Вторая ночь.
12 сентября 2019 г., 23:40
Драко разбудил меня около полудня. Он уже принял душ и сейчас сидел в халате, расчесывая свои шелковистые волосы. Чистенький, ароматно пахнущий омега и все ещё с припухшими после ночи любви губами.
— Гарри, просыпайся, — проговорил он, — давай, просто погуляем днем по нашим с тобой любимым местам, когда мы только поженились.
— Хорошая идея, любимый, но ты не хочешь поцеловать меня? Иди сюда, мой омега, — улыбнулся я.
Малфой как котёночек подпрыгнул и подбежал ко мне. Я не мог упустить момент, чтобы не уложить мужа на себя.
— Гарри, родной мой, ты погляди, на кровать, она вся раскурочена. Поднимайся, живо.
Я поднялся с кровати, а блондин взмахнул волшебной палочкой и все восстановил. Я подхватил моё сокровище на руки и перенес на стол, положил его вверх попой.
— Гарри, ммм… мне нравится. Ты снился мне этой ночью и именно так брал меня. Это так было восхитительно и так, как я всегда хочу …
Я поднял халат на его бедра, и провел руками по белым ягодицам, помассировал их, исторгнув из горла Малфоя глубокий вздох. Я продолжил массировать его аппетитные ягодицы, напоминающие спелые персики. Я облизывал их, целовал, гладил руками, а Драко уже стонал в голос громко.
— Родной мой, тебе такое снилось сегодня? А, может, вот такое?.. — Я провел языком по анусу и супруг задрожал. — Возможно, так, малыш мой? — Я стал посасывать дырочку.
— Да, так… ох, продолжай, Гарри, — попросил омега и прогнулся в спине, подставив свою очаровательную попку мне ближе.
Я взмахнул рукой и халат с любимого исчез мгновенно. Руками я подтянул мужа под бедрами к себе и крепче обнял, лаская ртом розовую дырочку. Драко уже хныкал и поскуливал от удовольствия. Я вылизывал его всего от белых полушарий ягодиц до яичек с членом, внутреннюю сторону бедер. Драко начал кричать в голос моё имя непрестанно. Я подхватил супруга на руки и перенес на кровать, положил его на спину. Он был готов, мой истинный умолял о близости и любви. Я вынул из тумбочки лубрикат и смазал себя, потом попку любимого и склонился над родным омежкой.
— Гарри, пожалуйста, я изнемогаю. Тело моё все горит, моя Вейла хочет безумно тебя, моя сущность омеги хочет тебя…
— Только твои сущности хотят, а ты сам-то, что скажешь?
— Поттер, идиот! Ты не понимаешь, что это всё — я?
— Я пошутил, милый, — улыбнулся я. — Ты готов?
— Не уверен, что хочу тебя. — Люблю его злить, примирения после бывают жаркими, месть Малфоя — она удивительная и изощренная.
Он встал с кровати и начал одеваться. Я подошел к мужу и обнял за плечи, привлекая к себе. Малфой не поворачивался ко мне, а когда я его развернул, он… плакал. Что?.. Я обнял его и встал на колени. Неужели он так обиделся на меня.
— Любимый, прости меня, я хотел пошутить, но не обидеть тебя — ни в коем случае. Драко?..
Я обнял его колени и стал целовать руки моего омеги.
— Я люблю тебя, мой родной, — проговорил я, — ты мой омежка, моя дорогая Вейла. Ты — все для меня и ты это знаешь, Драко. Прости, я не могу видеть твоих слез. Пожалуйста. Я сдаюсь на милость твою, накажи меня, но не отвергай.
Малфой упал на колени и обнял меня, уткнулся мне плечо.
— Идиот! Каждый раз, когда ты доводишь меня, я страдаю. Я устал страдать, Гарри, устал от боли, мне ведь до сих пор часто снятся кошмары прошлого. Я в одном тебе только и нахожу утешение. В тебе и в наших детях. Пойми уже это, Поттер.
Я встал с колен и поднял на руки моего мальчика, понес его на кровать, где ласками и поцелуями, потрясающим сексом заставил забыть боль. А потом он лежал такой счастливый, улыбающейся с четвёртой меткой на левом плече. Бледненький, худощавый и красивый… мой. Я обнял супруга, а он, как котёнок обнял меня в ответ своими руками, улыбнувшись во сне.
— Драко, время уже два часа дня, а ты у меня не ел ничего. Драко, просыпайся.
Но мой беленький котик потянулся и повис на мне.
— Гарри, как мне сейчас хорошо. А ещё я ужасно голоден.
$
Мы с мужем поели в «Синей сороке», а теперь просто гуляли по маггловскому городу.
— Помнишь набережную реки Темзы? Это был твой день рождения, первый после свадьбы, Гарри, — проговорил Малфой, когда мы как раз вышли к означенной набережной.
Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня защемило сердце. Я остановил мужа и обнял, а блондин так преданно прищурил взгляд, мол, давай, Поттер, напряги память, что-же произошло в тот день? Я улыбнулся и поцеловал очень нежно моё сокровище.
— Двадцать девятого июля мы вынуждены были вернуться из путешествия по Германии на корабле, так как Министр Всеобщей Магии, Кингсли Шеклболт, пригласил нас в Министерство тридцатого числа вечером по поводу моего дня рождения. Я не хотел идти, но ты настоял, из-за чего мы собственно и вернулись в Англию. Помню, на приёме ты был очень бледен, ссылаясь на то, что переел грибов своих любимых и мы ушли пораньше домой. Я очень хорошо помню как ты на несколько минут от меня сбежал. Попросил не ходить за ним, а оставаться дома. Ночью ты спал хорошо, а тридцать первого привёл меня сюда, и именно под этим фонарным столбом показал мне маггловский тест для беременных, признался очень тихо, что у нас будет ребенок. Но ты тогда ошибся, милый, ребёнка оказалось два -- это уже после УЗИ показало. Но тогда, когда я увидел те значимые две полоски в тесте, чуть не помер от радости. Помню, мой Драко, как я поднял тебя на руки на виду у всех людей на этой набережной стал кружить, чередуя с поцелуями. Помню, как я кричал громко, что скоро стану снова отцом, а магглы смотрели на нас кто с удивлением, кто с улыбкой, кто-то просто мимо проходил, но в основном, все собравшиеся люди, улыбались, радовались нам, хлопали в ладоши. Я нес тебя тогда отсюда до «Дырявого котла» на руках, и постоянно целовал, кружил и бежал вперёд. Ты обнял меня и уткнулся в шею, так стеснялся и все повторял, что я «придурочный гриффиндорец и идиот», но которого ты безумно любишь и без которого не можешь жить. Я угадал, мой родной? — спросил я, а Малфой кивнул и со слезами на глазах обнял меня.
— Все верно, Гарри, ты не забыл? — всхлипнул блондин.
— Я помню каждый миг, проведенный с тобой. Я люблю тебя, мой хороший, — ответил я.
Мы шли по набережной и я обнимал моего мужа. Тёмные воды Темзы спокойно текли. Магглы тоже прогуливались, покупая у торговцев сувениры, всякие открытки с видом Лондона и его достопримечательностей, разные фигурки и магнитики, особенно много было туристов.
— Но и это не все, мой родной, — сказал я, — в тот день я трансгрессировал нас на Эйфелеву башню в Париж, где мы любовались городом и пообедали в ресторане там же. Если хочешь, я могу и сейчас это сделать, Драко?
— Ты обещал купить мне сегодня ракушку-артефакт у торговца Серхио Фа’рхаша, — ответил Малфой.
— Конечно, сердечко моё, я помню об этом. Иди ко мне, я аппарирую нас к тому магазину, а потом мы отправимся в Париж.
Мой теплый омежка подошел ко мне вплотную и я его обнял, аппарируя нас в Косой переулок.
Серхио Фа’рхаш был умным, хитрым и настоящим предприимчивым евреем, он заломил огромную цену за ракушку-артефакт, но мой супруг бесценен, как и наши дети, для них мне ничего не жаль. Что ж, и еврей, и мы вполне остались довольны.
— Этот артефакт удивителен, мистер Поттер, — сказал Серхио Фа’рхаш, — стоит провести по контуру ракушки волшебной палочкой, она сработает как зеркало, вот так…
Еврей продемонстрировал как надо сделать и в руках его ракушка превратилась в овальное зеркало в обрамлении ракушки.
— В это зеркало, — продолжил мистер Фа’рхаш, — можно поместить любые воспоминания. После того как все сделано, стоит снова провести волшебной палочкой по контуру ракушки, как она примет свой перевоначальный вид. А вот, если потереть её по выпуклости, она покажет где ваш муж, что делает, чем занимается? Это удивительный артефакт.
— Мистер Фа’рхаш, а эта ракушка чистая, ею кто-то пользовался до того, как она попала в вашу лавку? — спросил я.
— Я знаю наверняка, что последний раз ею пользовался… — тихо проговорил продавец.
— Неужели это был Волдеморт? — задал я ему прямой вопрос.
Старый маг сплюнул через левое плечо трижды и покрутился, притоптывая ногами.
— Моргана с вами, мистер Поттер! — страшным шёпотом ответил маг. — Нет, конечно же! Говорят, что им пользовался древний чародей Мерлин. Глядя в ракушку, он знал точно, где находится его король, Артур Пендрагон, что с ним, в каком он состоянии. Должно быть, это ваш супруг-омега настоял купить подобный артефакт, чтобы знать о своём альфе всё? Только великая любовь может двигать на подобный шаг омегу, и только ответная любовь альфы способна купить артефакт по в сто раз завышенной цене, не торгуясь. Браво, мистер Поттер, сегодня вы показали, как сильно любите вашего мужа. Не переживайте, артефакт чист. Перед смертью чародей Мерлин стёр с ракушки-артефакта все, что было там зафиксировано. Она бесценна, так как является реликвией времен «Короля Былого и Грядущего».
Маг протянул мне ракушку, но я попросил положить её на стол, потом вынул волшебную палочку и провел по артефакту, сканируя его на принадлежность тёмной магии, проклятий и на наличие ядов. Но, слава Мерлину, все было чисто.
— Обижаете, мистер Поттер! — насупился старый маг, — я не стал бы продавать вам, нашему Герою, нашей Национальной Надежде товар с наличием ядов, проклятий или тёмной магии.
— Простите меня, мистер Фа’рхаш, я просто обязан все артефакты проверять на наличие тёмной магии, так как являюсь Главным Аврором и руковожу Отделом Тайн и артефактов в Министерстве Магии. Это мой непосредственный долг, Серхио, но я вам компенсирую за моральный ущерб и за обиду.
Я вынул из кармана мешочек с галлеонами, в нем было пятьдесят золотых монет и протянул еврею. Такой подход старику понравился и он даже обнял меня. Мистер Фа’рхаш вынул из шкафчика амулет — серебряный кулон в виде солнца с лучиками и протянул мне.
— Это для вашего мужа-омеги, амулет очень сильный, настроен на позитив, он помогает при беременности, ведь всем известно, что наши омеги бывают в период ношения дитя под сердцем эмоционально чувствительны и уязвимы. Вот он и поможет это преодолеть. Ваш омега носит дитя под сердцем и не одно. Я вижу это, — улыбнулся старый еврей.
Мерлин. Я всегда знал, что маги-евреи отличаются силой и прозорливостью древних пророков, ведь не зря же еврейский народ — избранный. Но я снова проверил палочкой подарок, мало ли чего… но он оказался чист. Драко со слезами на глазах принял амулет — серебряное солнце с лучиками на цепочке, и я помог ему его надеть на шею здесь же, и он тут же потеплел, засиял, что означало — амулет заработал и принял владельца.
— Сколько я вам должен, мистер Фа’рхаш? — спросил я.
— Это подарок вашей семье, передадите потом девочке с зелёными глазками, что родится с мальчиком, мистер Поттер, — ответил старый маг. Ваши первые дети альфы, а скоро родятся еще двое: девочка будет омегой и этот кулон отдайте потом ей, когда подрастет и найдет свою пару. После них возможен еще один ребенок — пятый. Вспоминайте иногда вашего преданного поклонника и доброжелателя, Гарри. Я благодарен Провидению за милость, что мне посчастливилось увидеться с вами вживую.
Я пожал руку Серхио и обнял его, как дедушку, которого никогда у меня не было, но о котором я всегда мечтал. Мы вышли из лавки старинных артефактов со светлым чувством. Драко тихо плакал и улыбался, а я обнял его и трансгрессировал нас на Эйфелеву башню. Настало как раз время ужина, мы пробыли у Серхио Фа’рхаша три часа, время быстро пролетело и сейчас было уже восемь часов вечера.
Мы вошли в ресторан и нас провели к столику у окна. Я заказал себе вино красное, а для мужа сок персиковый, тот возмутился, но принял. Беременный омега, скорей бы увидеть на УЗИ в Святого Мунго, хотя почему-то еврею я поверил сразу.
— Гарри, — произнес мой омежка, когда мы сделали заказ и официант ушел, — как ты думаешь, правду ли сказал Фа’рхаш о моей беременности?
— Кулон заработал сразу, как только ты его надел. Не будь ты в интересном положении, он бы не активировался. Ты ведь и сам это знаешь, милый, — ответил я.
— Мерлин. Я поверить не могу! — всхлипнул мой любимый, а я подсел к нему ближе и обнял, предварительно наложив на нас Отвлекающие внимание чары и Заглушающие.
— Родной мой, не плачь, это ведь так хорошо! Я всегда мечтал о большой и дружной семье, где будем мы и наши, как минимум, пятеро детей, — улыбнулся я.
— Поттер, ты спятил? Пятеро? — ахнул омежка, но потом пересел ко мне на колени и обнял, спросив, наложил ли я чары, чтобы нас не увидели настоящих. — Я согласен, Гарри и на пятерых деток. Двое у нас есть, двоих я вынашиваю … Я всегда мечтал в детстве о брате или сестре, но родители не подарили мне их. Отчасти, я понимаю, что это было правильно, ведь мой отец был Пожирателем Смерти, правой рукой Тёмного Лорда, вряд ли мои братик, а тем более сестренка выдержали бы то, что мне довелось. Но в своей семье я все хочу сделать по другому и воспитывать детей не фанатиками, а добрыми и сильными магами. О, вот и наш заказ несут, — сказал блондин и пересел на свое место.
После восхитительного ужина мы смотрели на ночной Париж сверху. Мы знали этот город, так как месяц прожили у родственников Малфоев в Париже, когда были в свадебном путешествии. А вот в Италии, тоже у родственников моего Драко, мы пробыли два месяца. Италия нам была больше по душе: гондолы, музыка, живопись; Ватикан с римским Колизеем; Венеция, удивительная Флоренция, Турин, Бари с базиликой святителя Николая…
Дома мы оказались около одиннадцати часов. Драко сразу спрятал в свою тумбочку личных вещей ракушку-артефакт и потянул меня в душ.
— Любимый, — спросил я, — ты сильно устал?
— Нет, у меня энергия бьёт ключом, — ответил блондин, когда мы уже выходили из душевой. — Хочу только чай зелёный с лаймом и корицей, как вчера и мороженку. Подкреплюсь и можно снова в целовашки-обнимашки поиграть, в «помада челлендж».
Кикимер принес заказ мужа, а мне чашечку кофе и мороженого, как Малфою. Мне нравилось так пить кофе. Эльф улыбнулся, что заметили мы с мужем, и на наш вопрос, почему тот сияет, как начищенный галлеон, домовик ответил:
— Кикимер чувствует, что скоро в семье хозяев будет снова пополнение, а ещё, что в доме появился очень древний артефакт — ракушка самого Великого Мерлина. Берегите его, вещь хорошая, как и кулон для омег.
Когда я достал мешочек с помадой, Драко уже успел растелить постель. Пока нас не было Кикимер успел кругом прибраться и поменять постельное бельё. На нем уже были чары, впитывающие влагу. Эльф постарался. Вчера мы забыли наложить с мужем чары и белье было мокрым от пота и не только…
Сегодня Малфой надел белый халат после душа, и снова закрутил свои волосы на затылке и снял украшения, кроме амулета для омег и змейку-артефакт с Воскрешающим Камнем, который я подарил мужу на свадьбу, переживая, как бы с блондином ничего не случилось. Я выжил после двух «Авад», а мой омежка не так силён, ведь он тогда уже носил под сердцем Скорпиуса с Алом. Я велел супругу никогда змейку не снимать ни на секунду. Я её зачаровал, и змейку-артефакт мог снять только я.
— Гарри, давай уже играть? — попросил омега. — Ты пялишься на меня и лыбишься добрых пятнадцать минут. — Милый, а ты не устал?
— Драко, — ответил я, — просто все это от счастья!
— Не забывай, что я хочу тебя и это — наша вторая ночь, — улыбнулся блондин и подмигнул.
Я подполз к мужу и поймал моего омежку в объятия. Он сразу выронил мешочек с помадой, обвил меня ногами и руками, приглашающе потерся о мой пах.
— Хочешь меня? — спросил он.
— Весь день мечтал о том, как твои стройные ноги обовьют меня, — улыбнулся я, — но мне хочется поиграть с тобой в гостиной у горящего камина на ковре. Не хочешь там продолжить нашу ночь, любимый?
Драко кивнул, а я аппарировал нас в гостиную, где горел камин и очень уютно потрескивали дрова. Конец сентября и уже очень прохладно, и сыро, но наши домовики стараются: у нас всегда чисто и тепло в доме.
— Сегодня надо хотя-бы штук пятнадцать осилить, — усмехнулся блондин.
— Ну, давай попробуем, — улыбнулся я в ответ. — Итак, кто начнёт?
— Сегодня ты начни, Гарри, — предложил омега.
— Камера? Погоди, я принесу, — ответил я.
— Кикимер? — позвал домовика супруг.
— Кикимер рад служить хозяевам, — в поклоне ответил эльф.
— Принеси из нашей спальни полотенце, камеру и штатив, — сказал блондин и домовик исчез, а через секунд десять вернулся и все принес.
Я снова установил камеру на штатив и направил на то место, где мы будем сидеть, а Драко пока налил мне бокал белого вина, а себе — воду минеральную с лимоном и мёдом. Мы сели и омега прошептал «Вингардиум Левиоса», и наши бокалы поднялись вверх на уровне плеча.
— Малфой, ты умничка! — улыбнулся я, а блондин отвернулся, так как я мазал губы помадой.
Первая помада на сегодня была вишня в шоколаде. Драко подполз ближе и сел на ко мне на колени. Его глаза вспыхнули, когда он увидел мои губы. Омега склонился ко мне и поцеловал. Через пару секунд он улыбнулся.
— Вишня и шоколад? — спросил он и я кивнул.
Малфой вытер мои губы полотенцем и снова поцеловал, закрыв глаза.
— Любимый мой гриффиндурок, — шептал Малфой, — как же я люблю тебя.
— Драко, родной мой, — шептал я в ответ. Я взял его голову руками, пальцами помассировал корни волос и запустил их в шелковистые локоны омеги, — ты у меня бесценный. Люблю тебя. Как же я благодарен судьбе за тебя, мой белокурый Ангел.
Малфой все целовал меня, то нежно и медленно, то жадно и отрывисто.
— Драко, — спросил я между поцелуями, — ты не хочешь играть?
— Просто хочу целовать тебя пару минуточек, — ответил блондин и его губы снова накрыли мои.
Через несколько минут муж отстранился, тяжело дыша.
— Моя очередь водить, милый! — улыбнулся блондин и облизнулся, все ещё не отдышавшись.
Я рассмеялся и чмокнул супруга в носик, а он заурчал, ну точно котёночек. Драко вынул помаду и показал её в камеру.
— Эй, лев, а ну-ка, глаза закрыл! — возмутился супруг.
Я закивал головой и улыбнулся, закрыв глаза. Через несколько секунд Драко велел открыть глаза. Я притянул мужа к себе и одной рукой обнял, почти положил его голову к себе на колени, нагнулся и поцеловал, смакуя языком.
— М… Гарри, можно я вот так полежу на твоих коленях, мне понравилось, — проговорил блондин.
— О’кей, отдыхай, ты же у меня малышей ждёшь! — улыбнулся я.
— Ну, ты угадал вкус? — спросил он и взял мою руку в свою.
— Думаю, это то-ли вкус вина с печеньем, то-ли ликер с печеньем? Я прав?
— А поконкретнее, Гарри? — усмехнулся омега. — Ну же, господин Главный Аврор, блесни знаниями, родной мой!
Я провел рукой по груди мужа и снова склонился к губам омеги, посмаковал его сладко-терпкие уста, и ответил:
— Ликер с печеньем, определённо. Я прав, мой омежка?
Я стёр с его губ следы помады и поцеловал, жадно и глубоко, так, что блондин застонал и прогнулся в спине.
— Ты угадал, любимый, — выдохнул котёночек и снова притянул меня к себе.
После поцелуев Драко заказал Кикимеру чай с молоком и конфету с ликером.
— Проголодался, солнышко? — спросил я.
— Есть немного, Гарри. Должно быть, малыши, хоть они ещё микроскопические, но хотят ням-ням.
— Мерлин, мы с тобой взрослые люди, — улыбнулся я, — и у нас пятилетние детки, а скоро родятся ещё двое, но ты для меня останешься все тем же мальчишкой, который признался мне у Черного озера, что любишь и любишь давно. Я помню наши с тобой неумелые и несмелые поцелуи, первые прикосновения, восторги и стоны, первый опыт минета и ласк. Каким ты был тогда мальчиком восемнадцати лет, юным, хрупким, нежным, очень нежным, ласковым и доверчивым. Помню, как ты обвивал меня руками и ногами, словно ветвями лианы, а как ты просил любить тебя…
— Ты остался для меня таким же мальчишкой, Гарри, и секс с тобой всегда для меня как в первый раз: волнительный и горячий, самый желанный в жизни. Мой альфа.
— Погоди, не запивай конфету чаем, Драко, — попросил я, — хочу попробовать тебя. Так ли вкусна конфета как твои губы, мой омежка?
Малфой подвинулся ко мне и поцеловал, смакуя. Его язык исследовал мой рот, нежно возбуждая. Он застонал и запрыгнул на меня, обвив всего, как обезьянка. Омежка мой родной. Я обнял его и поцеловал, распахивая халат.
— Драко, малыш мой, хочу тебя… — прошептал я, — не могу больше.
— Да, Гарри, да, а потом продолжим играть в челлендж, но сейчас я ни о чем не могу думать другом, как о желании стать с тобой одним целым.
Я распахнул свой халат, а Малфой приподнялся, готовясь опуститься на меня.
— Погоди, малыш, я смажу тебя, иначе больно будет.
Блондин привстал на колени, а я наколдовал смазку невербально.
— Любимый, надо бы растянуть тебя чуточку, больно будет, — сказал я.
— Поттер, ты слишком осторожный альфа, не тупи, — ответил муж. — Ты не забыл, что я — омега? Моё тело готово к соитию. Когда я хочу сближения, мой анус моментально открывается, чтобы принять в себя член своего альфы, любимого альфы, Гарри. Все хорошо, я готов, мой родной.
Я смазал свой член и анус супруга, поцеловал его живот, облизал соски, пососал их, но любимый не дал мне продолжить прелюдии, он опустился на меня сверху и я весь вошел в горячее тело Малфоя. Он судорожно вздохнул и поцеловал меня.
— Все в порядке, Гарри, давай, возьми меня, люби меня, — произнес блондин и я сделал все возможное, чтобы мой муж остался доволен.
После секса я поднял супруга на руки и понес его в душевую на первом этаже. Расслабленный и довольный омежка. Ах, как он отдавался любви, как горячо отвечал на поцелуи, на толчки, на мои ласки. Я каждый раз удивляюсь и безумно радуюсь страстности моего мужа. На теле Малфоя появились еще две метки: одна под грудью, а другая на правом плече.
Мы продолжили играть в «Помада Челлендж» через пол часа после душа, а Малфой заказал Кикимеру пиццу с колбасой, сыром, оливками, кусочками мяса и соусом.
— Милый, — произнес я, — а ты ничего не перепутал? Ты хочешь пиццу? Родной мой, а ты уверен, что Кикимер сумеет приготовить пиццу?
— Уверен, любимый, — усмехнулся омега, — мой организм хочет пиццу, очень хочет, а Кикимер умеет готовить, не ты ли его учил? По-маггловски, аппетитно и поджаристо-хрустяще.
— Завтра мы с тобой что-нибудь приготовим, можно устроить нашим детям, когда они вернуться челлендж с едой. Закроем их глазки и пусть они пробуют вкусняшки, все это снимем на камеру и пусть смотрят, вот смеху то будет.
— Ну, а пока Кикимер готовит пиццу, мы, может, с тобой поиграем?
До рассвета мы играли в «помада челлендж». Я проиграл пять раз, а Драко два, и то только потому, что я его усердно отвлекал. Мы с ним использовали тринадцать штук гигиенической помады. На рассвете мы кормили друг друга пиццей, а потом легли спать на полу, на пушистом ковре у горящего камина, закрывшись одеялом.
В девять часов утра позвонили дети. Они наперебой рассказывали нам о пони, о павлинах, о золотых рыбках в пруду, о дедушке с бабушкой.
— Отец, как вы там с папочкой? — наперебой спрашивали дети. — Здоровы ли?
— Все хорошо, — ответил я, — а что такое, почему вы спрашиваете?
— Деда Люций сказал вчера днем, что на родовом гобелене появилась новая веточка с двумя белыми лилиями, и мы… — проговорил Альбус.
Тут его перебил Скорпиус, он взял телефон в свои руки.
— Мы с Алом спросили, что это значит? — более спокойно продолжил Скорпи. — Деда Люций с бабулей Нарси ответили, что у нас в семье будет пополнение. Отец, дай телефон папочке, пожалуйста, — деловито проговорил белокурый малыш.
Мой омега лежал рядом со мной на полу, и все слышал, так как я включил громкую связь. Я передал телефон мужу и поцеловал того в висок.
— Скорпи? Да, с добрым утром, радость моя! Да, милый, родовой гобелен все верно показал и у вас Алом скоро появятся братик с сестричкой. Вы рады?
— Да!!! — закричали хором дети.
— Папочка, а мне доброго утра пожелаешь? — услышали мы голос Альбуса.
— Конечно, мой роднуличка, с добрым утром, сынок! — проговорил Драко. — Вы во сколько завтра вернетесь? Вас деда с бабулей приведут, или мы заберем?
— Деда Люций, — ответил Ал.
Видимо, у них в мэноре тоже была включена громкая связь. Представляю реакцию обожаемого тестя и мамы Нарси. Нет, Люциуса я тоже называю при встрече отцом, а чаще «papa» на манер моего супруга, но леди Нарциссу назвать «maman» совесть не позволяет. Она для меня мама. Она меня спасла в лесу, солгав Повелителю ПСов, рисковала семьёй, а главное, сыном! Только материнское сердце могло это сделать, для которого нет чужого ребёнка.
— Милый, дай бабушке Нарси телефон, пожалуйста, — попросил Драко.
— Сынок, как ты? Нужно ли чего? Какой срок беременности? — посыпались вопросы Нарциссы. Оно и понятно. — Витамины купить? Может, зелья какие нужны? Я сейчас отца пошлю в колдоаптеку.
— Нет, мама, все в порядке, срок ещё совсем маленький, даже на УЗИ не покажется, месяца через полтора будет видно, — ответил блондин. — Оплодотворение только вчера произошло и на моем животе появился узор серебристый — знак, что я забеременел.
— А как ты узнал, что будут мальчик с девочкой? — спросила Нарцисса.
— Мы с Гарри гуляли в Косом переулке и зашли к Серхио Фа’рхашу, он подарил мне оберег для беременных омег, и предсказал, что у нас будет девочка и мальчик. Мы с моим Поттером очень обрадовались, ждём домой детей. Мама, я бы хотел, чтобы ты тоже завтра пришла к нам, мне надо посоветоваться.
— Конечно, сынок, мы все вчетвером придем после полудня. Вы утром отдохните с Гарри подольше, детки у нас побудут. Что тебе принести, может хочешь поесть чего-нибудь вкусненького, Драко?
— Весёлые колбаски купите и поющих шоколадных птиц, — попросил омега. — Как отец?
— Вышел в сад покурить сигару, — ответила женщина, — он переживает за тебя, ведь снова нужна операция. Новая порция наркоза, швы на животе.
— Мама, мы — маги чистокровные, и ты прекрасно знаешь, что родить одного в нашем мире считается даром небес и большим счастьем. Думаете, я откажусь от детей, которых мне даёт Небо ради здоровья моего тела? Все будет хорошо. Наше с тобой предназначение — рождение детей, а мы с моим альфой мечтаем о большой и крепкой семье. Чем больше их, тем сильнее Небо любит и благословляет нас продлением рода.
После тёплых прощаний «до завтра», Драко позвал Кикимера и эльф появился сразу.
— Завтра вернутся дети, их приведут старшие Малфои, Кикимер. Надо их хорошо встретить к полудню. Грибной жюльен на всех, суп из форели, салаты, пироги, мороженое, сладости, фрукты, коллекционное вино из нашего подвала, детям морсы и напитки, как обычно. Кикимер, все понятно? — мягко спросил омега.
— Конечно, хозяин Драко, — поклонился эльф, — но это все завтра, а сегодня вы что желаете покушать?
— Суп из морепродуктов с сыром и сметаной, только моркови не клади много, совсем чуть-чуть и лаврового листа не надо, а на второе?.. Гарри, а ты что же молчишь?
— Родной мой, мне твой выбор нравится, — ответил я. — Картофельное пюре с маслом и котлеты мясные? Как тебе, Драко?
— Да, отличный вкус, мой лев, — улыбнулся блондин. — На завтрак, Кикимер, приготовь рисовую кашу и яйцо в смятку, жареные тосты с малиновым джемом.
Эльф посмотрел на меня и я кивнул, давая ему понять, чтобы кофе мне не забыл сварить.
