Вся жизнь перед глазами

Ричард снова просмотрел документы, сверился с недавно поступившими данными, проверил результаты дактилоскопии и, сложив бумаги в одну папку, поспешил покинуть департамент, дабы увидеть Гэвина Рида, который этим днём попросил его о встрече. Покинув участок и почти выбегая за ворота, он увидел сидящего на скамейке своего совсем уже взрослого непослушного ребёнка, который, невзирая на предупреждения андроида, нервно поглощал никотин. — Хей, Ричард, ты только посмотри! — Гэвин буквально подлетел к Девятке, быстро выбросив на тротуар окурок, словно пряча от вездесущего робота улики своего недавнего саморазрушения. Он с гордой улыбкой протянул Ричарду экзаменационные листы, предлагая вдоволь насладиться его успехом. — Почти везде «отлично»! — Да неужели, — с усмешкой пробормотал 900, принимая работы и анализируя их. — Это ещё что такое? — сдерживая улыбку проговорил андроид. Гэвин настороженно наблюдал за реакцией Ричарда, мысленно угадывая его эмоции. Неужели он всё-таки разочаровал его? Но он же так старался, почти по всем экзаменам получил высокие баллы. Не может такого быть, чтобы андроид не оценил этого. — Когда ты у меня успел стать вундеркиндом? — Ричард радостно улыбнулся, приглашая юношу в свои объятия. Тот же, ни секунды не медля, принял их, обвивая прохладное тело руками. Сердце забилось чаще, лёгкий румянец смущения окрасил его скулы. Он был готов по новому кругу сдавать эти экзамены, лишь бы Ричард был им доволен, чтобы Ричард похвалил его. — Ты гордишься мной? — та осторожность, с которой Рид задал вопрос, немного смутила андроида. Он знал, что Гэвин несколько зависим от его оценки своих стараний, но он даже не догадывался, насколько его мнение было важным для него. — Я всегда тобой гордился, — исходящие от юноши нежность и признание невольно взбудоражили в Ричарде невероятно тёплые и мягкие чувства, подобные лепесткам тюльпанов. Ричард, поддавшись этой невесомой атмосфере, продолжил шептать какие-то сентиментальные слова на ухо Рида, чувствуя, как тот слабо дрожит от переполняющих его сладких эмоций. — Ты большой молодец, Гэвин, слышишь? — юноша порывисто кивнул головой, сильнее прижимаясь к корпусу Девятки. В его объятьях было бесконечно приятно, словно тонкий лучик света озарил его душу, искореняя всякие сомнения. — Но если я ещё раз увижу тебя с сигаретой во рту, то заставлю круглые сутки слушать мои нотации о вреде курения. — Я в тебе и не сомневался, — хмыкнул Рид, чувствуя некоторое огорчение от разрушенной Ричардом атмосферы тепла и уюта. — Будем праздновать? — А как иначе? — Ричард повернулся к парковке, предлагая Гэвину отметить такое чудное событие в своем доме. Гэвин знал, что стоило бы отметить день его триумфа с семьёй, но, в конце концов, именно Ричард помог ему понять точные науки и правильно отвечать на поставленные вопросы в процессе подготовки. Репетитор из андроида вышел отличный. Гэвин в принципе считал, что Ричард разбирался во всём, что только было на свете: от искусства до науки. И он знал, что это не побочный эффект программного кода, а его разумное и активное изучение всех сфер жизнедеятельности человека. Именно за это Гэвин уважал его — за человеческое трудолюбие и интерес ко всему сущему, и это не могло не вдохновлять. И Гэвин, следуя за своим идолом в лице RK900, так же принялся изучать этот мир, познавая новые стороны многогранной жизни. Гэвин был уверен, чем ближе они общаются, тем лучше он становится. Ричард хорошо влиял на юношу и кто бы что ни говорил — как бы ни ругались родители, как бы ни отзывались о нем одноклассники, как бы сам Ричард это ни отрицал — эта истина была неоспорима.

***

— Никогда бы не подумал, что буду тебя спаивать, — ворчливо проговорил Ричард, в пятый раз подливая вино в бокал Гэвина. — Ничё, нормально, — еле ворочая языком, ответил юноша, быстро выпивая очередную порцию вина. — Алкоголь для андроидов совсем не берёт? — поинтересовался он слегка туманным сознанием, замечая абсолютную трезвость RK900. Ричард отпил из своей кружки синеватую жидкость, не чувствуя даже мизерной капли опьянения. Вероятно, этот продукт был подобием плацебо, ибо даже после второй бутылки этого продукта он был в чистейшем сознании. — Ну, ты же знаешь, что этот продукт только в разработке, — он молча допил остатки «спиртового тириума», наблюдая за поведением своего подопечного. Тот уже клевал носом с некоторым трудом поднимая и опуская руки. Этот месяц был очень тяжёлым для юноши. Он совершенно не спал, отдавая каждую свободную минуту учёбе, тренируясь на тестах и терпеливо принимая строгий, скрупулезный подход андроида к его обучению. Да, Ричард изрядно потрепал его ментальное состояние своими замечаниями да требованиями. Но что он мог поделать со своими неожиданными амбициями, когда Кристофер в начале учебного года попросил его позаниматься с его ребенком. — Спасибо, Ричард, — бессвязно и невнятно прошептал Гэвин. Алкоголь образовал томный смог в его разуме, затмевая взор и уничтожая всякие силы на продолжение диалога. Они успели обсудить его окончание школы и поступление, обсудили качество работы Ричарда с Ридом, одноклассников юноши, его интерес к детективным историям, его ближайшее будущее и ушедшее прошлое. Падая на диван, он ещё некоторое время обсуждал с Ричардом что-то совсем неважное и глупое, даже не замечая как быстро его окутывал сон. Изнеможение, данное ему подготовкой к экзаменам, дало о себе знать. — Спасибо, Ричард, — повторил Гэвин перед тем, как его забрал в своё царство Морфей. Оказалось, Гэвин совсем не умел пить, несмотря на его подростковую причуду пить каждые выходные с товарищами по учёбе. — Всегда пожалуйста, малыш, — прошептал в ответ Ричард, невесомо касаясь упавших на лоб мягких прядей и убирая их за покрасневшее ухо. — Такой юный и пылкий, но при этом такой милый. И как я мог так нелепо в тебя влюбиться? — тихо спросил он у спящего Гэвина, прекрасно зная, что ответа он не услышит. Ричард мягко улыбнулся, заметив, как хмурятся во сне брови юноши, а после, недолго сомневаясь, расположился рядом с ним, обвивая его талию руками и прижимая к своей груди упрямую голову. Он не нуждался во сне, но перезагрузки система требовала. Ричард медленно отключался, чувствуя неимоверное тепло и благодать в тириумном насосе, словно он только что выпил яркое солнце.

***

— Гэвин… — этот тихий, будоражащий шёпот пронзил юношу, словно копьё. В низу живота необъяснимо теплело, сворачивалось в узел и болезненно сжималось, словно нечто склизкое и мрачное хотело вырваться из него. И он так хотел, чтобы это томящее чувство поскорее ушло. — Гэвин, моя программа требует более конкретных установок. Скажи… — андроид, не стесняясь своего нагого тела, максимально приблизился к своему подопечному, обхватывая его талию холодными руками. Каждое прикосновение Ричарда было подобно ожогу. — Чего ты хочешь? Гэвин закрыл глаза, чувствуя невообразимый жар в каждой клеточке своего тела. Касания андроида, его низкий и приятный голос, его полные стальной нежности и мягкой строгости глаза — все это без особого труда доводило юношу до потери рассудка. Гэвин приподнялся на носочки, обхватил длинную шею руками и, сократив расстояние между ними до непристойного минимума, томным голосом прошептал: — Я хочу тебя, Ричард. Андроид с присущей его программе ухмылкой повиновался, опустив свои руки чуть ниже положенного, касаясь бёдер, округлых ягодиц и возбужденной плоти. Нежные касания вскоре перешли в быстрые, осторожные поцелуи мгновенно переросли в долгие и страстные. Стоны Гэвина участились. Его дрожь усиливалась. Страсть нарастала. Воздух налился похотью и желанием чего-то намного большего. И когда Гэвин уже приближался к оргазму, когда стоны оглушали его разум, Ричард, как на зло, наклонился к его уху и жарко прошептал: — Просыпайся, домой пора. — Че? — Просыпайся, твой отец уже третий раз мне звонит. Беспокоится, — с некой насмешкой проговорил 900, осторожно поглаживая темные волосы. — А ещё что-то упирается в моё бедро, — после этих слов сон как рукой сняло. — Расскажешь, о чём был сон? — Гэвин был готов под землю провалиться, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Но он знал своего андроида — он всегда добивается своего, любыми способами, любыми методами, не чураясь самых подлых.