Вся жизнь перед глазами

RK900 мирно патрулировал вместе со своим напарником. На улице благоухала тишь да благодать. Ночью он всегда ощущал, как по скину пробегала фантомная дрожь от мимолетного холодного ветерка. И это чувство было неимоверно приятным, ведь именно ощущения приносили ему освобождение от программного кода. Напарник высадил его около дома, прощаясь и желая наилучшего ночного времяпрепровождения. Спустя год после безумной революции, во время которой общество скрупулезно обсуждало каждую новость, каждую пометку в конституции, так и не находя в себе силы принять новую «расу», Ричарду, как и многим представителям его рода, выделили комнаты в многоэтажках, предлагая проводить в них вечера и ночи, организуя свой досуг. В отличии от своих соплеменников, Ричард не смотрел телевизор, не занимался бесполезным для его сущности спортом и не интересовался компьютерными или настольными играми, которые создали люди. Он не пытался притворяться человеком. Он является андроидом и считал, что это звучит в какой-то степени даже гордо. Ричард отдавал всё своё свободное время книгам и общению с Гэвином Ридом. Временами они даже вместе читали, анализируя главных героев, их поступки и глупые решения, предлагая свои пути отхода в тех или иных ситуациях. Впрочем, Ричард ценил эти моменты их общения. Полный забавной наивности Гэвин, который только-только начал познавать этот мир, беспрерывно вызвал в нём новые волны эмоций, не позволяя ему принять предыдущие и привыкнуть к недавно подоспевшим. Рядом с Гэвином RK900 как никогда раньше — до революции и после неё — чувствовал себя живым, полным светлых и мрачных чувств. Поднявшись на нужный этаж, он, к своему удивлению, обнаружил сидящего возле двери своего подростка, глубоко погруженного в очередную детективную историю. Гэвин услышал тихие шаги объекта его долгого ожидания и улыбнулся в качестве приветствия. — Ты сегодня припозднился, — констатировал Рид, поднимаясь с холодного паркета. Ясный день не принёс городу даже мельчайшего тепла, но Ричард чувствовал, как теплеет центральный процессор от мысли, что Гэвин ждал его. Чуждое, но часто испытываемое им ощущение, подобно мягкому нежному покрывалу, окутывало его с ног до головы, даруя невероятно приятные воодушевляющие эмоции. — Здравствуй, Гэвин, — он с некоторой сентиментальностью взглянул на ребенка, сдерживая иррациональное желание потрепать мягкий ёжик на его голове. — Снова с родными поссорился? — поинтересовался андроид, открывая дверь и пропуская в помещение дитя. — Они мне не родные, — категорическое высказывание немного насторожило андроида. Он бы не хотел отчитываться перед офицером, докладывая тому о причине пребывания в своем доме его усыновленного ребенка. — Ты это говоришь после каждой ссоры, — максимально снисходительно произнёс Ричард, скрывая своё беспокойство. Он не хотел потерять доверие Гэвина, который считал его квартиру своим убежищем и способом немного отдохнуть от житейских дилемм. — Уверен, что ваша брань может лишить их родительских прав? — Нет, но… но они же не родные, почему я должен их слушать и подчиняться? — неуверенно ответил Гэвин, положив книгу на кухонный стол, который он полгода назад предложил Ричарду купить для домашнего уюта, и отбросив под тот же стол рюкзак с учебниками. — Потому что ты всё ещё находишься под их опекой, — бескомпромиссно заключил Девятка, всё-таки коснувшись волос своего гостя, самовольно взъерошивая их. Гэвин недовольно отстранился от прохладных рук, поправляя то, что поправлять бессмысленно. Его волосы даже до сантиметра после прошлой стрижки не доросли. — Ну, блин, что я могу сделать, если у меня не получается добиться тройки по математике? Да и вообще, зачем они меня с первого класса записали в группу подготовки для изучения «фундаментальных предметов», — он язвительно произнёс последние два слова, выражая своё негодование насчёт принятого тогда приёмными родителями решения. — Сдался мне этот класс точных наук, — Ричарда негодования ребёнка только развеселили, но неминуемый звонок офицера Кристофера быстро согнал с лица улыбку. Ричард мигнул глазами, принимая входящий вызов. — Хей, Рич, наша бестолочь у тебя? — Ричард с абсолютным пониманием, но с некоторым раздражением принял оскорбление в сторону своего человека. Он кратко ответил согласием. — Хорошо, а то мы тут все переволновались. Проследи, что бы сделал все задания и завтра не опоздал на уроки. Ещё одной беседы с директором я не выдержу, — на столь радостной ноте они закончили разговор. — Дядя звонил? — Да, переживает за тебя, — с некоторым смятением произнёс андроид. — Давай я помогу тебе с уроками? — Гэвин ярко улыбнулся, с нескрываемой радостью доставая учебники и тетрадки. Очевидно, отец разрешил ему переночевать у Ричарда с вечным условием выполнить всё заданное на завтра и изучить материал минувшей недели. — А после мы вместе почитаем? Я, вот, нашел в библиотеке интересный детектив, — он по-детски радовался возможностью побыть рядом с Ричардом всю ночь. Проводить с андроидом-детективом все выходные стало традицией. Конечно, родные не были довольны тем, что их ребёнок, пускай усыновленный, испытывает к андроиду большую симпатию, чем к ним самим. Но они осознавали потребность Гэвина в подобном общении. Всё-таки, как ни крути, только этот андроид был в силах повлиять на ребёнка, спокойно выслушать его, провести с ним досуг и в принципе у него была возможность проводить с подростком время. Гэвин после сделанного домашнего задания словно забыл о тормозах, выкладывая тому всё, что только могло воспроизводиться в его мыслях. — Знаешь, мне девочка одна там нравится, — с некоторым смущением сообщил Рид, опуская глаза. Ричард заинтересовано кивнул головой, позволяя подростку продолжить повествование. — Ну, она такая, ну, не такая, как все, понимаешь? — что-то неприятное кольнуло в тириумном насосе из-за того, что произнёс Рид, но 900 быстро отогнал это мрачное наваждение. — И что же в ней такого необычного? — Ричард невольно отвернулся от собеседника, пряча от него свой недовольный взгляд. Он не мог спокойно воспринимать эту информацию и толком не понимал, отчего так потяжелел грудиный биокомпонент. — Ты чего, ревнуешь? — Гэвин издевательски наклонился за Ричардом, рассматривая хмурые изящные брови. — Ты не ответил на вопрос, — Ричард машинально улыбнулся, оценив смешные рожицы, которые корчил Гэвин, пародируя его выражение лица. — Ну, она очень умная, её интересно слушать, у нее большие голубые глаза, отливающие серебром… — Да ты поэт, — Гэвин поддержал смех собеседника, не сильно ударив того по плечу. — Смейся, смейся, тебе идёт улыбка, — проронил подросток, уже не обращая внимания на синеющие скулы андроида. Он успел за несколько лет привыкнуть к этому явлению. — Он очень мне нравится, но я не знаю, как ему об этом сказать. — Подожди, так это парень или девушка? — Гэвин мгновенно прикусил язык, ругая себя за свою неосторожность. — Ладно, да, чего юлить, мне парень один нравится… — он настороженно поднял на андроида взгляд. — Не считаешь это мерзким? — Гэвин, это твой выбор и я не имею права тебя судить, — Ричард говорил тихо, успокаивающее, словно он специально настроил свои голосовые связки на релаксацию собеседника. — Ты вправе принимать любые решения. В конце концов, именно поэтому ты живой человек, а не робот. — Спасибо, что не считаешь это омерзительным… — Гэвин порывисто обнял Ричарда, тесно прижимаясь к пластиковому корпусу. Он слышал, как за его грудью бьётся тириумный насос, а Ричард слышал, как пульсирует настоящее человеческое сердце. «Может, дело вовсе не в симпатии, — подумал Ричард, обнимая ребенка в ответ. — Может, я так странно себя чувствую из-за того, что считаю себя обязанным перед ним? Ведь именно он помогает мне быть живым. Таким же живым и настоящим, как этот маленький несносный подросток». Они продолжили разговор, говорили долго, бесконечно долго, но Ричарду казалось, что и минуты с их встречи не прошло. Девятка успокаивался, слушая низкий тембр ребёнка, чувствовал себя человеком со шрамом в виске, наблюдая за живой мимикой Рида. И Гэвин чувствовал точно то же. Правда, некоторое сожаление он всё же испытал: он зря надеялся на то, что Ричард сможет понять его намеки. Но как говорится, утро — вечера мудренее. Он ещё успеет признаться Ричарду в своих странных, непонятных чувствах, связанных с этим красивым и безумно живым прототипом RK900.