Сатана заходит в бар

      — Гавриил!       И без того высокий голос Азирафаэля, предательски дрогнув, сорвался на фальцет. Ангел спешно кашлянул, стараясь погасить охватившую его панику, и как мог изобразил на лице выражение учтивой заинтригованности.       — Какой приятный сюрприз.       Дважды соврать в предложении из трех слов! Странно, что язык не отвалился.       Гавриил ответил ему обезоруживающей улыбкой и отвернулся, чтобы положить трубку на рычажки телефона. Этих секунд Азирафаэлю хватило, чтобы мыском ботинка передвинуть коврик, пряча размазанную по полу кровь, промакнуть выступивший на лбу пот и перестать испуганно таращиться на мощную фигуру начальника.       — Какой любопытный обычай, — хмыкнул Гавриил, указав на телефон кивком головы. — Ныне на Земле проживает шесть миллиардов душ, если данные переписи верны? Мне кажется, куда эффективнее будет, если люди станут сами обращаться за помощью, когда им это понадобится.       — Да, — с облегчением согласился Азирафаэль, сообразив, что архангел недостаточно хорошо осведомлен о принципах работы скорой помощи, чтобы задать первый неудобный вопрос из длинного списка напрашивающихся. — Я постараюсь донести до человечества эту замечательную идею.       Он нервно потер руки, ожидая слов Гавриила. Ему казалось, что любая фраза, вылетевшая из его собственного рта, мгновенно выдаст его и Кроули с головой, а потому ангел был намерен стойко выдержать неловкое молчание, воцарившееся в магазине. Но Гавриил не сводил с подчиненного пытливых фиолетовых глаз и, видимо, никуда не спешил.       — Как дела? — как бы между прочим спросил он.       — Хорошо. Все идет чудесно. А почему ты спрашиваешь? Разве есть причины думать иначе?       Да, примерно так он и боялся облажаться. Азирафаэль крепко сжал челюсти, останавливая льющийся поток сознания, и с затаенным страхом воззрился на архангела. Тот, казалось, растерялся, и неожиданно Азирафаэль почувствовал, что Гавриилу и самому неловко вести этот разговор.       Вообще-то Гавриил был ему симпатичен. Всегда приветливый, улыбчивый, беззаветно преданный своему делу и пылко увлеченный идеей Великого Замысла, он казался Азирафаэлю более человечным, чем дотошный, повернутый на документации Михаил и уж тем более апатичный Уриил, карающий грешников и вознаграждающий праведников с абсолютно равнодушным выражением лица. Конечно, Гавриил не видел в людях ничего такого, чем стоило бы восхищаться, воспринимая каждого из них как духовную единицу, которую надо переманить на свою сторону быстрее, чем это сделают конкуренты. Им руководил тот же азарт, что и грибником в лесу, вставшим спозаранку, чтобы отжать у соседей пока еще ничейные грибы, но Азирафаэль связывал это с тем, что архангел редко бывал на Земле и не считал нужным вникать в суть человеческой натуры. Не потому что был высокомерным снобом, нет, просто это никогда не приходило ему в голову.       А еще он совершенно не умел скрывать эмоции, поэтому Азирафаэль ясно видел, что Гавриил предпочел бы не отвечать на его вопросы, и это смутило его еще сильнее.       — Я читал твой последний отчет.       С напускной непринужденностью архангел прошелся по магазину, но взгляд его сновал по шкафам, столам, окнам, не задерживаясь ни на чем конкретном, — он будто искал что-то, толком не представляя себе, что именно хочет найти. Азирафаэль с беспокойством следил за его передвижениями, чувствуя, как сердце бешено бьется о грудную клетку, волнами разгоняя кровь аж до барабанных перепонок.       Кроули оказался в ловушке: в комнате, где он лежал, не было ни окон, ни запасного выхода. Если Гавриил решит заглянуть туда, ему конец. Даже чудо не спасет, ведь по части чудес Гавриил многократно превосходил всех ангелов, которые встречались Азирафаэлю с момента сотворения Небес. Возможно, лишь то, что Кроули был совершенно обессилен, и мешало архангелу ощутить его присутствие.       — Прекрасно поработал в Дувре.       Грубо вырванный из паутины тревожных мыслей, Азирафаэль моргнул, судорожно соображая, о чем толкует начальник, и выдавил вежливую улыбку. Когда хвалят, не стоит задавать уточняющих вопросов, — этой премудрости его научил Кроули.       Куда больше его занимала задача, как не подпустить Гавриила к задней комнате и не вызвать подозрений. Поэтому, вздохнув, Азирафаэль остался на месте, надеясь, что его безмятежный вид убедит архангела в том, что ему совершенно нечего скрывать.       Его расчет оправдался. Уже через минуту бесцельного блуждания по магазину напряжение на лице Гавриила изгладилось, уступив место удовлетворенности с легкой примесью недоумения.       — Дела наверху идут хорошо? — спросил Азирафаэль, чтобы хоть как-то поддержать беседу.       — Гораздо важнее, что дела идут хорошо здесь, — приблизившись, архангел легонько стукнул его кулаком по плечу. — Иначе ты сообщил бы об этом, верно? — с нажимом добавил он. — Ты ведь ничего не скрываешь?       — Что, например? — невинно спросил Азирафаэль, и ответом ему послужил едва слышный стон, донесшийся из-за двери.       Стон сквозь зубы. Азирафаэль похолодел. Он уловил его краем уха, потому что знал: Кроули в соседней комнате, и демоническая сущность из последних сил цепляется за хрупкое тело, пока он тут пытается спровадить внезапую и такую несвоевременную инспекцию. Но Гавриил всего этого не знал, так может, он не обратил на стон никакого внимания?..       Однако, подняв робкий взгляд, Азирафаэль понял, что архангел смотрит поверх его головы — прямо на дверь.       — Ты не один? — прохладно спросил Гавриил.       О, какая гамма эмоций скрывалась за спокойным тоном: от тихого и неприятного изумления, быстро переросшего в подозрительность с ее прищуром и поджатыми губами, до острого разочарования. Гавриил не догадывался, что найдет в соседней комнате, но был убежден, что этого там быть не должно.       — Я? Нет! То есть да! — невпопад воскликнул Азирафаэль, побелев как полотно, но Гавриилу не был нужен его ответ.       Он отодвинул ангела с дороги и гулко прогромыхал по паркету к двери. Он будто бы даже вырос в размерах, с трудом удерживая в человеческом облике небесную мощь, которой был наделен в избытке, клокотавшую в предчувствии неповиновения.       — Гавриил, прошу тебя!       Азирафаэль бросился за архангелом и встал перед ним, преграждая путь, но тот не удостоил его даже взглядом, заставляя торопливо пятиться.       — Прошу, дай объяснить! — в отчаянии взмолился Азирафаэль, совершенно не представляя, какими словами сможет спасти жизнь демона и оправдать свое знакомство с ним.       Но злой рок попросту не представил ему такой возможности. Когда ангел в ужасе вжался спиной в дверь, предпринимая последнюю бессмысленную попытку остановить Гавриила, тот схватился за ручку и рванул ее на себя, отправляя подчиненного в короткий неконтролируемый полет.       Дверь распахнулась, выпуская из комнаты протяжный стон, и Гавриил застыл на пороге, ошеломленный увиденным.       — Всё не так, как ты ду… маешь…- подавился фразой Азирафаэль, высунувшись из-за его плеча, и вспыхнул как маков цвет.       Все было совсем не так.       На противоположной стене каморки, прямо перед лицом Гавриила, гордо и внушительно блестела огромная плазма. Стон раздался снова. А затем еще, чувственнее и громче.       — Блудливая сука! — воскликнул священник с экрана телевизора.       Красные щеки Азирафаэля приобрели пунцовый оттенок, и даже вставшие дыбом волосы, казалось, порозовели. Гавриил моргнул и закрыл рот, недоуменно взирая на разворачивающееся перед ним действо.       — Да! Да, грешна, отец мой! — с придыханием выкрикнула девица, явившаяся на исповедь в явно неподобающем для этого одеянии. А точнее, совсем без него.       Не зная, куда себя деть, Азирафаэль отвел глаза и наткнулся взором на гипсовый нос Архимеда, печально валяющийся на полу. В комнате царил тот же беспорядок, какой Кроули навел одним взмахом своих крыльев, да только самого демона видно не было. Ангел даже не ощущал его присутствия. Панически порыскав взглядом по комнате, Азирафаэль поднял голову и вздрогнул: Гавриил смотрел прямо на него.       — Это ты хотел от меня спрятать? — тщательно подбирая слова, осведомился он.       Ангел съежился, не зная, что ответить. Да что на это вообще можно ответить?!       — Телевидение — зло, — выдавил он, не шевелясь и не моргая.       Задумчиво хмыкнув, Гавриил медленно повернулся к телевизору и еще пару секунд с вытаращенными глазами изучал происходящее на экране.       — Не думал, что флагелланство (1) снова в моде, — пробормотал он вполголоса. — Очевидно, я слишком долго не был на Земле.       — Полагаю, его изобрел демон Кроули.       — Флагеллантство? — озадаченно переспросил Гавриил, все еще под сильнейшим впечатлением от нетрадиционного подхода к исповеди.       — Телевидение, — пояснил Азирафаэль и учтиво отступил, жестом приглашая начальника пройти обратно в зал магазина.       Уставившись в пол невидящим взглядом, Гавриил потер могучий подбородок и послушно шагнул за порог. Дверь закрылась за ним слишком громко и слишком поспешно, но он не обратил на это никакого внимания.       — Я купил телевизор недавно, — продолжил Азирафаэль, напустив на себя слегка виноватый вид и пару раз качнувшись на пятках туда-сюда. — Решил, что с его помощью смогу лучше отслеживать происки оппозиции.       — Отличная мысль! — с неожиданным пылом одобрил Гавриил. — Вот с этого, — он ткнул в сторону комнаты дрогнувшим пальцем, — и начни. Наша контора не одобряет подобных методов, когда речь идет об отпущении грехов. Разберись!       Азирафаэль застыл на мгновение, озадаченный приказом, и лишь потом сообразил, что Гавриил с присущей всем ангелам наивностью так и не понял, что именно он видел на экране.       — Будет исполнено, — серьезно кивнул он, едва удержавшись от того, чтобы щелкнуть каблуками.       Показав ему большой палец, Гавриил улыбнулся — уголки его губ слегка дернулись, но то была последняя тень неловкости, — и направился к входной двери, когда Азирафаэль вдруг решился его окликнуть.       — Могу я спросить, — ангел нервно стиснул пальцы, — чем был обязан твоему визиту?       — Не бери в голову, — отмахнулся Гавриил. — Недостоверная информация.       С этими словами он легко распахнул запертую на ключ дверь и вышел, но так и не появился на улице, растворившись в пространстве совершенно незаметно для спешащих по своим делам прохожих.       Азирафаэль заставил себя остаться на месте. Он потратил пару минут, вслушиваясь в свои ощущения, исследуя внутренним взором пространство вокруг магазина, и, лишь убедившись, что Гавриил действительно исчез, бросился в подсобку.       — Кроули!       Его зов потонул в страстном стоне профессиональной блудницы, и Азирафаэль, вновь залившись краской, щелкнул пальцами. Телевизор выключился, и даже кабель для надежности вылетел из гнезда.       — Кроули, — вновь окликнул ангел, когда в комнате воцарилась тишина.       Его взгляд сновал по помещению, разыскивая пропавшего демона. Опустившись на колени, Азирафаэль заглянул под диван, умом понимая, что с крыльями за спиной Кроули ни за что бы туда не втиснулся, и заметил в просвете между паркетом и диваном кончик черного пера.       — Кроули!       Он нашел его, забившимся за рухнувший шкаф. Почувствовав движение, демон приоткрыл глаза и, оскалившись, шарахнулся прочь, вжимаясь спиной в стену. Азирафаэль сочувственно подался вперед и протянул ладонь, стремясь успокоить друга, но что-то предостерегло его от прикосновения: Кроули был похож на загнанного в угол зверя, а звери плохо реагируют, когда к ним тянут руки. Вместо этого он позволил демону рассмотреть себя, и лишь тогда, сфокусировавшись на знакомом силуэте, тот обессиленно сполз на пол. Дыхание его было поверхностным и рваным.       — Сработало?..       — Порнографический фильм? — Азирафаэль укоризненно покачал головой. — Право же, дорогой мой.       — Как будто ты справился бы лучше! — огрызнулся демон.       — Нет, такое мне в голову бы точно не пришло.       Самодовольно сощурившись, Кроули приподнял уголки губ. При взгляде на это подобие улыбки у Азирафаэля защемило сердце. Лицо раненого, и без того всегда бледное, посерело, на лбу и висках блестела испарина, а влажные от пота волосы, беспорядочно рассыпанные по плечам, липли к шее.       — Прекрати тратить силы на чудеса, — мягко упрекнул его Азирафаэль. — Я бы придумал что-нибудь.       — Ага, слышал я, какой из тебя выдумщик, — иронично скривился Кроули и сделал долгую паузу, чтобы перевести дух. — Скажи спасибо, ангел, теперь твой драгоценный босс не рискнет появляться на Земле еще лет пятьдесят.       Сдвинув брови, Азирафаэль проворчал что-то нравоучительное и все же признался самому себе, что идея была гениальной. Бережно обхватив демона за плечи, он вытащил его из-под угрожающе накренившегося шкафа и задумал перенести обратно на диван, но в ответ на неосторожное движение из груди Кроули вырвался сдавленный стон, совсем не похожий на стоны барышни из фильма. Этот был пронизан болью и… стыдом?       Опершись на одно колено, Азирафаэль с величайшей осторожностью опустил демона обратно на пол, решив, что стремление сделать как лучше только тревожит и без того свежую рану. Он стащил с дивана плед и подушку и, обернувшись, внимательно взглянул на Кроули.       Должно быть, ему просто померещилось. Демоны не могут испытывать стыд, или неловкость, или угрызения совести. Это не в их натуре, эти чувства первыми выжигаются из их душ адским пламенем. Да и чего бы ему стыдиться? Азирафаэль давно заметил, что люди склонны мучиться, стесняясь своей беспомощности и не желая быть обузой для других, и ангела это огорчало, ведь забота о ближнем своем казалась ему чем-то самим собой разумеющимся, что должно сопровождаться благодарностью, а не разрушающим самобичеванием. Но то были люди, а демоны — дело совершенно иное.       «Точно показалось», — твердо решил Азирафаэль, аккуратно складывая безвольные черные крылья и укрывая Кроули пледом.       — Ну охереть теперь, — глядя в сторону из-под опущенных ресниц, тихо буркнул демон, когда ангел приподнял его голову, чтобы подложить подушку.       — Кроули, я тут подумал, — неуверенно начал Азирафаэль. — Ты ведь не умрешь… ну… в человеческом понимании слова. Ты же бессмертен, как и я. Когда твое тело не сможет больше поддерживать жизнь, ты просто вернешься в Ад. Тебе выдадут новое тело и отправят обратно на Землю. И никаких проблем. Ведь так?..       Кроули молчал. Непохоже было, чтобы он обдумывал эту ободряющую мысль, и все же не прошло и минуты, как он ответил:       — Да, ангел, я просто вернусь в Ад.       Голос его был совершенно бесцветным.