Ва-банк

Нана не могла нарадоваться тому, что сын нашел себе пару. Пусть даже если это мужчина. Все равно. Главное, что теперь ее мальчик не один! Она была так окрылена новостью, что не замечала попытки Тсунаеши объясниться и той гнетущей атмосферы за столом, что образовалась буквально сразу, когда ей приспичило на глазах у всего клана поспрашивать парочку об их завязавшихся отношениях. Никто из клана Токаге-Ноохи не поверил в эту чушь, все равно умиляясь тому, как радуется госпожа, и не смея ее расстраивать. Ужин проходил очень напряженно, мало кто решался что-нибудь сказать, боясь еще сильнее испортить настроение Тсунаеши, у которого внезапно появился парень в лице итальянского киллера. Савада улыбался, но это не говорило о том, что он счастлив. Улыбка сияла на его лице лишь из-за Наны, а не из-за того, что он рад сидеть рядом со своим «возлюбленным». Фумайо же лишь обреченно вздыхал, соболезнуя боссу. Реборну он помогать не стремился, потому что тот, кажется, был всем доволен. — Ох, как поздно! Пора спать, — зевнула госпожа клана Токаге-Ноохи. — Действительно, — согласился аркобалено, без всяких приглашений направившись в сторону гостевых комнат. — Реборн, куда ты? Пойдем, я покажу тебе свою комнату! — мрачно улыбнулся Тсунаеши, под смущенные охи Наны. — Идем, не надо стесняться. Мы же теперь почти семья. Бровь киллера дернулась, но, находясь под любопытным взглядом Наны, он не смог отказаться. Пришлось следовать за Савадой, получая вслед смешки. Когда Реборн попал в довольно-таки просторную и просто обставленную комнату, Тсунаеши начал рыться в ящиках, что-то упорно разыскивая. — Что ты ищешь? — Лубрикант, естественно… М, я же помню, что нечто подобное точно валялось где-то здесь, — при этом парень продолжал копаться в шкафу. По мнению мужчины шутка сильно затянулась и не являлась тем, над чем стоит смеяться. — О, Реборн, держи! Киллер сразу же поймал то, что в него кинули. Предметом оказался совершенно новый, еще не использованный тюбик лубриканта. Мужчина нахмурился, посмотрев на подошедшего Саваду. Щелк. Реборн вновь опустил глаза, разглядывая на себе наручники необычной формы. Они оказались в два или три раза массивнее стандартных наручников, из-за чего возможность пошевелить запястьями полностью пресекалась. — Что это? — Реборн, я не идиот и прекрасно понимаю, что в физическом плане ты меня превосходишь, — усмехнулся Тсунаеши, легко отобрав у киллера тюбик. — Предназначение наручников, думаю, тебе не надо объяснять… Хотя эти наручники созданы в первую очередь для того, чтобы блокировать пламя. Парень толкнул Реборна в грудь, и тот, не удержавшись на ослабевших ногах, упал на кровать. Мощности устройства действительно хватило, чтобы лишить аркобалено возможности управлять циркуляцией пламени в организме, из-за чего непривычное к подобному тело тут же ослабло, ошибочно приняв ситуацию за истощение. Пара ловких движений и руки мужчины были зафиксированы на изголовье кровати. Шляпа легла на тумбочку. — Я, конечно, не совсем рад сложившейся ситуации, но с другой стороны — я не привык отказываться, когда мне что-то дают даром, — с издевкой произнес Савада, сев на бедра практически обездвиженного киллера. — Потому что подобное случается очень редко. — Это уже переходит все границы, — лицо мужчины было мрачным и очень напряженным. — А кто первый начал? — улыбнулся парень. — Подумаешь опозоришься, никто этого не увидит, кроме нас двоих (никто не узнает, если будешь молчать). Между прочим, если вспомнить рассказы о моем прошлом, то тут возмущаться должен я. — Мы оба парни. — Ой, а ты только сейчас это заметил?! Где ты был утром, когда нас мама застукала целующимися? — Тсунаеши надоело сидеть без дела, поэтому во время разговора он начал потихоньку расстегивать пиджак. — Признаю, раньше я не спал с парнями, но не думаю, что принцип слишком уж различен. Секс все равно останется сексом, как ни крути. К тому же… — парень наконец-то распахнул пиджак, после чего схватил Реборна за подбородок, разглядывая. — Если присмотреться, то ты весьма в моем вкусе. — Даже так? Интересно даже, как ты пришел к такому выводу, — усмехнулся киллер, его лицо не выдавало никаких особо сильных эмоций, но Савада прекрасно чувствовал, как сильно тело под ним напряжено. Тсунаеши оценивающе посмотрел на мужчину, действительно понимая, что тот в его вкусе. Во-первых, он старше. Во-вторых, как было уже сказано однажды, весьма красив на лицо. В-третьих, он умен и обладает сильным характером. Ха, Савада уверен, что киллер легко переживет подобное унижение. И, если задуматься — навряд ли, конечно — но есть вероятность, что у мужчины уже был когда-то подобный опыт. — Достаточно знать то, что мы друг другу привлекательны, — усмехнулся Тсунаеши, медленно расстегивая рубашку. Мелкая моторика сильно пострадала, поэтому даже если бы он хотел делать это быстрее, не смог бы. — Вау, — Савада распахнул рубашку, разглядывая чужое тело, которое можно уверенно назвать идеальным. Заметный рельеф мышц, острые ключицы, ровный загар — парню такое может сниться только во сне. Будь они неладны, особенности физиологии немертвого тела! — Нравится? — хмыкнул Реборн, наконец-то начав весьма адекватно реагировать на происходящее. Мужчина даже немного согнул одну ногу в колене. Что, конечно, не осталось незамеченным Савадой, сидящим на его бедрах. На то и был расчет. — Для твоего возраста весьма недурно, — тут же отозвался Тсунаеши, ударив по самому больному аркобалено. Холодные ладони легли на пресс, исследуя каждый изгиб. Парень спокойно водил руками по чужому телу, которое все-таки сильно отличалось от женского: твердое, рельефное, но не менее сексуальное. Тсунаеши привык наблюдать, поэтому следил за каждой реакцией своей жертвы, определив, что грудь мужчины трогать бесполезно, он гораздо активнее реагирует, если прикоснуться к шее. Мышцы живота забавно сокращались, когда холодные подушечки пальцев прикасались к беззащитному торсу. Атмосфера явно изменилась. Киллер сдержанно выдохнул сквозь сжатые зубы — руки парня не согревались как бы долго они ни находились в тепле чужого тела. — И долго ты так будешь сидеть? — усмехнулся Реборн, тоже не отказав себе в удовольствии понаблюдать за Савадой. Парень заметно оттаял, и на его лице появилась заметная искренняя мимика, которую обычные люди не способны контролировать: это проявлялось лишь в еле нахмуренных бровях и расслабленных губах. — А ты уже морально подготовился к неизбежному? — язвительно произнес Тсунаеши, но раз уж ему дали добро, то незамедлительно потянулся к брюкам мужчины, чтобы стянуть их. Реборн оказался очень недоволен произошедшим, но нисколько не стеснялся своей наготы. Недовольство мужчины возросло, когда в руках Савады появился лубрикант. Киллер не привык себя обманывать — в какой-то степени ему нравилось то, что сейчас происходит, но, посудите сами, такое с ним, на самом деле, происходит впервые. Тсунаеши ловко согнул чужие ослабленные ноги в коленях и развел их, спокойно усаживаясь между ними. — Начнем? — усмехнулся парень, выдавливая содержимое тюбика на ладонь и хорошенько размазывая его по пальцам. — Савада… Реборн не успел высказаться. Влажный холодный палец дотронулся до сжатого колечка, ощутимо надавливая. Мужчина инстинктивно дернулся, но Савада крепко схватил его за бедро, не позволяя сдвинуть таз ни на сантиметр. Постепенно смазка нагрелась, и чужие прикосновения не ощущались так остро. Но киллер, оставаясь внешне невозмутимым, не мог так просто успокоиться. Он понимал, видел и ощущал, что в него на две фаланги ввели палец. Тсунаеши хмыкнул, начав двигать пальцем и аккуратно разрабатывать анус. Парню даже стало интересно, как заговорит мужчина, когда будет хорошенько удовлетворен в положении принимающего. Когда Тсунаеши смог свободно двигать двумя пальцами, дело пошло куда быстрее. Стали раздаваться заметные и весьма пошлые звуки, которые будоражили обоих. Заметнее всего это было видно на притихшем Реборне, все-таки он был обнажен. Когда три пальца стали полностью входить в тело, ритмично двигаясь навстречу, у киллера уже была внушительная эрекция. Но не у него одного. Тсунаеши тоже заметно завелся. И как только он удостоверился в хорошо проделанной работе, сразу вынул пальцы, стягивая с себя всю верхнюю одежду. Савада внимательно посмотрел на своего партнера, подмечая искусанные губы и учащенное дыхание. Мужчина прислонился щекой к руке и прикрыл глаза. Тсунаеши не возражал. Расстегнул ремень своих джинс и молнию, приспуская штаны вместе с бельем. Не торопясь, парень навис над Реборном и раздвинул чужие ноги пошире, чтобы спокойно и не спеша войти в него. Киллер незамедлительно вздрогнул, раскрывая глаза. Но трепыхаться или уворачиваться не стал. Было видно, что он старается максимально расслабиться и облегчить проникновение обоим. Савада сдержанно выдохнул сквозь зубы, остановившись на пол пути. Внутри мужчины оказалось слишком хорошо. Бархатные стенки приятно сжимали твердую плоть, непроизвольно сокращаясь. Чтобы не травмировать ни себя, ни Реборна своим возможным несдержанным порывом, Тсунаеши опустился и прижался ухом к чужой груди, слушая быстрое и мощное сердцебиение, тем самым немного успокаиваясь. Заметив это, Реборн почувствовал, как что-то внутри взорвалось. Словно услышав чужие мысли, Тсунаеши приподнялся, встречаясь своими холодными глазами с черными. Кто кого поцеловал, сложно определить. Пока их губы горячо и влажно слились воедино, Тсунаеши незамедлительно попытался толкнуться глубже, придерживая мужчину за бедра. Раз за разом член сладко погружался в горячее нутро, принося удовольствие. Парень даже не осознал момента, когда начал без промедления двигаться, не оставляя Реборну возможности спокойно вдохнуть и привыкнуть. Когда бедра мужчины подались навстречу, Тсунаеши издал еле слышный, не сдержанный стон. Реборн не удержался от хриплого расслабленного выдоха, выражающего свое превосходство, не принимая в расчет, что сам сейчас еле сдерживается, кусая свои губы. Но больше всего киллер удивился, когда руки внезапно освободились, и он смог свободно лечь на подушки. Ничего не понимая, киллер посмотрел на Тсунаеши, встретившись с горящим и невероятно диким взглядом. Парень тут же его поцеловал, страстно переплетая языки. Движения Савады стали резче, сильнее, грубее. Реборн только и мог чувствовать, как чужая твердая плоть настойчиво проникает в него, принося незнакомое до этого удовольствие, перемешанное с болью и дискомфортом. Хотелось разрядки. Мужчина незамедлительно прикоснулся освобожденными руками к своей возбужденной плоти. — Сейчас… будет больно. Тсунаеши никогда не испытывал желания кусаться, он никогда не кусал своих партнерш, но сейчас ему надо было во что-то вцепиться, чтобы не превратить зубы в крошку. Поэтому не задумываясь ни на секунду, парень впился в шею Реборна, чувствуя на кончике языка соленый привкус пота. Неожиданно киллер издал хриплый стон, излившись себе и парню на живот. — Хах, — Савада удивлённо отстранился, разглядывая мужчину. В этот момент он был великолепен. Но вслух это парень не скажет. — Ты точно не мазохист? Реборн сам не ожидал от себя такой реакции. — Точно. Тсунаеши хмыкнул, облизав свои губы, на которых остался привкус чужой кожи. После чего приподнял одну ногу мужчины и уверенно толкнулся вперёд. — Мы ещё не закончили.

***

Просыпаться было легко. После снятия стресса и напряжения, Тсунаеши чувствовал себя почти живым. Ему было очень хорошо. Прислушавшись к себе, парень даже подумал, что время откатили назад, когда пламя мрака ещё не так сильно полыхало в его груди. И главное, что это произошло не после потасовки с незнакомой группой наемников, а после бессонной ночи с лучшим в мире киллером. Неожиданно. Но факт. Тсунаеши приподнялся на подушках, рассматривая умиротворенное лицо Реборна. Во сне мужчина не хмурился, расслабленно сопя в подушку. Теперь мысль о том, чтобы этот человек был его, не казалась такой уж и неприятной. Может быть, всему виной ясность мыслей и холодный расчет, но… Савада хмыкнул: «Он не только в поцелуях преуспел, но и здесь смог выделиться». — Реборн, скажи, — Тсунаеши внимательно наблюдал за мужчиной, почувствовав, что тот проснулся от пристального взгляда. — Что? — киллер открыл глаза, что ничуть не изменились после случившегося. Тсунаеши видел раньше опустошенные глаза одноклассницы после изнасилования, так что этот взгляд многое ему сейчас сказал без всяких слов. — Каким я был до смерти? Реборн тут же подобрался, тоже приподнимаясь на подушках: — Явно не таким наглым и хитрым. Тсунаеши скептически посмотрел на киллера, понимая, что «наглый» и «хитрый» тут не совсем подходят, но успокоился, заметив на его шее наливающийся разными оттенками бордового и фиолетового след от укуса. Внезапно в груди парня теплом разлилось странное чувство удовлетворенности. — Ты был раздражающим, глуповатым и откровенно влюбленным. — Подожди, что?