Хьюстон, я - проблема

Не то, чтобы Чонгука гнобили в университете. Это очень сложно - любить того, кому для решения домашки нужен максимум час, пока остальной курс прогнивал выходные в библиотеке. Его вечно где-то носило : олимпиады, конгрессы, даже местное телевиденье, а статус юного гения засел в самой заднице еще с первого курса. Довольно непривлекательный образ для кого угодно. "Непопулярный популярный парень" - самая точная характеристика. Иногда Гуку казалось, что его еще не избили только лишь потому, что преподаватели не выпускали его из своей компании. С ним исправно здоровались, спрашивали о чем-то из домашки, усаживали рядом во время ланча. Некоторые даже улыбались и пытались пошутить, но друг у него всегда был один, и тот неразговорчив. Через неделю Чонгуку должно было исполниться восемнадцать. Ветер становился холоднее, темнело слишком рано и он мерз, как собака, на занятиях по гребле или легкой атлетике. Он, в общем, любил это место. Не шибко уютно: учебные классы, строгие спальни с десятью одинаковыми кроватями в ряд и столько же платьяных шкафов, огромное окно с видом на невзрачный пейзаж. У него (интересно, почему?) - своя отдельная каморка. Ветер загонял первые желтые листья на мокрый от дождевых капель подоконник, и, все, что оставалось делать после отбоя - читать то, что не дочитал в комнате для занятий. А еще - наблюдать. - Он будет учиться с нами с этого года, - бросает ему однокашник в ответ на вопрос, когда они умываются перед сном, - Перевелся из какой-то дыры. Не знаю о нем больше ничего, а что? - Ничего, - Гук сплевывает остатки пасты и поднимает взгляд на зеркало над раковиной, - Ничего такого, просто спросил. Сейчас Чонгук не вспомнит его имя по ряду причин. То ли Хёнджун, то ли Хуонг..Он был, конечно же, старше, как и все вокруг. Выше, как и все вокруг, а его голос - гораздо ниже, чем у Чонгука. Иногда он бросал Гуку "Привет" и как-то уж очень ослепительно улыбался, торопливо шагая на английский в соседнее крыло. Хотя, может, Гуку только казалось. К тому времени Чонгук давно стал местной звездой, и к шуткам про отдельную спальню и расписание привык. Этот парень на этот счет не шутил. "Как астрономия, Гук?" "Ты уже сделал домашку по латинскому? Эм..В смысле, ты уже сдал экзамен? Еще весной? Оу..Оу! Ты крут!" "Как настроение, Чонгук? Поедешь домой на праздники?" Он, наверное, чем-то занимался. Может, плаванье или теннис. Гук пришел к этому, наблюдая, как он гонялся по раздевалке за однокашником, стащившим его полотенце. У него было красивое тело, настолько, насколько Чонгук вообще понимал красоту. Насколько он мог судить. Жилистые, с дорожками вен, руки, молочная кожа и видны кубики пресса, что для Чонгука, еще довольно худого, казалось недостижимой мечтой. Но он наблюдал за этим без зависти. Скорее..Чонгук не знал, как. "Я очень жду новый сезон. Там, знаешь..Ох, не буду спойлерить, посмотришь сам. Что? Ты не смотрел?..Не гони, все смотрели!...Серьезно, нет? Охренеть." "Мне нравится, как шутит Нгуен, пока слушал историю про устриц, чуть не обоссался со смеху. Ты уже слышал?" "У тебя очень красивые черты лица. Ты настоящий красавчик, знаешь? Брось, не прибедняйся, взгляни на себя!" "У меня рано кончаются пары. Не хочешь вместе поваляться, фильм посмотреть?" Он нравился ему, когда вот так говорил с ним по дороге к спальням после ужина. Нравился, когда они вместе играли в шахматы, гуляли вдоль холодной воды местного озера. Больше, чем Чонгук, от ситуации офигевали, разве что, его однокурсники. Бог знает, сколько теорий и сплетен он услышал всего за пару месяцев, из которых история о том, что они братья, была самой безобидной. "Не обращай внимания, Гуки", - говорил он и трепал его по волосам. Иногда он до ночи оставался в гуковой комнате на тесной, холодной кровати, и спрашивал его о чем-то личном. Смотрел на Чонгука и почему-то начинал смеяться, теснее прижимаясь, прячась от сквозняка. "Я очень хочу домой, соскучился по родителям и по кошке. Я уже начинаю забывать, как она выглядит. А ты? Хочешь домой?" О, Чонгук хотел. Подальше отсюда, и, самое главное - от него, потому что нужно было подумать. На каникулы его не отпустили, а родители не возражали: все ведь во имя светлого будущего, верно? Это точно в последний раз. На улице припорошило первым хрупким снежком, было очень холодно и ясно, и наблюдать за этим из окна лаборатории было, в общем, неплохо. Настолько, насколько это может быть неплохо, пока все дома, а ты объясняешь собственному преподавателю, где ошибки в его формулах. Но в этом были преимущества. Университет почти опустел на две недели, было тихо и натоплено, и, если с учебой покончено, ничто не мешало морально разлагаться на собственной кровати, пялясь в потолок. Чонгуку, вообще-то, это не свойственно. Все в его жизни, что касалось духовного состояния и всего из него вытекающего, было им не до конца исследовано. Но он пытался это исправить. Тогда еще пытался. Девушки замечательные. Очень нежные и приветливые, у них замечательный смех. Их здесь немного: откуда в мужском пансионате взяться девчонке? Но среди преподавателей и персонала местной кофейни встречаются. Они великолепные, честное слово, великолепные, а Джин-Хо, продающей булочки в небольшой кондитерской, Чонгук, наверное, даже немного нравится. Так говорят остальные, поддевая его локтями под ребра и сдавленно хихикая. Если бы он познал всю прелесть мастурбации на пару лет раньше, было бы проще. Сейчас выходило неловко, слишком быстро, мокро и очень, очень стыдно. Спальня - вариант так себе: все же, не ему, а престарелой сухенькой горничной предстояло менять белье. Душ - в самый раз, там кафель и горячая вода, уединение и панический страх, когда случайный, такой же, как он, отщепенец забредал в предбанник. Иногда..закончить начатое долго не получалось, но он отлично знал, в чем нуждался: отрепетированная до мелочей сцена, где тот самый парень, хрипло выдыхая, обдает горячим воздухом гукову шею, сжимая руку на его бедре. Чонгук спрашивал себя, где "этого" понабрался, каждый раз, стыдливо смывая с плитки следы собственных деяний и торопливо намыливаясь. А потом перестал спрашивать. Зато спросил его. Когда друг вернулся с каникул на пару дней раньше остальных, ссылаясь на неуспеваемость по алгебре, Чонгук не знал, что чувствовать. - Клевая игрушка. Я таких не видел в магазинах, хотя не особо и выискивал, -парень смеется, двигая суставами-шарнирами и разглядывая крошечные ботинки, - Кто это? - Это Тео. С каких пор с ним стало настолько неловко? Чонгук скоро протрет дыры в джинсах, усердно вытирая о бедра взмокшие ладони. - Тео? Почему? - Отец постоянно терзал какую-то книгу в моем детстве, - смеется Гук и потирает затылок, - "Письма к брату Тео", кажется. - Не слыхал о такой. - Я только начинал говорить и все время твердил: Тео, Тео. Мне понравилось имя. Так что, - Чонгук хмыкает, цокая ногтем по пластиковому корпусу, - Это имя - в память о детстве. - Похож на тебя, - на Гука устремляется взгляд светло-карих глаз, - Такой же отважный умник. - Я не.. - Брось, я все знаю, - парень смеется, ладонь опускается на гуково колено, а сердце Чонгука - куда-то в район малого таза, - Ты смелый и умный. Интересно, он красавчик? Здесь вообще снимается скафандр?.. - Нет, - поспешно крякает Гук и откладывает Тео от греха подальше, - Не снимается. Я пробовал в детстве, чуть не открутил голову. - Ладно, ладно. Я верю, что он такой же, как ты, - парень запускает Гуку в волосы ладонь и легонько их треплет, а Чонгук, честное слово, забывает, как дышать. Они умолкают, и, кажется, это уютно. На секунду Чонгук допускает, что влюблен, как иначе все это истолковывать? Это было так просто. Просто, крупно дрожа, положить на его плечи собственные ладони. Просто тихо говорить отточенную за пару недель речь, не меняя в ней ни слова. Просто заглядывать в глаза собеседника с надеждой, что помутненный, обращенный вникуда взгляд - это хорошо. Это шок, как во всех этих фильмах..Просто, глядя, как собеседник аккуратно отстраняется, услышать в ответ ледяное: - Как ты мог подумать, что я гей? Все было хорошо, когда после удушающе холодной зимы наступила весна. Пришло осторожное тепло, он сдал все экзамены раньше всех, уехал домой, как обычно, позже всех, несколько дней бесцельно гуляя по оживающим угодьям, нарезая круги по чисто прибранной комнате. Запомнил свои ошибки, сделал выводы, - как и учили его все это время в университетских стенах. Но имя парня забыл. *** Дурила из соседней квартиры: Ты покажешь мне свой костюм? Чонгук вчитывается в сообщение, сыплющиеся за ним просящие смайлики и чуть не спотыкается о выступ в дорожной плитке. Вы: неа. Вздох. Дурила из соседней квартиры: Пожалуйста? Вы: Нет. Ты уже на месте? Дурила из соседней квартиры: Жду тебя здесь с самого утра. Вы: Пиздежник. Дурила из соседней квартиры: <3 Не то, чтобы их рабочая одежда была чем-то сверхсекретным. Термоустойчивая, водонепроницаемая плотная темная ткань, плотно облегающая тело. Костюм чем-то напоминал водолазный, и в этом, собственно, и была проблема: если парень решит, что суперважная работа Чонгука - вылавливать мусор из местных водоканалов, он от этого не открестится. Дурила из соседней квартиры: Ты помнишь, что должен мне рассказ об остальных твоих коллегах? Я кое-что придумал, это важно Тэхену хотелось знать все подряд. В редкие перерывы между работой Гук уже рассказал ему о Стивене Хокинге, разжевал пару научных теорий, чуть не подрался, - по телефону, разумеется, - из-за спора о том, какой ресторан быстрого питания лучше готовит бургеры. Но Тэхен спрашивал еще и еще и слушал, - к смеху Чонгука, - очень внимательно и серьезно, будто его рассуждения о минусах гамбургера из "Teсhas Chicken" - самое важное, что может быть. Он дает ему крупицы, общие фразы о ребятах из "Хьюстона", тщательно взвешивая каждое слово, а он боится пропустить хоть что-то. Но Чонгук вовсе не такой интересный. По крайней мере, себя он таким не считает, и, торопливо шагая к автомобильным парковкам, уныло размышляет о том, сколько времени понадобится Тэхену, чтобы в нем разочароваться. Светофор предательски загорается красным, и Гук останавливается у перехода, нервно притоптывая. Мерзкое чувство: он довольно быстро смирялся с тем, что люди сочтут его неинтересным. Так почему факт того, что он быстро наскучит соседу по лестничной клетке, вызывает такую досаду? Мерзкое чувство того, что прошлое, которое так настойчиво стучится из закрытой части сознания, рискует повториться. Переходя дорогу, Гук вглядывается в пространство между деревьев, прищурившись, и не может не улыбнуться: он и впрямь уже ждет. Одно радует: Тэхен совсем не похож на всех тех, с кем ему раньше приходилось общаться. И, уж точно, ничуть не похож на того парня. У него другая улыбка, другой голос, его "ну ты и дурачок" - другое. Он сам - другой. Иногда, правда, слегка обескураживает, но имеет право. Тэхен и поднимает взъерошенную голову от планшета, только когда между ними остается метра полтора. - Как дела, секс-бомбочка?, - поигрывает бровями, прислонившись к двери собственной машины, - Ты из кокетства почти на полчаса опоздал? Определенно. Определенно не похож. - Из Намджуна, - мрачно отзывается Гук, стряхивая сумку с плеча на ходу, - Мы на машине поедем? - И не мечтай, здесь недалеко. - Скажи. - Ну что?, - Чонгук почти раздраженно пинает попавшийся под ногу первый желтеющий листок, - Я не знаю, о чем рассказывать. Я так устал, пощади. - По этому соскучился? Чонгук косится на руки парня, явно готовые к очередной пытке. - Кофе от прошлой щекотки на рубашке еще не обсохло. Ладно, ладно, убери свои культяпки..Мин Юнги. Так же известный, как Шуга. Тэхен поднимает на него изумленный взгляд. - Что? Он сам себя так называет. - Я даже боюсь представить, в каком таком секретном месте ты работаешь, что.. - Ой, заткнись!, - отзывается Гук, но все же усмехается. - Он называет себя так, потому что он хренов диабетик. Смех Тэхена, слышат, кажется, все соседние районы. - Ну, да, да! Диабетик он, и называет себя Шуга. - Вот это ирония.. - И еще он - доктор-нейрохирург. - Звучит очень..Интригующе. И что же он делает? - Когда?, - жалкая попытка уйти от конкретики, очень жалкая. - Сегодня, к примеру. Чонгук хмурится, глядя на темный металл в витрине одного из бутиков. Мысль, ненавязчивая до этой секунды, витавшая где-то рядом, бьет прямо промеж глаз, и парень дивится тому, сколько времени понадобилось его уставшему от жизни мозгу, чтобы сгенерировать настолько беспроигрышную идею. - Сегодня он помогал мне летать в 2025-й. И ведь не соврал. Только Тэхен хрен в это поверит. И выражение его лица - прямое тому доказательство. Оно красиво при любой мимике и гримасе, по-настоящему красиво, настолько, что впору иногда замереть, наблюдая, как идеально на него ложится свет, как он тонет в глубине зрачка. Как расплывается в улыбке контур губ. Тэхен и сейчас остается прекрасным, скептически изогнув бровь, поджав губы, будто выражая восхищение. - Вау. Далеко лететь? - Минуту. Гук моргает, вспоминая ощущение мясорубки, в которую попадаешь, минуя на сверхсветовой скорости огромные пространства. - Даже меньше, по ощущениям. - Я думал, нет ничего быстрее американских авиалиний. Кварталы высотных зданий остаются позади, и они добредают до тупика со спрятанными в густой листве уютными офисами. - И как там? Что-нибудь новенькое? - Ну, я был на каком-то рок-фестивале, если честно. И чуть не попался на глаза заблудшему за биотуалеты бедолаге. Сраный Чимин со своей любовью к риску. Пройдись, говорит, осмотрись. Будешь единственным свидетелем новых айфонов.. - Люди такие же, как мы с тобой. Ни хвостов, ни ушей. - Там выступал Конан Грэй? - Не знаю. Наверное, нет. - Не очень интересный фестиваль. Слушай, а.. - Когда мы уже придем?, - Гук с надеждой поднимает глаза. Еще немного, и он не сможет делать вид, будто выдумывает, и сбежит сдаваться с поличным Намджуну. - Уже. Здание, у которого они остановились, не было кинотеатром. Не смотря на наступающий вечер, на улице стоит подозрительная тишина, и, отвлекшись на безмолвный пейзаж, Гук засматривается на поблескивающие в вечернем свете огоньки машин. На розовеющее небо. На парня, стоящего рядом. Такого, почему-то, клевого здесь и сейчас. Улыбающегося ему. Говорящего.. - Нам очень нужно успеть до закрытия. Я не против остаться и просто поглазеть вокруг, но я ведь с людьми договаривался. Гук рассеянно моргает несколько раз, будто его щелкнули по носу. - Закрытия? Сейчас нет и восьми.. - К нашему счастью. Живее. Его хватают за руку и тащат вверх по лестнице, минуя лифт. Да и какой лифт: в здании всего четыре этажа. Хитросплетение коридоров со снующими по ним людьми, большие светлые комнаты, заставленные столами, гудящими кофе-машинами, и одно Чонгук понимает окончательно: это не кино. - Тэхен! "Ну, хоть не наркопритон", - вздыхает Гук и оборачивается вслед за Тэхеном на зов. Парень, высокий, темноволосый, отдаленно напоминающий самого Тэхена, семенил навстречу, улыбаясь во весь рот. - Привет, Богом. Я сегодня выходной, сделай вид, что меня нет, - Тэхен салютует парню собственным планшетом и уже порывается уйти, как цепкая рука перехватывает его где-то повыше локтя. - Ты нужен компании. - Я нужен ему, - отвечает Тэ и кивает на Чонгука, глядящего на них во все глаза, - Мы пришли мультики смотреть. Чонгук, увлекаемый соседом куда-то вглубь здания, бросает на умолкнувшего Богома рассеянный взгляд. - Мы к тебе на работу пришли? - Это не работа. Они притормаживают у одной из невзрачных дверей. - Это, Чон Чонгук, кладезь искусства. Лучшее, что ты видел в своей жизни. Попей пока водички из кулера, нужно забрать кое-что. Хочется улыбнуться. Кабинет Тэхена мало чем отличается от его жилища: уютный, с кучей всяких маленьких вещей. Длинные стеклянные полки, заставленные фигурками персонажей, кажется, из всего на свете. Стены, сплошь в эскизах и постерах мультиков, уже увидевших свет. Тэхен копошится в ящике стола, а Чонгук боится вдохнуть, заглядывая в витрины с кучей комиксов и книг. Он, кажется, не знал и половины из них, но то, чем он жил в детстве - все будто собралось в пределах этой комнаты. Стеллаж кончается, и Чонгук встречается взглядом с парой зеленых, как крыжовник, глаз. Нарисованных зеленых глаз. Их обладатель - странноватый юноша на потрепанном ватмане, грубо приколоченном булавками к стене. За спиной у него - колчан с парой стрел, в руках - странная хреновина, почти устрашающая. Похоже на арбалет, только еще более смертоносная. Персонаж похож на европейца, но Чонгук готов спорить - и это самое смешное - что на нем ханбок. - Удивлен? Негромкий вопрос звучит у самого гукова уха, обдавая теплым дыханием пряди на затылке, и он вздрагивает, чуть повернув голову. Тэхен стоит прямо за ним, играя поблескивающим ключом между пальцев и вглядываясь нарисованному парню в ботинки. - Я его уже где-то видел.. - Это мой самый первый персонаж. Самый-самый первый, которого анимировали. Только мультика с ним нет. - Разве? - Ага. Но на пачки хлопьев его поместили. - Правда?, - Гук чуть поворачивает голову, смеясь, и между их лицами остается, от силы, сантиметров пять. Так мало, что все, что он видит - плутовато приподнятый краешек тэхеновых губ. - Да. А вон там, - тонкий длинный палец указывает на череду мелких картинок над столом, - Это мой Питер Пэн и потерянные мальчишки. Есть английское слово, Чонгук вечно его забывает, сколько бы раз не учил. Кажется.. - Ты - сказочник, - улыбается Гук, склоняясь над рисунками. - Я слышу истории и рисую их, только и всего, - парень пожимает плечами, огладив напоследок краешек бумажного квадратика. А твоя роль - их рассказывать, нужно только развязать тебе язык. Сказочник, Чонгук, - это ты. - Что? В смысле.. - Ну, я надеюсь, что ты им станешь, - произносит Тэхен очень тихо, мягко глядя ему в глаза, - После сегодняшнего вечера.

***

Они действительно пришли в кинотеатр. В мини-кинотеатр компании, в которой работал Тэхен, эдакий экспериментальный полигон, где пара десятков человек смотрели еще не вышедшие в свет мультфильмы и сериалы. - Все места для сна и поцелуев раскуплены, - кивает Тэхен на пустые кресла с напускным сожалением, - Придется смотреть весь вечер, вот ведь досада, да? - Я не собирался спать.. Гук смущенно ерзает в кресле, принимая из тэхеновых рук шуршащие упаковки со снеками. - Хрусти сколько угодно, мы одни на сеансе. Еще бы. Чонгук не эксперт, но думается ему, что это было подстроено. К ним несколько раз пытались зайти: уборщица, громко болтающая по телефону женщина в костюме-тройке, все тот же Богом, но тут же понимающе прикрывали дверь. Тэхен невозмутимо облизывал соленые от чипсов пальцы и комментировал происходящее на экране, а Чонгук смотрел на него, пытаясь понять, что за должность он вообще здесь занимает. Они начали с Диснея. Чонгук выбирал наугад, и следующие два часа просидел, то и дело слушая, что дракон Мушу похож на него, песни Тэхена, в точности вторящие песням из "Мулан" и парочку смешных историй, пока шли титры. Потом была "История игрушек". "Рататуй" Чонгука заставили смотреть, не отвлекаясь, и когда, разомлев, он слегка склонил голову на тэхеново плечо, получил мощный щипок повыше колена. Электронное табло показывало пять утра, когда они устали окончательно. К тому времени просмотр превратился в воспоминания о чем-то наперебой, споры о том, существует ли последняя серия "Мишек Гамми", и Чонгук никогда еще не чувствовал себя настолько живым. - Хорошо, просто послушай.. - Никаких послушай, ты все это придумал. - Нет!, - Чонгук пытается не смеяться, обвинительно тыкая в Тэхена трубочкой от напитка. Из-за пустынного горизонта, между черных кубиков спальных застроек, пробирается солнце. Предрассветная свежесть треплет волосы и холодит кожу, такую горячую после помещения. Тэхен стягивает кардиган, повязывая его вокруг бедер, и сладко потягивается. - Я действительно считаю, что Миядзаки неспроста назвал свою студию "Гибли". Это.. - Хей, - тихо зовет Гука Тэхен и делает шаг вперед, - Ты очень клевый сейчас, в курсе? Гук замолкает, непонимающе хлопая глазами. Вот-вот посветлеет, а сейчас они стоят в оранжево-лиловой дымке, такая бывает только летом, перед жарким днем. Тэ смотрит необычно. Чонгук не уверен, но возможно, так выглядят люди, когда счастливы. Тэхен счастлив? С чего бы? Может, у него спросить.. - Я давненько ни с кем не говорил об..этом. - О чем? - О том, что важно, - Тэхен сует руки в карманы и делает еще шаг навстречу, - О том, что делало нас теми, кто мы есть, в детстве. Не вспомнились лучшие годы, господин заучка? Смущенный смешок, и Гук запускает пальцы в волосы: - Вспомнились, конечно. - Они могли не забываться, Чонгук. Если бы ты им позволил. Чонгук знал, о чем говорил сосед, хоть признаться в этом было до мерзкого сложно. Время, когда он мог искренне всему этому восторгаться, было настолько давно, что его не приходилось брать в расчет. И то, как филигранно Тэхен нащупал в нем отсутствие той самой жизни, изумляло, почти пугало. - Я посмотрю с тобой Питера Пэна на закуску, - Тэхен улыбается, стоя от него почти в интимной близости. Ничего такого: он, кажется, просто рассматривает гуковы ресницы, - На это вечер уйдет, не меньше. И еще.. Аккуратное, невесомое касание к носу, что-то вроде щелчка: - У меня есть один персонаж в задумках. Можно я тебя нарисую?

***

- Хей, Джимми! Это я, Чимин! Если бы Чимин был супергероем, его способностью явно было бы знакомиться с людьми. Прямо сейчас он, протискиваясь между парочки пьяных тел, радостно жмет руку какому-то Джимми, который, вообще-то, просто привез им пиццу и напитки. Все это - под откровенно охреневший взгляд Чонгука, на секунду отлипшего от телефона. Он не смог придумать весомых причин, почему не может сюда прийти. На попойку по поводу старта "Хьюстона" в чиминовы хоромы явился даже Намджун. С опозданием в час, сонный и злой, но явился. У Чонгука не было шансов. - У тебя классная рубашка, Джимми. Завернуть тебе с собой пару кусочков в дорогу? Бородач, неловко одергивая форму разносчика, лишь неловко смеется. Гук качает головой, улыбаясь этой сцене. На этом празднике жизни он хорошо сочетался лишь с двумя людьми: Юнги-хеном, потому что он, опустошив холодильник Пака, уснул на диване, и с Намджун-хеном. Кстати, о нем. - Ты неправильно подставляешь сюда числа, Хоби, - почти скулит лидер, тыча парню в лицо листиком с расчетами, - Я уже третий раз тебе это доказываю. - А я третий раз говорю тебе, что ты дурень, Намджун, - парирует Хосок и сует за щеку недоеденный кусок, - Пашматри на поштоянную Холла! - НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ С НАБИТЫМ РТОМ! Гук заинтересованно вытягивает шею: у них разговоры были поинтереснее, чем болтовня Чимина и доставщика пиццы, который, кстати, почему-то очень заспешил. - Я целый список причин тебе составлю, почему ты в очередной раз обосрался с этим уравнением, - заявляет Намджун под звонкий хосоков гогот, - Иди в задницу, Чон, иди в задницу! Чонгук смеется их перепалке. Списки он тоже всегда любил: помогали наводить порядок в голове. И последний он составлял прямо сейчас. То, что произошло вчера, в очередной раз разрушило все его хрупкое понимание ситуации. Слишком много занимающего голову, главное из которого он настрочил в заметках собственного айфона: 1. Улыбка Тэхена 2. Моя реакция на улыбку Тэхена 3. Тэхен 4. Белые вспышки. Гук вздыхает, нажимает кнопку блокировки и тянется к тарелке с сэндвичами. Вчера он снова ее видел. Всего на секунду, стоило им с Тэхеном подойти к дверям подъезда. Далеко вверху вспыхнула и тут же погасла звезда, где-то на уровне двадцатых этажей, а потом все смеркло. Все кажется ему происходящим не зря. Он хотел бы набраться храбрости и спросить, но выпытывая у Тэхена правду, не разболтает ли он свою? Жевать бутерброд в брутальной задумчивости не получается, и Чонгук давится куском. Он уже пробовал планировать собственные речи. Успехом это не увенчивалось, только если речь не для конгресса. Нужно переждать. Немного поразмыслить, все взвесить, и.. - Намджун, - негромко зовет Чонгук друга, присаживаясь рядом. Тот, кажется, в лучшем настроении для разговоров: Хоби, чью руку Джун старательно заламывает, издает предсмертный хрип. - Я его уделал. - Я вижу, не об этом. Слушай..Будешь пиво? Чон, бормоча что-то о кровной мести, уползает восвояси, и Гук присаживается перед лидером: - Только не подумай, что я псих. Я..В общем, возле моей крыши иногда что-то вспыхивает. Джун, глядя на него из-за кромки стаканчика, вопросительно заламывает бровь. - Я не уверен, может, это какая-то техника, дроны.. Оно вспыхивает периодически, это странно. Я тут подумал.. - Опиши вспышку. Деловито отрыгнув, - кажется, стаканчик был не первым, - Намджун открывает чипсы . - Белая, яркая, длится секунду. На обстрел вражескими боеголовками не похоже. - Это наша капсула. Сокджин вносит в комнату кастрюлю с чем-то ароматным, и Гук заинтересованно поводит носом. - Понятия не имею, откуда она взялась у твоего дома, Гуки, - усмехается Джун, - Я, вообще-то, об этом знать не должен, да и ты тоже. Но это наш аппарат. Прилетал в прошлое, вероятно. Ты чего там делал? - Я? - Ну да, кто еще. Либо ты, либо Хоби на своей капсуле. Надеюсь, этот извращенец не в окна к тебе заглядывал.. - Так, ну-ка, заткнулись все! В проеме появляется Чимин, сгружая на журнальный столик коробки с пиццей и крича: - Если я услышу хоть слово о работе, вам, засранцы, несдобровать! И с шипением открывает бутылку пива. Время бодро движется к полночи, а пальцы не слушаются. Вы: Как д Вы: ела? Кажется, Чонгуку хватит. "Хватит" настало уже несколько шотов назад, но сейчас прям вообще. Взгляд отчаянно цепляется за контуры комнаты, в голове слегка шумит, а негромкие разговоры вокруг стали шумным, галдящим хором, бьющим в голову, как в бубен. - Ты кому строчишь?, - доносится будто через слой ваты, и на гукову спину тяжело ложится чья-то рука. Чонгук едва не падает, покачиваясь под ней. В нос проникает запах чего-то легкого и сладкого, смешанного с алкоголем. - Хей, золотой мальчик, - Чимин ласково оглаживает гукову лопатку, - Почему ты даже здесь в сторонке сидишь? Надо бы что-то ответить. - Ну, я.. "Дурила из соседней квартиры" в сети. - Ох, черт.. Над сообщениями появляется галочка "прочитано". - Черт! - Что?, - Чимин заглядывает в телефон, - Оу.. Никогда еще Гук не смотрел на строчку печатает... с таким немым ужасом. Дурила из соседней квартиры: Рисую тебя при свечах. У тебя есть электричество? Кажется, нам выбило пробки. Дурила из соседней квартиры: Еще мне лень вставать из-за стола. Принесешь поесть? Дурила из соседней квартиры: Ты где? - И кто он такой?, - хитро спрашивает Пак после четвертой попытки Чонгука вспомнить, где он находится. - Художник. - Вроде эстета, фаната Ван Гога? Хренов искусствовед? - Не в этой жизни, - Гук уверенно мотает головой, глядя Чимину куда-то в пупок, - Ани..матор. - И что у вас с этим аниматором? - Мы живем напротив, - Гук умолкает, задумчиво залипнув, - Напротив друг друга. - Соседи, значит. Ну-ну. - Он хороший. Чонгук пытается не съехать с дивана, карабкаясь на одну из подушек. - Он просто охренительный. Мне нравится.. - Что?, - очень тихо, с улыбкой. - Мне нравится с ним разговаривать. И у него глаза такие.. - Святая мать!, - присвистывает Чимин, листая тэхеновы фотки, - Можно я сообщу ему, где я нахожусь? Телефон ёкает вибрацией. - Он пишет, что волнуется. От удивления Чонгук даже перестает сползать с дивана. В голове абсолютная каша, но некоторые вещи он все еще разбирает. Или ему показалось? - Значит, нужно домой? Вздох. - Ты здесь и двух часов не пробыл. Алкоголик со стажем..

***

Во всем виноват Хосок. Он мог бы выбрать кого угодно, любое пьяное тело себе в пару после чиминового "Хоби-хен, затащи макнэ домой с кем-нибудь вместе, он даже ползти не может!" - Все он может, - злостно цедит Юнги вслух, поудобнее перехватывая Гука за талию, - На нем еще ездить и ездить. - Куда ездить?.. - Заткнись уже, дуралей. Юнги впервые видел, чтобы кто-то ТАК напивался. Он слышал спросонья, как Сокджин уговаривал Пака хоть изредка давать Гуку закусывать. - Можешь объяснить мне, зачем было столько пить? - Он не виноват, - отзывается за Чонгука Хоби, выглядывая из-за всколоченной смольной шевелюры, - Чимин его напоил. "Макнэ нужно быть смелее, налейте Чонгуку еще.." - Ой, как будто он был против, - бросает Юнги раздраженно, как бы между прочим наступая парню на ногу, - Я видел, как исправно он поднимал шот за шотом. - Не очень-то много их было. - Семь, - вялое бормотание Гука откуда-то снизу. - Юнги, здесь не ловит сеть, - Хосок, исправно несущий Гука за вторую его половину, задирает руку с зажатым в ней телефоном вверх, - Google maps шлют меня куда подальше. Хочется ругнуться, но не при ребенке же. Единственный, кого, кажется, все устраивает - это Чонгук. Иногда переставляя ноги, он плетется вдоль улицы очень целенаправленно, изредка что-то булькая про соседа и кровать. Мин устало выдыхает, выпуская облачко пара в чернильное небо. - Здесь с десяток одинаковых домов. Ты помнишь номер? - С четверкой на конце, - уверенно отзывается Хоби, одной рукой корректируя адрес, - Четырнадцать? Сорок четыре? Дом оказался сто девятнадцатым. Этаж, - после долгой череды гуковых воспоминаний, - восьмым. А Юнги перестал доверять людям. - Я так устал от вас, - искренне жалуется парень, втаскивая макнэ на лестничную клетку, - Я ведь верю в богов по праздникам, за что они ко мне так суровы? - Брось, это не было так уж сложно. Губы трогает легкая улыбка. Хреново, но от смеха Хосока хотя бы теплее. - Осталась квартира. Хоби? Парни в молчании глядят на две одинаковые двери по обе стороны коридора. - Чимин сказал всунуть его соседу, - бурчит Мин, зажав кнопку дверного звонка, - Тот о нем позаботится до утра. - Это неприлично.. - Все прилично, когда я хочу спать, сынок. Пусть проследит, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой, делов-то. Дверь, наконец, открывается, и Юнги облегченно выдыхает. Несколько секунд проходит в молчании. Хосок улыбается во весь рот, Чонгук, какого-то хрена, тоже. - Ким Тэхен? Добрый вечер. - Весьма.

***

Ложка в руках слегка подрагивает, и Тэхен, тихо ругаясь, собирает рассыпанные по столешнице крупицы какао в ладонь. Пять часов кряду за рисованием - плохая идея, но напиться в сопли - идея еще хуже. Что-то в соседней комнате с громким уханьем валится на пол. Усмехнувшись, Тэхен снимает с плиты молоко: не то, чтобы Чон Чонгук, распластавшийся на его диване, был таким уж неприятным сюрпризом. Скорее, данью обстоятельствам и умоляющему взгляду того парня-блондина, что Чонгука сюда притащил. Кажется, Гук, взобравшись назад на диван, издал нечто похожее на рвотный позыв. Надо бы принести тазик. Не смотря на раскачанный торс и блестящее знание половины, если не больше, содержимого "Википедии", напивается Чонгук совершенно по-детски. Когда Тэ возвращается в комнату, помешивая исходящий паром напиток, он сидит на кровати по-турецки, уныло глядя на собственные босые лодыжки. - Пей, - Тэхен вкладывает чашку в теплые, слегка шершавые ладони, - Быстрее уснёшь. Он итак прекрасно уснет: осторожно отхлебывая, Гук едва не засыпает носом в чашке. Три в разной степени пьяных тела не впервые появляются на тэхеновом пороге, но еще ни одно с бормотанием "наконец-то, родная кровать" на диван не падало. Стянуть с него кроссовки и куртку - тот еще квест. Хотя бы потому, что Чонгук невозмутимо продолжал раздеваться и дальше. - Тэхен, как ты здесь оказался? Вопрос не из простых. - В масштабах Вселенной? - Нет, в моей квартире. Тэ улыбается, смахивая темную каплю с уголка гуковых губ: он действительно не понимает, где находится. Он похож на вороненка: взъерошенный, сонный, запутавшийся в складках мохнатого серого пледа. И пижама, которую Тэхен с боем на него натянул, Чонгуку идет. Прохладно. Гук поджимает пальцы на ногах, зарывается глубже в постель. -Я громко лязгал ключами и ты проснулся? - Ага. - И ты..Ты пришел меня проведать? - Ну да. - Ты хороший. Тэхен поднимает глаза на пустоватую комнату, пытаясь сдержать улыбку, так и наползающую на лицо. Темно, пахнет свежестью постельного белья, немножко - шоколадом. - Хочешь есть ? Интересно, если он погладит Гука по волосам, он вспомнит об этом наутро? - У меня есть куриный суп. -Мне нравится куриный суп, - Чонгук причмокивает губами, утыкаясь щекой в подушку. Он вот-вот уснет. Тэхен поджимает губы, шумно выдыхая через нос. Если бы он сказал кому-то, что так безбожно пользуется состоянием молодого неискушенного организма, в аду ему бы заказали лучший котел. Но рука тянется сама собой, невесомо касаясь коротких прядок у уха. - Что еще тебе нравится? Это не должно волновать. Чувство, слегка крутящее в животе, охватывает, стоит дотронуться - случайно, разумеется, - до теплой кожи. Если Чонгук не вспомнит об этом наутро, это будет божьим чудом. - Физика. По-сонному тихо. Чонгук дышит все глубже, все реже бросает взгляд на темный силуэт, сидящий рядом, из-под приоткрытых век. - Космос. Вкусная еда. Я долго думал вчера, весь мозг сломал, знаешь? -На тебя не похоже, - смешок, и, осмелев вкрай, Тэ оглаживает пальцем основание шеи. -Я думал о кино. И об овощных блинах. Много о чем. Сказать, что еще мне нравится? - Когда лук не пригорает? Кряхтя, Гук придвигается ближе, утыкаясь лицом Тэхену куда-то в бедро. - Мне немного нравишься ты.