Вся жизнь перед глазами

RK900 с суровым взглядом осмотрел своего избитого в край гостя. На переносице красовался глубокий, почти достигающий кости порез, словно его нос пытались таким жестоким способом отрезать. Под глазом созревала гематома, локти содраны, костяшки походили на спелую вишню. И он даже представить боялся, как на самом выглядит тело юноши под рубашкой, испачканной недоброжелателем в дорожной пыли. — Хей, Рич, — глупая ухмылка скривилась еще сильнее из-за кровоточащей трещины на нижней губе. Ричард молча поднял взгляд на потолок, спрашивая святого rA9, за что ему такое наказание. И все бы ничего, если бы воинственный дух нелепого подростка не возгорал каждую неделю, не зная передышки и волшебного стоп-слова. Андроид молча отошёл в сторону, предлагая подростку войти в свою обитель. Гэвин молча расположился на диване, наблюдая, как Ричард в негодовании ищет в шкафчиках целебные мази, всяческие антисептики, бинты и пластыри. Гэвин, не упуская тех моментов, когда можно было всласть насладиться видом идеально сконструированного тела андроида, лишь тихо напевал себе под нос какую-то странную, агрессивную мелодию, сравнимую с тяжёлым металлом. Он прижал рукавом черной рубашки кровоточащую переносицу, не позволяя багровым каплям испачкать чистый пол гостиной. Вздыхающий от негодования андроид, очевидно, был крайне недоволен своим подопечным. Жизнь так скоротечна и хрупка, всё на свете способно уничтожить её и обратить в пепел. RK900 прекрасно это понимал, поэтому умел ценить её и оберегать. И ему было безмерно жаль от того, что Гэвин никак не мог этого понять. — Что на этот раз? — ворчливо спросил Ричард, усаживаясь напротив подростка с коробкой первой помощи. Конечно, для него всякие антисептики, мази и пластыри были бесполезны. Но он и не для себя их покупал в начале этого года, а для этого неугомонного взбалмошного подростка, которому только месяц назад исполнилось семнадцать. — Одноклассник просто… пидор ебучий… покусился на мою собственность, — пробурчал Рид, с досадой рассматривая кровавый крап, оставленный им на отливающим синевой паркете. — Да, дипломатом тебе никогда не стать. — Ну, знаешь, с такими разговоры не прокатывают, — он беспечно усмехнулся, опуская рукав рубашки и предоставляя свои раны заботливому лекарю в лице RK900. — Им надо вмазать, впечатать их в стену, что бы навеки усекли, с кем они решили поиграть, — Ричард издал громкий уставший стон, будучи поверженным такими размышлениями своего несносного подростка. — Гэвин, я был однажды свидетелем твоей драки, — он напомнил ему о случае, произошедшем неделю назад, тем самым опровергая его убеждения. — Твой одноклассник попросил твои конспекты, а ты внезапно ударил его, словно тот послал тебя на три буквы. — А вот не надо было так обесценивать мой труд. Пускай сам теперь справляется, псина наглая, — Ричард глубоко вздохнул, выдыхая некоторое раздражение от позиции Рида в сфере коммуникаций с одноклассниками. — Куда делся мой маленький послушный мальчик? — спросил 900 у потолка. — Снимай верхнюю одежду, буду лечить твои раны, — Гэвин около минуты расстегивал рубашку дрожащими от напряжения и боли пальцами. Ричард тихо подавил вырывающийся из глотки вздох незнакомого доныне вожделения. Загорелая обтягивающая рёбра, сильную грудь и рельефный торс кожа невероятно манила его, просила прикоснуться, предлагая насытиться долгим соприкосновением. Он старался не поддаваться этому желанию, но рука уже коснулась ярких синяков, чувствуя, как под подушечками пальцев теплеют очередные гематомы всех возможных цветов: жёлтые, багровые, синие, фиолетовые. Лёгкое головокружение от лёгких прикосновений быстро сменилось раздражением. Он сам теперь хотел найти обидчика его человека, самому ударить его между глаз и сковать наручниками. — Расскажешь, на какую собственность тот посягнул? — спросил Ричард, ватными диском, пропитанным перекисью водорода, протирая засохшую на лице кровь. Гэвин поморщился от боли. — Он сказал, что ты ему приглянулся, — Гэвин до боли сжал челюсти от неприятных воспоминаний. Эта фраза, небрежно брошенная в адрес его андроида, безумно раздражала, словно это была не просто глупая реплика, а намек на действия, как будто его одноклассник хотел забрать себе его Ричарда. Он словно считал Девятку, крутящуюся возле ворот школы после своей работы и уроков Гэвина, бездушной куклой, неспособной выбирать. Такое оскорбление в сторону самого близкого сердцу существа он терпеть не стал. И в итоге разбил обидчику скулу, под конец драки заставив того извиниться перед этим «пластмассовым придурком». Ричард, услышав ответ подростка, не смог сдержать смеха. Эротический подтекст в его разуме от вида оголенного подростка быстро спрыгнул с пьедестала, предлагая своё место сомнительной радости. — Что смешного? — Гэвин смущенно почесал затылок, невольно замечая в своём высказывании плотные намёки о своей влюбленности в эту «говорящую груду металла». Ричард смеялся около двух минут, еле как протянув в ушко хирургической иголки шелковые нити. Устроившись перед подростком на стуле, он принялся зашивать глубокую рану на переносице. — Я польщен твоими попытками сохранить мою несуществующую гордость, — проговорил Ричард, напоминая Гэвину о том, что он ещё не ознакомился в полной мере со всем спектром человеческих эмоций и чувств, — но поверь, я бы оценил их в полной мере, если бы ты смог при этом сохранить своё тело. В конце концов, ты должен понять, что оно дано тебе на всю жизнь, а не на мгновение. — Но он не имел права сравнивать тебя с пластмассовым болванчиком! — Гэвин снова разозлился, морщась после каждого движения хирургической иглы. — Он ничего о тебе не знает, но уже хочет залезть в твои штаны! И глумился при всем этом, подонок, — негодования Рида ещё больше развеселили андроида. — Я очень польщён, Гэвин, правда, — выдохнул Ричард, мягко касаясь левой щеки, покрытой лёгкой щетиной. — Но в этом, как ты уже успел догадаться, я особо не нуждаюсь. Я прекрасно понимаю, кем я являюсь. И никакие комментарии в мою сторону не смогут заставить меня усомниться в собственных убеждениях. Гэвин долго обдумывал слова андроида, чувствуя яркое смятение. Вроде бы Ричард был прав, а вроде бы нет. Гэвин был уверен в том, что подобных ублюдков необходимо ставить на место точными ударами по слабым местам, а Ричард считал, что каждую ссору нужно подвести к мирному компромиссу. Очевидно, в данном плане их мнения кардинально расходятся. — В любом случае я не мог позволить ему так высказываться о тебе, — пробурчал подросток, разрешая Ричарду использовать детский пластырь с карикатурными пчёлами. — Почему? — Что? — Гэвин внезапно покрылся яркими пятнами смущения. — Почему ты не можешь позволить своим одноклассникам так высказываться? — юноша на секунду задумался, размышляя о том, стоит ли это произносить и как Ричард может отреагировать на его откровения. — Потому что ты мне нравишься, — тихо прошептал Гэвин, касаясь детских пластырей, которыми Ричард обклеил каждую серьёзную и мелочную рану. Андроид словно не заметил, с каким подтекстом Гэвин это произнёс, и беззаботно ответил: — Ты мне тоже нравишься. Гэвин решил не уточнять. Его сердце билось чаще даже после призрачных намеков, что же с ним случится, если он полноценно признается Девятке в своих чувствах? Он не знал, как может отреагировать робот и очень боялся это узнать. В любом случае он сам не смог заметить аналогичный намёк в ответе Ричарда. Взаимное недопонимание углубилось донельзя. Обоим было страшно признаваться. Их обоих устраивало это беспечное общение, не переходящее на новый уровень.