Сатана заходит в бар

      Звон фарфоровых чашек из чудесного сервиза, который он приобрел в день коронации Елизаветы II, Азирафаэль узнал бы даже во сне. Он и узнал и был уверен, что ему это пригрезилось, а теперь с замиранием сердца понял, что в магазине есть кто-то третий.       — Может, доктор Гарнер вернулся? — вполголоса предположил ангел. — Или зашел покупатель.       Он сказал это для Кроули, не сомневаясь, что ни доктор, ни случайный прохожий не стали бы шуровать на его кухне. Демон промолчал, но, судя по его выражению лица, опасливый шепот Азирафаэля его не обманул.       Жестом попросив друга сохранять тишину, Азирафаэль неслышно прокрался к двери. Возможно, это был всего лишь грабитель, но что ему могло понадобиться на кухне, когда на каждой полке магазина, мимо которых ему пришлось бы пройти, таились величайшие сокровища человеческой культуры? Разве что его привлек запах вчерашних кексов? Ответ напрашивался сам собой (в самом-то деле, кого могли соблазнить вчерашние кексы!), хотя Азирафаэль, ей-богу, предпочел бы голодного, гастрономически неразборчивого грабителя. Впрочем, если подумать, Гавриил, кривившийся от одной мысли о поглощении грубой материи, уж точно не стал бы заваривать себе чай.       Перебрав в уме все правдоподобные варианты, Азирафаэль выдохнул, скользнул за дверь и, плотно притворив ее за собой, сразу же заметил человека, стоящего у окна. Привалившись к подоконнику, тот задумчиво рассматривал улицу и отхлебывал чай из чашки. Азирафаэль с облегчением улыбнулся: этому гостю он был рад.       — Тадиэль! — позвал он, приближаясь. — Какой приятный сюрприз!       Он довольно приосанился, ощутив, что на сей раз эта фраза не вызывает никакого неприятного отклика в его душе.       Гость оглянулся, и легкое недоумение, скользнувшее в его взгляде, быстро сменилось радостью узнавания.       — Я думал, тебя нет дома! — звонко воскликнул он. — Но дверь была открыта, и я решил подождать тебя здесь. Я тут… — он покосился на чашку и смущенно ткнул в нее пальцем. — Прости, надеюсь, ты не против?       Сцепив пальцы в замок, Азирафаэль улыбнулся. Небесная канцелярия выдала Тадиэлю тело, полностью соответствующее представлению людей об ангелах: статное, с изящными чертами лица, глазами приятного орехового оттенка и гривой золотистых кудрей. Волосы он, правда, стриг, не слишком беспокоясь о тенденциях современной моды, поэтому постоянно и без особого успеха заправлял вьющиеся локоны за уши. К тому же выглядел он значительно моложе Азирафаэля, и это, по признанию самого Тадиэля, сильно мешало его работе с прекрасной половиной человечества. Азирафаэля его слова всегда смешили, ведь с его талантом видеть истину в сердцах людей никакая внешность не могла быть препятствием.       — Нет, конечно, не против, — заверил ангел. — Я бы и сам с удовольствием присоединился к тебе, но, по правде говоря, я немного занят.       Он слегка наклонил голову, выжидающе уставившись на коллегу. Каким бы искренним ни было удовольствие от встречи, но гонять чаи с Тадиэлем ему хотелось не сильнее, чем смотреть порно с Гавриилом.       Тадиэль от его слов слегка опешил. Он растеряно взглянул на наполовину опустошенную чашку и перевел ясный взор обратно на Азирафаэля.       — Будет тебе! — сконфуженно улыбнулся он. — Ты выглядишь измученным. Отвлекись от своих книг хоть на полчаса. У тебя в запасе целая вечность, чтобы занести их в каталог или чем ты там еще занимаешься.       Не дожидаясь приглашения, Тадиэль сел за кофейный столик и принялся собирать раскиданные по нему книги в аккуратную стопку. Азирафаэль медлил. Тадиэль и представить себе не мог, чем он там на самом деле занимался, насколько это важно и противозаконно. А если бы знал, то как бы отреагировал? Сумел бы сберечь тайну? Несмотря на острое желание довериться другу, этого Азирафаэль предпочитал не выяснять… И вообще, только ангел из Уэльса мог назвать составление библиотечных каталогов скучным занятием!       Заметив, что хозяин дома мнется, Тадиэль поднял голову и настороженно нахмурился.       — Я возвращаюсь в Кардифф (1) завтра утром, — сообщил он с налетом обиды в голосе. — Неизвестно, когда еще свидимся.       Азирафаэль украдкой вздохнул. Скрепя сердце, он присел на краешек стула, стоящего напротив, и щелчком пальцев чудеснул из кухни горячий чайник и пустую чашку. «Эрл Грей» еще не успел перезавариться и источал бодрящий аромат бергамота. Да, пожалуй, быстрее всего можно было избавиться от Тадиэля, уступив ему.       — Что привело тебя в Лондон? — поинтересовался Азирафаэль, завязывая будничный разговор, который, без сомнения, будет лишен вороха острот и язвительных комментариев, которыми сыпал Кроули.       Придерживая крышку изящным жестом, он наклонил чайник, и на белоснежную поверхность фарфора полился чай вперемешку с чаинками. Тадиэль забыл поставить ситечко. Впрочем, он послан на Землю недавно и еще не освоился, не привык поспевать за стремительно меняющимися условностями человеческого этикета.       Выловив ложкой чаинки, ангел сделал глоток и ощутил укол совести — настолько легкий, что даже не понял, перед кем и за что чувствует вину.       — Приехал наставить грешника на путь истинный, — туманно отозвался Тадиэль, размешивая сахар и наблюдая за тем, как с потревоженной глади срывается душистый пар.       — Странно было дергать тебя из Уэльса по такому пустяку. Они могли отправить меня.       — Все дело в инспекции, я думаю. Руководство не захотело привлекать ангела, который себя скомпрометировал. Как прошло, кстати говоря?       — О, я очень признателен тебе за предупреждение! — с пылом поблагодарил Азирафаэль и состроил красноречивую мину. — Ты спас меня от… кхм… серьезных неприятностей. Не то чтобы я действительно был в чем-то замешан...       — Да уж. Жаль, что Гавриил проявил такую небрежность. Как он собирается победить в войне, если не видит дальше собственного носа, верно?       Критиковать светлейшего архангела было боязно и неловко, но, отвечая на улыбку Тадиэля, Азирафаэль все же издал смущенный смешок. И, вздрогнув, расплескал чай, когда смысл сказанного дошел до его сознания.       — Светские беседы не мой конек, — признался Тадиэль, глядя, как побледневший ангел вытирает руку носовым платком. — Где он, Азирафаэль?       — О чем ты, друг мой? — мягко улыбнулся ангел, подняв глаза.       — Не играй со мной!       Азирафаэль отпрянул, с содроганием взирая на товарища. Утонченные черты его красивого лица исказило то самое выражение, которое он видел у Кроули всего несколько часов назад. Такая остервенелая ненависть не должна — не может! — касаться ясных ликов небожителей, и Тадиэль, в отличие от Кроули, смотрел прямо на него.       — Я застрял в этой дыре на девятьсот лет! — зарычал он, сжав ложку так, что побелели костяшки пальцев. — И не где-то, а в Уэльсе, среди овец и людей, недалеко ушедших от них в развитии! Но сегодня меня услышат. Сегодня я вернусь домой, и твой ручной демон станет моим билетом.       — Это был ты, — негромко промолвил Азирафаэль.       Совесть, всколыхнувшаяся в его груди, затихла, уступив место щемящему разочарованию. Все события последнего дня встали на свои места, сложившись в ужасающе ясную картину.       — Эта «внезапная инспекция» — твоих рук дело. Вот почему ты знал о доносе. Ты сам же его написал.       — У тебя еще есть шанс заслужить прощение, — не слушая, продолжал Тадиэль. Голос его звенел от напряжения и был пронизан зловещей угрозой. — Выдай демона, я убью его, и все станет, как прежде.       — Тадиэль, послушай…       — Ты лишился права говорить со мной! — вскричал ангел, вскочив с места.       Стол с грохотом опрокинулся, унося с собой фарфоровый сервиз, тотчас разлетевшийся вдребезги, и в комнате стало тесно от тени невидимых крыльев, взметнувшихся к потолку. Отскочив в сторону, Азирафаэль пригнул голову, чувствуя давящую мощь, волнами исходящую от небесного посланника.       — Ты предал свой род! — взревел тот. — Мы были созданы лишь затем, чтобы служить Высшему благу! Любой ценой исполнять волю Его!       — Любой ценой? — сам того не желая, повысил голос Азирафаэль.       Он пристально посмотрел на дрожащего от гнева ангела и вдруг ясно увидел пастора, вошедшего в людный бар с заряженным пистолетом, ведомого яростным стремлением уничтожить Зло.       — Доктор Гарнер был прав, верно? Какова вероятность?..       — Азирафаэль, ты в порядке? Это что еще за хлыщ? — встревоженный голос, раздавшийся за спиной, прервал его мысль.       Кроули застыл в дверях комнаты, сжимая забинтованный бок и придерживаясь за косяк свободной рукой. Он спрятал крылья и низко опустил голову, рассматривая незнакомого посетителя сквозь ресницы, скрывая обличительную желтизну глаз. Он был ужасно бледен и, судя по испарине, выступившей на висках и выпирающих ключицах, отчаянно желал лечь обратно. С его появлением в зале магазина воцарилась звенящая тишина.       — Как удобно. Даже искать не пришлось, — оправившись от потрясения, скривился Тадиэль и шагнул вперед.       — Кроули, назад, — предупредил Азирафаэль, преграждая ангелу путь.       Если бы он оглянулся в тот момент, то наверняка бы заметил, как вздрогнул демон. Да он и сам уловил в своем тоне нечто жесткое, холодное, серо-стальное, чего никак не ожидал в нем услышать. Сам голос его, казалось, стал ниже, и Тадиэль, тоже ощутивший это, застыл в нерешительности.       — Азирафаэль, это?..       — Тот самый ангел, который прикинулся тобой, втёрся в доверие к дочери священника и довёл её до самоубийства, — отчеканил Азирафаэль, не сводя взгляда с замершего Тадиэля. — Потом предупредил меня об инспекции, которую сам же устроил, а пастору сообщил о месте нашей встречи, спровоцировав его на стрельбу. Ведь если бы пастор плеснул в тебя святой водой, как принято у порядочных экзорцистов, то уничтожил бы, а Тадиэлю ты нужен был живым. И все для того, чтобы Гавриил своими глазами увидел, как я выхаживаю раненого демона. Я ничего не упустил?       — Твоя репутация слишком безупречна, — процедил Тадиэль. — Гавриил не стал бы слушать. Нужны были доказательства…       — Доказательства?! — зло вскинулся Кроули. — Фотоаппарат изобрели двести лет назад, а тебя, ублюдок, потянуло на криминальный детектив!       — Помолчи, Кроули. Как ты мог, Тадиэль?       Голос Азирафаэля вновь наполнился былой мягкостью, а в умоляющем взгляде мелькнула неподдельная боль.       — Мы посланы на Землю, чтобы оберегать и направлять людей, а теперь из-за тебя душа девочки окажется в Преисподней, а невиновный — в тюрьме!       — Ты забыл, что значит мое имя, Азирафаэль? Я ангел жертвы, и жизнь двух человечков — мизерная цена за то, чтобы избавить мир от исчадия Ада! Не тебе, пригревшему на груди змею, осуждать меня!       — Дьявольски хитрый план, приятель! — прошипел, не сдержавшись, Кроули. Он выпустил косяк и пошатнулся, но все равно сделал шаг, и в этом движении было столько угрозы, что зрачки Тадиэля на мгновение расширились. — Когда станешь демоном, разыщи меня, замолвлю за тебя словечко перед боссом.       Лицо ангела исказила неистовая ярость. Он бросился вперед, но вновь наткнулся на выросшего на его пути Азирафаэля.       — Отойди! — бешено зарычал он.       — Нет, Тадиэль. Я, может быть, и дружу с демоном, но он по крайней мере не оправдывает дурные поступки Высшим благом.       На мгновение пылающий взгляд Тадиэля померк. Ангел отступил назад и надолго замолчал, устремив на Азирафаэля отрешенный взор. В нем не было ничего, будто все его понимание мироустройства рухнуло, не оставив даже фундамента, на который можно было опереться.       — Будь по-твоему, — глухо промолвил он. — Я притащу его на цепи, — Тадиэль брезгливо покосился на Кроули, — и он расскажет, как мятежный ангел пал от моей руки.       Азирафаэль не успел заметить, как в ладони Тадиэля возник меч. На кромке блестящего лезвия заплясало яркое пламя, и тот же гибельный огонь полыхнул в потемневших глазах ангела. Безоружный и обреченный, Азирафаэль остался стоять между демоном и бывшим соратником и лишь зажмурился, когда клинок со свистом взвился над его головой. Ему нечего было противопоставить разрушительной ненависти Тадиэля.       — Хер тебе, а не мятежный ангел! — пронеслось мимо него свирепое шипение.       Мощный поток воздуха почти сбил его с ног. Вздрогнув от неожиданности, Азирафаэль распахнул глаза и уловил взъерошенные черные перья, мелькнувшие у самого его носа. Проскочив мимо, Кроули повис на локте Тадиэля и, вцепившись в ангела мертвой хваткой, с головой укрыл его своими крыльями. В ладони демона тускло блеснул какой-то маленький предмет.       Азирафаэль узнал зажигалку. Обычную зажигалку фирмы «Zippo», которую Кроули приобрел лет шестьдесят назад и с тех пор держал при себе. Он крутил ее в пальцах каждый раз, когда был особенно зол, но, едва завидев приближающегося ангела, спешно прятал ее во внутреннем кармане пиджака. Азирафаэлю не приходило в голову спросить, зачем она ему нужна; он всегда считал, что демон купил ее лишь для того, чтобы поддерживать имидж, которым так кичился. Ведь, если подумать, он ни разу не видел, чтобы Кроули курил.       За разъяренными воплями вырывающегося Тадиэля Азирафаэль едва разобрал, как тихо чиркнуло колесико зажигалки. И в следующий миг черный кокон, надежно укрывающий беснующегося ангела и вцепившегося в него демона, налился глухо гудящим пламенем. Тадиэль замер — а затем закричал. Сперва сдавленно, пытаясь терпеть, но вскоре звук его голоса пронизал такой первобытный ужас, какой уже нельзя было сдержать. Азирафаэль видел, как дернулись и еще плотнее сомкнулись крылья Кроули, когда Тадиэль предпринял последнюю отчаянную попытку освободиться, а через мгновение взметнувшийся ввысь столб адского огня пробил стеклянный купол его магазина, унося с собой пронзительный вопль Тадиэля. Раздираемый ужасом, Азирафаэль протянул руку, чтобы выдернуть Кроули из этого пекла, но тот вдруг распахнул крылья, и ослепительная вспышка ударила ангела в грудь. Взрывная волна света и энергии сшибла его с ног и швырнула через стол, сметая все на своем пути.       Когда он открыл глаза, в раскаленном воздухе все еще висел удушливый запах серы и сгоревших перьев. Азирафаэль встал на колени и закашлялся, чувствуя, как больно дерет горло, глаза и кожу: он даже не касался адского пламени, а ощущение было, словно его закопали в углях. В ушах звенело. Пошатываясь, ангел встал и огляделся, пытаясь унять зудящий шум в голове, и обугленные половицы паркета стали первым, на что упал его взор. Азирафаэль поёжился: именно здесь он в последний раз видел Тадиэля. Вокруг этого выжженного пятна царила полная разруха: опрокинутые стеллажи, сломанная мебель, разбросанные книги, усыпанные осколками стекла. Ангел вскинул голову и разглядел обгоревший каркас купола, дивясь тому, что адское пламя проявило равнодушие к его бесценной библиотеке.       Но все это не имело значения. Крепко зажмурившись и проморгавшись, Азирафаэль заскользил по залу воспаленным взглядом.       — Кроули! — выкрикнул он, заметив в дальнем углу заломанное крыло.       Он бросился к демону, не обращая внимания на то, что бежит по книгам. Кроули отбросило на шкаф, он лежал на выбитых полках, и лицо его было расслабленным и спокойным. Азирафаэль не знал, как к нему прикоснуться: все тело демона покрывали зияющие ожоги, по краям которых все еще тлели искры адского пламени, некогда блестящие черные перья посерели и съежились от нестерпимого жара, а бинты, стягивающие его талию, насквозь пропитались кровью, теперь медленно растекающейся по сочинениям Данте. Даже демонический дух не защитил ослабшее смертное тело от разрушающей мощи дьявольского огня.       Отбросив всякую осторожность, Азирафаэль скинул с тела осколки, прижал ладонь к боку Кроули и почувствовал, как из открывшейся раны толчками вытекает кровь. Губы демона дрогнули и приоткрылись, выпуская хриплый смешок.       — Палёным… пахнет, — едва слышно посетовал он. — Будт… снова пал.       Он облизнул потрескавшиеся губы, и Азирафаэль наклонился, не в силах разобрать его шепот. Ангел моргнул. Глаза слезились, в носу щипало, приходилось сглатывать, чтобы стало легче, и он подумал, что это, должно быть, из-за адского пламени, как вдруг Кроули резко вздохнул и, выгнувшись дугой, закашлялся. Из горла его хлынула кровь.       Не прекращая зажимать рану, Азирафаэль просунул ладонь под шею друга, чтобы помочь ему повернуться, но Кроули запрокинул голову и уставился в окно. Во взгляде его загорелось странное выражение злорадного ликования. Медленно, с явным усилием и удовольствием он вытянул руку и сжал в кулак все пальцы кроме среднего.       — Выкуси! — сплюнув кровяной сгусток, ощерился он.       Ничего не понимая, Азирафаэль поднял голову и заметил на улице долговязую фигуру в черном пальто и низко опущенном капюшоне, замершую у окна его магазина. Ее очертания будто расплывались, и ангел не мог разглядеть лица, но ощутил, как по позвоночнику прокатилась ледяная волна. Он моргнул — и наваждение пропало, оставив отчетливое послевкусие безысходности.       — Нет, — неожиданно для самого себя отрезал Азирафаэль и, строптиво расправив плечи, повторил так, будто хотел донести свою мысль до всей Вселенной: — Нет. Почему я вообще тебя слушаю?! — он сердито глянул на затихшего Кроули. — Я запрещаю тебе возвращаться в Ад или куда еще ты там собрался!       Азирафаэль прикрыл глаза и подставил лицо тусклому свету, проникающему через разбитый купол. Кроули есть в Божественном Замысле, и он в нем не злодей — ангел верил в это всем сердцем. Благодать заструилась через все его существо, скапливаясь в ладонях и проникая в тело демона. Искры адского пламени с шипением гасли под натиском чистой небесной энергии, кровотечение замедлилось. Толчок. Еще один, слабее. И еще, едва ощутимый под пальцами.       Пульсация в ране замерла, и весь мир, казалось, застыл в тревожном ожидании. Азирафаэль открыл глаза в надежде поймать возмущенный взгляд Кроули и нравоучительно сообщить, что последствия на то и последствия, что случаются потом, но демон все так же смотрел в сторону окна и не шевельнулся, когда ангел окликнул. Вызывающе яркая радужка его глаз поблекла, словно выгорела, окрасившись в безжизненный серый цвет, а вертикальные зрачки, не раз пугавшие кошек, пьяниц и дорожных инспекторов, округлились и сжались в точки. Он больше не захлебывался кровью, не оскорблял незнакомцев за окном, не язвил и не прятал за шутками страх. Вздрогнув, Азирафаэль отнял от раны демона перепачканную ладонь и вдруг решился на страшную мысль: возможно, кровь остановилась вовсе не потому, что он совершил чудо. Не в силах уложить это в голове, ангел потрясенно разгладил опаленные перья. Кроули ушел, и когда черные крылья рассыпались пеплом под его пальцами, Азирафаэль осознал это с пугающей ясностью. У его ног лежало мертвое тело, пустая оболочка, служившая пристанищем самому человечному демону из всех, с кем он когда-либо был знаком.       Дрожащими пальцами Азирафаэль стиснул безвольную руку Кроули и молча прижался к ней лбом, пряча пылающее лицо. От адского пламени нещадно слезились глаза.