перед дверью в квартиру Геральта он положил ладонь тому на грудь, удостоив только долгим взглядом и забирая ключи. Замок поддался после первых двух лёгких движений и вампир сделал шаг в квартиру, принюхиваясь, машинально растопыривая пальцы. Все его нутро закипело, когда его окружил этот запах, пульсация сделалась невыносимой, а после — осознание. Регис широко раскрыл глаза. — С Днём Рождения! — в прихожей резко мелькнула вспышка цвета морской волны и Эмиель пошатнулся, прижимая к себе хрупкое девичье тело повиснувшее на его шее. Геральт сзади ехидно ухмылялся, скрестив руки на груди. А вот их древний друг вдруг подавился воздухом. — Цири, ты что…? Ты же должна была только через месяца три, — сдавленно пробормотал он, все ещё шокировано держа девушку в полуобъятьях. Так вот чей запах его сбивал — собственный, такой непривычный, запах девчонки смешался с ещё каким-то. — Не спрашивай как я узнала: нашла в твоих талмудах пару рукописей и попросила друзей перевести парочку. Ты как раз говорил что-то про праздничное сосание крови, — она прищурила зелёные глаза, а Регис, начинающий отходить, возмутился. — Вообще-то я такого не писал! — Шучу. А теперь пусти уже, идём, у меня есть для тебя подарок. И прежде чем тот успел опомниться Цирилла уже тащила его за собой. Оставив растерянного и сбитого с толку вампира в детской комнате она притащила из каких-то закромов коробку. Пылающая, увлеченная, этот маленький комочек неисчерпаемой энергии восхищал Региса. И заставлял невольно улыбаться. Не нашлось бы на всей земле существа, которого бы вампир любил так трепетно. Более не нашлось бы. И вот сейчас он, смотря на девчонку с коробкой в руках смог только прошептать: — Не стоило, правда, я даже… даже не знаю что сказать. — Скажешь когда увидишь что там. Регис понимал, что действительно растерял все свое красноречие. Он никогда не говорил никому о том в какой день родился, в какой год, не считал нужным и хоть сколь важным, все это… все это было так странно. Непривычно. Более того, вампир был уверен, что упоминал очередной прожитый год лишь в контексте сравнения или же подвода итогов и понятия не имел, что именно перевела Цири. Так не должно было быть, но почему-то ему нравилось это чувство. Приятно. Осев на постель Эмиель растерянно взглянул на коробку в своих ладонях. Под пальцами ощущалась гладкая ткань довольно симпатичного зеленоватого цвета. Он медлил. Медлил, чувствуя, как внутри коробки что-то копошится, вибрирует. А после, выдохнув, потянул за бант. В его руках лежала небольшая, но тяжелая книжка. Подушечками пальцем он провел по кожаной белой обложке, вверх, к тиснению. Холод, Регис прижал всю ладонь к рисунку, проводя пальцами по черной покрытой искусственными трещинами поверхности. И, перестав дышать, открыл первый разворот. Запах старых страниц, кофе, гербария. Лёгкие грифельные штрихи, мелкими неровностями покрывающие молочную поверхность. — Цири, я… — голос Эмиеля неуловимо для людского слуха дрогнул, он поднял на девушку взгляд полный всеобъемлющего тепла и любви, благодарности. Но та только улыбнулась, кивая на коробку и с нетерпением сжимая край вязаной кофты. — Там ещё есть, смотри. Неровно усмехнувшись не скрывая клыки Регис отложил книгу в сторону, на кровать, беря в руки следующий свёрток. Через крафтовую бумагу он чувствовал приторно-пыльный запах страниц, но рука непроизвольно дернулась к другому свертку, куда меньшему. Не сейчас. Из его груди вырвался полустон, когда он увидел ещё одну книгу. Но какую книгу. — Ради всего святого, Цирилла, это же ограниченное издание, как ты его достала? Эта книга стоит столько, сколько мне и не снилось, к тому же… она выпускалась так давно, это же… — Я помню, что ты как-то говорил, что очень хотел бы ее заполучить. И не важно сколько она стоит. И… Ещё кое-что. Это уже от Геральта, — сжав запястье девушка немного потопталась на месте, с улыбкой глядя то на Региса, то на отца. — От нас обоих, — бросив на Цири прищуренный взгляд поправил ее мужчина. Она подошла ближе, доставая из коробки тот самый свёрток целиком помещающийся в ее ладошке. Грудь вампира часто вздымалась, он то переставал дышать, то заходился так, словно бежал несколько часов; царапал ногтями поверхность простыни, ерзая на постели от нетерпения. Он чувствовал это как только зашёл. Даже раньше, стоило оказаться у дома. Холод. Впитывающийся в кожу, оседающий на теле влажным туманом холод. Расстегнув крепкую цепочку из темного с мерцающими вкраплениями металла Цирилла завела руки за шею Региса, прежде чем щёлкнула застёжка. На груди вампира покоилась тяжёлая подвеска. Девушка с довольной улыбкой пригладила длань кончиками пальцев, делая шаг назад. Черная материя, будто залитая в металлическую заготовку, постепенно разгоралась кроваво-алым цветом, мерцая, переливаясь и пульсируя, как действующий механизм, как сердце. Регис чувствовал тяжесть на своих плечах, тяжесть и холод, зов, касающийся его шеи, щекочущий глотку. По коже прошли мурашки. — О…ого… — Цири подняла руки, с недоумением смотря на подвеску, как вдруг по комнате пронесся вихрь и сгреб ее в охапку. За мгновение убрав все с колен Регис вскочил и единым движением прижал девушку к себе, крепко обнимая, поднимая над полом и утыкаясь носом куда-то под челюсть, пальцами сминая кофту. Птичка засмеялась, прижимаясь щекой к лбу вампира, который вскоре бережно опустил её на землю. — Дитя…я не заслужил тебя, вас обоих, — смазанный поцелуй пришелся в макушку, когда Регис снова притянул ее ближе к себе и сжал пальцами предплечье рядом стоящего Геральта. — Это…это многое значит для меня, вы представить не можете как я благодарен, Геральт… Регис выдохнул, чувствуя ладони на своей спине и плечах. Нагнувшись, вампир уложил голову на плече Цириллы, смотря в окно позади нее абсолютно спокойным взглядом черных глаз.

***

— Правда, я вообразить себе не могу откуда ты взяла эту книгу. И какой отрывок ты перевела? Совсем не могу вспомнить что я мог написать. Регис расслабленно потягивал янтарную жидкость откинувшись на спинку стула. На столе стояли сладости, несколько сильно алкогольных напитков — так как вампир упорно не желал пьянеть, в то время как Геральт начинал хихикать, — и что-то новомодное безалкогольное, но якобы вкусное, так как Цири не особо хотелось пить. Она привалилась к плечу отца уложив ноги на колени Эмиеля и всех это устраивало. Усмехнувшись, Цирилла махнула рукой — Да в интернете искала, поспрашивала у знакомых и потом Гугл выдал мне рекламу сайта с аукционом на эту книжку. А в рукописи там было что-то про то, что ты послал все в гроб и была такая фраза интересная, подожди, сейчас вспомню. Ммм, не, не могу, но явно что-то про то, что ты почти насамогонил столько же литров, сколько прожил, но в тот день пришлось ещё литр гнать, а то не соответствует. — Нет, нет, там был не такой смысл, я имел ввиду другое, — подавшись вперёд тут же вставил свое возмущение вампир, погасшая подвеска шкрябнула по столу под звонкий смех девушки. — Ох, дитя, право слово, либо у тебя что-то явно алкогольное, либо у тебя был очень некультурных переводчик — Ну нет, про гроб было очень даже культурно. — У меня выдался не слишком хороший день, — буркнул Эмиель, сведя брови к переносице и утыкаясь в стакан. Геральт хмыкнул, а птичка, подавшись к Регису, чмокнула его в скулу. Выдохнув тот мягко взглянул на Цири. — Спасибо. Вам обоим. Я…правда не знаю что сказать, чтобы описать как мне приятно. — Эй, я пропустила примерно 10 твоих дней рождения, а это хороший способ напомнить про мое обещание после выпускного. При упоминании выпускного со школы Цири у всех троих губы расплылись в широкой улыбке.

***

Регис, конечно, может и был непобедимым вампиром, но выглядел он…так себе. Под кожей набухли голубоватые вены, мелкая дрожь в руках и напрочь сорванные связки и мышцы на ноге. Он выглядел плохо, говоря откровенно. И Геральт не мог не заметить, как он хромает, и уж тем более когда вампир, обессилев, рухнул на лестнице. Драка его подкосила. Подкосили травмы слабый невосстановившийся организм, но сильнее всего по Эмиелю ударил Детлафф. Его последний вздох. Поэтому он был даже не против трости, временно, конечно. Так было проще. У него была опора. Регис передвигался по дому исключительно с тростью, сжимая ее каждый раз, когда разговор заходил в не слишком удобное или приятное русло. Клал подбородок на рукоять, выстукивая по древку пальцами. Но чем ближе подступал знаменательный день, тем меньше он бросал взгляды на свою опору. И Геральт это заметил.

***

Цири немного неловко крутилась в невероятно красивом платье, украдкой приглаживая пышную ткань. Натянуто улыбалась, прижимая бокал к губам. Тревожно. Взгляд зелёных глаз рыскал среди толпы, ища хоть одно знакомое лицо. Она знала, что не получится, что в современных реалиях жизни Йениффер не протолкнуться и не вырваться из рабочего русла до выходных, а Геральт…он обещал. — Волнуешься, ласточка? — бархатный голос позади заставил ее подскочить на месте. А после прижаться к смеющемуся Регису, тут же укачивающему ее в объятиях. — Не беспокойся, дитя, Геральт обещал приехать. А пока, я что-нибудь пропустил? Цири улыбалась. Она наконец отпустила Эмиеля, и, кашлянув, махнула рукой, пока мужчина трепетно поправлял ткань на ее плечах. — Да так, только нудную речь директора и…в общем-то все, да. — Насколько я помню, выпускники готовят вальс? Или…? — Или девочек больше, чем мальчиков, но вальс все равно будет только через минут 15, так что…— девушка неловко усмехнулась, на что Регис только вздохнул и оправил собственный ворот жилета. — В таком случае я во время, ты так не считаешь? — Что? Да нет, брось, у тебя нога… — К черту трость. Так, позволите ли вы, мисс, пригласить вас на танец?

***

— Хай-о, мы пришли! — голос потонул в дружном смехе и прежде чем Геральт успел выглянуть в прихожую к кухне завалилось человек пять — с Цири во главе, которая отплевывалась от спавших на лицо волос. Однако на защиту своей территории тут же выскочил сам владелец поместья — тот самый «немного странный», но «очень клёвый» и вообще «он может все что угодно» Регис. Регис, который стряхнув с себя фартук развернул двоих парней в два раза крупнее себя по ширине плеч в сторону ванной — Кто переступит порог этой кухни с грязными руками будет приготовлен на ужин, не думайте, что я не знаю как готовить человечину, всего-то проварить дольше обычного, а ну кыш отсюда! Под звонкий клевок-поцелуй в щеку от ласточки первая часть всех удалилась по назначению, и к тому времени подоспели остальные. Да. Собраться после официального торжества решили у Региса. В частности, это была идея Геральта, а Региса поставили перед фактом за неделю до, спустя полмесяца после выпускного. За это время он успел перестирать все что мог и выдраить дом до такой степени, что пауки чувствовали себя неловко пока не вытирали ноги о половичок. В общем, было очень чисто.

***

— Вино, шампанское? Мальчикам предлагаю коньяк или пиво, — шутливо спросил Эмиель, ставя на стол какое-то диковинное что-то. Но вкусное. — Регис! — Что?! На несколько секунд Геральт замер, смотря на своего друга уничтожительным взглядом. — Геральт, умоляю тебя, 80% всех присутствующих это все уже попробовали в средней школе, а для стальных 20% ванная вон там. Послышались смущённые смешки. А Эмиель вдруг прищурился, потирая руки. — Геральт, друг мой, будь так любезен принести нам все остальное что есть на кухне. Но стоило мужчине покинуть кухню под выжидающий взгляд Эмиеля, как тот ехидно усмехнулся — Я уже учуял, что трое из вас закинулись коньяком, половина шампанским и ещё двое уникумов ликёром, поэтому предлагаю оставить алкоголь до вечера. Вас ещё по домам таскать придётся. А пока предлагаю перекусить. Никто не против? А после захотелось веселья. Регис крутил трость, перекидывая ее из руки в руку, пока позади не послышалась музыка с чьего-то телефона. Геральт вышел на улицу отвечая на гиперважный звонок, поэтому молодежь решила повеселиться с «пережитком прошлого». Регисом, проще говоря. — Мистер Годфрой, а вы танцевать умеете? — послышалось хитрое предложение с подвохом. Эмиель обернулся, упираясь рукой в пояс — Это что ещё за провокационные вопросы? Может быть и умею, если подберёте грамотный аккомпанемент, — тот прищурился. А после фыркнул, услышав, что добрые дети ему предлагают. — Да бросьте, музыка как раз с вами родилась, — послышался хохот и Регис громко «ха-кнул», подходя ближе. — Спасибо за комплимент, конечно, но у Вас плохо с определением возраста на лицо. Регис был не против танца, правда, все немного притихли. Тот спокойно, даже нерасторопно, уперевшись тростью в пол переходил из стороны в сторону в неком подобии требуемого, поводя руками, прежде чем поднял трость, замирая на мгновение, отводя ее в сторону и с хитрой ухмылкой отбивая ритм, начиная танец. В его движениях все больше чувствовалась бодрость, он перекинул трость из руки в руку, а после вдруг подмигнул Цири. Эмиель раскрутил трость между пальцев тут же пускаясь в пляс, поводя плечами под внезапный свист, танцуя самозабвенно, живо, скользя по полу единым движением ни разу не потеряв ни равновесия, ни сбившись с ритма. Через минуту поднялся один из ребят, и в глазах Региса зажёгся азартный огонек. Геральт, скрестив руки на груди, наблюдал как один придурок пытается перетанцевать другого, только один занимался этим лет 200, а второй лет 5. Правда, в конечном итоге Регис вдруг хихикнул — Может и хорош, но трость-то у меня, а это гарантия успеха почти 100%. К тому же я могу сделать вот так, — послышался стук, скрип подскользнувшегося тела и взрыв хохота. Геральт поспешил утащить Региса быстрее, чем получивший подсечку опомнился. Дом гудел от музыки из колонок и возгласов, а в то время как Эмиель, стянув с себя жилетку, сидел на веранде вместе с Геральтом. Звон бокалов. — Поздравляю, дорогой мой, твой ребенок теперь совсем взрослый. По человеческим меркам, конечно. — Спасибо. — За что? — Скажешь тоже. Не каждый любимый дедушка будет впаривать одноклассникам внучки алкоголь под видом сока в пачке. Тот смущённо усмехнулся. И прислонился плечом к чужому, выдыхая, за раз выпивая все содержимое своего стакана. — Ох, Геральт. Даже не знаю как описать то, что я чувствую. Это впервые… — Эй, ну вы где там? — Цири завалилась на веранду. Оба протяжно вздохнули. — Иди, Геральт, я скоро приду. Регис пришел минут через 15. Правда, не сразу — он ещё вслушивался в гордую перепалку о собственных способностях. — Он может и танцует хорошо, но все он точно не может — А я говорю сможет! — Да брось, Цири, это глупо. — Нет, я серьезно, сможет он хоть на каблуках этих ваших пройтись, раз плюнуть! Регис прислонился затылком к стене, несколько раз пытаясь самоустраниться. Не вышло. И на следующий день ему действительно пришлось заключить спор. Не зря же он целую ночь пытался удержать равновесие на шпильке. К тому же, 50 долларов лишними не бывают… — Мне правда пора, — послышался сдавленный молящий голос смятой в объятиях девушки. Регис слегка покачивал ее, прижавшись щекой к щеке. — Ну правда, я скоро приеду ещё раз. Оо, и ты туда же?! Геральт, выдрав дочь из лап чудовища, припечатал поцелуем в лоб, в то время как само чудовище начало потихоньку собираться. — Меня ждут уже, позвонили, ну пап, я тоже тебя люблю. А вам тут убирать все надо, пусти пожалуйста.

***

Уложив голову Геральта на подушку вампир аккуратно подтянул одеяло к его шее с едва заметной улыбкой. Он что-то бормотал потираясь носом о ткань, в конечном итоге проваливаясь в глубокий сон. Вернее сказать, он должен был провалиться в сон, если бы не резкий звонок телефона, от которого мужчина тут же вскочил. А Регис, хмыкнув, поплелся на кухню. Убирать. — Да нормально все, мне правда уже пора, я уже договорилась со своими друзьями. Я приехала на пару часов, правда уже пора. Нет, мне не нужно такси, мне два квартала пройти. Ну па-ап, — Цири фыркнула, убирая серую прядь волос с лица и поправляя сумку на плече. Она слышала возню по ту сторону трубки, хихиканье Региса и как что-то упало. Стеклянное. И, соответственно, шипение Геральта. Птичка нахохлилась от ветра. Идти близко. А тем временем возня в трубке усилилась и она тихонько сбросила звонок, убирая телефон в карман. Они уже давно пережили период, когда Цирилла шла куда-либо исключительно в сопровождении Геральта, особенно когда у нее появился ее личный пистолет с магическими и серебряными пулями. Шумно дыша девчонка прибавила шаг, бросая тревожные взгляды на деревья вокруг. Что-то не так. Время будто замедлилось вокруг нее, снег и лёд плавились, взметаясь грязным туманом. И прежде чем в руку лег тяжёлый пистолет кожу пробила игла, а по нутру растеклось жжение. Треск разбившегося стекла на выпавшем из кармана телефоне, Цири коснулась пальцами пластмассовой колбы у шеи, прежде чем ее голова опустилась на асфальт и мир, потеряв низ и верх, закружился во тьме.

***

Пальцы выводили узоры на металле, ногтями царапал свет. Запах, запах, Регис прижимался к длани губами, свет обжигал острый язык, под кожей бурлил и растекался ледяной туман, щекотал и резал изнутри так же, как моровое поветрие — ужас сменялся безумным трепетом, кружил голову и ломил кости, закипал под кожей. Эмиеля морозило, но нутро его пылало; с уст срывался хрип, свет опалял дыхание, жажда, неистовая, она — все и ничего, завладела целиком и он потерял контроль, вдыхал металл и ощущал его в глотке, глаза не видели ничего кроме холода и тьмы, в алых глазах выжжен знак — длань. Безумно знакомое и родное, но тошноты далёкое и одновременно с тем абсолютно чуждое выворачивало наизнанку. Пальцы с удлинившимися когтями ломало, он потерял себя в этом свете, в исступлении прижимая подвеску к щеке, к шее, желая ощущать эту дрожь в себе, себя в этом холоде и тьме, в ужасе, в родном отвращении и аромате крови, только это, только боль. Огненный контур впивался в его нутро, белую плитку окропила вязкая суть, вампир вжимал длань в тело, в грудь, раздвигая ребра когтями рвал свою плоть на куски, рыча и воя. Длань билась в нем, жила, пульсировала, она текла по его венам, кровь стекала по раскрытой израненной груди на белую плитку. Зверь, который был не в силах насытиться пил свою кровь, слизывал с рук и касался пальцами света, такого желанного, толкая металл глубже, запрокидывая голову и заходясь в чудовищной выворачивающей дрожи. Он не заслужил этого, этого чувства, не заслужил, нет, но как жаждал, как упивался. Это — его. И он никому больше Это не отдаст.