Сатана заходит в бар

      — Вот он! — срывающимся голосом воскликнули у входа. — Нечистый!       Азирафаэль оглянулся. К их столу спешила примечательная процессия, во главе которой шествовал священник, одетый в черный костюм с белым воротничком. Лицо его было очень нервным, движения - порывистыми, лихорадочными, он то сутулил спину, будто вспоминая о чем-то гнетущем, то распрямлялся, и тогда в его взгляде сквозила мрачная решимость. Рядом с ним размашисто шагали несколько угрюмых мужчин, похожих больше на телохранителей, нежели на кроткую паству. «Неистово-истинные христиане», — как обзывал их Кроули, совсем не смущаясь укоризненного взгляда Азирафаэля. За ними семенили, иногда забегая вперед, еще двое: они что-то негромко говорили пастору, отчаянно жестикулируя, но старательно избегая прикосновений, и выглядели еще более взволнованными. Позади всех, вальяжно и почти равнодушно, болталась самая многочисленная группа. То были случайно прибившиеся зеваки, предвкушавшие сцену, но понятия не имеющие о ее истинном значении. Всего человек двенадцать, может быть, тринадцать. Кроули поленился пересчитывать, сходу определив, что это всего лишь люди.       — Дьявол! — снова выкрикнул пастор, ткнув в него пальцем, и даже катающийся по пабу клубок дерущихся тел от неожиданности расцепился.       — Это, что ли, твоя внезапная проверка? — вполголоса пробормотал Кроули. На губах его играла ироничная ухмылка. — Божья полиция! — вздохнул он со смешком, хотя по лицу Азирафаэля было видно, что ему не до шуток.       — Энтони Дж. Кроули? — мрачно осведомился один из сопровождавших пастора мужчин.       Кроули коснулся пальцами виска, приветственно отсалютовав, крайне заинтригованный происходящим.       — Это он! — севшим голосом прохрипел пастор. — Дьявол во плоти!       — Послушайте, джентльмены, — Азирафаэль, заметно волнуясь, привстал со своего места, — произошло досадное недоразумение…       — Не-не-не, погоди! — махнул рукой Кроули, призывая друга сесть. — Мне интересно послушать.       Он зло зыркнул на детину, который в то же время положил на плечо Азирафаэля тяжелую ладонь, и тот, помявшись, ретировался за спину пастора.       — Это он! — как заговоренный, твердил священник. Тело его сотрясала крупная дрожь. — Она успела сказать его имя, прежде чем… Ей было всего четырнадцать. Он погубил мою девочку!       — Как это у вас называется? Падре, пастор, батюшка? — спросил Кроули, перегнувшись через стол, и, не дожидаясь ответа растерявшегося Азирафаэля, громко окликнул: — Эй, папаша! Объясни толком, в чем дело?       На мгновение в пабе стало очень тихо. Драчуны, угомонившиеся в тот момент, когда странная компания появилась в поле зрения, и теперь с любопытством наблюдавшие за происходящим, уставились на замолкшего пастора. Тот смотрел на Кроули с такой ненавистью, что впервые за много лет демону стало не по себе. Разве может Божий человек смотреть так?       — Ей было всего четырнадцать, — повторил пастор, сжав кулаки. — Он ввел ее в искушение, запутал, — продолжил он, обращаясь к своим спутникам, но не сводя с Кроули горящего взора. — Он притворился ангелом. Она поверила.       — Секундочку! — встрепенувшись, возмутился Кроули и поднялся с места. — Я много забавного в своей жизни делал, но ангелом не притворялся никогда!       — В самом деле, пастор, — робко вмешался один из знакомцев священника, тот, что с самого начала пытался его вразумить. — Мистер Кроули порядочный на вид джентльмен…       — Ты не веришь в дьявола, сын мой? — спокойно, почти ласково спросил пастор.       — Верю, но… Ведь нет же никаких доказательств!       — Нет доказательств?! — вскинулся пастор, мгновенно растеряв всю свою кротость, и во взгляде его полыхнул первобытный гнев. — Он сам Сатана! Дьявол во плоти!       Кроули поежился. Он изумился этому крошечному, но неожиданному событию, но удивление сразу же отступило на второй план: он задумался о том, что дрожь, прошедшая по всему его позвоночнику, ему совсем не приятна.       — Дьявол во плоти! — не угоманивался священник, впадая во все большее исступление. — Не верите? Не верите?! Я докажу!       То, что случилось в дальнейшем, не мог предвидеть ни ангел, ни демон. Лишь люди, облепившие помешавшегося пастора, догадались о его намерениях, но недостаточно быстро, чтобы что-то предпринять.       Сунув руку за пазуху, священник выхватил пистолет и, не целясь, пальнул перед собой. Кроули вздрогнул. Второй выстрел угодил в потолок, когда опомнившиеся зеваки с криками накинулись на пастора, выхватывая оружие, а те, что поумнее, бросились врассыпную.       — Видите? Видите?! Он невредим! Нечистый!       От удивления Кроули даже не вскрикнул. Азирафаэль, еще сильнее шокированный деянием вверенной ему паствы, ошарашенно таращился на алые брызги на своем идеально выглаженном бежевом пальто и едва успел поймать за плечи Кроули, который отчего-то вдруг стал заваливаться набок.       — Он невредим! — крик доносился будто бы из вязкого тумана. — Смотрите на него! Взгляните! С ним все в порядке!       Кроули, лежащий на полу, с этим утверждением согласен не был: с ним явно творилось что-то неладное.       — Уберите его! Уберите! — где-то над ним звенел голос Азирафаэля, и это казалось странным, ведь ангел старался не повышать тона без веской необходимости.       — Какого хрена? — неуверенно возмутился демон, поднося руку к лицу. Она вся была испачкана липкой красной субстанцией. — Это что сейчас было, ангел?..       Маленький портовый паб тонул в водовороте паники и хаотического гвалта: прижатый к полу пастор, не прекращая вырываться, призывал изгнать Лукавого, пока у человечества еще есть шанс; бешено грохотала входная дверь, выпуская свидетелей, не желавших иметь никакого отношения к убийству, и впуская охочих до новостей прохожих, услышавших выстрелы с улицы; бармен, съежившийся за стойкой, в спешке набирал номера полиции, службы психологической поддержки и пожарных, до которых зачем-то дозванивался с особым упорством, и от испуга все время ошибался.       А когда полиция все же приехала, никто из многочисленных очевидцев не смог объяснить, куда делся таинственный пострадавший и его старомодный друг.