Сатана заходит в бар

      — Вынужден с прискорбием сообщить, что Тадиэль был убит в столкновении с демоном.       — Кто? — безучастно переспросил Михаил, не отрываясь от кипы документов.       Огорошенный реакцией, Азирафаэль застыл перед столом архангела.       — Тадиэль! — громче, чем намеревался, повторил он. — Ангел, посланный на Землю девятьсот лет назад. Он был хранителем Уэльса и хотел вернуться домой. Его отчеты наверняка где-то в этой куче…       Голос Азирафаэля дрогнул. Замолчав, он потупился. Не торопясь отвечать, Михаил порылся в бумагах, выудил какую-то служебку и молча показал ее Уриилу, стоявшему за его плечом. Тот пробежал по ней взглядом и невозмутимо кивнул, так и не сказав, имеет ли бумага отношение к Тадиэлю.       Когда Азирафаэль скрепя сердце прибыл на Небеса, то побрел прямиком к Гавриилу, не представляя, что именно ему скажет. Но архангел был на вылете: разведка сообщила о пробуждении Йеллоустонского супервулкана, и чудо надлежало совершить прежде, чем смертные опомнятся и устроят Армагеддон, начав действовать самостоятельно. Азирафаэль чувствовал себя обязанным сообщить о случившемся, но доклад Михаилу давался через силу.       — Ты принес тревожные вести, — архангел, наконец, оторвался от своих бумажек и устремил на мнущегося перед подчиненного взгляд, полный величавого спокойствия. — Открытых столкновений между ангелами и демонами не случалось уже несколько столетий. Досадно, что один из наших не сумел одолеть одного из тех. Мы расслабились, — добавил он, обращаясь к Уриилу.       — Досадно?..       — Войны не обходятся без жертв, — пожав плечами, отозвался Уриил.       — А мы разве на войне? — не сдержался Азирафаэль.       Разом смолкнув, архангелы повернули головы и взглянули на него с недоумением, будто он проявил неожиданную и непростительную глупость.       — Война никогда не заканчивалась, Азирафаэль, — менторским тоном сообщил Михаил и вновь воззрился на Уриила, призывая его вернуться к обсуждению возникшей проблемы.       — Я запланирую ряд учений. На это потребуется время, но мы будем готовы к Финальному сражению.       Этот ответ Михаила устроил. Он повертел большими пальцами, обдумывая что-то, и вновь посмотрел на Азирафаэля, все еще пытавшегося переварить цинизм выбранного слова. Участь Тадиэля казалась им досадной.       — А что демон?       — Также был уничтожен, — выдавил ангел, не отрывая глаз от сверкающего чистотой пола.       — Ты убил его, Азирафаэль?       Ангел промолчал. Как он мог признаться, что стал причиной гибели Кроули? Ему вынесли бы благодарность. За что? За нерасторопность и малодушие, которые повлекли за собой смерть его друга?..       Михаила мало заботили подробности. Он оценивал Вселенную в целом, наблюдая за ней с высоты полета архангела, и, как хороший стратег, остался удовлетворен счетом «один-один», позволявшим сделать выводы о готовности Небесного воинства и вовремя устранить недочеты. Азирафаэля похвалили за отличную работу и отправили обратно на Землю, выразив уверенность, что он и впредь будет исправно нести службу.       И он нес, сутками напролет не покидая свой пост в разгромленном книжном магазине, варясь в мешанине противоречивых эмоций и с жадной одержимостью изучая сомнительную литературу. Многие годы он потратил на то, чтобы собрать ее по притонам и знатным домам викторианского Лондона: не столько «от греха подальше», сколько из опасения, что опрометчивое любопытство людей приведет их к беде. У него была целая стопка таких книг, которую он хранил на чердаке, подальше от глаз излишне впечатлительных покупателей. Но он ангел, он другое дело. Он точно знает, что делает.       Азирафаэль потер нос тыльной стороной ладони, перепачкав его мелом, и отхлебнул из горлышка бутылки. Теперь знает. Жаль, что не знал, когда Тадиэль кинулся на него с пламенным мечом, когда пастор достал пистолет, когда Кроули истекал кровью на полу его магазина. Ему было жаль, но кому сдались его запоздалые сожаления? Если бы он был внимательнее, то заметил бы терзания Тадиэля столетия назад и помог бы ему удержаться на краю, и всего случившегося не произошло бы. Кроули не пришлось бы жертвовать своей жизнью ради него. Хороший ангел никогда не допустил бы такого.       Вновь приложившись к бутылке, Азирафаэль услышал, как зубы стукнулись о стекло, но, погруженный в размышления, не придал этому значения. Кроули неспроста так противился возвращению в Ад: он боялся, что его не выпустят из злорадства, затравят за то, что его пристрелил священник, но что они сделают, когда узнают истинные обстоятельства его развоплощения? Если ему вообще посчастливилось провалиться в Ад. Тот незнакомец в окне… Азирафаэль вздрогнул. Он не хотел об этом думать, предпочитая делать вид, что не узнал мрачного наблюдателя, и отгоняя навязчивое осознание: Кроули уже не вернется. Нет, жить гораздо проще, когда веришь, что можешь что-то исправить.       Потерев уставшие глаза рукавом, Азирафаэль встал на колени и провел кусочком мела по полу, завершая сложный узор. Белесый налет уже намертво въелся в паркет в том месте, где он рисовал, но ангел верил, что уж на этот раз заклинание призыва сработает. Иначе от чего он все эти годы защищал людей, изымая у них оккультные книги?       Он обязан вытащить Кроули из переделки и узнать, что тот силился сказать ему перед тем, как уйти. Это казалось очень важным.       Поднявшись на ноги, Азирафаэль, шатаясь, подошел к перевернутому столу и выудил из потайного ящика широкие, оплавленные по краям свечи. Их требовалось зажечь и расставить по углам септаграммы, которую он тщательно срисовал с учебника восемнадцатого века, с раздражением пролистав главы с пентаграммами. Кроули всегда говорил, что пентаграмма — мишура оголтелых сатанистов, которые просто не в силах изобразить что-нибудь посложнее, и способна призвать разве что рассерженного полицейского, да и то после звонка бдительной соседской старушки.       Азирафаэль чиркнул длинной каминной спичкой и, запалив по очереди фитильки всех семи свечей, уселся прямо на пол, внимательно изучая сложнейшее заклинание и надеясь, что выпил достаточно (или недостаточно, как повезет) для того, чтобы правильно его произнести. Он глубоко вздохнул, приготовившись читать, как вдруг слабо дрожащие огоньки всколыхнулись от резкого порыва ветра.       — Я хотел сказать, — энергично громыхнул посетитель, распахивая закрытую на ключ дверь пинком ноги, — не вздумай считать, будто я героически самоубился, спасая твою жизнь! Я просто не успел продумать план. Не ожидал, что меня так долбанет, и уж тем более не собирался громить твой магаз… Черт, а почему тут все еще такой бардак?       Онемев от неожиданности, Азирафаэль вытаращился на щеголевато подбоченившегося Кроули, озиравшегося с таким выражением, будто ангел разнес его квартиру. Через несколько секунд он овладел собой настолько, что перевел взгляд на книгу, которую держал на коленях. Он изумился бы своей силе воли, благодаря которой прочтенное про себя заклинание вызволило Кроули из Преисподней, но, несмотря на некоторую наивность и изрядную долю выпитого, Азирафаэль не был дураком.       — Ты… Тебя выпустили? — осипшим голосом выдавил он.       Отвлекшись от подбрасывания осколков стекла мыском ботинка, Кроули просиял и самодовольно задрал подбородок. Бодрый, хлыщеватый, развязный — а главное, невредимый! — он выглядел самим собой, разве что волосы были подстрижены короче и иначе зачесаны.       — Тебе выдали новое тело, — не без удивления констатировал Азирафаэль, сфокусировавшись на друге. — То есть новое старое тело…       — Да! Нравится? — раскинув руки, Кроули крутанулся на каблуках. — Спецзаказ! Оставил все, как было, кроме обуви. С «Armani» не сложилось.       — Но как? — выдохнул ангел, которого новые ботинки Кроули не заинтересовали бы, даже зашипи они сейчас змеей.       — Я теперь рок-звезда среди демонов. Они обожают меня там, внизу! Видел бы ты, как перекосило Хастура, когда он зачитывал мне официальную благодарность от лица руководства!       — Значит, мы оба отделались благодарностями, — пробормотал Азирафаэль, пряча взгляд.       Кроули этого не заметил. Ослепительно сверкнув клыками, он уселся прямо на пол, рядом с другом, захваченный круговоротом новостей и впечатлений, которыми не терпелось поделиться.       — Знаешь, что самое улетное в этой истории, ангел? — ухмыльнулся демон и выдержал театральную паузу. — Он меня обманул. Я был уверен, что мне конец, но, когда я услышал, как Тадиэль назвал тебя мятежным ангелом, понял, что он говорил о тебе. Ты был тем, кому суждено сгинуть под крышей этого дома, а я сорвал его планы. Представь себе, щелкнуть по носу Смерть! Ну, или не по носу, а по… Что у него там вместо носа?.. — Кроули задумался, но тут же мотнул головой. — А потом, уже в Аду, до меня дошло: этот ублюдок обманул меня дважды, ведь речь шла не обо мне и не о тебе, а о Тадиэле. И знаешь что? Честно говоря, я не уверен, что он сам ожидал такого поворота…       Демон смолк, наткнувшись на ошарашенный взгляд абсолютно круглых глаз Азирафаэля. Ангел не произнес ни звука, и Кроули сочувственно усмехнулся.       — Не бери в голову, расскажу еще раз, когда протрезвеешь. Кстати, а чем это ты так накидался?       Не спрашивая разрешения, он взял из рук ангела бутылку и отхлебнул из горла, но, едва алкоголь попал ему на язык, поперхнулся и недоверчиво покосился на Азирафаэля.       — Это что за гадость? — возмутился он, сделав над собой усилие и сглотнув. — Это что, остатки того пойла, которым я разжился в соседнем баре?       — Тот бар закрылся, — мрачно ответил Азирафаэль, проявив подозрительную осведомленность. — Сейчас там идет расследование хищения алкоголя в особо крупных масштабах. Пропало все, кроме вермута.       — Почему?       — Потому что я его не люблю! — с вызовом бросил ангел.       Кроули не нашелся что ответить на такое эпатажное признание, тем более что его внимание вдруг отвлекла привычная и заезженная до дыр Пятая симфония Бетховена, которую Азирафаэль обожал и которая сегодня подозрительно смахивала на «Богемскую рапсодию» Queen. Это наблюдение настолько поразило его воображение, что на миг он ощутил беспокойство и неясное желание срочно поставить пластинку с классической музыкой.       — Я искал тебя, — немного помолчав, промолвил ангел. — Я нашел в телефонном справочнике рекламу о покупке души и позвонил, чтобы узнать, нельзя ли выкупить твою. Но, когда я представился, джентльмен на том конце грязно выругался и бросил трубку. Это было весьма грубо, — пожаловался он, сделав паузу.       Кроули вскочил на ноги и в волнении прошелся туда-сюда, запрокинув голову к потолку. Его невыносимо распирало от смеха, но сдерживало понимание того, что в поведении ангела нет ничего забавного.       — Азирафаэль, ты не можешь разорять бары, без спроса стреляя у них выпивку, нажираться в хлам и звонить собирателям душ! — нависнув над другом, отчитал его демон. — Бедный Грегори, он, должно быть, до чертиков испугался!       — А кто меня остановит? Ты, что ли?       — Меня не было один день!       — Двенадцать! — взвился Азирафаэль и попытался сфокусироваться на настенных часах, словно это был календарь, и они явно не соответствовали его завышенным требованиям. — Тринадцать! Ты исчез на тринадцать дней!       — Ну прости, что не написал! Отгадай, какой национальности все почтальоны в Аду! — огрызнулся демон. — Это же не причина, чтобы… — его взгляд случайно скользнул по полу. — Рисовать… Какого черта?..       Он уставился себе под ноги и, выскочив из септаграммы, наклонил голову, чтобы рассмотреть ее получше. Затем выхватил книжку, которую Азирафаэль все еще держал на коленях, и, бегло изучив начертанные символы, молниеносно наступил на ближайшую к нему свечу.       — Вот же ж, новые туфли! — прошипел он, подняв ногу и с досадой разглядывая раздавленный воск, прилипший к подошве.       Цыкнув, он присел на корточки и принялся гасить пальцами горящие фитильки, но сдался на четвертой свече.       — Ангел, — давясь рвущимся наружу смехом, Кроули повернулся к Азирафаэлю, — этим заклинанием ты призвал бы переписчика блудниц. Ты хотел развлечься или действительно такого низкого мнения о моей персоне?       Азирафаэль даже не улыбнулся. Он молча потупился, и Кроули вдруг осознал, что ангелу действительно не до шуток. Вся эта история повлияла на него сильнее, чем он мог предположить.       — Кхм, — неловко кашлянул Кроули, посерьезнев. Он погасил еще одну свечу, прежде чем нарушить тишину. — Завязывал бы ты со своим оккультизмом. Тебе несказанно повезло, что вся мощь адского пламени ушла на Тадиэля. Зажженные на полу свечи — это уже игра с огнем, — демон затих на мгновение, оценивая случайно вырвавшийся каламбур. — Такими темпами ты спалишь магазин, а я не уверен, что пророчество Смерти одноразовое.       Азирафаэль все так же не отвечал. Затушив последнюю свечу, Кроули тихонько сел рядом с ангелом и отхлебнул из горла бутылки, на сей раз не поморщившись.       — Я пытался тебя найти, — глухо проговорил Азирафаэль, повернув голову. — Я не спас ни тебя, ни Тадиэля и надеялся, что смогу изменить хоть что-то.       — Не всех можно спасти, ангел, и не всех нужно, — жестче, чем планировал, отозвался демон.       — Почему тебя отпустили?       Кроули вздрогнул, как от удара, и покосился на друга сквозь темные очки. Азирафаэль смотрел прямо на него, ожидая ответа, который и так прекрасно знал. Ему зачем-то надо было, чтобы Кроули сказал это вслух. Крепко стиснув зубы, демон нервно дернул щекой.       — Я говорил, — пробубнил он в сторону, напрягшись всем телом.       — Нет.       Азирафаэль хотел, чтобы он признался.       — Я убил ангела, — звучно отчеканил Кроули, развернувшись к другу и сдернув очки. Зрачки его превратились в узкие щелочки, и он посмотрел прямо в потухшие глаза Азирафаэля, не таясь и не лукавя. — Спалил его ангельскую сущность дотла — и этим заслужил овации, зависть и билет на волю!       — Ясно, — спокойно промолвил Азирафаэль, кивнув.       Судорожно глотнув из бутылки, Кроули привалился спиной к антикварному дивану, у которого они сидели, и уставился на разбитый купол крыши.       — Я оказал вам услугу, — произнес он, немного помолчав. — Я ведь не шутил насчет превращения в демона. Еще месяц, год, десять лет — и Тадиэль пополнил бы наши ряды. И что тогда, Азирафаэль?       — Он не был плохим, — негромко откликнулся ангел. — Он просто сбился с пути.       — С каких пор это кого-то волнует?       Ехидно хмыкнув, демон отвернулся и закусил губу. Не так он представлял себе триумфальное возвращение на Землю, свой великий побег из Преисподней, и уязвленное самолюбие, от которого он с таким трудом отмахивался, все же наполнило его обугленную душу горьким разочарованием.       — Спасибо.       В магазине воцарилась звенящая тишина. За окном шелестели шинами автомобили, хлопали крыльями взлетающие голуби, без умолку болтали люди, проходящие мимо магазина. Они бросали в окна мимолетные взоры и не замечали двоих мужчин, молча сидящих на полу разгромленного зала.       Взгляд Азирафаэля, полный невыразимой тоски, потеплел.       — Спасибо, — чистосердечно повторил ангел, приподняв уголки губ в усталой улыбке.       Кроули не ответил, внимательно наблюдая за другом, и протянул ему бутылку. Глубоко вздохнув, Азирафаэль прикрыл глаза и, от души глотнув, закашлялся, брезгливо сморщив испачканный мелом нос.       — Я бы хотел забыть все это и никогда больше не вспоминать, — признался он, восстановив дыхание.       — Я тоже, — с готовностью кивнул Кроули, принимая пойло обратно. — Оказалось, что собственная смерть — это довольно травмирующее событие.       Он поводил у ноздрей горлышком и, неловко хохотнув, потер глаза, заслезившиеся от едкого бражного запаха.       — Умеешь ты нагнать тоски! — усмехнулся демон, чувствуя странное облегчение. — Но я знаю, как поднять тебе настроение.       Отставив бутылку подальше от загребущих рук проспиртованного ангела, он поднялся на ноги и, сунув ладони в карманы пиджака, с сосредоточенным видом пошарил внутри. Под заинтригованным взором Азирафаэля он выудил на свет две смятые бумажки, бегло взглянул на обе и протянул одну из них озадаченному ангелу.       — Я тут навел справки, — довольно оскалился Кроули, наблюдая, как меняется выражение лица Азирафаэля. — Не хочешь прокатиться?       — Ты… Ты серьезно?! — вскричал ангел, пытаясь подняться на ноги, но не в силах поймать хоть какую-нибудь точку опоры.       Впрочем, это ничуть его не смущало, и его вспыхнувший детским восторгом взгляд окунул демона в пучину дьявольского самодовольства.