Human

Сурово-тревожный страх сочится из Пристальных глаз, Из черного их притяжения, Смертельно-болезненный яд.

***

      Чонгук долго ждал, пока Тэхен выйдет из кабинета. После посещения Намджуна омеге стало легче, они достаточно поговорили, и альфа смог успокоить Тэ. Ким еще не адаптировался к новому месту, да и к новой жизни тоже. Тэхен боится всего: что-то испортить, поломать, не так сделать. Боится вернуться назад.       Чему Чонгук крайне удивлен, так это тому, что младший не сошел с ума, не принял свою участь. Чон видит, что в омеге сил нет, чтобы бороться, но и сдаваться тот не собирается. Удивлен тем, что в нем осталось что-то, что все выкинули из своей жизни. Человечность и доброта — это то, про что забыли люди в этом мире. Какое дело до тех, кто ниже по статусу, какое дело до тех, кто не имеет божественной красоты? Зачем нам те, кто слабее? Тогда почему человек из лагеря, воспитан лучше, чем человек из высших слоев общества? Почему Чимин ведёт себя так, словно он дикое животное, готовое разорвать слабого в любую минуту. Почему он швыряет человечность, как негодную вещь, подальше от себя. Почему все считают, что это выпеющее безобразие — быть с тем, кто ниже тебя по статусу?       Чонгук никогда этого не понимал и никогда не поймет. Возвращаясь каждый вечер домой и смотря на Тэхена, Чон создает для себя маленький мир, в котором только он и Ким. В котором нет проблем, в котором всегда тихо, спокойно и уютно. А Тэхен еще не понимает и не знает, что он особенный, совершенно не похожий на окружающих. Он чувствует, что совершенно не подходит новой обстановке, чувствует себя лишним, просто потому что он другой. И если инопланетяне существуют, то Ким Тэхен определенно один из них. — Все в порядке? Что сказал Намджун? — Да, все хорошо. Он будет приходить ко мне каждое воскресенье, чтобы немного поговорить. — С тобой точно все хорошо? — Точно…

***

      Прошло несколько месяцев после посещения врачей. Намджун приходил каждое воскресенье, а Тэхен рассказывал, что произошло с ним за неделю. Иногда беседы были очень короткими, а иногда очень длинными. На улице холодало, даже порошил первый снег, что Киму нравилось гораздо больше, чем смотреть телевизор. За это время он освоил не только его, но и почти понял, как работает ноутбук.       Очередные проблемы на работе заканчиваются злостью, испорченным настроением и нервами, которых и так немного осталось. Разъяренный альфа собирается домой, доезжая до перекрестка, Чон понимает, что проезд закрыт, бьёт по рулю и, разворачиваясь, ищет объезд. Кое-как доехав до дома, он паркуется, чуть не задев бордюр и, выругавшись про себя, идет внутрь. Чимин сразу видит, какой Гук разъяренный, поэтому приступает к своему плану, которые вынашивал уже давно. — Чонгук, можешь дать мне немного денег? Мне нужно купить кое-что, чтобы моя течка прошла более насыщенно, — говорит Пак, нежно обнимая Чона со спины. Альфа лезет в бумажник, чтобы дать денег, но обнаруживает, что там не хватает. — Ты брал отсюда деньги? — спрашивает Чонгук, готовый взорваться. — Нет, я не беру без спроса. — Тэхен! — через несколько секунд Ким появляется перед старшим. — Ты брал отсюда деньги? — Нет, я не беру чужого… — Заебись! Я еще и деньги где-то потерял. Ты точно не брал? — Точно, не брал. — Карманы выверни, — говорит Чимин, начиная ехидно улыбаться. Тэхен молча все делает, и с ужасом округляет глаза, когда из кармана вываливается какая-то купюра. Гук моментально меняется в лице и то, что копилось весь день вырывается наружу. — Тогда, что это? — Я не брал, честно. Я, правда, не брал. Я не знаю, как это здесь оказалось! — тараторит Ким. — Надо же, тогда почему это у тебя? — Я-я не знаю… — Пак отпускает Чонгука, который подходит к Тэхену. Чимин ждет, когда альфа даст пощечину, предвкушает. Сердце омеги бьется с бешеной скоростью, как у зайца. Омега трясется, боится того, что будет дальше. Да, он привык и знает, что было после такого в лагере, но каждый раз животный страх берет верх. Тэхен боится даже взглянуть в глаза Чонгуку. Боится, что если посмотрит, то его побьют. Снова. Он привык, но он не хочет. — Как ты посмел взять деньги без спроса? — говорит, чеканя каждое слово, Чон. Сейчас в нем борются две мысли: ударить или нет. Он не контролирует себя и свои действия, кажется, готов убить любого сейчас. — Я-я-я, правда, не брал, — заикаясь из-за собственных слез, говорит Тэ. Чонгук не выдерживает, давая омеге пощечину. Ким отшатывается в сторону, но не падает, хватается за место удара. — Признаваться не будешь. Что ж, хорошо. Как наказать тебя предлагаешь? — Тэхен знает этот провокационный вопрос, знает, что лучше ответить. Пытается что-то произнести, не получается. — Пять ударов по спине… — еле слышно шепчет омега, но это не доходит до ушей Гука. — Значит, спать ты можешь просто на полу. Собери все и унеси в кладовку. И не показывайся, — омега быстро все складывает за собой, пряча в кладовку. Чон подбирает «украденные» деньги и отдает их Чимину, уходя наверх.       Пак доволен результатом, Гук сделал даже больше, чем ожидалось. Наконец успокоившись, Чимин тоже идет наверх. Тэхен остается один. Он совсем не понимает, как деньги оказались у него, ведь он их не брал. Больно, обидно, страшно — все это заставляет заплакать и вернуться на место. Сидя на полу, Ким думает, что ему теперь делать, он не знает, что ждет его дальше, но начинает готовиться к худшему. Тэхен почти захлёбывается в собственных слезах, ему обидно. Обидно из-за того, что Чонгук не поверил ему. С каждым днем он все больше привязывается к Гуку, знает, что тот его не тронет и даже защитит от Чимина. Теперь, когда омега получил пощечину, он не может быть уверен в том, что его защитят. Возможно, Ким впервые почувствовал, что нужен не только для того, чтобы убраться, а чтобы его присутствие было важным для кого-то.

***

      Хосок сидит на диване и ждет, когда приедет его давний друг. Чхве Сонлин — один из лучших друзей Чона. Они познакомились, когда учились в университете. Лин был магнитом для омег, а Хосок в этих делах среднечок. Они часто зависали в клубах или на разных тусовках. Одинаково хорошо закончили университет, но Сонлин работает в другом городе и приезжает сюда, чтобы погостить. Когда, наконец-то, раздается звонок в дверь, радостный Хоуп идет открывать. — Привет, Хуби юби, — громко говорит Чхве. — Привет, Солли, — отвечает Хосок, начиная смеяться, двое пожимают руки и Сонлин наконец-то заходит в дом. — Сколько я тебя не видел? А ты все такой же, — говорит Лин. — Да ладно, ты тоже не изменился. В холостяках до сих пор ходишь? — Конечно, мне спешить некуда. Как ты тут вообще? — Да как обычно: дом — работа, работа — дом, — из кухни выходит Юнги, чтобы сообщить о готовой еде. — А что это за очаровательный омега у тебя? — Это Юнги. — Хоть ты и не был магнитом для омег, но вкус у тебя отменный. Я бы сам не прочь с таким… — Он мой домработник. — Так значит, он свободен? — Нет.