Хьюстон, я - проблема

В проекте "Хьюстон" участвуют шесть человек. Два бесстрашных пилота, два преданных им оператора, светлая голова проекта - молодой и перспективный ученый Ким Намджун и доктор Мин Юнги - "золотые руки". Лига супергероев, спасающих мир, что и говорить. Так сказали бы о них в новостях. Главная цель "Хьюстона" - доказать, что человек способен бороздить пространство и время и свободно, по щелчку пальца перемещаться из десятилетия в десятилетие. За этим следят все государственные спецслужбы, пристально, сохраняя все в строжайшей тайне. Разумеется, из научного интереса. Так сказал бы глава одной из них. Юнги сказал бы, что все катится в задницу. - Итак, Намджун, обратимся к великим. Юнги смотрит на лидера, оправляя некогда бывший белым халат. По-кошачьи ловко соскальзывает со столешницы и подходит к монитору. - Если у проекта есть четко продуманная система безопасности, ни одна ошибка не закончится катастрофой и мы не познаем прелести анального секса с высшим начальством. Помнишь, кто сказал? - Ты. - Я. Когда все это только начиналось. Помнится, ты забил на этот совет. А результат? Шумно выдохнув, Джун роняет голову на сложенные перед собой руки. Телефон в его кабинете истошно орет с самого утра, но он не реагирует. В аудитории накурено, немного душно и сумрачно, и стоит мертвая тишина. - Джентльмены, - Мин окидывает взглядом конференц-зал и мужчин, развалившихся на неровных рядах из составленных стульев в дальнем углу. – Сегодня утреннюю планерку веду я, так как господин Ким..слегка не в кондиции. И начнем мы с самых выдающихся. Где-то в углу, у кофе машины, не выдерживает и тихонько хихикает Сокджин. Как может тихонько, но Джун, подняв голову, все же дарит ему уничтожающий взгляд. Хосок, приютившийся на одном из сидений, хмуро смотрит на Юнги из-под растрепанной челки. - Хоби, что сегодня за день? - Мне неприятно. - Нам тоже. Мин подходит к доске и выжидающе смотрит на друга. Сложно сказать, что в его настроении нетипичного. Он все так же хмур и грубоват, в уголках губ залегли морщинки, но этот взгляд.. - Так что сегодня за день? - Нулевой. - Громче, Хоби.. - Нулевой! - Нулевой день без косяков Чон Хосока, - Юнги выводит кривоватый ноль на доске, и Сокджин срывается на хохот, - Еще вчера было три дня. Целых три, Хосок! - Пошел ты, хен.. Мин Юнги - единственный человек в комнате, выглядящий абсолютно удовлетворенным. Он не сводит с Джуна глаз, иногда сталкиваясь с его короткими косыми взглядами, и очень хочет оставаться собранным, но все же, прищурившись, расплывается в улыбке. Он знает, что так похож на подслеповатого енота, но ему наплевать. - Сегодня утром, в.., - взгляд на часы, - 8:20 утра Чон Хосок слегка ошибся во время своего полета. Говоря интеллектуально, проебался. Он испугался треска генератора в капсуле, не сумел проконтролировать управление и перемахнул на сто лет раньше положенной точки. - Все было не так.. - Прямиком в огород каким-то несчастным в Айове, - Юнги вытаскивает пачку из кармана, салютует табличке "No smoking" у дверей и закуривает совершенно демонстративно, - А знаете, почему, джентльмены? - Потому что никто не слушает Мин Юнги. Чимин шепчет эту фразу, с усмешкой наблюдая, как Хосок запускает в Юнги пустой бутылкой. - Он ведь прав, Гуки. Как всегда, чертовски прав. Намджун его не слушает, никто не слушает, когда он говорит о своей машине. Юнги прилетает чьим-то блокнотом по затылку, и Чимин непроизвольно кривится, тихо шипя. - Рано или поздно кто-то из вас ошибся бы. И хорошо, что это случилось сейчас, когда он почти закончил ее разработку. Хорошо, что ошибка - это сто лет на ленте времени и заросший огород на опустевшей ферме. Ты не хуже меня знаешь, куда в будущем вас планируют отправлять, и вернуться оттуда совсем не так просто. Черт..Юнги! Он боится щекотки! Показав Паку на ходу большой палец, Мин забирается протестующему Хоби рукой за шиворот. - Сам посуди, Чонгук. Его машина гениальна. Для меня твой полет длится всего пару секунд, а для тебя в это же время может пройти несколько лет. Как я узнаю, что все хорошо, пока ты не переместишься? Чонгук! Вздрогнув, сидящий тут же на стуле Гук, поднимает замутненный взгляд. - Ты слушаешь меня? Нет. Сегодня утром Тэхен застал его в проходе между квартирами, когда Гук, взвалив рюкзак на плечо, закрывал дверь. - Далеко собрался? - Спасать мир. - Снова твои сверхсекретные супернаучные проекты? Утром Тэхен кажется куда более уязвимым. Во взгляде пропадает едва уловимая плутоватость, светлые пряди гнездом лежат на голове, лицо освещают редкие блики утреннего солнца из приоткрытой двери. Он зевает, кутается в свитер поверх тонкой пижамы и переминается с ноги на ногу на маленьком коврике. Когда ладони его ложатся на гукову поясницу, неловко забираются за край толстовки, по позвоночнику проходит ток. Он утыкается Чонгуку носом в шею, и через застоявшийся подъездный воздух пробивается тонкий запах знакомых духов. - Это может подождать хотя бы до десяти утра? - Намджун не может. Обещал выжать из нас все соки. Хмыкнув, Тэхен укладывает голову к нему на плечо. Кто-то в соседнем коридоре, выходя из квартиры, захлопывает дверь. В лифтовой гулко гремят ключами и о чем-то переговариваются, а Ким, слишком неожиданный в своей ласке, жмется к нему все теснее. - Почему ты так рано встал? - Хотел проводить тебя. Проснулся от шума, который ты устроил в своей конуре, пока собирался. - Я упал с кровати. Пытался влезть в штанину. Хочется прижаться поближе да так и уснуть. Они расстались часа четыре назад, жутко хочется спать и слегка мутно в голове, а горячие руки на спине осторожно ползут вверх, останавливаясь под лопатками. - Эм..Тэхен. - Мм? Тэ поднимает голову, легонько бодается носом в его висок, и они начинают просыпаться. Тонкими, нежными крыльями щекочут ребра изнутри, заливают нутро осторожным теплом, отгоняют утреннюю дремоту, и Гук вздыхает поглубже, пытаясь унять дрожь. - Ты что сейчас делаешь? Тэхен целует его. Обдает лицо мятным дыханием, осторожно сцеловывает вкус леденцов и растворимого кофе с сухих горячих губ. И еще. И еще. Отвечать ему, пьяному и смеющемуся в темноте ночной улицы - совсем не то, что сейчас. Возможно, существует некая градация поцелуев, и.. Тонкие пальцы, оглаживают затылок и плечи, сминают плотную серую ткань. - Сними уже свой чертов капюшон. И этот поцелуй нужно назвать "утренним". И запомнить. Когда Тэхен, согревая его лицо в своих ладонях, невесомо чмокает его в щеку напоследок, Чонгук опаздывает на работу. И довольно внушительно. - У тебя есть пара минут постоять здесь со мной? - Конечно. - Чонгук! Чимин щелкает пальцами прямо перед его лицом в ту секунду, когда Хосок с победным воплем заламывает Мину руку. - Мм? - Ты здесь? - Да, конечно. В Хьюстоне почти полдень. Он сидит на расшатанном стуле с пыльной обивкой, вертит полупустой стаканчик с кофе в руках, рассеянно бегает глазами по доске и хохочущим возле нее людям и старательно напоминает сам себе, кто он и где находится. Тряхнув мокрой челкой , Хосок широко улыбается и жмет всем руки, плюхается на свободный стул. Чонгук улыбается ему в ответ, следит за движением хеновых губ, кивает репликам, которых не слышит, и очень хочет оказаться посреди сумрачного коридора в своем подъезде. Гук утыкается взглядом в пол. Касается губ кончиками пальцев, вспоминая недавнее ощущение, и это очень приятно. И очень неправильно. Наверное, у них будет еще много таких вечеров и утренних встреч на лестничной клетке. Стоит Чонгуку подумать об этом, предвкушение приятным весом давит на грудь, и это, наверное, нормально: перебирая воспоминания в голове, не замечать ничего вокруг. Но не для него в сложившейся ситуации. Гук нервно облизывает губы и садится прямее. Он знает, о чем сейчас будет вещать его хен. Знает и то, что, не смотря на их почти детскую придурь, они говорят о слишком серьезных вещах, чтобы пропустить это мимо ушей. - В общем, мужики, - Юнги потирает ушибленный локоть, - Я в очередной раз оказался прав, а это значит, что самые большие яйца сегодня у меня. - Сомнительное утверждение. - Слушайте внимательно. Он щелкает Enter, и экран ноутбука загорается. - Ким Намджун и Чон Хосок уже несколько месяцев разрабатывают систему безопасности для капсул "Хьюстон-F.63.9" и "Хьюстон-G.12.2". Идея интересная, но все еще не работающая, и хорошо, что Хосок промахнулся всего лишь на сто лет. Намджун смотрит на него внимательно, но не злостно. Сложив руки в замок перед собой, нервно прижимает их к губам, и знает, что Юнги прав. И тот ему за это благодарен. - То, что вы называете " та пикающая хрень, которую придумал Мин", - Юнги кивает на экран, - это совершенство инженерной мысли. Программа, считывающая и фиксирующая ваши эмоции. И пока что, единственный рабочий способ спастись, если вы застряли в пространственно-временном континууме. Все, что чувствуют наши пилоты во время полета, выводится на экран. Целый спектр цветов: от холодных до теплых, - Юнги старательно рисует на доске разноцветные кружочки, - Каждый отражает эмоции. Страх и трепет перед моим величием - холодные цвета. Положительные эмоции - теплые. Синхронизация происходит моментально, я вижу все в реальном времени, и если с пилотом потеряется связь, это - он тыкает бледным пальцем в нарисованное, - мой единственный способ понять, что с этими двумя что-то не так. Я не смогу защитить их по-другому. Воротник почему-то становится тесным, и Юнги нервно дергает его, прочищая горло. - Запомните, как она работает. И если сигареты и Намджун добьют меня окончательно, сделайте милость и вытащите этих олухов с того света. Что-то внутри него самого осторожно, но настойчиво давит на совесть. Чонгук по-детски беспомощно наблюдает, как Хосок что-то доказывает Юнги, кривовато выводит на доске уравнение, решить которое Гуку хватит и секунды. Решить, убедить его в своей правоте, потом помочь применить, снова зарыться в работу до позднего вечера, загнать себя в спортзале, оттачивая упражнение за упражнением. Это ведь то, к чему он шел. То, чего так хотел. Но сейчас ему очень хочется, - всего на минутку, - еще раз вспомнить то чувство внутри живота, когда Тэхен зарывается в его волосы. Еще раз оказаться на вчерашней мокрой от ночного дождя дороге, смотреть на Тэхена в его джинсовке. Мысли настойчиво лезут в черепную коробку, он отгоняет их, вчитываясь в написанное Мином раз в десятый. И все равно позволяет деликатно и неспешно занимать место в голове. От нагрянувшего откровения медленно тает разгоревшееся в груди тепло. Гук поджимает губы, заглядывает в лицо мысленному себе из прошлого: адекватному, расчетливому, спокойному. Понимающему все это без объяснений, и, почему-то, далекому. Вроде старого друга, с которым потерял связь. Наверное, ее нужно налаживать. - Хей, - Чимин шепчет и толкает его локтем под ребра, - Где ты? Черт. - Здесь, здесь. Точно стоит налаживать. Это должно быть просто сейчас, пока все не зашло еще дальше. Снова разложить все по полочкам в собственном помутненном чем-то (или кем-то) сознании. Он отворачивается к окну. Разгулявшийся ветер мелкой рябью гонит по асфальту дождевую воду, швыряет жмени холодных брызг в стекла. Прошлый Гук в его голове согласно кивает, почти преклоняясь перед вселенской мудростью, призывает сосредоточиться на работе. Гук настоящий тяжело вздыхает и вглядывается в сгущающиеся темные тучи. И понимает, что проиграл сам себе в очередной раз. Но в последний, точно в последний. Сообщение для: Дурила из соседней квартиры Там, кажется, сильный дождь на улице. Возьми зонт.

***

Богом торопливым шагом пересекает помещение, встряхивая влажными волосами. - От парковки до двери - двадцать шагов, и посмотри на меня, - он демонстративно разводит руки в стороны, - Я мокрый до нитки! И это только рубашка. Ты бы видел пальто.. Темный силуэт, сидящий на первом ряду, приветственно салютует ему зонтиком. Пак хмыкает и ерошит слипшиеся пряди: - Чертов везунчик. В крохотном кинозале темно. И на редкость чисто: кто-то даже пропылесосил ковралин. Тэхен убирает вещи с соседнего сиденья, жмет протянутую руку и пристраивает зонтик к одному из подлокотников. - Какие высшие силы тебе подсказали взять его? Когда я выезжал из дому, светило блядское солнце! - Не знаю, Пак Богом. Интуиция, чистая интуиция. Тэхену болит голова. Это случается по утрам все чаще. Резкая, сковывающая боль в глубине черепной коробки тонкими струйками разливается по лбу и затылку и, немо ругнувшись, Тэхен откидывается на спинку сиденья. Богом продолжает что-то говорить про ливень и пробки, а он сжимает лежащий в кармане пузырек с заветными таблетками. Очень хочется пить и на свежий воздух, рубашка кажется тесной и в кинозале услужливо распылили какой-то терпкий тяжелый ароматизатор. Все для нее. Она любит такие запахи. - Что ты будешь делать, если она не согласится? Богом пытливо смотрит на него, щурясь от бьющего в глаза проектора под потолком. - В смысле? - Что ты будешь делать, если она откажется нас финансировать, Тэхен? Он и сам не знает. Но не рассматривает такой вариант. Не сегодня. - Она не откажется. - И все же? Что, если она увидит пилотную серию, обдаст тебя клубами дыма, как она это умеет и пропищит: "Не сегодня, дорогуша. Здесь есть над чем поработать"? У нее много денег, Тэхен. Больше, чем у нашей компании, больше, чем ты можешь себе представить. Джерри послал меня в задницу с твоим сценарием, и я с радостью послал бы тебя, не будь ты моим другом. Ким пожимает плечами и отправляет в рот мятную конфетку: - Я найду деньги. - Сэкономишь на школьных завтраках? Имей в виду, Ким Тэхен, я не стану снова лизать Джерри задницу, чтобы.. - Тебе не нужно никому ее лизать. По крайней мере, в корыстных целях. Пак поджимает губы. Он знает, что любит в Тэхене эту непоколебимую уверенность. А еще знает, что любит, когда все идет по плану. Богом видел ее в холле, громко хохочущую, сбрасывающую пеструю накидку с костлявых плеч. Хотел предложить прикурить, но, видит Бог, это слишком страшно. Тэхен бы предложил. - Она написала мне, что посетит нас, вчера поздно вечером. - И когда ты успел это все подготовить? - Съездил сюда на пару часов. В его лице, четко разделенные на три части - спокойствие, удовлетворенность и чудовищная усталость. - Знаешь, я пришел сюда с практически полной уверенностью, что ничего не выгорит. Тэхен встречается с другом глазами. В них плещется напускной оптимизм, истерия и что-то вроде отчаянья, и это и неприятно, и дико. Он хотел бы, смирившись с раздирающей голову болью, начать ему что-то доказывать, хотел бы огреть этой самой тростью, "интуитивно" прихваченной из дому. - Почему же? - Потому что это - не Ким Тэхен. На большом экране в нескольких метрах от них застыл логотип их компании на голубом фоне. Еще несколько минут, и все начнется. Тэхен бросает мимолетный взгляд на часы над табличкой "Exit". - Это не ты, Тэ-Тэ, - Пак усаживается к нему вполоборота, готовясь, видимо, к долгой беседе, - Ты всегда отлично чувствовал, что понравится людям. Что они хотят видеть. Ты всегда это знал, как хренов провидец. А сейчас наши статистики хватаются за голову: это имеет шансы на успех, равные, разве что, польским короткометражкам про холокост. - Мы ведь это уже обсуждали. - Я знаю, знаю, просто.., - Пак шумно выдыхает себе под нос, будто собираясь с мыслями, - Я спрошу кое-что, ладно? Прежде чем мы обосремся. Тэхен улыбается самыми краешками губ. Сейчас друга очень, нестерпимо сильно хочется послать в пешее эротическое. Он вытирает о брюки взмокшие ладони. - Валяй. - Что такого важного в этом всем? Несколько секунд они молча сидят в темноте, глядя друг на друга. Богом - испытывающе, Тэхен - устало, но все еще сосредоточенно. - Я знаю, есть что-то, что послужило всему этому причиной. Ты - сговорчивый малый, Ким Тэхен. И дипломатичный. Можешь не переубеждать меня, я знаю. Но сейчас..Я смотрю на тебя, и меня страх берет. С такой уверенностью только мой дед отстаивал независимость в Корейской войне. Что все это значит для тебя? Тэхен, сам не понимая, зачем, широко улыбается, сжимая в ладони притаившийся в кармане почти пустой пузырек. - Что-то очень большое. Дверь открывается, впуская столп белого света в помещение. Пора. - Привет, Мэгги. - Ты знаешь, Ким Тэхен, я не дам тебе денег просто так. Мэгги Хилл закуривает, подмигивает ему из-за стекол огромных квадратных очков, и Тэхен знает, что он ей нравится. Знает, и, как может, старается этим не пользоваться. Но быть учтивым, все же, нужно. - Не хочешь обнять меня? Не настолько учтивым. Тэхен пытается не смеяться, глядя, как у стоящего за ее спиной Пака отвисает челюсть, и легонько приобнимает женщину за плечи. - Я рад встрече, Мэгги. - Не ври мне. В последний раз мы встречались на награждении твоего же мультфильма полгода назад, и ты уделил мне три минуты своего драгоценного времени. - Сейчас я готов уделить куда больше. - Я надеюсь, - она, ухмыльнувшись, присаживается на одно из красных мягких сидений и закидывает ногу на ногу, - Так зачем я здесь? Они сидят в молчании около часа. Богом не сводит с нее пытливый взгляд, женщина, делая затяжку, - с экрана, а Тэхен - с нее. Он чувствует, что чем дальше, тем активнее блуждают мысли в ее голове. И она знает, что он это чувствует. - Это история о двух юношах, - поясняет Тэхен, унимая едва заметную дрожь волнения в руках, - о том, кто мечтает летать и о том, кто всегда это умел. - О, да, - Хилл хрипло усмехается, наблюдая за сменяющимися титрами, - По крайней мере, один из них профессионально слетел с той лестницы в самом начале. - Так..Что ты думаешь? Тэхен знает, что умеет быть убедительным. Он играет широким серебряным кольцом на безымянном пальце, вопросительно изгибает брови, и женщина смеется: - Я думаю, что это очень мило, Тэхен. И еще я думаю, насколько же хреновы у Джерри дела, что ему приходится искать инвесторов со стороны. - С деньгами все в порядке, - он бросает на Богома взгляд, - Он считает, что сценарий не оправдает ожиданий. - И ты с ним в этом не согласен? - Нет. Мэгги улыбается, обнажая крупные зубы, и вздрагивает в немом смехе. - А ты? - Я тоже не согласна с Джерри, Тэхен, - она встает с сиденья, выуживая пачку сигарет из кармана брюк, и Богом пораженно проводит ее глазами, - Я думаю, что ты абсолютно гениален во всем, что делаешь. Эти мальчики очаровательны. И ты - просто милашка, когда посылаешь всех в задницу и действуешь, как тебе вздумается. Мэгги сжимает руку ему и Богому, прежде чем уйти. - Я сообщу тебе, что могу сделать, Ким Тэхен, - мягко улыбнувшись, она заглядывает ему в глаза, и Тэ расплывается в ответной улыбке, - Но ты не перестаешь меня удивлять. И все ради него. Хилл кивает на экран. На нем темноволосый юноша, свесив ноги с края крыши, разглядывает лицо парня в зеленой тунике, парящего над землей. Вверху - бесконечное небо над мегаполисом, внизу - бесконечный поток машин и огней. В руках у парня - маленький астронавт в белоснежном скафандре. Слушая краем уха возбужденный лепет Богом, Тэхен молча смотрит на экран еще несколько секунд, прежде чем повторить вникуда: - Все ради него.

***

Звезды на небе будто вымыло: чистое, светло-голубое прямо над крышей, над соседними домами - оранжевое, над самым горизонтом - красное. Пряно пахнет скошенной травой и еще чем-то резким, от бетона под ногами пышет жаром летнего вечера, и Тэхен, издав разочарованный стон, кладет геймпад в протянутую ладонь. -Они у тебя твердые и слегка шершавые. И чем-то воняют. Гук, бросив на парня возмущенный взгляд, одергивает руку. - Это льняное масло. Мне нужно добавлять его в еду. Оно сил придает. Ну, ты понимаешь. Тэхен улыбается, и если он что-то и понял, то явно неправильно. - Я занимаюсь в спортзале! - Разумеется, разумеется. У тебя уже начался раунд, - все еще улыбаясь, он принимается за свою порцию еды. Тэхен жует давно остывшую картошку, наблюдая за игрой, его ноги лежат на гуковых коленях, а Чонгук делает вид, что не пытается невзначай принюхаться к собственным пальцам. Кисти Тэ совсем другие: прохладные и мягкие, длиннее и изящнее, и очень нежные, когда он невесомо проводит своей ладонью поверх чонгуковой и вкладывает в нее картофельный ломтик. Через несколько минут Гук проигрывает и устало откидывается на спинку дивана. - Тебе правда кажутся неприятными мои руки? Тэхен, кажется, даже не сразу понимает, о чем он. Прекратив жевать, пару секунд вопросительно смотрит на Гука, а когда тот повторяет вопрос, торопливо махает головой: - Я этого не говорил. У них в "Хьюстоне" сегодня был день докладов. Это значит, что он с умным лицом читал Намджуну и Джину очередную главу своей диссертации, они, исправляя что-то местами, уважительно ему хлопали. Он должен написать новую порцию, и завтра все повторится по новой. У них сегодня день видеоигр и еды на вынос. Это значит, что Чонгук проигрывает Тэхену с разгромным счетом, получает заслуженные щелбаны и делится своей картошкой. Быть умницей и полным лузером - слишком сильный контраст за двенадцать часов, но его персонаж застревает в текстурах, Тэхен снова щелкает Чонгука по лбу, и он, честное слово, не уверен, что выбрал бы "умницу". Тэ отбирает у него геймпад, сочувственно глянув на мигающее "Game over" и , склонившись, коротко целует куда-то в кончики пальцев, а у Чонгука все тело передергивает. - Они классные. И мозоли на ладонях - от тренажеров, сто процентов. - Мои мозоли на руках - от гантелей, - Гук повторяет настойчивей, грозно глядя на парня исподлобья. Если Тэхен думает, что он не слышит его интонацию, то пошел он в задницу , - Когда мне было семнадцать, я стесал себе все руки в спортзале почти до крови. Тэхен красивый. По-своему заботливый и какой-то уютный, и Гуку очень хочется не показывать, как он млеет от каждого случайного прикосновения. И очень хочется знать, чувствует ли то же самое Тэхен. - Ты на этом месте всегда прокалываешься, - Тэ кивает на монитор, - нужно зажать две кнопки вместе и блокировать удар, а ты пытаешься отпрыгнуть. Видишь, как я делаю? Это не "Дарк соулс", здесь такое не катит..Эй, ты чего? Гук прижимается губами к обтянутому футболкой плечу. Невесомо целует и поднимается выше. - Ты..Ты хочешь, чтобы я проиграл? Все, что он делает впервые, почти наверняка обречено на провал. А это - впервые. Но он, как может, старается не думать об этом, когда касается горячей кожи где-то у ключицы. Когда ощущает тихий рваный вдох в ответ на очередной поцелуй. - Меня прямо сейчас добивает босс. Если я проиграю, эти очки не вычитываются из моего рейтинга, ясно? - Ясно. - И ты все еще будешь лузером. Когда нос утыкается в местечко за тэхеновым ухом, Чонгук улыбается. Наверное, это можно считать первой победой за сегодняшний вечер, маленькой, но все же.. Самые громкие звуки на всей крыше - вопли босса, зарубающего главного персонажа катаной, да раскатистый грохот сердца Чонгука в груди. Тэхен молчит. Выпустив геймпад из пальцев, находит гукову ладонь, и у него, - Гук отчетливо это чувствует, целуя напоследок за ушной раковиной, - мурашки по коже. - Сам-то пахнешь бургерами и какими-то гейскими духами. Хренов парфюмер. - Я передумал с тобой встречаться. Диван, который Гук притащил сюда когда-то - нечто старое, вытертое, продавленное и несуразное. Он катастрофически тесный, и, пытаясь вжаться в спинку, Чонгук действительно думает, что пошел Тэхен нахер. - Я серьезно. Нам завтра на работу! - Всего один раз. Чем бы ты занимался, если бы мы разошлись по квартирам? - Писал бы свою диссертацию. - А теперь ты проведешь ночь со мной. Можешь считать это новым витком наших отношений. - У меня плед под задницей скатался в ком, - Гук кряхтит под тихий тэхенов смех и старается выгнуться, щупая под поясницей свободной ладонью, - Может, все-таки пойдем домой? Он качает головой: - Хочу здесь. Давно стемнело и, в общем-то, прохладно. Тэ ерзает, просовывая между гуковых голеней ледяные ступни, выуживает его руку из-под пледа, опуская к себе на талию. Мерно дышит Чонгуку в ухо в сгущающихся сумерках. - Знаешь, твои мозоли на руках..В семнадцать лет я таким не занимался, - улыбается он своей не озвученной шутке, получая от Гука тычок в ребра. - А чем занимался? - Я был в Мексике. В Мексике. Ну да. Чего ж тут непонятного. - А.. - Рисовать учился. Там лучшие художники, - Тэхен шарит ладонью в темноте, нащупывая гуково лицо, и, судя по голосу, улыбается, - лучшие мастера. - Это..Звучит подозрительно. - Но это правда, - прохладная ладонь ложится ему на шею и, хмурясь, Гук ежится, - Самые лучшие художники. Такие свободные и смелые. Они рисовали на бетонных плитах, на дорогущих холстах и салфетках в придорожных кафе. Все, что им вздумается. Я несколько недель жил в раздолбаном минивэне, пару раз отравился какими-то бобами и ночевал точно так же: под звездами. У них ничего не было, но, в то же время, было кое-что очень важное: свободный полет мысли. Мне кажется, они, как никто, учили меня..не стесняться. - Ты, значит провел всю свою жизнь в дороге. - Почти всю. - И везде, где бывал, учился рисовать? - Почти везде. Тэхен засыпает. Голос становится тише, слова медленнее, и сознание мало помалу покидает его. А Чонгука не покидает ощущение, что слова, которые Тэхен говорит ему - нечто из той самой категории вещей, которыми не со всеми делятся. И, черт возьми, как же сильно от этого спирает где-то в груди. - Мы остановились черт пойми где, в самом сердце страны. И там ничего не было, только жар и свет. И заправка, где мне дали бесплатный хот дог за "милую мордашку". - У них был весомый повод. - Спасибо. Хриплый смешок в абсолютной тишине. - Это было прекрасное время. Когда я создаю нечто действительно важное для себя, когда кто-то втолковывает мне, что все это бессмысленно или неправильно, я вспоминаю жаркий тягучий воздух в степи недалеко от Оахаки. Вспоминаю, какого это: быть абсолютно свободным. В такие минуты очень хочется нарисовать следующий комикс на бумажной салфетке. Гук улыбается самым краешком губ. Думается, он за пределы внутренних дворов своих колледжей нечасто выходил. - Я никогда не бывал в Мексике. - Я отвезу тебя туда когда-нибудь. Ладно? Попялишься на свои звезды, они там гораздо ярче ночами, чем здесь. - Кретин. Тэхен слегка приподнимает голову на подушке: - Ладно, Чонгук? Обещай мне. Вздох. - Обещаю. Тэхен, вырубаясь окончательно, еще несколько минут шепчет что-то про Ла Морисму и праздник кукурузы. Гук вспоминает о нетронутой новой главе о взрывах нейтронных звезд, за которую завтра получит втык. О том, как сильно болит спина и шея после такого сна и о том, как много ему придется завтра работать, наверстывая пропущенное. И соглашается с этим, потому что, кажется, выбирает "лузера". И там, и здесь. Темный силуэт, сидящий на крыше одного из домов на углу, еще долго наблюдает за ними. Исчезает только под утро, осветив яркой вспышкой балконы верхних этажей, но уснувший Чонгук этого не видит.