увядшие листья

***

Не знаю, що мене до тебе тягне, Чим вчарувала ти мене, що все, Коли погляну на твоє лице, Чогось мов щастя й волі серце прагне

Взгляд полный скуки, наигранно долгие вздохи. Который раз за двадцать минут ты уже смотришь на дверь, медленно, почти что украдкой, переводишь взгляд на настенные часы. Если бы мы не знали тебя, подумали бы, что ты куда-то спешишь, но все в этой комнате видят то, что ты даже не пытаешься скрыть, — тебе просто невыносимо тошно. Тошно от речей каждого из Секретарей, бесконечного потока воды — и все без толку, тошно от одобрительных киваний Михаила Сергеевича. От меня, сидящего напротив, мусолящего взгляд, наверное, тоже уже тошно. Тяжелые дубовые двери Залы Заседаний наконец открываются, впуская в помещение свежий прохладный воздух. Мне казалось, ты первым сбежишь от сюда, как только предоставится возможность. Но ты, почему-то, медлишь, смотришь, как остальные стремительно покидают комнату: кого-то ждёт обеденный кофе, кого-то — предусмотрительно скрученные, оставленые в кабинетах, самокрутки. — Пане Володимире, зайдіть до мене сьогодні, як знайдете час. Вважаю за потрібне обговорити з Вами певні питання. Мне нравиться растягивать обеденный кофе так, чтоб он неспешно перетекал в вечерний. Но сегодня, почти что насильно вливая в себя оставшуюся на дне чашки жидкость с примесью кофейной гущи, я не пытался предвидеть дальнейший ход событий. Что ты можешь мне сказать? А что я смогу ответить? Что мой поступок был ошибкой, нет, не так. Что все случившиеся — нелепое совпадение? Абсурдно. Мне не хотелось приходить, не хотелось узнать, что ты скажешь, но после стука в дверь бежать особо некуда. — Заходьте, — сказаное на выходе, доноситься уже после того, как открылись двери.

***

— Симоне Васильовичу, я повинен виба… — Замовкни, — крепкая мужская рука сжимается на горле, два оборота ключа в дверной скважине. Соленые губы накрывают мои — горькие. Быстро, порывисто, жадно. Кожа об кожу, рана об рану, напоминает обрывки тех непотребных снов, которые поднимали меня с кровати слишком рано. — Володимире, повинен сказати, — выдох, — Ваша позиція щодо оборони міста назвичайно, — вдох, — абсурдна і, — стон, — самонадіяна. Сил отвечать не было, сил концентрироваться на словах тоже. — Таке управління державою приведе до вкрай згубних наслідків, — тёплое дыхание возле шеи, — особливо в нашому становищі. — Повинен з Вами погодитися, хоча, — пытаясь не сорваться на стон, — це питання ще потребує обговорення. На спине, немного выше лопаток останутся следы.

***

— Думаю, ми зрозуміли одне одного, Володимире Кириловичу.