Хьюстон, я - проблема

В ту зиму было жутко холодно. - Что случилось? Чонгук задумчиво ковыряет замазку в оконной раме, вглядываясь в белый пейзаж. - Чонгук? Ты слышишь? - Я слышу. Все хорошо. Ей удается дозвониться под вечер с четвертой попытки: то у нее работа, то у него лекция. Разговоры получаются торопливыми и скомканными, со звуками радио и отцовского смеха где-то на фоне, но не сегодня. В трубке, в комнате, в коридорах общежития - мертвенная тишина, самое громкое в которой - мамин встревоженный голос. - Мне позвонил твой декан. Я не все разобрала, но он был очень резок. Что за звери в вашем руководстве? - Разные, - улыбнувшись, Гук отлипает от окна и уходит вглубь комнаты, - Он бывает суров. Он консервативен и чтит традиции. Он бывает очень суров. Особенно с такими, как Чонгук. - Сынок, расскажи мне все. Отказать сложно, но здесь нечего рассказывать. Жутко холодно, до того, что мерзнут пальцы. Иностранцы разъехались по домам на Рождество, на коридорах немного пахнет ягодным чаем и выпечкой, в соседней спальне только что над чем-то засмеялись. - Я..Поссорился с однокурсником, и он вынес это на общее обсуждение. - Ты? Не дури, - мама пробует было смеяться, но Чонгук не подхватывает, - Ты не можешь первым ни с кем поссориться, я ведь тебя знаю. Гук разглядывает темный от сумерек потолок. Мама всегда была оптимисткой: когда они виделись в последний раз? С полгода назад? - Он что, тебя обидел? - Мы не сошлись во взглядах на нашу дружбу, скажем так, - потирая затылок, Гук озадачено закусывает губу. "Фильтровать" сказанное под вечер становится все сложнее, - Я поспешил быть с ним откровенным, и этот парень проболтался. - О чем-то важном? "- Это мерзко. И неправильно. И не подходи ко мне больше, понял, Чон? Убери руки" - Ну, да. Он немного задел мои чувства своим поведением. "Стул с грохотом валится на пол. - Я сказал, убери свои руки!" - Я не стану спрашивать у тебя подробностей, Чон Чонгук. Ты либо промолчишь, либо соврешь. Губы трогает улыбка. - Скажу тебе, пока ты все еще изредка меня слушаешь: людям не стоит слишком быстро привязываться, даже тебе. Особенно тебе. Стягивая свитер, Чонгук опускается на аккуратно застеленную постель. Остывшее белье холодит спину через рубашку. - Декан сказал, ты сам расскажешь мне о случившемся, но я не буду с тебя это требовать. Просто знай, что я не защищу тебя от предательства или лицемерия, и чем ближе ты подпустишь кого-то к себе, тем сильнее будет разочарование. Ты..Ты делился с ним чем-то личным? "- Стой. Я всего лишь хотел.. - Знаю я, что ты там "хотел"! Я иду к декану." - Вроде того. - И он всем об этом рассказал? - Ага. За окном начинает валить снег. Гук облизывает солоноватые губы и вытирает влажные дорожки со щек. Благо, наловчился не всхлипывать. Мама шумно дышит в трубку и молчит, и закончить этот разговор можно только начав тот, который Чонгук умеет вести лучше всего: - Мам. Давай я тебе про звездные плеяды расскажу?

***

Намджун хмуро поглядывает на собравшихся за столом из-за дымящейся чашки. По выражению его лица сложно сказать что-то конкретное: мешки, припухлость и легкая меланхолия в глазах стали его обычными атрибутами, но когда он переводит на Чимина взгляд, тот еле заметно ежится. Не то, чтобы Намджун нанимался воспитателем, но о прошедшей ночи, двух разбитых стаканах и ковре, свернутом на балконе в рулон, они не говорят. О странном пятне неизвестной этиологии на диване - тоже. Единственный, кому не страшно - это Сокджин. Он молча подталкивает к лидеру тарелку, загадочно улыбнувшись, и тот берется за вилку. - Я был у Рэя несколько дней назад. - И что он сказал?, - Хосок поднимает голову от телефона. - Ничего существенно нового. Просто хочу, чтобы вы знали, что он не потерпит утечки любой официальной информации. Если что-то всплывет, вы, парни, вернетесь на Родину, я - преподавателем в университет, и мы забудем об этом проекте, как о мокром сне. Поэтому такие, кхм..Мероприятия лучше проводить в закрытом кругу. В голове всплывают собственные предложения устроить рэп баттл или выйти во двор к бассейну, и парень не знает, что выдает его смущение, но насмешливый взгляд Юнги Джун старается игнорировать. Команда встречает его согласным молчанием, и парень откусывает от тоста. - Он не сказал, когда я получу свой патент? Я выдвигаю уже второй за полгода.. - Не сказал, Пак, и лучше бы нам всем заткнуться, - слова Намджуна буквально всех отвлекают от еды. Он мрачно хмыкает и кивает в подтверждение, - Я серьезно. Когда я был у него в кабинете, у меня все похолодело внутри. Он похож на..На..Не знаю.. - На тебя через пару лет? Утро отвратительно доброе. По комнате плывет запах яичницы и кофе, из-за занавесок рваными полосками пробирается солнце, они спокойно завтракают, стаскивая друг у друга ломтики бекона. - Еще он говорил о личной жизни. Лучше повременить с романтикой: лишний повод проболтаться, да и голову забивает. В общем, он попросил следить, чтобы вы никуда не совали свои чле.. - Брось, хен!, - Чимин говорит это сладко. Слишком сладко, и Намджун напрягается, - Какая личная жизнь при нашей загруженности? Шансы на популярность есть только у одного, и его сейчас с нами нет. Все дружно пырскают смехом в свои тарелки. Джун, и тот вяло улыбается. - Посвятить жизнь науке - шаг, на который не все готовы. Прекрати подначивать макнэ, не смешно. Где он, кстати?

***

Солнечный свет (будь он проклят) настойчиво прожигает право веко (будь оно проклято), и Чонгук дергает щекой, жмурясь и садится на кровати. Однажды во время обеденного перерыва он зарылся в журналы Юнги по медицине. В основном - нейрохирургия с устрашающими иллюстрациями, пару сотен страниц о психиатрии и нейрофизиологии, но одну статью, достаточно короткую, чтобы сжевать под нее сэндвич, Чонгук все же прочел. "Влияние алкоголя на организм" - слишком близко для хёна, слишком ненужно для него. Там было много информации о стадиях опьянения и назидание не испытывать свои силы, но, помнится, Чонгук забил на тот совет. Солнце добирается и до второго глаза, и Гук обреченно выдыхает себе под нос. О чем тут же жалеет: пахнет так, будто нагадили кошки. Во рту сухо и горло дерет, и хочется спросить судьбу, в которую он не верит: "Почему я не сдох еще вчера?" Кто же знал, что последствия алкоголя, - любые его последствия, - настолько хреновы? Он помнит первую рюмку, которую опрокинул в себя, не закусывая. Потом перед глазами маячили чьи-то руки с зажатыми в них палочками для еды, собственный кроссовок, который он надел не на ту ногу, стриженый свежий газон и тротуарная плитка. Затем - провал. Было что-то еще - короткими, секундными урывками, в основном, мат Мин Юнги. Но это нормально. Он есть в любой ситуации, в которую они попадают. Он проспал час пик и утренние пробки: за окном тишина, редкий шорох машин по асфальту и смех людей в летнем кафе. Теплый воздух гуляет под пижамной рубашкой, и то было бы раем, раем на земле, если бы не некоторые обстоятельства: все идет через задницу, когда Чонгук открывает глаза. - Твою мать. Это еще что такое? Новостей несколько, одна другой хуже: он не в своей квартире. Не в своей пижаме. И, совершенно точно, не один. Ким Тэхен стоит в дверях кухни, привалившись к дверному косяку, смотрит на него и улыбается совершенно по-скотски. Ночная рубашка ему велика и сползает с плеча, светлые волосы взъерошены, чашка зажата в тонких пальцах, и все это - очень по-домашнему тепло, почти робко, если бы не глаза. Глаза человека, который что-то знает. Отлипнув, наконец, от двери, он подходит к кровати. От него пахнет гелем для душа, во влажных после душа волосах гуляет ветерок. - Как себя чувствуешь? - Как слизняк. Маленький. Скользкий. Вонючий слизняк, - хрипит Чонгук, стараясь не дышать в его сторону и ухмыляется. Зато честно. В тэхеновой руке мелькает что-то вытянутое и оранжевое, Чонгука берут за руку, и на раскрытую ладонь падает шипучая таблетка. Тэхен впихивает ему стакан с водой и зачем-то щелкает по носу: - Тогда это тебе, от головы, -и, приветственно взмахнув вторым пузырьком, почти таким же, кладет еще одну себе на язык, - А это - мне. Юнги: Так ты реально ничего не помнишь, дурень? Гук вчитывается в буквы и хмурится. Единственный трезвый свидетель происходящего комментировать ситуацию не хотел. Слал дурацкие блюющие смайлики и тянул кота за яй.. Юнги: Короче Юнги: Ты нахрюкался как свинина и орал что-то про своего соседа Чимину на ухо. Что-то жутко сопливое, кстати. Печатать "заткнись" , с ложкой хлопьев в руке не слишком удобно. Юнги: Чимин сказал тащить тебя к нему, мол, он о тебе позаботится. Юнги: Гадость какая, Чон Чонгук Гук, не донеся ложку до рта, нервно глотает. В животе завязывается что-то тяжелое и склизкое: ни то тревога, ни то несварение. Вы: Что потом? Юнги: Понятия не имею, я впихнул тебя ему в руки, и дверь за вами захлопнулась. Юнги: Ты там жив? Чонгук отправляет паникующий смайлик, выходит из чата и шумно вздыхает через нос. Он не знает, благодаря чему: утреннему душу или наступившей трезвости, но в голову мало-помалу приходит ясность, и он начинает подвергать критике собственные мысли. Особенно те, что касались его соседа. В уголке экрана телефона белеет не закрытый еще с вечера список : 1. Улыбка Тэхена 2. Моя реакция на улыбку Тэхена 3. Тэхен 4. Белые вспышки Наверное, это звучит нездорово. Вяло улыбнувшись, Чонгук жмет кнопку блокировки и поднимает голову. Они ютятся на кухне, варят кофе и смотрят утренние шоу по телеку. Ким мирно протирает чашки, изредка посмеиваясь над плоскими шутками ведущего, обжаривает хлеб на сковородке, подмигивает парню через плечо, а Чонгук не совсем понимает, что чувствует. "Бабочки в животе" - странное название тому чувству из Google. Бабочки так бабочки. Привычка все романтизировать - из разряда вредных, и пройти должна была еще лет в шестнадцать. В том, чтобы уснуть пьяным в чужой квартире, в принципе мало романтики. В том, чтобы думать о ком-то так напряженно и перманентно - тоже. Все кажется неправильным, особенно ощущение, что Чонгуку больше уютно, чем стыдно. Гук опускает голову на сложенные перед собой руки и наблюдает, как парень смазывает маслом тост. Тэхен, наверное, обычный. Обычно смешно чихает, как старый дед, обычно жмурится от назойливого солнечного луча. Обычно красивый и обычно пахнущий: чем-то травянистым и свежим, и еще - цветочным. С ним обычно спокойно и тепло. И в улыбке его - ничего особенного. Но вот он потягивается, прогнувшись в пояснице, и Гук внес бы это в свой список насущных проблем пятым пунктом. Тот будто чувствует прикованное к нему внимание: - Я познакомился с Мин Юнги вчера вечером, - сообщает Тэхен , снимает турку с плиты и плюхается на стул напротив. - Что он говорил? - В основном, ругался. Не на меня, к счастью, хотя еле сдерживался. Сказал проследить за тем, чтобы ты не заблевал квартиру, если помрешь - вытащить тебя в коридор. Оставил свои контакты и ушел, милейший юноша. Хмыкнув, Гук тянется за сахарницей... - А про второго парня ты мне не рассказывал. Он представился сам. Чон Хосок, старший преподаватель математики в университете Корё. У него есть собака, по которой он скучает, сестра, которая должна приехать в гости в следующем месяце. Он сказал, что отсутствие света в нашем подъезде - сущий пустяк. Но пока я не вставил пробки, уходить не хотел. Чонгук готов поклясться, что видит перед глазами это полное ужаса лицо. - Еще он рассказывал про какое-то уравнение.. - Боги. Он и об этом сообщил? - Оно для него очень важно, как я понял, - улыбается Тэ и ерзает, устраиваясь поудобней, - Не понял точно, зачем оно нужно, но он пытался написать его на стене у твоей двери. Турка, перекипев, драматично выплевывает на плиту остатки кофе. За окном разгорается день, ведущий телешоу объявляет, что они уходят на рекламу. Чонгук отрывисто шарит глазами по комнате, думая, что может помешать ему уйти, и не отдает себе в этом отчет: просто не может. Полоска света медленно ползет по смуглой коже у тэхеновых ключиц, он весело хохочет, рассказывая что-то про работу, и все это - очень красиво. А Гук - кретин. Тэхену хочется писать обо всем, что приходит в голову: понятном и не очень. Ему хочется рассказывать о планетах и галактиках, о Стивене Хокинге и Ричарде Фейнмане, рисовать формулы в уголке его эскизов и поздно вечером, - часов в одиннадцать, - предложить вместе пойти за чипсами. Хочется выигрывать его в видеоигре, а потом поддаваться, видя, как Тэхен расстраивается проигрышу. К Тэхену хочется привязаться. Но привязанность - опасная стезя. В понедельник утром, собираясь на работу, Чонгук обещает себе перестать думать о соседе, как бросают курить: уменьшая порции. Перед тем, как разъехаться, они выпьют кофе на парковке "Starbuсks", обсуждая планы на день. В пять вечера Чонгуку придет смс с вопросом, какую доставку индийской кухни он предпочитает и не хочет ли он вишневой колы. В четыре утра, продирая слипающиеся глаза, он не положит трубку, пока не закончит с Тэхеном спор о чем-то неважном, и, вглядываясь в собственное отражение в поисках ответов, Гук не знает, чем должен пожертвовать. Все портит Чимин. - Ты уже сказал ему? Чонгук стоит у ксерокса, нетерпеливо притопывая. Чимин стоит рядом и ждет от Чона неизвестно чего. Так ему кажется. Машина пикает, объявляя о готовности, и Чонгук забирает бумаги, попутно суя их в папку. - Сказал что? - То же, что рассказывал мне на вечеринке. Про неземную красоту глаз, все такое. Гук широким шагом направляется к лаборатории. Если бы он знал Пака чуть меньше, смел бы надеяться, что он не пойдет следом. - Что ты хочешь от меня, хен?, - Гук сдается перед самыми дверями. - Чтобы ты все ему рассказал. - Зачем? Больше, чем о своей недавней попойке, он жалеет только об излишнем откровении с Пак Чимином. Пак Чимин не жалеет ни о чем. - Слушай, трусишка, - Чимин переходит на вкрадчивый шепот, утаскивая его под руку подальше от чужих ушей, - Говорить о том, что тебе некто симпатичен - нормально. Есть всего три варианта дальнейшего развития событий. - Удиви меня. - Номер один, - с Чимина хочется смеяться. Получив зеленый свет, он смотрит на макнэ с таким лицом, будто выиграл эту жизнь, - Чонгук, ты был мне, как брат. Я думал, мы друзья, а ты все это время хотел лишь мою задницу.. Чимин не стесняет себя в интонациях, и Джин, выглянув из-за ноутбука, заинтересованно смотрит в их сторону. - ..Я думал, что могу тебе доверять, но это подлое вторжение с черного входа.. - Достаточно, я понял, - сокрушенно потирая переносицу, Гук отхебывает из стаканчика, - Что там дальше? - Вариант номер два. Чонгук. Твои слова так неожиданны, они задели самые тонкие струны моей души, давай заниматься сексом весь уик-энд, а потом я нарисую об этом мультик и продам "Нетфликсу". - Звучит неплохо, но нет. Ты можешь хоть иногда быть серьезней? - А ты можешь хоть иногда относиться проще ко всему вокруг? Они молча переглядываются, Чонгук - растерянно, Чимин - крайне самодовольно. А потом, открыв двери настежь, Джун зачем-то зовет Пака к компьютерам. - Просто скажи ему, - прежде, чем уйти, прихватив гуков стаканчик с латте, Чимин крепко сжимает его ладонь в своей, - Это обычный парень из плоти и крови, не сожжет же он тебя.

***

- Ты идиот. Чонгук еле выдыхает слова, сложившись пополам от смеха на продавленном сиденье. - Клянусь, Чон Чонгук, еще минута - и я его спалю. Тэхен выглядит вполне серьезным, поднеся зажигалку к мятому клочку бумаги. Гук поднимает на него слезящиеся глаза и тут же заходится новым приступом. Они растянулись на старом диване на крыше, каждый на своей половине: Чонгук, хрустя чипсами, смотрит что-то о нумерологии на YouTube , Тэхен, укутавшись в плед, смотрит на Чонгука. - Я серьезно, Гук. - Да чего тебе нужно?!, - он пытается было поставить пустую банку из-под колы на пол, но та со звоном катится по бетону, - Я физик, а не сценарист! Тэхен не реагирует. В руках у него - рисунок Чонгука-супергероя и зажигалка с пляшущей каплей огня. Бог знает, почему с недавних пор он решает так любую их проблему. - В некоторых культурах сожжение чьего-то портрета - это обряд оккультизма. - Это не мой портрет, это гребанный кудрявый карлик с двумя бластерами! - И где я прогадал? Тэхена снова настиг творческий кризис. На полу, рядом с пустыми коробками от еды валяется с десяток скомканных рисунков, его пальцы перемазаны в чернилах, и если бы не эта ухмылка в уголках губ, он выглядел бы почти злым. - Хорошо, постой..Не нужно сжигать меня. Опять. Повтори еще раз, чего тебе надобно. - Готов?, - встрепенувшись, Тэхен усаживается по-удобнее. - Говори уже. - Я говорил с Богомом позавчера, через месяц выходит новый сезон "Питера Пэна" под моим авторством. И он последний. - Наконец-то ты приступишь к мультику про меня и космических монстров.. - Первую серию сдавать к пятнице, а я чист. И жду твоих предложений.. - Но я не умею писать сценарий! - Это я уже слышал, - снижает голос Тэхен и снова чиркает зажигалкой, - Подумай хорошенько. Мне нужно место действия. Перегнувшись, он вторгается на территорию Гука и водит пламенем прямо перед его носом: - Думай. Думай, Чон Чонгук. На твоих суперумных каналах нет об этом видео? На Тэхене - светлая рубашка и мягкие домашние шорты. У Тэхена подрагивают ресницы, когда он смеется, и крошки от шоколадного печенья остались в уголке рта. Гук знает, что смотрит на него чуть дольше положенного, знает, как ему нравится то, что он видит. Но Тэхену он об этом не скажет. Секундная заминка - и зажигалка, вырванная из тэхеновой ладони, летит куда-то в сторону, сам Тэхен - прижат к дивану и абсолютно обездвижен. Это нормально - пытаясь защищаться от щекотки, зарыться в тэхеновы волосы пальцами. Всего на секунду. Нормально ведь? - Ладно, мистер "Я не понимаю шуток", - хрипит Тэхен, вжатый щекой в подушки, и сдавленно смеется, - У меня завал на работе, но к выходным справлюсь. Сходим куда-нибудь?

***

Первое, что он слышит после шипения открывающейся капсулы - грохот и рёв. - Хьюстон, первый пилот прибыл на место. Места, в которые он отправляется - каждый раз тот еще сюрприз. Чонгук осторожно потягивает носом студеный воздух и открывает глаза. -Охренеть. Гребаный Хьюстон, по-моему, мы слегка промахнулись с координатами. - Включи камеру, - Чимин вглядывается в экран настолько пристально, что взбухли вены на лбу, и улыбается, стоит картинке появиться на экране, - Да нет, все верно. Воздуха мало и много одновременно, Гук вдыхает, тут же закашливаясь мелкими солеными брызгами. Здесь пахнет влагой и солью, серые волны с грохотом разбиваются о берег далеко внизу, обдавая каплями пены гуковы ботинки. Он стоит на плоском каменном выступе скалы, вдающейся в море. Под ногами - редкая короткая трава и обломки камней. Впереди - бесконечный синий цвет. Океан бушует и неистовствует, кажется, еще полметра - у Чонгука смоет в ледяное серое ничто. Холод пробирает до костей. Он смотрит во все глаза, совершенно шокированно: с кухней ночной забегаловки в Мексике он еще мог смириться, но это.. - Чимин ты здесь?, - Гук старается перекричать оглушающий рев, - Что это за место? - Южный Стэк. Уэльс, Великобритания. Нравится? - Да. Черт, да! Гук подставляет мелким брызгам лицо, смотрит и не может насмотреться. Дикая, нетронутая красота, такая суровая и волшебная, обласканная солнечным светом. Он никогда не видел подобного. Может, на фотографиях или картинках, но это и близко не стояло с настоящей природой перед глазами. - Не каждый день такое увидишь, да, Гуки? Как самочувствие? - Почему сюда, Чимин? Здесь просто оху.. - Я выбираю места поотдаленней от цивилизации. Если распивающие чай валийцы увидят тебя, чилящего неподалеку от их сада, выйдет неловко, согласись. Видишь недостроенный маяк? Обернувшись, Чонгук окидывает взглядом стоящую на самой вершине острова конструкцию. - Ага, он самый. А сейчас ему уже не один десяток лет. Прикинь? Ты в 1968-м. Чимин не может сдержать улыбки, глядя, как, раскинув в стороны руки, Гук улюлюкает в ответ накатывающим волнам. - Я так завидую тебе. - Я сам себе завидую. Но почему сюда? - Я был там в прошлом году. Бриташки на конгрессе по атомной энергетике притащили нашу группу смотреть достопримечательности. Конгресс - скука смертная, но от этого места я был в восторге. Они рассказывали нам легенду об этих скалах, мол, очень давно здесь жили какие-то маленькие существа. Они зажигали фонари по ночам, и моряки, которые заблудились в тумане..Чонгук, ты здесь? Это место на что-то похоже. Слишком живописное и яркое, чтобы быть скрытым от чужих глаз, слишком волшебное, чтобы..Кажется, мышцы сейчас затекут от улыбки: ему понравится. Ему точно понравится. - Я так хотел бы сфотографировать это. Ты можешь сделать скрин на своем экране, Чимин? Я так хочу..Показать это кое-кому. - Показать, как ты разгуливаешь в прошлом веке? Может, на Facebook еще выложишь? - Посмотри, что здесь творится, Пак. Пак вздрагивает, разворачиваясь в кресле. Юнги, до этого неотрывно глядевший в монитор, раздраженно встряхивает челкой: - Как я, по твоему, в этом должен разобраться? Эмоциональный спектр - одно сплошное оранжевое пятно. Вели ему успокоиться. - Не понимаю тебя. - Оранжевый - это радость. И за ним прямо сейчас ровно нихрена не видно, параметры шкалят и программа тупит. Чему он так рад, продовольственный склад пиратов нашел? Чимин смеется, глядя на экран. - Ни одной, блять, нормальной эмоции, - выплевывает Юнги, не сдерживая ухмылки, и лезет в пачку за сигаретой, - Где страх? Тревожность, волнение..Хоть что-нибудь из холодного спектра. Сияет весь, как апельсин. Еще и что-то красное..Господи, Чонгук, это что, любовь? Это что за хрень? Чимин вытирает мокрые от смеха глаза: - Гуки, ты здесь? Ты чего такой счастливый? - Я не знаю. Я хочу, блин, показать это кое-кому..Мне нужно..Я должен..Сделай скрин. - Заткнись, Чон, ради Христа, - рявкает Юнги, дробным почерком что-то вписывая в блокнот, - Мы, если ты не помнишь, на работе. Намджун вваливается в лабораторию ровно в ту секунду, когда Юнги заканчивает тираду о гуковых умственных способностях. - Они хотят отчетность за июль. Широким шагом проходит к столу, торопливо сметая с него пачку сигарет в рядом стоящую урну и открывает окно. Две пары глаз удивленно наблюдают за метаниями лидера по комнате. - Стесняюсь спросить, Джуни..., - бубнит Юнги, меланхолично глядя на сигареты в мусорном ведре, - Они - это кто? - Мистер Рэй. Внеплановая проверка! - Какой, нахрен, Рэй? Намджун, мы только начали... - И тут же закончите! Тирада Мина из наушника прерывается, и Гук присаживается на мокрые камни. Короткое шипение динамика, и он остается один. Тонны воды перед ним, клубы облаков - над ним, и нечто действительно волшебное совсем рядом. Это то, о чем Тэхен должен был знать, потому что все вокруг: этот маяк, этот остров, это море, - было "по его части". Он нарисовал бы это. С горящими глазами, подрагивающими от восторга пальцами. Выдумывая на ходу всякие небылицы..Что там Чимин говорил про человечков и фонари?

***

- Черт, как же это прекрасно. - У тебя осталась капелька у губ, - услужливо отзывается Тэ и тянется к Гуку с салфеткой, - Вот здесь. И еще немного на пальцах. Они, вообще-то, грязные, и плевать. Гук кладет в рот кончик мизинца и мычит, кажется, совершенно непотребно. - Поверить не могу, что ты никогда раньше не пробовал "Dreyer`s". Ты где жил вообще? - В пансионе для мальчиков. Потом - в общежитии университета. Потом.. - Все, достаточно. Я понял, - усмехается Тэ и поворачивается к окошку: - Мистер, нам еще по одному мороженому! Тэхеново "Куда-нибудь" оказывается парком развлечений. Настоящим, со сладкой ватой и вопящими людьми на аттракционах. Тэ вчитывается в брошюру с их перечнем слишком пристально для того, чтобы дать Гуку шанс сбежать. Полноватый таец средних лет за прилавком смотрит на них, мягко говоря, с опаской. Особенно на Чонгука, самозабвенно доедающего рожок. Тэхен кидает на продавца сочувственный мимолетный взгляд и, подхватив Гука под руки, ретируется прочь : хватит с парня впечатлений. - Итак, ты не смотрел "Рататуй" и "Мишек Гамми", питался какими то корнями и листьями, судя по всему.. - Хей! - ..и прожил в заточении, как диснеевская принцесса, большую часть своей жизни. И ты не умеешь писать сценарий к "Питеру Пэну". Чонгук торжествующе ухмыляется: - Кстати! - ... И вот представь себе: эти маленькие чуваки живут между камней. Когда темнеет, зажигают огни в своих фонариках. И рыбаки, которые заблудились в море ночью, идут на свет. Потом они их, как бы это сказать.. Тэхен хитро прищуривается. - Да нет же! Они их убивают и съедают. Затаскивают в свои пещеры, обгладывают до костей. - И как они выглядят? - Похожи на гномов, вроде того. - Так, так, помедленней, - Тэхен торопливо проглатывает, утирая рот тыльной стороной ладони, - Как именно они их сталкивают? Они же маленькие. Это выглядит как мини научная конференция. Еще минута - и Тэхен начнет записывать его слова. - Я хочу это нарисовать, - объявляет он в итоге, когда, гуляя, они останавливаются у билетных касс, - Как ты додумался до этого? Это гениально. - Я не придумал, я там был, - пожимает плечами Гук, - А легенду мне рассказал Пак Чимин. Я подумал, ты захочешь узнать. Пригодится в комиксах, все такое. - Когда ты успел? Мы ведь только вчера с тобой.. - В пространстве и времени путешествовал, - Гук пожимает плечами, расплываясь в улыбке. Если он скажет об этом еще раз, Тэхен все же поверит? - Ох, точно. Я и забыл, что ты и такое умеешь. И ты, значит, забрался в их норы, приставил вилку к пузу и заставил выкладывать всю поднаготную? - Всех до единого допросил. Тэхен замолкает, и Гук, оторвавшись от разглядывания рваных комьев облаков, поворачивает к нему голову. Тот смотрит на Чона так, будто, как минимум, щеночка увидел. - И ты полез к людоедам ради сюжета для моей серии? - Ну да. - Это очень мило. Ты очень милый. Глаза закатываются сами собой. - Мисс, - рявкает Гук, и худенькая девушка в кассах испуганно округляет глаза, - Нам два на самую жуткую хрень, чтобы он поменьше улыбался. Сначала Тэхен смеялся с того, что Чонгук боится кататься. Потом он орал громче, чем Гук. После четвертого или пятого аттракциона все слилось в один сплошной кадр с изредка мелькающими лицами, желтыми фонариками уличной иллюминации, сомнительного вида кебабом и густыми кронами деревьев над головами. Они сидят на траве чуть поодаль от толпы. Ким смеется с дурачащихся в сторонке детей, и, глядя на эту белоснежную квадратную улыбку, нужно думать о чем-то отстраненном. - Хей. Расскажи, кем ты был, пока не встретил меня. В любой другой ситуации Чонгук посчитал бы подобный вопрос самонадеянным, ведь он буквально переводится как "Что я изменил в тебе своим появлением, Чон Чонгук?". Гуку нравится думать, что окружение на него не влияет, но в случае с Тэхене, это, очевидно, не работает. Хорошо, что Ким об этом не знает. Приподнявшись, Чонгук садится прямо, складывая ноги по-турецки, и внимательно смотрит куда-то над тэхеновой макушкой. - Ну..Я был лучшим учеником своей школы и лучшим студентом на курсе. Мои родители - вполне себе обычные. То есть, они прекрасные, самые лучшие, но.. - Но не недопонятые гении. - Заткнись. В университете я работал в нескольких областях физики..Это можно пропустить? - Нет. - Черные дыры. Пространственно-временной континуум. Когда мне было шесть, я думал, что нет ничего проще, чем, хорошенько зажмурившись, очутиться в прошлом веке, например. Или в другой части Вселенной. Я знаю, что это возможно. Нужно только.. "Сказать "пилот готов" и войти в капсулу." - ..немного над этим поработать, - выдыхает Гук и встречается с Тэхеном глазами. Проходит несколько секунд, прежде чем Тэ тихо спрашивает: - И ты над этим работаешь? - Вроде того. Почти всю свою жизнь. Так что, как видишь, я плохо знаком со всем, что не измеряется формулами. Сначала я этим пренебрегал, а потом это вошло в привычку.. И, вообще-то, - Чонгук сам удивлен тому, как мастерски сохраняет будничный тон, - Меня это несильно заботило. До тебя. Тэхен отводит глаза через минуту, подставляя порыву свежего вечернего ветра лицо, и жмурится. Над светлой макушкой, цепляясь за травинки, пролетает гонимый порывом желтый листок. - Это здорово. - Мм? - Значит, я причастен к твоему освобождению из лиги задротов, и это здорово. Треснуть бы его за этот удовлетворенный тон. - Хорошо, что я не особо наелся, - кряхтит Гук и укладывается на спину, - Последний кебаб отчаянно просится наружу. - Хотеть блевать - это у тебя инстинктивное. Легкий пинок куда-то в бок. - Я с тобой больше не пойду никуда. - Брось, есть еще куча всяких штук. После вон той, - Тэ не обнадеживающе указывает пальцем на одну из конструкций, - Меня в прошлом году рвало через нос. Они лежат довольно близко друг к другу, тихо и неподвижно, слушая гулкую музыку откуда-то с аттракционов. Сгущаются сумерки. - Ну, а ты?, - облизав губы, Гук, наконец, решается спросить, - Кем был ты, пока не..кхм.. - Пока не встретил тебя? Все тем же художником-аниматором. Тэхен умолкает, и Гук не уверен, расстроил ли его ответ. В конце концов, он знал об этом с самого начала: он вовсе не такой интересный, как думал Тэхен. Давно пора было разочароваться, и.. - Питер Пэн - это дело всей моей жизни. Я рисовал его еще с колледжа, и теперь, когда остался последний сезон, это происходит. Мысль ускользает, и, сидя перед чистым листом, понятия не имеешь, что хочешь сказать. О чем хочешь сказать. Месяц назад меня назначили правой рукой директора проекта, начались совещания, согласования, контракты, и знаешь..Я должен был наставлять других, не только работать за себя. Но я не мог: ни одной идеи. Я не знал, что делать. Не думал, что встречу кого-то, кто напомнит мне о важном. О том, что единственная моя задача - мечтать и рисовать эти мечты. Я не надеялся вспомнить. До тебя. Гук поворачивается на бок к Тэхену лицом, подкладывает руку под голову и совершенно не знает, что ему делать. Тэ лежит, прильнув к густой прохладной траве, задумчиво смотрит в розово-желтое варево над головой. Не то, чтобы у Чонгука был большой опыт в дружбе, но если то, что происходит между ними - она и есть, то он согласен. Если не говорить о слишком личном или болезненном и обойтись без сентиментальных глупостей. Если игнорировать постоянное желание его поцеловать. - Знаешь, на днях со мной одна хрень приключилась, - Тэхен ерзает, срывая травинку и поднося ее к глазам, - Довольно..Волнительная. По векам, прикрывающим глаза, проскальзывают блики вечернего света. Кажется, дотронься - и размажешь по карамельной коже эти светлые полосы. Тэхен очень красивый. По-дружески. - Парень, сосед по лестничной клетке, пришел ко мне пьяным посреди ночи. Он остался ночевать, и после пары попыток проблеваться..Безуспешных!, - торопливо, в ответ на полный ужаса гуков взгляд, - Он улегся спать и сказал мне кое-что перед сном. - И что же? Что он сказал тебе? - Он сказал, что я ему нравлюсь. Где-то в брюхе холодеет и крутит, и это точно не кебаб. И, кажется, у Чонгука инфаркт. Язык прилип к небу, и надо бы, вообще-то, что-то сказать.. Тэхен поднимает на него глаза: - Так вот, я о чем. Я не успел сказать ему прежде, чем он уснет. И я думал, может быть, ты передашь.. Сердце, подпрыгнув куда-то к горлу, делает кульбит. - Он тоже нравится мне.

Sleeping at last - Turning page