Ас'стше. Книга Золотая

***

      Онорен был в смятении.       Странное чувство, когда душа не на месте. Вроде бы все было, как прежде, но что-то неуловимо изменилось. Это что-то оказалось эфемерным и ужасно важным. Непознаваем и бесценным. Оно всегда вилось где-то рядом, а теперь будто бы исчезло…       Ласковое, но уже не жалящее солнце последнего месяца лета согревало неповторимый и любимый до крайней степени остров бога по имени Риньям. Буйствовала во всех красках и иллюминациях ярмарка. Обилие гостей поражало и давало необъятный полет для фантазии, которая непременно вела за ненужными, но такими притягательными покупками. Очень сильно хотелось выпить, да и вообще просто расслабиться. Лучшим вариантом для усталого мироходца было бы сейчас зайти в какой-нибудь более или менее тихий трактир, заказать вкусный, но тяжелый обед с изрядной долей алкоголя, и забыться. Нет, это вовсе не означало, что мужчина хотел напиться до беспамятства. Совсем нет. Просто было не спокойно. Что-то тревожило, не давало ощутить в полной мере ликующее чувство от возвращения домой.       Уалкерхи потому и замер посреди галдящей и спешащей куда-то толпы. Его взгляд глупо метался из стороны в сторону, а рука почему-то нервно вцепилась в лямку дорожной сумки. Сердце тяжело ухало в груди, а все звуки неприятно раздражали слух. И как назло рядом не обнаруживалось никого знакомого. Даже все кабаки и бары, что попадались на глаза, оказывались из приезжих и были развернуты под цветастыми шатрами и зонтами. И всего этого до жути и скрипа зубов не хотелось. - Не то все!       Онр даже развернулся и уже было направился обратно, но перед глазами вновь возник образ встревоженного, побледневшего от дикого ужаса друга. И именно это не позволило с позорной слабостью выскочить из перезвона ставшей до тошноты противной ярмарки.       В угоду своих навыков и образа жизни странник решил все же исполнить обещанное и немного послушать местные разговоры. Если кто-то что-то и заметил необычное этой ночью, то обсуждения, непременно бы, уже ползли приглушенными разговорами в разношерстной толпе. Слухи – это очень полезная вещь, когда нужно узнать ценную информацию. Главное, уметь правильно извлечь нужное и достоверное, отбросив выдумки и откровенную ложь. А вот это уже является особым талантом и навыком, что доступен далеко не всем.       С чистой совестью мироходец потратил несколько часов на скитание между пестрящих лавок и зазывных криков торговцев. Он тщательно и внимательно вслушивался в разговоры и множащиеся речи, как гостей, так и местных обитателей. Даже в детский щебет. Но ничто не дало ему и малого подтверждения слов Ринна. Будто то был простой кошмар, который привиделся одному, но оказался таким явным и живым, что в него поверилось другому лишь из-за озвученных слов. Сознание приняло мираж за подлинность и явь. Так случалось иногда и с самим путником. Бывает, приснится что-нибудь, и просыпаешься в бреду да отмахиваешься от увиденного. Только потом все равно каждая деталь встает на свои места. Главное, проснувшись, понять где ты, и что вокруг. Там уже все само займет единственно верное положение.       Может быть, Ринн и сам уже давно все понял и забыл?       Но все же было нечто устрашающее и пугающее во взгляде золотых глаз друга. Что-то такое, отчего по коже пронеслись мурашки и на коже выступил холодный пот. В тот миг от подобной картины смертному вдруг стало тяжело дышать, внутри все оледенело, а сердце замерло в груди. Просто так, пусть и из-за очень реалистичного кошмара, себя никто не ведет. Тем более, старый знакомый, который проводит всю свою жизнь в скитаниях и шалостях. Кто-кто, а он видел многое. И знает еще больше, чем видел. Онр даже не сомневался, что Ринн за свои странствия и проделки не раз лично сталкивался, если не с богами Арнамарарна, то с их вестниками и глашатаями точно.       Он бы не стал так сильно паниковать из-за какой-то мелочи.       И все же, как бы уалкерхи не пытался и какие бы усилия не прикладывал, итог оставался один. Ни одно живое существо не заметило этой ночью чего-то странного. Ни капли, ни весточки, ни намека. Все люди были спокойны и радостны. Как обычно. Как всегда. И единственное, что их беспокоило – так это странный, беловолосый тип, который ходил по ярмарке и раздавал отравленные конфеты. Онорен без труда догадался, о ком велась речь. Почти каждый год, если в это время он оставался на инлаасулах, ему приходилось выслушивать жалобные речи Ринна и успокаивать того после многочисленных обид и разочарований. Сам мужчина не понимал этой особой блажи, из-за которой светловолосый для каждой ярмарки плавил леденцы и потом ходил, угощая ими бесплатно всех желающих. Такое всегда вызывало у людей не только недоверие, но и крайнее подозрение. Не раз выходило так, что давнего друга били за столь искренние проделки, или вовсе стража других богов выгоняла его за пределы торговых улочек. А тот упрямо из года в год повторял свой «подвиг». Зачем? Не понятно. Но Ринн всегда добросовестно и безоговорочно продолжал свое дело, заявляя, что это очень важно. Для кого и почему – не уточнял. Так надо и все тут. Терпел обиды и боль, но делал свое. Со временем и Онр перестал его отговаривать и просто смирился. Потом бинтовал раны и отпаивал друга хорошим вином или лечебными травами, чтобы тот, наконец, уже переставал ныть и становился самим собой.       Странности Ринна для мироходца стали какой-то неотъемлемой частью дома. А дом – это все острова Арнамарарна, где лидировал и играл главенствующую роль, конечно же, инлаасул Риньяма. И совершенно все равно на то, что среди других островов и богов Риньям был самым нелюбимым и слабым. Почему-то так считали, смеялись и недовольно кривили носы все, кто родился не под знаменем светлого, но игривого божества. А Ринн… он был каким-то особым символом. Очень верным и точным, будто бы отражающим собой великую и необъятную суть творца. И остров тоже был под стать. Теплилось в нем что-то родное, детское, озорное и нестерпимо наивное. Доброе и лучезарное. Оно было очень нужно.       И все же при таких слухах Онр несколько насторожился. Все же никто не гарантировал, что на этот раз ситуация разрешиться сама собой. А потому было бы хорошо найти этого безумца и увести подальше, чтобы слишком уж ущемленные и обиженные не сделали это раньше и настойчивее. Благо, вскоре до скитальца дошла весть о том, что Ринн сам покинул территорию ярмарки и вроде бы без всяких увечий. Это радовало – не нужно проходить и исследовать все переулки и лавки в поисках невиданного глупца. Да еще к этому времени Онорен и сам весьма устал. Ему все надоело до последней степени, а потому совесть, испустив пронзительный и жалобный писк, отступила на задний план.       Теперь можно было быстренько вылезть из оживленной и шумной толпы, свернуть в тихий переулок, а там к узкой аллейке и добраться размеренным шагом до одного уютного трактира, что притаился на крайней улице городка. Он не был большим и шумным. Там редко собирались толпы богатых граждан, но среди путников и скитальцев это место славилось и было весьма любимо. Те, кто проводил свои жизни в пути, обожал его за вкусную еду, чистоту комнат и, главное, за охрану. Да, владельцы бара позаботились о том, чтобы обеспечить свое детище достаточным надзором, который бы сумел вовремя вмешаться и развести по сторонам побужденных в споре к драке изрядным выпитым количеством вина и настоек. Такое достояние питейного заведения было редкостью, но, несомненно, приятной. Разумеется, и там случались шумные компании и празднества, но все они были беззлобными и будто бы домашними. Там можно было по-настоящему отдохнуть. Да и Онр почему-то думал, что после очередной обиды туда придет и сам Ринн. Надо же скрасить горькое разочарование хотя бы кружечкой эля. А потому, не тратя лишнего времени на размышление и взвешивание своего решения, он поправил сумку на плече и уверенной походкой направился к обозначенной цели. Довольная ухмылка своевольно украшала его обветренное лицо.       Тяжелая, сколоченная из прочного, пусть и старого дерева дверь с громким скрипом отворилась, пропуская странника из дневной жары и яркости в туманный полумрак таверны. Дыхание сразу перехватило, но стоило выждать лишь пару секунд, чтобы почувствовать, как организм привычно перестраивается и привыкает к такой обстановке. Туман, который попросту оказался самым обычным, пусть и довольно густым дымом от трубок и курева, потянулся в оставленную щель, норовя посмотреть, что же там таится за этими толстыми стенами. До Онорена донесся хриплый голос, просящий его притворить за собой дверь, а то жара так и лезет, будто обозлилась на шум и празднество, как и гости ярмарки. Им же все мало.       Мужчина не заставил себя ждать, с улыбкой потянул дверь за собой, одновременно щурясь и вглядываясь в своеобразный сумрак. Среди него проявились множество столиков, лавок и главное – добродушное лицо оплывшего и красного от труда и выпивки хозяина заведения. Тот уже привычно помахал рукой старому знакомому, который посмел оскорбить его тем, что давненько не появлялся здесь. Но встреча уже сгладила все обиды, и все вернулось на круги своя. Ответив приветствием, уалкерхи взглядом нашел свободную лавку и почерневший от времени столик в дальнем углу, у окна. Место его порадовало, тем более окно. Поэтому, скинув на лавку сумку и расположившись на скамье, он с удовольствием распахнул окошко, что другие присутствующие не заметили. Сразу потянуло чистым воздухом, а смог отступил. Недалеко, но уже приемлемо.       Через секунду рядом возникла высокая и полноватая женщина – она была женой хозяина заведения, давно здесь помогала, разнося напитки и угощения, но славилась тем, что первее всех знала все новости, которые случались не только поблизости, но и на других инлаасулах.       Для полной очистки совести Онр решил поинтересоваться и у нее о волнующей проблеме. На что-то важное он не рассчитывал, но перестраховаться стоило. И если ей ничего не было известно, то Ринн волновался и паниковал зря. По крайней мере, такой итог мироходца вполне бы устроил.       Только что-то подсказывало: тихая и размеренная жизнь кончается. - Онр, давненько тебя не видели здесь. Вокруг ходишь, а нас встречей не уважил. Портят тебя эти скитания. Портят. Тебе как всегда? - Да, и яблок не забудь. – Мужчина улыбнулся и виновато развел руками. – Все хожу, какие-то дела находятся. Не пойму, откуда берутся. Но при первой же возможности пришел к вам. Рассказать, увы, нечего. Неудачный мир попался. Скука одна, да серость. Вернулся вот. - То-то я и вижу, что лицо кислое, как эль в соседней лавке. Но ничего. Сейчас откушаешь и повеселеешь. Яблоки не забуду. – Женщина оправила на себе платье, которое явно не подходило к ее работе, но видно, что было новым и парадным, загоралось бликами на свету. А выгулять его некуда. Ярмарка же, народ забил всю таверну, и к вечеру, похоже, соберется еще больше, невзирая на то, что местечко на самом краю города. Приходилось выкручиваться и красоваться как есть. – Ждешь еще кого-то? Столик крайний, не любимый этими шумными, но сейчас наползут. Соседей хочешь? - Думаю, скоро Ринн подойдет. - Ох, это дите великовозрастное! Чувствую, будет из-за него здесь веселье! Разгрести бы все, а то знаем мы этого паиньку. – Без злобы, но явно с неохотой приняла трактирщица новость. Она, как и все, относилась к беловолосому с каким-то подозрением и осуждением за поведение того. Но поучать не решалась. Еще несколько лет назад Ринн на пару с Онореном доказывали ей в споре, что обычная жизнь скучная и пресная. В итоге обе стороны остались при своем мнении, но как будто бы сдружились. – Ладно, присмотрим. Жди.       Аккуратно обходя столики и явно волнуясь за новое платье, женщина поспешила за заказом. А Онр задумался, что предпочтения в одежде с других островов медленно, но уверенно пробирается и на территории Риньяма. Никак он не понимал, то ли от того, что он мужчина, то ли вкус ему еще в детстве отбили в уличных играх, почему всем так нравились блестящие вещи. Ладно, шелк. Это дорогая и роскошная ткань, но она и блестит серьезно, как-то строго. Но атлас, еще другие, названия которых никак в голове не откладывались, это глупость какая-то. Блестят, шуршат, переливаются, да еще, если вещь мала, то так обхватывают тело, что и смотреть противно. Но люди отчего-то были в восторге. Ходили, светились. Даже до этого трактира мерцания добрались, словно все хотели чего-то непонятного, лживо возвышенного, а настоящее не замечали. Мироходец только головой покачал, но нашел свои рассуждения еще одним поводом для беседы, а в ходе нее можно задать и свои вопросы. Осторожно так, чтобы не зародилось никакой паники и сомнения в душе. А то слухи поползут, не хорошо это. Тем более, в ярмарку.       Через несколько минут перед уалкерхи возникла деревянная, изрезанная ножами дощечка с хорошо прожаренным куском мяса, овощами и любимым сыром. В дополнение к этому стояла большая кружка с пивом и мисочка с яблоками. Их аромат был настолько великолепен, что даже вязкий дым от трубок растворялся и улетучивался.       Мужчина улыбнулся, отдавая деньги за еду, и заговорил: - Красота-то какая! Пир! - Так-то! Нечего скитаться, где не просят. Дома-то лучше! – Со смехом поддержала его ухмыляющаяся дама. – Дом – это дом! А ты все со своими поисками непонятно чего ищешь. Ходишь, ходишь! Толку-то? Не семьи, не жилья приличного! Сколько уж можно под небом ночевать? - Судьба у меня такая. Риньям дал способность, значит надо. Не по душе мне сидеть в одном месте. Душа рвется. Может быть, однажды найду то, что не знаю. И успокоюсь. - Да врешь же. По глазам вижу. – Она тяжело и даже с сожалением вздохнула. - Сгинешь же. Как и все из твоего рода. Уалкерхи! Тоже мне, занятие и судьба. Божок-то наш явно развлекался, когда придумал все это. А вам страдать! И не докажешь же обратное! Ох, Онр, пропадешь. Не первый же. Сколько таких полегло за гранью? Вышли, а не до какого мира дойти не смогли. Иссякла сила. Так и умерли в межмирье. До старости же никто из вас не доживает. - А иначе никак. – Странник взял кружку и сделал добрый глоток. Довольно улыбнулся. – Смотрю, обновка у тебя. Раньше не замечал, чтобы ты во что-то с других островов облачалась. С ярмарки? - С ней, конечно. Откуда же еще? – Женщина быстро оглянулась на заполненный зал, не нашла никого, кто бы ее звал или хотел заказать чего-нибудь. Успокоилась и ловко примостилась на противоположную лавку, подобрав полы платья. – Ходила тут, приглянулось. И вот. Есть в нем что-то необычное. Только ярмарка же! Народу вон! Не пройти! Вот и одела тут. Все равно же износится. - У торговца от Шеретохи? Что-то все на блестящее последнее время падки. Даже божества! – Онр посмеялся. – Меняется все. Даже как-то жуть берет. Ничего интересного у вас тут не происходило? Может странное что? - Опять приключений ищешь? – Она неодобрительно покачала головой. – Да нет, вроде бы, ничего такого не случалось. Как обычно, тишь и гладь, да яблоки. Вчера ходила собирать, так одно так на голову прилетело, до сих пор болит. – Задумалась, отчего на ее лице залегли тени. – Странности… Нет, не припоминается. Только слушок доходил, что по ярмарке белый отравитель ходит. Это Ринн опять там свои конфеты разносит? Доиграется, ох, доиграется! - Кто же еще? – Проговорил путник, отрезая кусок мяса и засовывая его в рот. – Это понятно, ему не раз прилетало за доброту такую. Однажды даже приходилось лечить. Только все равно не слушает. Надо ему, и все тут. - Да, не исправима глупость. Вон, ночью сегодня, что-то вся живность в воплях заходилась. Так голосила. Лес-то рядом. Слышно хорошо. Я уж думала, что загорелось там что-то, пожар или капкан. Не знаю. Подскочила, побежала в окна смотреть. Ничего не видно. Только орут все наперебой, да так, что кровь в жилах стынет. На улицу выходить побоялась, и мужа не пустила. Мало ли. Вдруг Риньям осерчал, напустил гадов. Но потом успокоилось. Так и не поняли, что было. Но да ладно, пойду я. Питайся.       Эти слова насторожили Онорена. Он весь напрягся, нахмурился, даже как-то побледнел. Где-то внутри него зародился ощутимый холодок, который вспыхнул и разлился колкой волной по всему телу. Мысли будто бы остекленели, а потом и вовсе замерли, с трудом, нехотя переворачивались, ничего толком не давая.       Но слова были. И они давали прямое подтверждение тому, что Ринну ничего не привиделось. Все - правда. И все было. Но жутко от этого понимания становилось настолько, что уалкерхи захотелось все бросить и убежать. Далеко, чтобы даже отзвук этих слов не доходил до него. Такого чувства у него еще никогда не возникало. Да еще и при таких почти обычных фактах. Но кошмарное нечто выявлялось в случившемся. Сам он ничего не помнил, только какое-то эфемерное чувство гнало его прочь. Почти вопило: «Спасайся!». Но от чего? Куда бежать? Он же раньше всегда рвался домой, зная, что безопаснее и добрее места нет нигде больше. А теперь…       Что изменилось? Что поселилось здесь?       Громкий хохот вывел мироходца из оцепенения. У противоположной стены какой-то мужчина в длинной рубахе выл во все горло неприличную, но веселую песню. Его слушали, кто-то даже хлопал в такт, поддерживая и подпевая. Веселье было в самом разгаре, а убийственное чувство медленно подобрало свои когти и скрылось глубоко внутри, в самом сердце.       Онр помотал головой и тупо уставился в окно. Банальный способ отрешиться от всего, но почему-то один из самых действенных и приходящих в голову в первую очередь.       А за окном, по улочке торопливо бежали стайки людей, как местных, так и приезжих. Все шли с сумками и корзинами, неся только что купленное добро. Никому из них не было дела до переживаний и сомнений, что терзали скитальца. Они даже не задумывались о том, что такие мысли могли быть у кого-то в столь светлый и веселый день. А он и правда был радостным, самым удачным для гуляний и празднества. Но настроение все же никак не поднималось и не хотело сбрасывать серый налет.       Странник, пытаясь избавиться от наваждения, схватил свою кружку и припал к ней. Выпив залпом больше половины, громко поставил ее обратно и вытер рукой губы. Но легче не стало. Только мутный взгляд случайно вырвал в светлом провале окна далекую фигурку. Девушка, босая, какая-то растрепанная и неимоверно светлая легкими, почти невесомыми шагами пробежала, будто утренний туман. На какой-то миг Онорен подумал, что то был Ринн. Очень уж похож силуэт. Да и волосы такие же жемчужные, а одеяния светлые, дополненные целым ворохом украшений. Еще и конфета на палочке – петушок, как Ринн делает.       Уалкерхи принялся старательно протирать глаза, ничего не понимания. И когда он решил, что этого занятия достаточно, отнял руки и разлепил веки, то перед ним, около его столика, грустный, обиженный на весь мир, в запачканном наряде стоял Ринн. Молча, хмуро и едва сдерживая поток ругани, что должен был затронуть все и вся. - Ринн? – Изумленно произнес мужчина. - Ага, узнал. Молодец. – Светловолосый плюхнулся на лавку, отбрасывая длинные волосы за спину. Не испытывая никакого стеснения, залез рукой в блюдо Онра, стащил кусочек мяса и один помидор. - Мне показалось, что на улице прошла девушка. Точь-в-точь, как ты. - Ты без меня напиться успел? Тоже мне, друг. – Ринн оскорбленно отвернулся и принялся расправляться с похищенной добычей. – Да-а, вот и оставляй тебя без присмотра! Всюду девушки мерещатся. Нет, я все понимаю. Мужик, один, скитаешься. Но видеть девушкой меня? Не, не, не. Избавьте от такого поворота! - Да кто бы говорил! – Возмутился Онорен, неосознанно повышая голос. Окружающая толпа тут же наградила их пристальными взглядами. Некоторые даже кивнули в сторону крылатого, хихикая. Это не было удивительно. Если местные о Ринне знали, видели его и привыкли к странноватым причудам, которые причудами-то вовсе и не были, то гости смотрели с неприязнью и явно с нечистым намеком. – На себя сначала посмотри, а потом уже других учи! - Утютю! Сам себя сдал! – Нисколько не обижаясь, светловолосый утащил себе еще кусочек мяса и яблоко. В кружку заглядывать не стал. И без того понятно, что Онр уже успел ее опустошить. – Заметь, про девушку ты сам сейчас начал, так что не перекладывай все на меня. Я сейчас злой и обиженный. Могу и не понять.       Онр хмыкнул, насупившись, а затем принялся за еду. Угроза остаться без ужина его точно привела в чувства и отрезвила. Но разговор предстоял тяжелый, и не хотелось проводить его при таком обилии свидетелей. Требовалось быстро покончить с едой и идти куда-нибудь, например, к реке. Там уже можно было спокойно все обсудить.       Ринн же был подозрительно молчалив, беседу начинать не спешил. И пока не съел яблоко, не изрек ни единого слова. Зато потом, мрачно смотря на то, как друг доедает свою порцию, наконец-то вопросил: - Ну? - Что «ну»? - Ты знаешь. – Также хмуро, но с ноткой неожиданной лени прозвучал ответ. - Ты хочешь говорить об этом здесь? Не поймут же. - Нас за умных никто не считает. Ты – уалкерхи. Сразу всем понятно, что нормального в тебе и на самую мелкую монету не найдется. А я – это я. Ринн. Глупец и, по мнению всего люда, развратник, который только и делает, что всюду мешается. Но если так тяжко, то можем поговорить и потом, но вопрос сейчас в несколько ином. Есть ли вообще что обсуждать и обговаривать. Местные ничего не заметили. - Ни все. – Холодно заметил Онорен, пряча купленные яблоки в свою сумку. – Конечно, не прямое подтверждение. Всякое могло быть, но я чувствую. Это оно. - Да? – Ринн изогнул бровь, а затем взглядом указал, на мечущуюся между столиками трактирщицу. – Что-то знает? - Почти.       Светловолосый на миг задумался, сдвинув брови и, не мигая, смотря в глаза старого друга. Затем недовольно фыркнул и взмахнул рукой. Но все это заняло пару секунд, после которых он привычно улыбнулся, слегка щурясь и откидываясь на спинку лавки. - И откуда в одном единственном человеке столько вредности накопилось? Явно Риньям напутал чего-то при создании, пересыпал эликсира упрямства, вот и вышло такое недоразумение. Такими темпами ты и меня скоро переплюнешь. Вот что тогда делать придется? Эх… - Нет, Ринн! – Мироходец погрозил собеседнику пальцем. – Даже не представляй такое. Никогда и не за что! Уникальнее тебя в этой области, разумеется, стать никто не сможет. Тем более, у меня нет никакого желания соревноваться с тобой в шальном и ветреном поведении. Я буду собой, если позволишь. - Так и быть. Лишь для тебя! – Всплеснул руками Ринн и вздохнул. - Благодарю за столь высокую привилегию. Но поговорили и хватит. Нам действительно есть, что обсудить. И как бы мне не хотелось выходить из этого уютного места в вечернюю прохладу, но тут оставаться я не буду. Некоторые услышат и разнесут. Потом еще на нас с тобой вину свалят за панику на ярмарке. - Это да, нехорошо получится. Но мое главное опасение в другом. - Боишься, что может случиться нечто нехорошее во время ярмарки и без наших стараний? – Онр усмехнулся, но как-то неправдоподобно и наиграно. Шуткой он пытался развеять гнетущую и все сгущающуюся атмосферу, но получалось не особо. Он и сам понимал всю опасность и тяжесть положения. – Подпортится и без того шаткая репутация нашего божества? - Не язви, Онорен. Я многое видел, да и с тобой мы в разных ситуациях бывали, из некоторых и вовсе чудом выбирались, но сейчас что-то другое. И ощущение мне это совсем не нравится. Я вообще почти полностью уверен в том, что прежде такого не случалось. Ты и сам испытываешь подобные чувства? - Жутко. Я не помню ничего, только твои испуганные глаза и рассказ. Но не хорошо на душе. Предчувствие. - И я о нем. Поэтому идем, не будем терять и без того вечно спешащее время.       Ринн поднялся из-за стола, на ходу оправляя свою одежду и приглаживая второй рукой вихор на макушке. Почему-то вопреки всей остальной длине волос именно этот локон в столь заметном месте всегда оставался коротким и не хотел лежать так, как надо. Крылатый постоянно боролся с ним, из-за чего даже Онр над ним смеялся, но исправить никак не мог. И при столь пресных обстоятельствах, наверное, именно эта незначительная деталь облика позволила на краткий и практически совсем незаметный миг отвлечься от тяжелых мыслей и бросить скользящий взгляд в сторону прилавка. За ним как раз что-то разбирала хозяйка трактира, а прямо перед ней, через разделяющую пространство стойку, находился странный человек. По сути, ничего режущего глаза и выбивающегося из общей массы в нем не было. Но что-то непривычное и прежде не виданное зацепило взгляд и не позволило ему оторваться.       Риньям так и замер.       Он не понимал, что случилось. Не чувствовал какой-либо силы или чего-то несвойственного обычному человеку и путнику. А в том, что это создание было странником, не оставалось никаких сомнений. Теплый, шерстяной плащ темного цвета выдавал это с первого мгновения. Разве что, был несколько новее, а это указывало лишь на недавнюю его покупку. Плащ как плащ, толстый, надежный, не пропускающий влагу, с большим капюшоном, что можно было подвязать причудливо сплетенными завязками. Рукава только несколько длиннее обычного, но это дело вкуса. Ринн бы и сам не отказался от такой вещи. Полезная же. - Эй? Что случилось? – Обеспокоился Онр, снова замечая лихорадочный блеск глаз своего приятеля. От увиденного его бросило в пот, в мысли сразу ударились фантазии о повторе ночного события, но скиталец держался и пытался унять недостойную панику. – Ринн? - У стойки. – Едва слышно выдавил из себя беловолосый.       Уалкерхи строго проследил за взглядом мужчины и с искренним непониманием уставился на обычного покупателя. Приобретения же того лишь больше усилили недоверие и сомнение странника. Что может быть подозрительно в том, чтобы какой-то человек зашел в трактир и купил себе немного хлеба, сыра и бутылку слабенького вина? Это же самый обычный набор, который берут с собой в дорогу. При том дорогу близкую, до ближайшего поселения, к примеру. Да за день подобного случает столько раз, что опасения возникнуть не могут в принципе. - И что там? – Как можно спокойнее проговорил Онр, скрещивая руки на груди. – Зашел покупатель и купил еды. Мы же с тобой и сами только что ели. Или тебе одежды его так понравились, что ты переполошил весь народ в заведении? Ринн, в такие моменты ты и, правда, очень сильно напоминаешь ненормального! Завидуешь чужой тряпке, как женщина!       Крылатый с оскорбленными видом посмотрел на мироходца, даже губы поджал и сощурился. В его золотистых глазах сверкнуло что-то яркое и призрачное. Никак не свойственное для сумрака помещения. - Не думаю я, что твои слова одобрил бы Риньям. Набрался дурости в иных мирах и разучился видеть. Ты же уалкерхи! Открой свои глаза и смотри! Где же остались твои таланты? Увидь!       Риньям снова обернулся и замолчал. Почему-то он не спешил приближаться к неприятному путнику, который общался с трактирщицей. И, кажется, говорил весьма тихо, потому что женщина явно переспросила его о чем-то и даже облокотилась на прилавок, чтобы лучше разобрать слова. Тот ответил, забрасывая лямку сумки на плечо, а затем извлекая из потайного кармана облачения монеты. Протянул их хозяйке.       В этот момент тяжелая ткань плаща соскользнула с его руки, обнажая не кожу, но еще более странную, никогда ранее не встречавшуюся на всех островах Арнамарарна ткань. Искрящаяся даже в тусклом свете, она напоминала чем-то зеркало, гладкое, четкое, старое и потому немного темноватое. Но, не смотря на все это, она без труда выявляла в себе все цвета спектра, лучилась и переливалась, будто ртуть.       Лишь краткое мгновение, незаметное для всех, кроме трактирщицы и двух скитальцев, разливалось это свечение. Но неизвестный путник быстро кинул в руки женщины плату и тут же спрятался в свой объемный плащ. Не прощаясь и более не изрекая ни слова, он развернулся и кинулся прочь, ловко пересекая наполненный посетителями зал. Тяжелая дверь с легкостью распахнулась, скрипнув, но никто ее затворять не стал. Странный гость бежал.       Ринн бросился следом, не уступая в юркости незнакомцу, но в отличие от того, светловолосого все видели. Толпа мгновенно разразилась шумом, а спешащий за другом Онорен об кого-то запнулся и едва не упал. Выбегая из трактира, он еще слышал, как жена хозяина заведения сокрушалась о том, что странный тип так куда-то торопился, что забыл приличную сдачу.       Мужчина сумел догнать крылатого лишь на перекрестке дорог, что вели в разных направлениях от города. По одной из троп, что-то напевая, брели два мальчишки с большими корзинами, наполненными ягодами. Возвращались из леса, куда бегали за плодами на джем. Утром его, несомненно, выставят в лавках на ярмарке. Но Ринн этого не замечал. Он вертелся на месте, постоянно оглядываясь и хватаясь за голову. Множество украшений на нем звенели от движений и позвякивали мелкими колокольчиками. Дыхание неровно сипело, перемежаясь с невнятными звуками, что никак не перерождались в слова. - Где он? - Ушел! – Златоглазый с отчаянием взглянул на странника и взвыл, топнул ногой по утрамбованной земле, отчего в воздух взвилось облачко пыли. – Ушел как-то! Я же следом за ним выскочил! Почти шаг в шаг! А его словно и не было! Я даже следа не заметил! Как будто испарился! Я подумал, что он побежал сюда. Здесь же выход из города! Перепутье! Но смотри! Смотри! Дороги уходят до самых гор, до леса! Такое расстояние в один миг никакой человек не сможет преодолеть! Но этого путника нет! Нет! - Я вижу, Ринн! – Прокричал в ответ Онр и замер, переводя дыхание. – Упустили, все. Не надо так паниковать. Сейчас все равно ничего не сделаем. - О, я еще не паниковал! – Все также громко и нервно ответил тот. - Все! Идем к реке! – В голосе мужчины прорезалась несвойственная ему злоба. Возможно, она возникла из-за большого огорчения и досады, но все же нельзя было отрицать, что поведения Ринна весьма серьезно раздражало и давило на эмоции. Оно беспокоило своей необоснованной паникой, против которой в уалкерхи восставало все человеческое. – Хватит! Ушел он! А ты здесь кричишь на всю округу! Возьми себя в руки!       Странник хотел было схватить светловолосого за локоть и уже силой увести его с перекрестка, но не стал, вопреки желанию. Почему-то очень хотелось покинуть это место. Окружающий лес как никогда нависал темной громадой, шелестящей и мрачной, укрывающей в своих глубинах тайные тропы, по которым непременно могли ходить лишь какие-нибудь жуткие чудовища, жаждущие теплой крови. Странно, ранее подобного чувства никто не испытывал на острове Риньяма. Наоборот, облегчение и покой, беззаботное ощущение детства наполняло души всех местных и каждого путника. Теперь же что-то неуловимо и безвозвратно изменилось, будто перекроенное обиженной волей божества. - Без меня!       Прокричал в ответ Ринн, дернулся и метнулся к двум встревоженным мальчикам, которые уже поравнялись с путниками. Детские глаза немного испуганно и настороженно блестели под длинными челками, а костяшки на руках побелили из-за силы, с которой те вцеплялись в переплетения корзин. Натянуто улыбнувшись и предварительно махнул ладонью, крылатый постарался спокойно заговорить с детьми. Жаль, что голос все равно выдал напряжение и опасения дрожью: - Подскажите? До нас здесь никто не проходил?       Ответ не спешил прозвучать, что вынудило Ринна снова неправдоподобно улыбнуться. А мальчишки переглянулись, один даже раздраженно фыркнул, перехватывая удобнее свою ношу и всем видом показывая нежелание общаться с безумцем. Ответить же на подозрительный вопрос решился мальчик помладше. - Нет. Мы от дальней тропы идем. Той, что в горы уводит. Никого не видели… вроде. - Воришка что ли был? – С еще большим недовольством, но разгорающимся любопытством поинтересовался второй, уже проходя мимо и оборачиваясь к странникам. - Нет, просто путник. В темном плаще, с капюшоном большим…       Онр только закатил глаза от всей представившейся ему картины. Все же Ринн был безнадежным, если так упрямо вел разговор с детьми, которые явно с первого взгляда сочли его опасным. Да и кто бы повел себя иначе? Странной наружности тип, с волосами до пят, обвешанный всякими украшениями так, как не позволит себе ни одна женщина, обладающая самым минимальным зародышем вкуса, еще и орал на весь лес. Кто захочет общаться с таким? Но детская наивность и любопытство играло свое. Любой взрослый бы уже давно прошел мимо, а эти говорили. - В плаще… - Задумчиво, протянул младший, морща лоб. – Тут не видели. Мы вообще одни шли от самой дороги до перекрестка. А вот там вроде бы и заметили одного. - Ага, там был. Только как бы вы за ним гнались, если мы вон сколько прошли, а его видели еще из леса? Он по узкой тропке в горы поднимался. Мы же после завязали наши корзинки, дошли до сюда. А вы тут кричали так, будто вот-вот его из виду упустили. - А как он выглядел? – Пальцы на руках у беловолосого стали заметно дрожать, а в глазах проявился лихорадочный блеск. - Хватит, Ринн. Это не он все равно. Расстояние большое. И если бы что-то случилось, действительно что-то из ряда вон выходящее, то зачем беспокоиться нам? – Строго и хмуро спросил Онр, перебивая разговор. – Мы самые обычные, слабые люди. Риньям разберется.       Златоглазый обернулся и посмотрел на друга таким тоскливым взглядом, что тот невольно отступил на шаг, теряя весь свой протестующий накал и смиряясь с тем, что ему придется не просто поверить, но действовать так, как решит Ринн. Уалкерхи вздохнул и примирительно поднял руки, сдаваясь. - Ладно, ладно. Понял все. Будь по-твоему. Ребят, так как тот человек выглядел? Во что был одет?       Дети вновь переглянулись, хихикнув. Ситуация их явно забавляла и ничего страшного они в ней уже не видели. Лишь тот, что был пониже ростом, изредка поглядывал с аппетитом и желанием в корзинку, но взять и съесть не решался даже одну ягодку.       Заговорил старший, явно почувствовав, что отвечать за информацию придется ему. - Ну… Он был высокий, худой какой-то. Хотя не, не так. Я путников тут много видел. Все они, конечно, поджарые, худощавые, но жилистые. У них кожа желтая и сухая от ветра. А этот не такой. Я точно заметил, что кожа у него слишком светлая, будто выбеленная. Вот как у торговцев с инлаасулов Яно и Ккопика. Там женщины себе лица чем-то мажут, что они как фарфоровые. Вот и этот такой. - Да, да. Мы разглядели, когда он на нас посмотрел! – Пропищал младший, стараясь незаметно вытащить из собранных ягод одну и положить ее себе в рот. Но был пойман и наказан звонким шлепком по руке старшего товарища. – Ой… - Человек не с нашего острова. Это верно. И еще у него был очень красивый плащ. Темный такой, будто бархатный, но не бархатный. Ткань другая какая-то. И рукава у нас такие широкие не носят. В них же ветер задувает. Холодно, мешаются. А этот внимания не обращал, шел и шел. Только поглядывал по сторонам. - Он… - Будто проклятие выдохнул из себя Риньям, думая о том, как он мог не заметить и не почувствовать иномирца на своем острове. Но он не ощущал его и сейчас! - Спасибо, ребята. – Сухо отчеканил Онорен и кинул мальчишкам пару мелких монет. – Вы нам очень помогли.       Те, не задумываясь о том, почему лица встреченных скитальцев так помрачнели от сказанных слов, подхватили подарок, звонко поблагодарили и с улыбками на лицах бросились в город. Их сейчас больше заботила мысль о том, как бы удачнее потратить неожиданно заработанное, да так, чтобы еще об этом не узнали родители.       Мирохонец же погладил пальцами бороду, хмыкнул. - Гнаться бесполезно сейчас. Да? - Да. Не найдем уже. - Может быть, сообщим в трактире о случившемся? Пусть будут настороже? Лучше, чем оставлять в неведении. Кто знает, что будет этой ночью. - Нет, Онр. Паника ни к чему хорошему не приведет. И что-то мне подсказывает, что ближайшее время ничего не случится. Ночью был намек на что-то, что близится, но пока что еще не находится здесь. Это словно вестник нас оповестил, но мы не знаем, о чем. Да и заметили единицы. Говорить нельзя. И путник выдал свое присутствие случайно. Вполне возможно, что он никак не связан с полуночным представлением. - Ты сам-то в это веришь? – С иронией произнес Онр. – Не связан. Ну-ну. - Хотел бы, но ты слишком хорошо меня знаешь. – Ринн горько улыбнулся другу и медленно побрел обратно в город. Пусть ему совершенно не хотелось никого видеть, но так можно быстрее всего добраться до реки. – Было бы хорошо выяснить до следующего акта то, с чем мы имеем дело. Онорен, тебе не встречалось ничего похожего в иных мирах? - Если бы встречалось, я бы запомнил. – Сказав это, мужчина быстро отвел глаза и недовольно скривился. Исправлять сказанное не стал, не хотел даже задумываться об этом. – Но могу найти кого-нибудь из своих, поспрашивать. Ярмарка их точно не привлекла, а вот вечернюю церемонию кто-то может и посетить. Все же дом. Пойдешь со мной? Или как всегда явишься к тому времени, когда костры уже почти догорят, и будешь искать, чего бы выпить? - Я поинтересуюсь …эм… в других местах. Надеюсь, это принесет большую пользу, нежели прогулка по ярмарке. - Еще бы, кто-то же не будет раздавать «отравленные» леденцы! – Сострил Онорен, но заметив грозный взгляд друга, замолчал. - Не смешно. Я тебе эту фразочку еще припомню! Острит он! Все лишь бы посмеяться! Я с ума тут схожу от всего, а он скалится! Стараешься, стараешься, а что в итоге? Очередной мужик зубоскалит и ухохатывается!       Ринн всплеснул руками и быстро направился в город, не прекращая жаловаться и праведно возмущаться. Мироходец же расплылся в улыбке. Его план удался. Этот незатейливый способ, пусть и был грубым, но все-таки на некоторое время снял напряжение и мрачный настрой. Можно было, действовать.