Хьюстон, я - проблема

- Мисс, это не наш заказ, - Тэхен улыбается и снимает очки, хотя, судя по девушке за кассой, в помещении солнечно - хоть глаза выжги, - Я просил средний кофейный фраппучино, горячий шоколад и пончик. А здесь, - он щелкает ногтем по запотевшему стаканчику, - большая порция. - Это акция. Ей на вид - лет семнадцать, не больше. Хрупкая, с пучком светлых волос на затылке, чуть покрасневшим от пара кофемашины (или нет?) лицом, с маленькой надписью на английском на тонком запястье. - Вы предоставляете купон с предыдущей покупки или карту постоянного покупателя и получаете большую порцию любимого напитка, - хихикнув, чуть склоняет голову на бок. - Круто. Только у меня, кажется.. Тэхен торопливо хлопает руками по карманам джинсов. Сует ладонь в кармашек куртки, бросает на него озабоченный взгляд, а Гук старается (правда старается) не возвести глаза к потолку. - У тебя нет чека со вчера? - Держите карту, - Гук выуживает ее из закромов бумажника. Можно было бы, интереса ради, скорчить такую же квадратную улыбку на все лицо, но девушка вряд ли оценит, - И поставьте все в пакет. Девушка, - Джессика, судя по бейджику, - отсчитывает Тэхену сдачу в протянутую ладонь. Что-то лепечет про новые наполнители, кладет им, кажется, целую кипу салфеток в пакет. Тэхен слегка склоняет голову в знак благодарности, вежливо дослушивает ее болтовню про купоны и акции, а Чонгуку очень хочется улыбнуться во весь рот, потому что он знает. - Ваш заказ. Кофейный фраппучино для..Тайхона? - Тэхена, мисс. - Упс, - еще один смешок, - Для Тэхена и горячий шоколад для вашего.. друга. На Тэхена смотрят все. Взгляды преследуют его везде, куда бы они не пришли: временами восхищенные, временами томные и тягучие, как патока, вполне конкретно говорящие о том, что творится у смотрящего в голове. Сейчас они, наконец, отойдут от кассы, а Джессика проводит их глазами до самого столика. - Ты видел, как она смотрела на тебя? - Конечно, - довольно хмыкнув, Тэхен протягивает ему салфетку, - Я удивлен, что это заметил ты. Чонгук и сам удивлен. Но глядя, как кассирша наблюдает за ними, зачем-то полируя тряпочкой прилавок, хочется скорее смеяться, чем злиться. Тэхен выуживает свой напиток из бумажного пакета: - Сколько же здесь взбитых сливок.. В свежем утреннем воздухе тесной кофейни кружатся пылинки, пахнет сладостями и немного мятой. За окном - ослепительный солнечный свет. Тэ отпивает из своего стаканчика, довольно жмурится и подмигивает Гуку как-то игриво, кивая на кассиршу, все еще за наблюдающую за ними. Подавшись вперед, скрещивает свои лодыжки с гуковыми под столом. Говорят, что чувство стиля - это выглядеть так, будто потратил на сбор несколько часов, хотя потратил пять минут. Чувство стиля Тэхена - выглядеть, будто собирался несколько часов, сидя при этом в гуковой футболке навыворот. - Знаешь, а она ничего, - объявляет Тэхен заговорщическим шепотом, и Гук возмущенно поднимает брови, - Как думаешь, у нас с ней что-нибудь выйдет? - Посмотри, какая чистота на ее рабочем месте, и вспомни свое, - Чонгук хмыкает и осторожно отпивает под сдавленное хихиканье, - Без шансов. Притянув к себе стопку салфеток, Тэхен достает ручку из кармана джинсовки. Солнечный луч крадется по его открытым ключицам, яремной ямке, поднимается по изгибам шеи, по открытым участкам рук. Гуку очень хочется повторить этот путь. Ким что-то рисует, царапая стержнем мягкую бумагу, временами поднимает голову и смотрит куда-то в сторону, и его хочется отвлечь. Сгрести эти пальцы в свою ладонь, перегнуться через столик, и.. - Если бы можно было, я бы тебя поцеловал. Выходит как-то хрипло, неуверенно и тихо - больше похоже на мысли вслух. Но этого хватает, чтобы Тэхен, едва не смахнув стакан со стола, резко поднял на него взгляд. - Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, - чуть увереннее и громче, и Чонгук улыбается, - Хочешь? - Боюсь, Джессика этого не переживает. Мы с ней только начали наши отношения, и я не могу так быстро.. - А по яйцам получить не хочешь? - ..ее разочаровать. Только взгляни на нее. Бедняжка.. Когда оба, обернувшись, смотрят на кассы, Гук все же срывается на смех. Джессика, пунцовая до корней светлых волос, торопливо отводит взгляд и возвращается к злосчастному стакану. - Согласен, это будет слишком для нее. - Взгляни. То, что рисовал Тэхен, оказывается худенькой девушкой с молочником в руках. Даже о татуировке на запястье не забыл. - Когда-то ты рисовал и меня, - Чонгук театрально вздыхает и откусывает от пончика, - А теперь..Посмотри, куда пришли наши отношения. - Она похожа на Динь-Динь. Такая же маленькая, хрупкая и ревнивая. Челюсть узковата: Динь, все же, слегка пухлая в лице, но эта гримаса..Один в один. - И к кому же она тебя ревнует? - К тебе. - Выходит, я - чертова Венди Дарлинг? Тэхен виновато пожимает плечами, улыбнувшись, и возвращается к рисованию. Чонгук знает, - теперь уже знает, - что чувство, заполняющее его грудь сейчас, называется нежностью. Он начинает к ней привыкать, потому что она, странная, очень сильная, щемящяя, одолевает его каждый раз, когда они встречаются взглядами. Рядом с ними, за оконным стеклом, снуют успевшие проснуться люди, заходят в кофейню, хлопая дверьми, и Тэхен, улыбаясь чему-то своему, проводит их долгими взглядами. Где-то фоном в гуковой голове плавно текут мысли о насущных вещах, вроде собственной диссертации и скорой ее защите. Диссертации о самом глобальном открытии в космологии за последние полвека. О Намджуне, смотрящим на него взглядом, полным гордости. Гук отмахивается от них и, похоже, отдает себе в этом отчет. - О чем ты думаешь?, - он отпивает из своего стакана и не сводит взгляд со светловолосой головы, склонившейся над салфетками. - О Джессике. Откинувшись на спинку плетеного кресла, Чонгук довольно хмыкает. Странная реакция, но не для этого случая: он знает наверняка, что сейчас начнется. - Валяй. Давай, рассказывай. - Она здесь недавно. Приехала из Омахи к тете на лето, мечтала поступить в Нью-Йорк, но не добрала баллов. Татуировку сделала у знакомой на Коачелле, и эти дырки в ее левом ухе..Пирсинг. Неудачный: в школьном туалете не слишком стерильно. - Хорошо, - Гук улыбается, глядя, как солнечные зайчики играют на тэхеновом лице, - Продолжай. - Ее любимое занятие - курить на балконе поздно вечером под The Smiths и вспоминать парня, с которым встречалась две недели в старшей школе. - Хорошие воспоминания? - Не очень. Он лишил ее невинности и был просто ужасен. Гук кашляет попавшим " не в то горло" горячим шоколадом сквозь смех и торопливо склоняется над столом, хватая салфетку. - Она считает Харрисона самым классным в The Beatles, но ни за что в этом не признается. И ей нравятся инди фильмы. Ей стыдно, что в компании друзей она подшучивает над ними, а потом дома засматривает до дыр. - Серьезно? - Да, что-то вроде хобби. Она выглядит милой, она и есть милая и довольно ранимая, но если претендуют на ее территорию, поблажек от нее не жди: сплошные ненависть и злоба, - нараспев заканчивает Тэхен и, перегнувшись через стол, выхватывает зубами пончик прямиком из гуковой ладони. - Ты выдумываешь все это на ходу? Признайся мне честно. Смешок. - Ага. Они все думают, что Тэхен похож на диснеевского принца: учтивый, с мягкой улыбкой и приятным голосом, слишком красивый и неординарный для обычного человека. Чонгуку кажется, что Тэхен похож на книжный шкаф. Тот самый, небольшой и какой-то уютный, стоящий у кровати в его маленькой комнате мужского общежития. Гук часто открывал его, разглядывая кем-то давно забытые предметы. Вот здесь, на первой полке - приклеенная на скотч выцветшая фотография: родной кому-то непримечательный пейзаж. Стопка книг, смятый билет в кино, пухлый дневник и расписание лекций на будущий семестр. Потертая игрушка из "Kinder surprise" и коллекционная карточка с каким-то супергероем. Гуку нравилось, пристроившись на кровати в вечернем сумраке, перебирать эти кем-то забытые мелочи, свидетельства десятков жизней. Слушая Тэхена кажется, что он прожил их все. Тэхен приподнимает салфетку, показывая ему законченный рисунок. - Я сделаю ее своей Динь-Динь. Ты же не против, Венди?, - Тэ смеется, уворачиваясь от пинков под столом. - Ничуть. Он впитывает все, что происходит вокруг, воспринимает каждого незнакомца, как кого-то особенного. Сохраняет их жизни в себе, как книжный шкаф в холодной гуковой спальне, и придумывает из них новые. Официантка, дымок над гуковой чашкой, пропахший шоколадом Starbucks, их утреннее объятие и закаты над Техасом - все, как фотографии в альбоме, разложено в тэхеновой памяти по полочкам. Это по-детски наивно и немного мистически, и если у шкафа есть полки и выдвижные ящики, то у Тэхена - только его память, чтобы все это в себе уместить. А память - вещь непостоянная. - Давай оставим ей пару центов на чай, - Тэхен кладет монетки на стол, - Она ведь даже не знает, что теперь она - никакая не Джессика. Уже выходя за двери кофейни в млеющую жару, Гук оборачивается, бросая беглый взгляд через плечо: Джессика, подошедшая к столику, сосредоточенно вертит что-то в руках. Тэхен оставил эскиз сложенным вдвое под опустевшим стаканчиком. Они лениво бродят по гудящим улицам до самой темноты. Обедают фастфудом и подтаявшим мороженым, скупают всякую дрянь в ночных магазинчиках, слушают охрипших уличных гитаристов, и Тэхен рассказывает Чонгуку о них так возбужденно и искренне, будто эти бородатые парни - лучшие в мире музыканты. Парк, в котором они стоят, утопает в зелени. Вечерний гул еле-еле пробивается из-за густых крон , на узловатых ветках - уютные гирлянды-фонарики, с них на асфальт льется теплый желтый свет. Они жмутся друг к другу, поеживаясь от первой прохлады, руки Тэхена кольцом обвивают Чонгука за талию, грудь, - теплая, обтянутая тонкой футболкой, - прижата к гуковой спине. Тэ говорит ему что-то и смотрит из-за плеча, последние вечерние блики играют на его лице, и, глядя на это, Гук жалеет в очередной раз, что не способен на то же самое: запомнив момент до деталей, сложить на одну из полок собственной памяти. Тогда эта идея впервые посещает его. Ясная, на удивление четкая, вроде озарения, со скептическим "как ты раньше не додумался до этого, мистер умник?". Все ведь просто! Гук смотрит (пялится) на движения очерченных губ, переваривая пришедшее в голову. Память - вещь непостоянная. Мощная, гениальная, в случае Ким Тэхена - слишком ценная. Но непостоянная. Хрупкая, стирающая со временем ценные детали. Но ведь есть.. Тэхен все еще что-то говорит, низкий бархатный голос продирается через пелену мыслей, и Гук, рассеянно моргнув, заглядывает ему в глаза: - Что, прости? - Давай потанцуем немного?, - Тэхен легко кивает головой на тощего гитариста, играющего что-то бодрое и пританцовывающего в такт. - Что? Нет, - решительно, на всякий случай сунув руки в карманы, - в другой раз, Тэхен. - Часто ты танцуешь в таких местах и при таких обстоятельствах? - Нет. В ответ - выразительно изогнутая бровь. - Это..как-то странно и необычно. - Танцевать? Гитарист, кланяясь под улюлюканье стоящих рядом, явно, черт возьми, только что ему подмигнул. - Пойдем, - Гука настойчиво тянут за рукав джинсовки, - Пойдем потанцуем. Завтра их здесь может и не быть: лето кончается.

***

- Лето кончается. Юнги шепелявит это с нескрываемым удовольствием, глядя на собирающиеся тучи. Вдохнув поглубже, морщит нос от клуба дыма, прилетевшего в лицо. - Тебе не многовато? Четвертая сигарета за раз. Намджун, хмыкнув, посматривает на часы. Мимо, выплывая из стеклянных дверей, шагают одинаковые, выстриженные, выхоленные мужчины в черных костюмах, втягивают шею в вороты белоснежных рубашек и открывают зонты. Собирается дождь. Минуя их, стоящих у входа и промокших, сотрудники смотрят со смесью удивления и недоверия. Есть чему удивляться. - Ты не мог одеться более представительно?, - выпустив дым через ноздри, Джун бросает на Юнги хмурый взгляд, - Выглядишь, как выпускник старшей школы. - Это мой лучший костюм! Юнги возмущенно разводит руками, и парень, вяло улыбнувшись, переводит взгляд на двери. В сравнении с "супергероями", выходящими из здания к подземным парковкам, они выглядели, мягко говоря, неказисто. В основном из-за Юнги. - Знаешь, он любит, когда к внешнему виду относятся серьезно. - Мне плевать, что он там любит. Мин доволен собой. Голубая рубашка слегка великовата, туфли он даже не удосужился искать. - Чимин посоветовал мне эту рубашку. Что-то болтал о том, что она подходит к моим глазам. - Еще эти кеды..Ты подводишь меня, Мин Юнги. - Успокойся. Намджун - точь-в-точь папаша под дверями роддома. Юнги с усмешкой разглаживает складку на его рубашке, проводит рукой по обтянутой пиджаком спине. - Почему ты так волнуешься? Ты..Черт, ты дрожишь. Надеюсь, что от холода, иначе ты - последний задрот в этой Вселенной. - Он любит порядок, Юнги. Глянь на эти людей. - Похожи на холеных пингвинов. - Похожи на сотрудников самой крупной правоохранительной структуры в США. На тех, кто может очень много и очень легко, если их хорошо попросить. А мы, если ты не забыл, именно просить и пришли. Тлеющий окурок, звонко ударившись о металлическую стенку, летит в урну. - Ты мечтал об этом долго, да? У него к руководителю сейчас - какая-то стариковская трогательность. Джун поводит плечами, оправляя пиджак и галстук, смотрит на время, наверное, в тысячный раз. - О том, чтобы тебя оценили по достоинству? О, да. Я хочу, чтобы они сделали все, о чем пообещали. - Они ведь уже давали мне гарантии, Джун. - Конечно, мистер Мин, место научного сотрудника в Бейлоре Вам обеспечено, - Намджун кривляет низкий голос Рэя, сдвинув брови к переносице, - Только этого мало, не находишь? Это не "ух ты, Бейлор", это всего-лишь Бейлор, Юнги. - Лучший научный центр в стране. - Который давно не соответствует твоему уровню. Очередь хмуриться пришла к Мину. Презрительно скривив губы, он тянется в карман за зажигалкой: - Ты говоришь, как мой отец. В проеме между зданиями на горизонте, выглядывая из-за рваных облаков, светит блеклое солнце. Дождь усиливается, и вода, потоками стекая по мощеному тротуару, забирается к Юнги в кеды. Намджун виновато поднимает на него глаза. Еще он злится, а Юнги, честно слово, все равно. Сегодня воистину красивый вечер. - Я не хочу быть похожим на твоего отца. Только не на него. Но я не хочу, чтобы все то, что ты создал, было присвоено кому-то, а ты остаток жизни намывал пробирки у себя в кабинете. - Не приходило в голову, что это и есть то, чего я хочу? Юнги , потянув друга за локоть, тащит его под навес. С ним надо помягче. Конечно, приходило, Намджун думает обо всем на свете. И слишком много - о всех них. - Ты ведь все знаешь сам. Намджун умолкает, задумчиво глядя на просветы в свинцовых тучах. Влажный воздух приятно холодит шею и лицо, и если бы в ботинках не хлюпало, Мин был бы счастлив. С усталостью, накопленной за день, приходит некое умиротворение, и если бы не обстоятельства, Юнги остался бы здесь и дальше. Если бы не Намджун, от волнения исходящий на дерьмо. - Прекрати эту внутреннюю борьбу с самим собой, - Намджун дергает головой, смахивая его ладонь со своей макушки, но Юнги все же зарывается в пепельные волосы, - Я делаю все это, потому что привык делать свое дело хорошо. И потому что мне пообещали быть.. - Каким-то преподавателем. - Преподавателем нейрохирургии, - помолчав, договаривает Мин чуть суровей, - И лицензию на врачебную практику. Я убежал от отца за одиннадцать тысяч километров, чтобы делать то, чего хочу я. Не дай мне все испортить, ладно? Он, наверное, свинота. Джун шумно выдыхает через ноздри, прикусывает пухлую губу. - Я осел, Джуни? - О, да. Когда за ними спускаются, приглашая войти и выдают пропуски, Юнги готов. Готов кланяться малоприятному морщинистому хрену из ФБР, выслушивать дифирамбы Намджуна и в тысячный раз объяснять, как работает его "невероятное изобретение". Юнги улыбается маячащему впереди светлому затылку. Когда Рэй, сжимая в своей лапе его ладонь, говорит о том, как он восхищен и называет Юнги "сынком", он готов улыбаться. Кивать на речи о предстоящем повышении, отвечать на вопрос о том, как дела у отца, почти без злобы в глазах. - Я согласен с Намджуном, - подытоживает Рэй, и Юнги облегченно расслабляется в кресле, - Слишком мелко вы плаваете, молодой человек. Слушай твоего руководителя, он отлично понимает ситуацию. Почему я об этом не знал, Намджун?, - он поворачивает голову к парню, - Кто обсуждал с ним условия контракта? От Рэя, играющего ручкой в грубых пальцах, его тошнит. От ситуации и места - тоже. А Намджуна очень хочется сгрести в объятья. Тот, приглаживая взмокшие волосы, торопливо объясняет Рэю про преподавание и Бейлор, мужчина кивает, поддакивая и местами возмущаясь. - В общем, так, Юнги, - Рэй встает из-за стола, провожая их в конце беседы, - Вы знаете мое условие: успешно завершенный проект и полная конспирация происходящего. Не наделайте глупостей, и каждый из вас окажется на своем месте, это я вам обещаю, - он подмигивает, пожимая на прощание минову руку. Юнги знает, что предложи он ему хоть место в своем кресле, он откажется. Но прежде выслушает и согласится с Намджуном сколько угодно раз. Для его спокойствия. Как там говорится? Все ради него.

***

Чимин потягивается, урча от удовольствия. Выуживает черешню из миски, пристроенной на мускулистых бедрах, и отправляет ее в рот. - Знаешь, когда мне было двадцать, я думал, что нет ничего лучше коленно-локтевой. Сам посуди: одни преимущества. Ты не устаешь, - Чимин сплевывает косточку в ладонь и тянется за новым плодом, - И тебя гладят по спине. Мне нравится, когда гладят по спине: эрогенная зона, знаешь ли. И очень удобно: раком стоять - не активом потеть. Травянистый свежий запах легким дуновением врывается в приоткрытые ставни. Пак пристроился на кожаном диванчике, вытянув ноги к открытому окну. С их темпом работы белый халат почти врос в его кожу, и обычная футболка, заправленная в шорты, кажется чем-то чужеродным. Он нежится, устраиваясь поудобнее. - С другой стороны, я слышал, так и сломать себе что-нибудь недолго. Странно, я думал, чаще всего члены ломают в позе наездника..Но что наша жизнь без риска? Что-то с грохотом падает на вылизанную напольную плитку, и Пак испуганно вздрагивает, так и не донеся очередную черешню до рта. Юнги, вздохнув, поворачивает к нему голову. Черты выразительного лица абсолютно непроницаемы, рука, выронившая секунду назад пружинный молоток, безвольно повисла на колене. Взгляд - смесь обреченности и мольбы. - Ты дашь мне поработать сегодня? Какого черта ты все еще здесь, у тебя ведь выходной! - Ну хен, - Чимин жалостливо скулит, свесив голову с края дивана, - дома отвратительно скучно! Юнги молча бросает взгляд на настенные часы: до конца рабочего дня больше часа. Запах алкоголя Джун учует за версту - не вариант. Сигарет осталось всего две, и это на самый, самый крайний случай. - Хоби-хен обещал сводить меня куда-нибудь сегодня вечером, и слился, как обычно, в самый последний момент. - Ты мог бы пойти и развлечься с другими своими друзьями. - Но я хочу развлечься здесь с тобой! Крякнув, Юнги тянется за упавшим молоточком. - Тем более, - Чимин отставляет опустевшую мисочку, усаживаясь ровнее, - У вас тут так..занимательно. Гук не считает ситуацию занимательной. Что бы там ни говорил Пак Чимин об удобстве, его колени затекли и ноют, локти намертво прилипли к кожаной обивке кушетки, и кусок стены перед глазами он выучил до мельчайших трещинок. Гук порывался было обернуться и глянуть, как идут дела, но Юнги методично шлепает его по бедру с негромким "Стань, как стоял, и не дергайся". - Ты не бывал в клубах, хен? - Нет. Гуки, не скрещивай лодыжки. - Но почему? Ты не любишь танцевать? Чимин спрашивает совершенно искренне. Улыбаясь, чуть склонив голову в пытливом жесте, точно щенок. - Не люблю. - Зря. Это ощущение легкости в голове, свободы, танцующие в полумраке люди..Новые знакомства. Однажды Хосок привел меня в клуб с мужским стриптизом. Знаешь, что было дальше? - Весь внимание. - Хоби хотел показать мне настоящий стриптиз. В честь Дня Рождения, вроде того. Он то не знал, что я почти год занимался стрип пластикой. Знаешь, в начале просто движ, потом выступление стриптизеров. Хосок напился, как свинья, да и я не лучше. И, в общем, я решил вспомнить былое и слегка..раскрепостился на танцполе. Лицо у Юнги - цвета спелой вишни, до самых кончиков ушей. Он шумно дышит через ноздри, сосредоточенно глядя на кончик молоточка, которым стучит по гуковым сухожилиям. Чуть наклонившись, проверяет, дергается ли у того ступня и на Чимина совершенно не смотрит. - Я танцевал, как бог, говорю тебе, - соскользнув с дивана, Чимин демонстративно пару раз двигает бедрами, - Хосок был в шоке. И бармен, кстати, тоже, я выбил нам два коктейля за счет заведения. А потом этот парень..Кажется, его звали Седрик. Так вот, он.. Чуть повернув голову к Юнги, сопящему за его спиной, Чонгук виновато, но все же хихикает. Ситуация и впрямь интересная, если смотреть с точки зрения Пак Чимина. С точки зрения Мин Юнги, пошел Пак Чимин в задницу. - ..нет, ты, главное, дослушай. Он говорит мне: хей, сладкий, - Чимин старательно пытается басить, - что ты знаешь о длинных шестах? - Меня смущают твои сперматоксикозные россказни. - Ты сам напросился! Зачем ты поставил Чонгука раком? Они в комнатушке одни. За стенкой, мерно потрескивая, работают генераторы, за глухой белой дверью, обложившись бумагами, стучит по клавиатуре Намджун, и то, чем Юнги и Чонгук здесь занимаются - что-то вроде планового профосмотра. Было им, пока не пришел Чимин. - Я проверяю у него рефлексы. И если ты помолчишь хотя бы минуту, я смогу сделать это качественно. - Ох, рефлексы..О рефлексах я знаю много. В общем, мы с тем парнем заходим в подсобку и вдруг он говорит: ты вроде кричал там, у барной стойки, что у тебя нет рвотного рефлекса..Черт, я еле убежал! Юнги впивается в гукову лодыжку прохладными пальцами. - Подайся немного назад, так, чтобы ступни свисали с края. - Да, Гуки, подайся назад, - Чимин закидывает ногу за ногу, критично глядя на открывшуюся картину, - И немного прогнись в пояснице. - Чимин, отойди нахуй. - Знаешь, вообще-то, у Чонгука есть задатки танцора, - шорох, шлепки босых ног по плитке, и на оголенную задранной футболкой гукову поясницу ложится мелкая ладонь, слегка надавливая, - Немного зажат, но я вижу потенциал. Вот так, немного вниз.. - Не слушай его. Просто подайся назад и стой спокойно. - Да брось! Ладонь возвращается, нажимая еще настойчивей, и Гук охает от неожиданности. - Посмотри на него. Может, спустя полгода, он и думать забудет про космологию и уйдет на пилон! Чимин по-хозяйски просовывает руку под его футболку. - Спину выгни! Как кошечка. Ты видел кошечек, Гук? - А ты, Пак Чимин, видел мой кулак?, - Юнги, сжав пальцы, подносит кулак к лицу Пака, - Понюхай, чем пахнет? Осторожный чмок в побелевшую костяшку. - Любовью? - Пиздюлями! Не слушать Пак Чимина - умение, отточенное до мастерства за год их знакомства. Это просто: кивай иногда, улыбайся да размышляй о чем-то великом. Кивать и улыбаться грифельной доске, висящей в полуметре напротив - слегка странно, хотя размышлять получается. Но не о великом . "Благодаря сложной 153-точечной системе автофокусировки и скорости серийной съемки (9 кадров в секунду), D850 - это, пожалуй, самая хорошо зарекомендовавшая себя камера." Гук слушает перепалку хенов вполуха, временами шлепая по крошечной ладони, убирая лапы Чимина со своей поясницы. Телефон вот-вот выскользнет из занемевших рук, и, перехватив его поудобней, он свайпает по экрану подушечкой пальца. Чонгук почти пожалел о своем романтичном порыве, довольно давно, примерно на пятой странице каталога. Монотонный текст с вереницей цифр плывет перед глазами, он хмурится и тихо ругается про себя, но, зевнув, продолжает вчитываться в текст. "Тип: DSLR. Размер датчика: полнокадровый SMOS" По сравнению с этим лекции по астрофизике кажутся легким чтивом. Чонгук, вздыхая, переходит от ссылки к ссылке, послушно то поджимает ноги, то, демонстративно вытянув руку, дотрагивается всеми пальцами до большого по очереди. Bestbuy обещает доставку на дом в течение двадцати четырех часов с предоплатой. Тащиться за ним после работы не придется: хоть одна хорошая новость. - ...и вообще, - Чимин все не унимается, - странная у вас проверка рефлексов. Чонгук, дядя трогал тебя там? Дуновение ветерка, и перед лицом Чонгука, смешно сморщившись, показывается округлый нос. Чимин заглядывает ему в глаза, смеется, сдувая упавшую на глаза челку, а потом опускает взгляд на экран, и среагировать Гук, по воле судьбы, не успевает. - Что ты там смотришь? Это что, фотокамеры? - Черт бы тебя побрал с выходным твоим вместе, - вздыхает Юнги, пока Пак бесцеремонно выдирает смартфон из чонгуковых рук, - Меня ждет еще уйма работы. Сколько я должен заплатить тебе за твое отсутствие? - Отсутствие не продается. Присутствие - бесценно, - он таки отвоевал у Чонгука смартфон, - Что тут у нас? С собственным вздохом Гук слышит тихий мат Юнги - почти в унисон. Он любит Чимина. Действительно любит, как любят собственное солнышко посреди комнаты. В любой другой ситуации он даже позволил бы ему, отбежав на безопасные пару метров, беспардонно лазить в его телефоне, но Намджун отпустил его пораньше с работы сегодня. Именно сегодня, шумно выдохнув через нос и скрепя сердце, и пока он не передумал, лучше валить, и быстро. - Торопишься?, - Мин тихо спрашивает Гука спустя еще минуту, даже не силясь перекричать звонкий чиминов лепет. - Немного. Лаконичный кивок и, ударив напоследок по ахилловым сухожилиям, Юнги жестом просит его сесть и вытянуть руки. Ему немного стыдно. Перед глазами все еще стоит лицо лидера, удивленное донельзя после гукового "я не останусь сегодня до вечера, хен." Затем - суровое, слегка осуждающее, но Намджун все же согласно кивнул в ответ, взяв перед этим обещание прочитать все то, что он пришлет Гуку на почту. Такое повторяется уже не первый раз и, если честно, есть предчувствие, что когда-нибудь Гук, все же, получит по заднице. Спасает только статус некогда самого трудолюбивого работника. По заднице он получает раньше, чем предполагалось. - Гляньте на него, - Чимин, замахнувшись, звонко шлепает Чонгука по ягодице и читает вслух: - "Топ-10 фотоаппаратов этого года для новичков, любителей и профессионалов". Кто ты, Гуки, - Пак расплывается в хитрой улыбке, - новичок или профессионал? - Полный ноль, - зато честно, - ты отдашь телефон? - Отдаст, рано или поздно, - Юнги, обреченно отложив молоточек, закидывает ногу на ногу, - Пак из тех, кто умеет только давать. - Верно подмечено. Так зачем тебе камера, Гуки? В немом вопросе на него смотрят две пары глаз - прищуренные хитро и прищуренные от природы. Даже Юнги, обычно ко всему равнодушный, предательски вопросительно дергает бровью. - Фотографировать. - Я заинтересован. Ни у одной из моделей, что здесь указаны, нет функции телескопа. Или ты все же прислушался к моим советам о стрип пластике? Они еще несколько минут обмениваются колкостями, Юнги - рдея от пошлых чиминовых шуток, Гук - то и дело поглядывая на часы. Почти восемь. Тэхен уже пришел с работы. - Это здорово Гуки, - Чимин возвращает ему телефон, окидывая взглядом с ног до головы, - Здесь есть, что фотографировать. Особенно в позе раком на кушетке, я восхищен. Осталось найти умелого фотографа. - Что бы ты ни сказал, Пак Чимин, все так или иначе сводится к ебле, ты заметил? - И что плохого? Посмотри, Юнги-хен, даже мистер умник занялся чем-то, кроме книг! Юнги, все же, дарит Гуку полный уважения взгляд. - Что, серьезно, ты собрался податься в фотографы?, - вкрадчиво, пока Чимин, скользя по плитке, танцует у дивана под одному ему слышную музыку. - Подарок, вроде того. Хен, я правда тороплюсь.. - Вали уже, - усмехаясь, Юнги проводит его, резво вскочившего с места, взглядом, - Вали, вали..Никто в этой дыре не хочет работать. Сидя на тесной лавочке в раздевалке и стягивая с себя спецкостюм, Гук слушает, как Юнги выговаривает Паку за стенкой. В этой комнате, день ото дня, ничего не меняется: серые шкафчики с металлическими дверцами, светодиодные лампы на потолке и квадрат окна с клочком розоватого неба. Месяцами он сидел здесь, неторопливо одеваясь, думал, чем убьет оставшийся пяток часов до сна. Шагая по притихшим коридорам, листал прихваченную у лидера книгу или сворачивал в спортзал. Ему всегда было здесь спокойно: передышка перед долгим, тихим вечером, который еще нужно пережить, желательно без бессонницы. Сейчас очень хочется домой. Уже взявшись за ручку двери, он замечает кое-что: на тесном столике у самой стены, - крошечном, на двух человек, - лежит кем-то забытый бумажный сверток. Может, чей-то контейнер, или термокружка, или.. Чонгук, зажав ладонью рот и содрогаясь от хохота, торопливо выходит за дверь. Или кулек черешни с милой надписью на уголке обертки, который Чимин так бережно нес Юнги-диабетику.

***

- Ну что, доволен?, - усмехнувшись, говорит Паку Юнги, стоило лязгнуть тяжелой двери в коридор и тянется-таки за сигаретой, - Ты отобрал у меня работу на оставшийся вечер. - Доволен. Юнги стоит у окна, повернув к нему голову. Он давно заметил, - может быть, просто кажется, - что Чимин ведет себя тише, стоит им остаться наедине. Все еще с широкой белозубой улыбкой, посмеивающийся чему-то своему, он сидит, покачиваясь, в миновом кресле у кушетки. - Ты ведь не уйдешь, да? - Неа. Хмыкнув, Юнги снова оборачивается к окну. В плечах и руках немного ноет: он провел полдня, перетаскивая в лаборатории новое оборудование. Мысли неспешным потоком заполоняют голову, сторонние, вроде космического мусора: он забыл на раковине кусок мяса, который оставлял размораживаться...к одному из новых дисплеев не доложили гарантию...надо бы купить сигарет. Надо бы, вообще-то, бросать, он почти готов: на работе не хочется. Но стоит вернуться домой, там такая удобная лоджия и тишина, и.. - Как дела у отца? Чимин подходит неслышно, вынимая пачку расслабленных пальцев. Молча хлопает по карманам минового халата, ища зажигалку. - Не знал, что ты куришь. - Захотелось за компанию. Так как.. - Нормально, - Юнги выдыхает через ноздри, - Все с отцом нормально. В Тэгу, делает великие дела в своем кабинете. Ему там самое место. - Ты скучаешь по нему? Мин озадаченно поджимает губы, глядя на блеклую разметку парковки далеко внизу. Он хочет ответить утвердительно, он ведь хороший сын. И честным быть хочет тоже. - Нет. Затяжка. - Ничуть не скучаю. Вопрос об отце ему задают все, кто знает Юнги мало-мальски близко. Намджун - чаще, чем о делах самого Мина, мама - осторожно, в их редких телефонных разговорах, скорее из вежливости, чтобы потом переключиться на погоду. И Пак Чимин, при чем с завидной регулярностью. Внезапно, посреди их редких разговоров или в наступившей тишине, всегда получая односложный ответ и не требуя подробностей. Даже сейчас, понимающе кивнув, он лишь чиркает зажигалкой. - Знаешь, в прошлый вторник я был в университете, куда мог бы уйти после..всего. - Тебе там понравилось? - Безумно, - опершись локтем о подоконник, Юнги разворачивается к Паку корпусом, - Там такие учебные тренажеры..В каждой аудитории - по 3D-симулятору, операции в режиме реального времени..В общем, не важно. - Нет, рассказывай, - с напором, сквозь улыбку. - Это не очень интересно. Просто если ты преподаватель, там есть, где разгуляться. Мне нравилось ассистировать в университете Тэгу, было весело, но их технологии и рядом не стояли. А в Бейлоре - сразу в преподаватели. Своя лекционка, свои спиногрызы..Хотел бы я видеть лицо старика, когда он это увидит. Чимин звонко смеется, запрокинув голову. В конце коридора, что-то уронив, закрывает дверь своего кабинета Намджун.   - Что будешь делать, если он вдруг приедет? - Сбегу. Соберу монатки и сигану прямо в окно, уеду на первом попавшемся поезде. Ты ведь меня не выдашь? - Не выдам. Есть в Чимине что-то подростково-трогательное. Полосатая футболка на нем - явно женская, со слишком короткими рукавами и треугольным вырезом. На смуглом запястье и подрагивающих пальцах с зажатой в них сигаретой - какие-то побрякушки с мелкими светлыми камушками. В ушах - по похожей сережке. Он явно курит впервые: согнувшись, тяжело ухает, поперхнувшись первой затяжкой, клубы дыма теряются в светло-розовых волосах. Усмехнувшись, Юнги, подув, прогоняет дым из густых прядей. - Ну, а ты? Чимин удивленно поднимает на него глаза, и Юнги становится стыдно. Они работают вместе довольно давно, но о том, как у Чимина дела, он спрашивает впервые. - Как прошел твой выходной, Чимин? Чай на их рабочей кухне просто отвратный. Чимин макает в чашку уже второй пакетик, силясь сделать воду хоть на тон темнее, Юнги хмурится, причмокивая, глядя под хихиканье Пака на чайную труху на дне кружки. -...И что было дальше? - Намджун мне говорит: ты не мог поприличнее одеться? Этот старый хрен любит, когда к нему приходят при полном параде! - Так и сказал? - Ну, не совсем. Джун давно ушел, напоследок смерив их, ютящихся на двух расшатанных табуретках, недоверчивым взглядом. Пока Пак копошится в шкафчиках в поисках хоть одной залежалой печеньки, Юнги меланхолично смотрит на часы. Девять вечера: работу на сегодня он проебал окончательно. Не страшно. - В общем, мы пришли к этому мистеру Рэю. Жуткий тип, страшнее, чем Джун. Я слушал его бредни час или около того, кивал на все, как китайский болванчик. - Он неприятный? - Просто отвратительный, - выдыхает Юнги и отталкивает кружку с полуостывшим пойлом, - Но главное не это. Он обещал мне все, что я захочу, после закрытия "Хьюстона", если все выгорит. Осталось чуть больше полугода, и мы свободны, веришь? Чимин улыбается в ответ на его слова, пожимает плечами, но в лицо не смотрит. Подперев ладонью подбородок, считает взглядом трещинки на чашке, ковыряя их пальцами. У него руки - маленькие и пухлые, совсем, как у девчонки, а мизинец и вовсе какой-то детский. Смешные такие, но приятные. Как Мин раньше не замечал? - Не знаю, хен, - Пак сгребает со стола пустую посуду и шагает к раковине, - Я не хочу, чтобы все кончалось. - Нет? Хочешь навсегда остаться спасителем задницы Чонгука? - Мне нравится быть спасителем его подкачанной задницы. И твоей заодно, кстати!, - Пак обвинительно тычет в него ложкой, - Когда ты приходишь на работу с перегаром и мне приходится выдумывать для Намджуна легенду о том, отчего у нас в лаборатории запотевают окна. Смеются. Легко. Чимин стоит к нему спиной, натирая чашки видавшей виды губкой. Как он сказал? Танцы на пилоне? Обоснованно. У Чимина крепкие мускулистые ноги и прямая осанка, тонкая, какая-то хрупкая шея, и даже в простых движениях есть свое изящество. Он не говорил, что умеет танцевать. Хотя Юнги, наверное, не слушал, это вероятнее. - Тебя можно попросить об одолжении?, - спрашивает он Чимина спустя минуту расслабленного молчания. Тот, повернув к нему голову, вопросительно поднимает брови. - Не дай нам обосраться, ладно? Повисает тишина. - Нет, правда, - Юнги кривовато улыбается в ответ на чиминов хохот, - Я должен закончить с этим всем прежде, чем мне стукнет пятьдесят, и ничего не испортить. Но я чувствую, что могу, так что убереги и в этот раз, ладно? Иначе мне придется вернуться в Тэгу и целовать отцу задницу и его дружкам. От собственной накатившей искренности как-то неловко: слова вязким привкусом остаются на языке. Юнги воровато поднимает на Чимина взгляд, поводит бровями. Но он, кажется, не станет капать Юнги на мозги этой правдой день ото дня, убеждая в обратном. Он, вообще-то, совсем не настолько доставуч, как казалось. Милый, слегка сентиментальный, смешной. Когда не трахает взглядом - довольно неплох. - Целовать задницу, значит. Звучит грустно. Хотя..Ты знаешь о римминге? Твою мать. - Чимин!

***

Иногда они вместе спят. Засиживаются допоздна за раменом и странными шоу по телеку, а потом переваливает за полночь, и Гук, что-то невнятно бубня про поздний час и дебилизм, тащит Тэхена к кровати. В глубине комнаты, взрываясь приглушенным закадровым смехом время от времени, еще работает телевизор и горит ночник. Пахнет гретой едой и чаем. - Уверен, что хочешь слушать об этом?, - Чонгук ерзает, зарываясь босыми ступнями в складки одеяла. - Конечно, профессор. Гуку не видно: он, закрыв глаза, положил голову рядом с чужим бедром, но Тэ ему подмигивает. Это, блять, аж по голосу чувствуется. Тэхен, пригревшись под растянутым худи, сидит рядом на прохладной простыни. Смуглые ноги выглядывают из-под коротких пижамных шорт, он сложил их по-турецки, водрузив сверху гукову модель Луны. Разглядывает, то тут, то там пробегаясь по поверхности пальцами, подносит к лицу. - Возьмем звезду в три раза больше Солнца. Конец ее эволюции - это коллапс. Если звезда очень массивная, коллапс продолжится до образования черной дыры.. - Черная дыра. Мне всегда нравилось это название. - Мне тоже. Когда он просит "рассказать что-нибудь", мысли стираются начисто. Это смущает и немного злит, но сейчас Чонгук слишком устал. Жмурясь от тусклого света ночника, бьющего сквозь веки, говорит о том, что знает лучше всего. Для верности. - Хорошо, - с ноткой недоверия. - И тогда..Это так исказит понятие пространства и времени, что из нее не вырвется даже свет. Она начинает сжиматься. Уменьшается.. Вытянув палец, он проводит в воздухе невидимые круги, один меньше другого. - И уменьшается, и уменьшается. И все атомы и субатомные частицы..Те, что меньше атома. - Я понял, - ласково, слегка насмешливо. - Все эти частицы сжимаются в ограниченном пространстве. И то, что выходит в итоге, и называется пространственно-временной сингулярностью. Пространство и время разрушаются. Чонгук открывает глаза. У Тэхена волосы слегка примяты после душа и капелька застывшего какао в уголке губ. Он молча смотрит на него, понимающе кивает и, забравшись ладонью под одеяло, находит гуковы подстывшие ступни. Невесомо проводит пальцами по своду стопы. Умолкнув следом, Гук проворачивает все еще раз в голове, слушает себя, будто со стороны, думая, понял ли что-то Тэхен из его россказней. И ежится, шипя: тот, поднявшись выше, оглаживает его лодыжки, согревая в теплых ладонях. Смотрит на Чонгука как-то пристально, но до одури мягко. Пространство и время разрушаются. Очень хочется спать. Он хорохорится, охотно отвечая на вопросы, смеется над тем, как Тэхен, матерясь, шарит в Википедии, выискивая термин за термином. Два раза торопливо подходит к столу за бумажкой, рисует ему что-то для наглядности, но он утомлен. Чудовищно. В последнее время происходит только хорошее. Гук сам не знает, что еще ему нужно для счастья, но стоит им, притихнув, начать думать каждый о своем, он начинает задавать вопросы самому себе: о прошлом, на которое так страшно оборачиваться, о себе и о нем. Путающие и волнующие. И Тэхен понимает. В последний раз пытается пристроить к модели деталь, которую случайно отодрал, вздохнув, кладет ее на прикроватную тумбочку и говорит Гуку: - Ты устал. Я погашу свет. Как у него это получается? Разомлев окончательно, Чонгук наблюдает, как, пробравшись из-за шторы, по мебели ходят тени, как Тэхен, стянув через голову худи, разминает затекшую шею. В неприветливых сумерках он кажется еще изящнее: мышцы четкими линиями проступают на спине и плечах. Провести бы по ним рукой. Они долго ворочаются, пыхтят от жары и путаются носами друг у друга в волосах. Смеются, потому что постоянно сталкиваются коленями. Тэхен, прижавшись ближе, мягко чмокает его в макушку, прокладывает от шеи к плечам мокрую дорожку. Шепчет что-то неразборчивое. Только Тео, забытый в кармане куртки, сейчас поймет Гука правильно. Тэхен очень горячий, в прямом смысле: кожа на его пояснице почти горит под неловкими гуковыми руками. Он нервно хмурится, надеясь, что в темноте это не заметно. Пятерней проводит по тэхеновым ребрам, пересчитывая, и тот ежится. - У тебя..У тебя какао возле рта засохло. - Так убери. Получается сонно, немного неловко и осторожно. Гук сцеловывает с уголка тэхеновых губ застывшую сладкую капельку, облизывает губы и надеется, что этот вкус останется с ним навсегда. Знает, что останется. - Ты рассказывал кому-нибудь то же самое? - О чем? - О черных дырах, - Тэхен прижимается губами к его скуле, - и молодых Вселенных. Пытался. Но правду отвечать не хочется. - Заходите, Чонгук. Кабинет у декана похож на клетку. Может, так только кажется, но Гук усмехается, блуждая взглядом по серым стенам, увешанным дипломами. - Вы заметно похудели. Он, если честно, без понятия, похудел ли. Гук отвешивает легкий поклон, плюхается на деревянный стул для посетителей и поднимает на декана глаза. Он абсолютно уверен в том, что взгляд у него, как минимум, ошалевший. Декан наклоняется ближе, сложив пальцы в замок на столе. Пару секунд хмуро разглядывает его лицо. - Я хорошо себя чувствую, профессор. - Хорошо, - отвечает тот, но взгляд не отводит. У него к Чонгуку много вопросов, он это чувствует. У Чонгука к нему всего один: какого хуя ему нуж.. - Мне нужно с тобой поговорить. Догадываешься, о чем? У Чонгука во всем теле - отвратительная легкость и кружится голова. Декан вопросительно поднимает кустистые брови, ожидая ответа, а Гук вспоминает с сожалением, когда ел в последний раз. Вчера утром, кажется. - Нет, профессор. - В четверг на тебя поступила жалоба от одного из наших студентов, и я, как декан факультета, не могу оставить ее без рассмотрения. Жалоба серьезная. Ты мой лучший студент, Чонгук, ты это знаешь, но.. - Спасибо, профессор. "Скорей бы это все кончилось." - ..но когда речь идет о подобных вещах, я не могу оставаться равнодушным. Тебя обвиняют в домогательстве. Вот тут ему становится смешно. Правда, до колик, и это не слишком хорошие новости. Чонгук ерзает, усаживаясь прямее, поджимает губы, изо всех сил стараясь не улыбаться. Но декан, похоже, истолковывает это по своему. - Послушай, я вижу, как ты переживаешь. Не волнуйся, - он переходит на "ты", что-то вроде ободряющего панибратства, - Все будет нормально. Я просто хочу быть уверен, что ты понимаешь меня правильно. - Простите, я Вас слушаю. Старика стоит пожалеть, ему ведь тоже нелегко. Мужчина запинается, внимательно разглядывая собственную записную книжку, ковыряет ногтем кончик заусенца на иссохшем пальце. - Чонгук, речь о мужчине. О студенте старших курсов. Он.. "Ужас - слов не подобрать. Да, профессор?" - Он обратился ко мне с просьбой изменить его расписание так, чтобы ни одна из его лекций не совпадала с твоей. "Напрасно. Я все равно на них не хожу." - Могу сказать, - декан торопливо добавляет и зачем-то переходит на шепот, - Что об изнасиловании речи не шло. Но он сказал, что твои действия и слова в его сторону носили некий..сексуальный подтекст. Чонгук старается изо всех сил, действительно старается. Он делает озабоченный вид, давит во взгляд последнюю заинтересованность, кивает, пусть иногда невпопад. - Я знаю тебя хорошо, ты старательный мальчик. Умный, вежливый, собаку не обидишь, но я не могу не спросить тебя, - старик останавливается, заглядывая к Чонгуку в лицо, - Ты действительно его домогался? Нет, послушай.. "Сложно сказать, профессор", - Гуки, слушая лепет мужчины краем уха, ест взглядом стену за его спиной, - "Сложно сказать, что из всего, что я сказал ему, было домогательством." - Послушай, я ведь все понимаю. Я не совсем уж темный... "Может быть, то, что я скучал по нем все каникулы." - ...Я знаю, что в наше время случается всякое. Но ты, как человек разумный, должен понимать, что всему свое место и время. "Или то, что я нашел на небосводе его знак зодиака." - В нашей стране..Не принято демонстрировать подобное. - О чем ты задумался? Гук вздрагивает, будто вынырнув из сна. Его руки все еще на тэхеновой талии, оглаживают, но как-то бездумно, елозят на маленьком участке кожи туда-сюда. Тэхен, прижавшись совсем близко, обдает шею теплым дыханием, и та покрывается мурашками. Подается вперед, оставляя на веке очередной поцелуй. - Гуки, ты уснул? - Нет, - Чонгук поднимается выше, проводит по напрягшейся спине и выступающей лопатке, - Нет, я просто.. - У тебя сейчас пар из ушей пойдет от напряжения, знаешь? Думается Гуку, бабочки, что проснулись у него внутри, знатно охуевают от происходящего. Порхать в груди, пока хозяина тянет блевать от воспоминаний - то еще удовольствие. - Какое - подобное?, - он спрашивает максимально спокойно, даже приветливо, и чувствует себя на редкость изгаженным. Первое, что сделает, когда выберется отсюда - хорошенько вымоется. - Ты знаешь, - с нотками раздражения, тщательно скрываемого, - Однополые отношения. Ты..Ты потерпел неудачу в своем предприятии, я искренне сочувствую тебе, но ты должен понять: я, ты, этот парнишка - мы все воспитаны одинаково. Всех учили, что такое семья, все хотят ее иметь. Нормальную, понимаешь? Тэхен удивленно вздыхает. Он, кажется, говорил что-то, и запнулся на полуслове, когда Чонгук, приподнявшись, как-то дергано повел плечами. Ладонь, соскользнув с тэхеновой спины, проделывает по шее, плечам и ключицам тот самый долгожданный путь. - У тебя большое будущее впереди, - профессор встревожено договаривает в гукову спину, прощаясь, - задумайся лучше о нем. Любовь придет, поверь мне, тебе еще встретится женщина, тебя достойная. Я, отчасти, тебя понимаю: этот мужской пансион, заточение, буйство гормонов. Но не порть себе жизнь, не делай ерунды. Все это.. Чонгук старательно давит подкативший к горлу ком, открывая дверь. - Все это не совсем уместно. У Тэхена вся грудь в мурашках. Гук дышит загнанно и шумно, тишина и темнота вокруг давят на глаза и уши, но он ловит теплое дуновение на своем лице и смотрит решительно, стараясь поймать тэхенов взгляд. Наклоняется ниже и шепчет, почти срываясь: - Поцелуй меня. Уместно. Все это уместно.