Пятидневный отпуск Гарри и Драко, или игра в "помада челлендж", и не только.

После завтрака мы с Драко решили испечь торт с кучей орехов, фруктов и крема, все так, как любят наши мальчики, ну, и мы с мужем, конечно же. Малфой деловито надел фартук, помыл руки, вынул из холодильника яйца, позвал Кикимера, который живо принес «на потребу прекрасному хозяину Драко» три груши, три больших яблока, апельсина два, мандаринов пять, персиков шесть, черешни с малиной по сто грамм. Меня же мой любимый супруг посадил за стол шелушить арахис, лесные орехи, грецкие, миндаль и кешью. Домовики чистили фрукты и нарезали их так, как просил мой омежка. Я посматривал на любимого и улыбался. Кто бы мог подумать, что зазнайка и вредина, этот холеный хорёк, принц Слизерина и избалованный блондинчик, станет образцовым отцом, который, засучив рукава, будет месить тесто на пироги, делать торты или вареники, печь блины и печенья детям? Скажи мне кто-нибудь об этом лет восемь назад, я бы рассмеялся в лицо шутнику, но сейчас это всё в порядке вещей. Можно, конечно, и купить в любом магическом или маггловском магазинах готовое и фабричное, но домашнее — натуральнее и дети сразу отличат покупное лакомство от «папочкиного». Но месяцев через четыре, когда у омеги появится приличный животик, тогда уже либо я, либо мама Нарси придем на помощь по изготовлению вкусностей детям. Да, по всей видимости, именно леди Нарцисса и будет помогать во всем, а вот «Papa» Люциус снова начнёт ворчать, что Драко балует детей, а особенно «своего ненаглядного Поттера, который идёт в семье Малфоев третьим чадом», но Лорд Люциус замолкает всякий раз, когда дети запрыгивают на старика, или когда Драко сурово смотрит на отца, чтобы тот перестал наезжать на его мужа. Все знают, что «papa» больше бранится из вредности и ревности, а не из-за ненависти ко мне, её в нем не осталось давно. Это он так вызывает меня на поединок в шахматы поиграть, когда я не в рейдах нахожусь, а мой родной омега не в Святом Мунго на операциях. Я понимаю моего «papa», без которого не мыслю своей жизни, ведь они с мамой Цисси — неотъемлемая часть семьи, нашей родной и большой семьи, ведь каждая семья и есть фундамент общества, её основа, а все прочее приложится, как говорится. — Поттер, — усмехнулся мой супруг, — ты опять ворон считаешь с открытым ртом? Погляди, что ты натворил. Я перевел взгляд на стол, а там… шелуха от арахиса, панцирь от грецких орехов, от фисташек в варенье, а сами орехи лежат в мёде. Я улыбнулся поднял руки, якобы сдаюсь. — У тебя видок сейчас был такой, словно ты сливовой наливки перепил или медовухи майской. Придуркогрифф или придурколев, тут уж сам выбери, дорогой, что тебе больше понравится! — усмехнулся мой омежка и, вытерев руки, потянул меня на себя, жадно поцеловал, перебирая своими пальчиками мои спутанные волосы. — Так, о чем ты мечтал, альфа? — О тебе, мой хороший, — ответил я и прижал податливое тело блондина к себе, — о том, Драко, что ещё восемь лет назад я и представить не мог, что ты станешь замечательным отцом наших детей. Я благодарен небесам за тебя, за наших сыновей, за ту любовь и тепло, что ты даришь мне и мальчикам. Спасибо, родной мой. Почему-то из моих глаз полились слезы градом, меня затрясло, а Малфой прижал меня к себе, непрестанно целуя, куда придётся и собирал губами мои слезы со щек, с подбородка. — Поттер, что с тобой? Ты в порядке, мой хороший? Чего рыдаешь-то? Посмотри на меня, — попросил омега и губами проверил температуру лба, — альфа мой родной! — Драко, я в порядке, просто влюбляюсь в тебя заново, каждый раз по новому и гораздо глубже. Я люблю тебя, мой Малфой, не могу без тебя,  — прошептал я, покрывая поцелуями его лицо, а он опоясал меня, обвил всего руками и ногами, шепча, что хочет, чтобы я любил его. Домовики давно испарились, а я провел рукой по столу, невербально переправил все продукты на другой столик и посадил на него мужа, пристроился между его ног. Блондин сорвал с меня футболку и приник к груди, потом к шее, жадно поцеловал, обнял и заёрзал на столе. Он снял и с себя одежду, прижался ко мне, чтобы тело к телу, а душа — к душе были максимально близко. — Гарри, люби меня, прошу тебя, все тело горит от желания, — прошептал Малфой прерывисто. Я толкнул его на стол и навис сверху. — Позволь мне ласкать тебя, Драко? — прошептал я, целуя мужа до звёздочек в глазах. — Да, Поттер, да, пожалуйста, прошу тебя, — выдохнул любимый и присосался к моей шее смачным засосом. Я знаю, что в Аврорате Рон с Симусом будут хохотать и подтрунивать надо мной, но мне хорошо, пусть ржут, кони аврорские, — возьми меня жадно, неистово, чтобы я забыл свое имя, Гарри. — Конечно, котёнок мой, как захочешь, — прошептал я и поцелуями спустился к его груди. Соски набухшие, твердые, надо им уделить внимание. Я попеременно ласкаю их, и омегу уже трясет, тело дрожит и я знаю, как сильно сейчас его анус сжимается и он весь дрожит, ожидая когда же я дойду до него.  — Гарри, пожалуйста… — стонет Драко. Я опустился ниже и взял его член в руку, массируя, облизывая всего. Красивый, ровный, почти гладкий с розовой головкой, он сводит меня с ума. Я слизываю новую каплю с головки и чуть прикусываю, давая знать, что хочу его всего. Малфой уже кричит, открываясь мне весь. К запаху роз и сирени примешен новый аромат: корицы и шоколада. Можно и на УЗИ не ходить. Изменение запаха — первый признак беременности. — Драко, — в голос простонал я, — позволь мне?.. Ты такой вкусный, такой узкий, такой желанный… — Ах… — вскрикнул супруг и подался наверх. — Гарри, да… И я взял его член в рот, начал сосать, заглатывая и лаская языком. Малфой захныкал и я услышал, как он плачет и шепчет моё имя. Как же мне нравится моё имя, когда он его на пике оргазма произносит так чувственно и гортанно. Я снова заглатываю его, а омежка мой с визгом кончает в мой рот. Я вылизал его всего и Драко медленно приходил в себя. Я поставил метку ему на гладком паху, зализал укус, чтобы кровь не шла, и перевернул на живот. Я ласкал его плечи, гладил их руками, укусил у основания шеи, глубоко вонзаясь клыками. Блондин снова возбудился и застонал. Я целую лопатки омеги, языком прохожусь по позвоночнику и опускаюсь к копчику, там тоже прокусываю и наслаждаюсь, как Малфой снова кричит, умоляет взять его и мой язык его облизывает. Мой страстный и ненасытный Драко. — Гаррриии… — прерывистый голос омеги хрипит. — Давай же… Я положил на лопатки, приподнял за бедра выше к себе. Его ноги параллельно голове, так я его скрючил. Я дурею от его запаха, нежного зада, от постоянного и одуряющего желания. Я принимаюсь лизать его сладкую дырочку, посасывать вход. — Гарри, гаденыш мой родной, прошу тебя, не мучай меня, засранец. Прошу… — Я не мог остановиться, новая секреция, выделяемая потом и соками любви на смазке, — все это сводит с ума. — Гаррриии, я умру от твоих ласк, пожалуйста, возьми меня… — Конечно, омежка, как попросишь, малыш мой, — ответил я. Я сел на стол и одним рывком посадил его на себя, моментально вошел в горячее тело Малфоя. От восторга мы вскрикнули оба. Драко начал то садится на меня, то вставать, а я его поддерживал за аппетитную попку и помогал двигаться на мне. А потом я перевернул его на животик и снова вошел, начал в нем двигаться со всей силы. Кончили мы вместе: он — с моим именем на устах, а я — с его. Когда мы оба смогли мыслить после оргазма и вернулись к реальности, я осторожно вышел из супруга, и поднял на руки любимого, позвал Кикимера и попросил его прибраться на кухне, пообещав вернуться через час. Эльф кивнул понимающе, а я аппарировал нас в ванную. Драко после горячей ванны окончательно уснул у меня на руках, пока я нес мужа к кровати. Я не стал его трогать, а спустился вниз и испек пять коржей для торта. Я уже взбивал сливки с сахаром и белками, когда в кухню вошел мой супруг. Чуть растрепанный, сонный, но порозовевший. Это хорошо, а-то все бледненький был. — Гарри, я хочу мороженое и чай ароматный. Завари, пожалуйста, — попросил он. Я как раз закончил взбивать крем, поставил чайник на плиту, и раскрыл свои руки, Драко подошел ко мне, и упал в мои объятия, а я подхватил омегу на руки и закружил, целуя сладкие со сна губы. — Поттер, опусти меня на пол, пожалуйста. — Но я ещё раза два покружил его. — Гарри, меня сейчас стошнит, ей Мерлин! Я поставил супруга на пол и снова обнял, а он обхватил руками мою шею и прижался ко мне. — Все хорошо, Драко? — спросил я, а на плите запищал чайник, оповестив, что вода закипела. — Родной мой, как ты? Я снова поднял мужа на руки и посадил за стол, потом заварил в чайнике ароматный чай, достал их холодильника самодельное мороженое и поставил перед Малфоем. Почему бы и мне не попить чая с Драко. — Будешь мороженое? — спросил блондин. — Только из твоих рук, дорогой, — улыбнулся я. Я подсел к супругу и посадил его на свои колени. Пока он ел и кормил меня, я поглаживал его животик, бока под футболкой. Драко подрагивал в моих руках и постанывал. — Поттер, мы так за день торт не сделаем, — проговорил Малфой, улыбаясь, — имей совесть. — Успеем, мой сладкий, коржи ещё остывают, и у нас есть время насладиться тобой. — Нет! — возразил супруг. — Давай, закончим с оформлением и украшением торта, а потом поиграем. Намазывали мы коржи тоже играючи: мой омежка то нос мне обмажет кремом, то щеки, то губы, а потом слизывает крем. Мерлин. От его манипуляций у меня уже член колом стоит в штанах. Он так это сексуально делает, пританцовывая и виляя бедрами. Однако, этот чертенок не даёт себя целовать в губы, и это мы только один корж намазали, выложив его нарезанными фруктами. Но на них тоже надо было намазать крем. Я прижал к себе расшалившегося омегу, когда он всего меня перепачкал кремом. Я взвалил его на плечо и унес в зал на кожаный диван. Взмахом руки я его разложил и бросил в центр мужа. Тот живо спрыгнул и начал бегать от меня вокруг дивана, потом понесся наверх, но я его поймал на лестнице и снова вернул в гостиную. — Попался, мой вредный змееныш, мой теплый хорёчек? За это я тебя сейчас сладко накажу. Драко трепыхался, но я-то знал, что он не меньше меня хочет снова любви. Я вылизывал его всего от сладкой шеи, до мизинцев на ногах. Я знал, что его гладкие подмышки — одно из эрогенных зон. Впрочем, все тело блондина — эрогенная зона, но подмышки… Драко извивался, смеялся от щекотки, метался из стороны в сторону, а я одной рукой держал его за запястья над головой, а другой ласкал налившийся страстью член. После подмышек я перешёл к его соскам и уделил им особое внимание. Я подцепил со своих щек часть крема и намазал им его соски, потом втянул один в рот и стал смаковать, посасывать, чуть прикусывать, исторгая из Драко хриплые стоны. — Гарри, прошу тебя, — выдохнул глухо мой котёночек, — я хочу тебя. — Ты дорвался, омежка, спровоцировал меня, заигрывая? Теперь, пока всего тебя не оближу, не поставлю засосов, не трахну, так и знай, не отпущу! Терпи, родной, как я терпел. — Садист, противный лев гриффиндорский! — ругался сквозь смех из-за щекотки и сквозь слезы экс-слизеринец. — Я тебя, зараза тоже трахну. — Омежка хочет трахнуть альфу? — рассмеялся я. — Что ж, я не против, любимый, давай. Хочешь прямо сейчас? — Нет! — гордо ответил блондин. — Но сегодня ночью, когда мы будем играть в помада челлендж. Я заезжу тебя, зацелую, всего помечу, как моего альфу, чтобы в твоём сраном Аврорате ни одна сучка не посмела подойти на пять метров. Ты мой, только мой, Поттер! Я остановился и выпустил руки Малфоя из захвата. Я лег между его разведеных ног и обнял поддерживая мужа под спиной. — Драко, малыш мой родной, перестань ревновать. Ко мне никто не подходит на три метра, никто в глаза толком не смотрит. Ты один у меня, а я весь твой! — проговорил я. — А этот Колин Криви, не он ли вечно трётся возле тебя, надо и не надо фотографирует, он же в вашем Аврорате — а-ля Скитер. Сколько раз он с Уизелом привозили тебя полуживого из рейда в Святого Мунго ко мне, а потом этот мальчишка все носил бульоны тебе, словно ты его альфа?! Малфой отстранил меня и сел на диване, уткнулся лбом в свои колени. — Я его прогонял домой, а тот лишь рыдал в коридоре и просил дождаться, пока ты очнешься. А эта Уизлетта… Она у тебя в секретаршах ошивается вот уже пять месяцев после полученной травмы по квиддичу в Германии. Представляю, как она перед тобой ходит, колыхая своим пятым, мать его, размером груди. — Драко, Джинни — альфа и у меня на нее не стоит, как и на Колина, хоть он и омежка. И ни на кого у меня кроме тебя не стоит и не встанет. Любимый, перестань хандрить. Мне лестно, конечно, что ты меня ревнуешь, но не стоит волноваться. — Кто тут ревнует, вообще? — возмутился блондин. — Я хотел в этого колдофотографа Непростительным заклятьем запульнуть, еле сдержался. Помнишь, когда тебя три с половиной месяца назад привезли в коме в Мунго? Мы с Забини тебя с того света вытащили. Сметвик тогда остался доволен. Я запустил твоё сердце, дав большой разряд тока. Тогда в Мунго ещё только электричество провели. Сердце твоё запустилось и Блейз поставил систему, а я вышел в коридор со слезами на глазах. Я ведь чуть тогда тебя не потерял. Я вышел, а там этот придурковатый Криви рыдает — это он мои слезы увидел и решил, видимо, что ты помер. Мерлин, как я тогда сдержался? Я обнял супруга и прижал к себе. Все было позади и тот случай действительно был тяжёлый. Мы ловили одного из последних Пожирателей Смерти, когда он воспользовался Зельем Невидимости и пульнул в меня «Круциатусом» прямо в сердце, оказавшись передо мной. У меня потемнело в глазах от невыносимой боли, но Рон живо с Симусом сообразили, «Ступефаем» его и «Инкарцеро» обездвижили, и связали. Последнего из ПСов мы поймали неделю назад, за что Кингсли Шеклболт и подписал мне отпуск на пять дней. — Ты знаешь, что я тогда пережил? Думал, что умру с тобой вместе. Сердце не сразу завелось, я увеличивал дважды разряд! — заплакал Малфой. Я понимал, что все это накопилось в моем омеге, и ему необходимо выговориться. — Драко, любимый мой, не ревнуй, я могу тебе поклясться своей жизнью, что любил, люблю и всегда буду любить только тебя! — сказал я. — Клянусь, мой хороший! — Я знаю, Гарри, знаю, но все равно ревную. Я ревную тебя даже к родителям своим, когда они обнимают тебя. Когда отец играет с тобой в шахматы, ты так смотришь на него… — «Рара», если проигрывает мне — ненависть выплескивается из его глаз, а уж когда выигрывает, он мечтательно обдумывает план мести, — улыбнулся я. Я посмотрел на себя и на мужа, наша эрекция спала. Драко тоже это заметил. Он улыбнулся и произнес: — Прости, я снова не сдержался и закатил истерику. Это все моя собственническая натура омеги и Малфоя. Мы такие — Малфои. Отец до сих пор сходит с ума, если кто-то на мать смотрит и рычит на проходящих мимо альф. — Так и я рычу, когда кто-то из брутальных самцов пялится на тебя, как это было на дне рождения Министра Магии. Думаешь, я не собственник? Думаешь, у меня не застилает перед глазами все красным, и я готов на Непростительное заклятье? Мы с тобой стоим друг друга. Пойдем, может, торт закончим? — улыбнулся я и потянул мужа за собой. — Хочешь, открою тебе секрет, любимый? Драко кивнул и запрыгнул на мою спину, а я подхватил его под коленями и понес на кухню. — Давай, я буду смазывать коржи, а ты украшай их. Идёт? — спросил я. — Идёт, Поттер, но не забудь про секрет. У тебя есть что скрывать от меня? — Малфой поставил руки в боки и прищурился. — Только пообещай, что не заавадишь никого! — возразил я и обнял мужа. — Колись уже, придуркогрифф! — усмехнулся омега и живо выложил на смазанный корж по кругу дольки яблок, персиков, ананасов, апельсинов и мандаринов с виноградом и ягодами. — Неделю назад парни решили меня разыграть. Колин выпил оборотное с твоим волосом и вошел с Роном, Симусом, Невиллом и мной в лифт, нас вызвал Кингсли к себе в Министерство. Колин, видимо, твой волос с меня снял. Я только дома с тобой попрощался, как вдруг вижу тебя в лифте с друзьями. Тот парень под обороткой решил ко мне подкатить, но я-то знаю все твои манеры, как то говоришь, двигаешься, все твои жесты. Я поймал его за шкирку и произнес «Ревелио», возвращая истинный облик Криви. «-В чем я прокололся?» — спросил он, усмехаясь. «-Тебе никогда не обмануть меня, мальчик! — ответил я. — Мой любимый супруг совсем другой, но, Колин, если ещё раз решишься на подобное, посажу в Азкабан или вышвырну из Аврората. Ты для меня только колдофотограф и не более того. Не уймешься я тебя уничтожу!» — Драко, никто не сможет обмануть меня, ведь ты — это ты! Твой запах, вкус твоей кожи, сладких губ, нежной шеи; твои руки, походка, манера говорить, держать себя, отвечать, обнимать меня и целовать — это всё особое. Пусть даже весь Лондон выпьет оборотку, я всегда узнаю тебя. Они черные в белую полоску, а ты - белый в чёрную. Ты — мой омега, мой истинный супруг, мой котёночек, мой нежный хорёчек и теплый змееныш. Я люблю тебя, мой родной Драко! — Бля*ь! — выругался Малфой. — Этот Криви когда-нибудь получит от меня хороший хук под дых. — Сука, охочая до чужого альфы. — Драко, я ведь с ним не шутил, и он понял меня отлично. Только пусть посмеет, я его твоему отцу отдам на растерзание, — ответил я. — Милый, давай уже четвертый корж выкладывай, надо ещё верхушку украсить, бока и в холодильник на ночь поставить, чтобы наш торт пропитался. А после того, как мы поставили торт в холодильник, стали убираться на кухне по маггловски: мыли вручную посуду, вытирали её, постоянно целуясь и обнимаясь. Маггловский способ мытья посуды Малфою понравился. И тут появился Кикимер. — Хозяева, может, желают чего покушать? Время вечернее, — проговорил домовик. Я посмотрел на мужа, а Драко на меня. — Лазанью с мясом, овощами и сыром, больше сыра и масла, — заказал блондин, — салат «Цезарь» с креветками и блинчиков со сгущенкой. — Радость моя, — улыбнулся я, — а ты не лопнешь? — Это на двоих нас, плюс на малышей. Их хоть ещё и не видать визуально, но они проголодались, — ответил омежка и толкнул меня в бок. — А что пить желают хозяева? — спросил Кикимер. — Ну, вино и кофе мне нельзя… чай надоел, можно тогда сок томатный, — задумался Драко. — Пожалуй, остановимся на нем. — А мне кофе и сок томатный, — сказал я. — Кикимер, хозяину Поттеру кофе без кофеина и с молоком, — возразил супруг. Когда эльф исчез Драко обнял меня и произнес: — Пообещай мне, что ты только на завтрак будешь пить кофе и все. Я переживаю за твоё сердце. — Моё сердце в порядке, — ответил я, — а на работе я без кофе подохну. Сигареты и кофе в рейдах только и спасают, Драко. — А мне тогда стоит спирт медицинский глотать, чтобы взбодриться и не переживать за тебя, да, Поттер? — спросил Малфой. — Ладно, обещаю, что кофе только на завтрак и никаких сигарет, а ты не пей спирт, так как пить совсем не умеешь, — улыбнулся я. — Не забыл, как ты на свадьбе выпил фужер шампанского, и пол Лондона маггловского оставил без света взмахом руки, невербально? — Да, было дело, я с тех пор и не пью почти. Гарри, отнеси меня в гостиную, хочу с тобой посмотреть медицинский сериал «Анатомия страсти». Я подошел к столу и взял ведерко с попкорном, передал его омежке, потом поднял его на руки и понес на диван. Я положил его на мягкую кожу и произнес: — Акцио, плед и подушки! Из шкафа к нам вылетели плед и две подушки. Драко уже включил телевизор и сейчас просматривал каналы. — До сериала ещё три минуты, он будет по первому каналу, а сейчас идет реклама, — проговорил Малфой и устроился у меня между ног, а голову положил мне на грудь. Я поцеловал мужа в макушку и уткнулся в белокурые локоны, а омежка сунул мне в рот попкорн горсть. Но вот реклама закончилась и начался сериал. — Тебе нравится эта романтика? — спросил я через время. — Врач трахнул девушку, а она оказалась интерном. Просто класс! — Я люблю медицинские фильмы, интересно же! — возразил омежка. Все две серии, что показывали по TV, Малфой смотрел не отрываясь, а я целовал его волосы, шею, ключицы, вдыхал смесь ароматов сирени, роз и шоколада с корицей. После фильма Драко выключил телевизор и поднял голову к верху, а я поцеловал его в губы, но тут появился Кикимер и доложил, что ужин готов. По пути на кухню я захватил с собой ноутбук и когда мы сели ужинать, позвал домовика. — Кикимер, — проговорил я, — слушай, коль ты помолодел, может, захочешь вот такой комбинезон с рубашечкой? Он детский, тебе как раз пойдёт. Смотри, тут их много. Костюмчики… любая одежда. Эльф упал на пол в благодарности и заплакал. Драко поднял его на руки и посадил на стол, чтобы ему лучше было видно. В результате, Кикимер выбрал два комбинезона, три костюмчика с рубашечками и туфельки. Позвали и Найду, ей тоже заказали платья, штанишки для удобства и туфельки лакированные с рубашками. Все это мы заказали через интернет и нам обещали доставить завтра днем. Драко начал игру уже за столом, когда сел со мной рядом и кормил меня с рук, а я его. Мы осилили салат и блины, ибо были не голодны, так как съели пол ведерка попкорна за просмотром «Анатомии страсти», поэтому я, не долго думая, поднял мужа на руки, а он пересел так на моих руках, что оплел меня ногами, и я понес омегу в нашу спальню на третий этаж. Камеру и штатив нам принес Кикимер, и я его попросил прибраться в зале и на кухне, а лазанью доставить сюда после в горячем виде и свежей. — Ну, и кто первый начнёт игру? — спросил я. — Сегодня я начинаю, — ответил супруг. Драко принес себе воды в бокале, а мне вина, а я включил камеру и запись началась. Когда Малфой притянул меня к себе, я его поцеловал. — М… — посмаковал я и призвал «Акцио» полотенце из ванной комнаты, чтобы вытирать губы. — Апельсин и кола? — спросил я. — Верно? Блондин показал тюбик, я выиграл. Потом я показал в камеру тюбик с помадой, намазал свои губы и притянул мужа к себе. Угадает ли Драко три вкуса: колы, сливок и желе из манго? Омега обнял меня, пересел ко мне на колени, и поцеловал, слизывая помаду. — Хм… интересный букет вкусов и запахов, — проговорил блондин. — Определённо я чувствую колу и сливки, но третий компонент? — Сдаешься, — усмехнулся я, — или поцелуешь ещё? Малфой склонился ко мне и поцеловал… потом ещё раз. — Какой-то фрукт, но не пойму, — сказал задумчиво блондин. — Сдавайся, не отгадаешь, Дракоша мой! — усмехнулся я. — Не называй меня так, Поттер! — возмутился омежка. — Меня Пэнси заеб*ла так в Хогвартсе называть. «Дракоша», «Драконарий», «Драчо» Бля*ь… Паркинсон бесила этим страшно. — О’кей, Малфой, давай же, угадывай, а то очень хочется поцеловать тебя. — Манго? — спросил он. — Но манго с примесью… желатина? — Желе манго! — кивнул я. — Ты прав, душа моя, но я хочу поцеловать тебя. Я опрокинул мужа на кровать и стал целовать. Блондин отвечал сейчас так, как и всегда — словно в первый раз, как на Черном озере, затягивая меня в омут страсти. — Драко, ты сводишь меня с ума, я не могу играть, — ответил я прерывисто и улыбнулся, потом прикусил нежно его кадык, лизнул, а супруг прогнулся в спине. — Поиграем ещё немножко, Гарри, — выдохнул глухо мой котёночек, а у самого в глазах полыхает огонь желания, взгляд затуманенный. Я поцеловал его в носик и отстранился, поднимая супруга с постели. Очередь мазаться была блондина и я отвернулся. Через несколько секунд Драко притянул меня к себе. — Мелисса, гвоздика и жасмин, очень терпкий и агрессивный запах, а ещё мускат? — спросил я и тут же вытер помаду с губ Малфоя, а потом со своих. — Все верно, — ответил он. — Гарри, я устал играть в «Помада Челлендж», давай, отложим его до завтра? — Завтра будут дети дома, — улыбнулся я. — А мы тихо поиграем с тобой? Давай, сейчас в «Шляпу», или в «Шарф на глазах?», — предложил омега. — Это как, малыш? — улыбнулся я. — В «Шляпу» — это мы напишем на бумажках свои пожелания, чтобы мы хотели сделать друг с другом и поместим наши желания в любую шляпу? В «Шарф на глазах» — это ты или я будем искать друг друга, или на постели хотя-бы поймать руку партнёра. Как тебе такое, Гарри? — Откуда такие сведения? — удивился я. — Колись, с кем играл? — Я не играл, глупый намек! — усмехнулся Малфой. — Это Блейз трепался, как на днюхе Теодора Нотта, они играли в эти игры. Там ещё были секс-игрушки, но силикон мне не нравится. — Ну, давай, поиграем в «Шляпу»,  мне игра понравилась, — усмехнулся я. Драко поднялся с кровати и быстро принес канцелярские принадлежности для записей, две ручки. В длинноватой рубашке омега мой смотрелся так сексуально, его попка показывалась из-за кромки шва и так призывно сверкала, маня прижаться к ней губами, руками и языком. — Поттер! Прекрати пялиться на меня, как вампир оголодавший. — Хм, ты не представляешь, любовь моя, как сильно я голоден, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, — хмыкнул я. Драко поцеловал меня быстро и отстранился, указав глазами на бумагу с ручкой. — Десять пожеланий напиши на бумаге ты, а десять - я, — сказал блондин и я кивнул. 1). Хочу помять и поцеловать твои ягодицы; 2). Хочу вылизать твой анус снаружи; 3). Хочу трахнуть тебя языком в попу; 4). Хочу целовать и метить все твоё тело; 5). Хочу трахнуть тебя, когда ты на мне; 6). Хочу тебя медленно и тягуче; 7). Хочу тебя неистово во всех позах Камасутры; 8). Хочу, чтобы мы сделали минет друг другу; 9). Хочу, чтобы ты сделал мне минет; 10). Хочу, чтобы ты вылизал меня всего. У Драко добавилось: «Хочу тебя всю ночь», «Достань пальцем, войди рукой или языком и помассируй простату», и «Поласкай мои набухшие соски». В этом было различие, а так наши желания совпали, в основном. Итак, мы скрутили наши бумажки в трубочки и перемешали хорошенько. Потом поиграли в «Камень, ножницы, бумага» и я выиграл. Мне выпало: «Поласкай мои набухшие соски», — прочёл я каллиграфический почерк Малфоя. Я подполз к мужу и медленно расстегнул его рубашку. Я положил его на кровать и прикоснулся к его соскам губами без рук — таковы правила. Я ласкал, прикусывал их, чуть сдавливал губами, дул на них, охлаждая, и сосал. Так хотелось опуститься к его уже торчком стоящему члену, но нельзя было. Драко застонал ещё сильнее и прогнулся в спине. — Я знаю, милый, знаю, как ты сильно хочешь меня, и как я хочу, ты тоже понимаешь, — сказал я, а Малфой прикусил свою нижнюю губу. Я подал супругу руку и поднял его, посадив на кровати. Он вынул мою записку: «Хочу, чтобы мы сделали минет друг другу». Я улыбнулся, но вот беда - делать минет без рук - это садизм. — Хочу уточнить, любимый, — произнес я, — ласкать языком и губами можно не только член, но и пах, и яички. Драко кивнул и лег на меня и мы начали наш марафон по минету. Это мне нравится. Я видел как поджались яички омеги, как дрожал член во власти моих губ и языка. Я его всего вылизал и обсосал яички. Малфой стонал и я тоже не отставал. Так хотелось руками поддерживать под зад блондина и направлять его член в свою гортань. — Гарри, я не могу больше, — проговорил мой хорёчек. — Да, любимый, давай, кончи для меня! — со стоном ответил я, и заглотил член Драко в себя максимально, в следующий миг он излился в мой рот, через пару секунд и я последовал за ним. Потом мы какое-то время приходили в себя, вылизывая друг друга. Драко сполз с меня и перевернулся, лег ко мне на грудь. Я обнял супруга и спросил его, устал ли он? Драко попросил пить и я призвал «Акцио» его бокал с водой. Потом я его поцеловал в губы и спросил, не голоден ли мой омежечка? Кикимер принес нам горячую лазанью и Малфой попросил прохладного имбирного напитка с мёдом. Подкрепившись, мы продолжили играть. И мне выпало: «Хочу тебя всю ночь». Что ж, желание супруга — закон. Я прочитал и блондин покраснел. — Наконец-то, Поттер! — улыбнулся он и призывно облизнулся. — Я изнасилую тебя сегодня, не дам спать до рассвета. — Прямо в натуре хочешь меня, как альфа? — спросил я. — Что ж, я не против и готов отдать свой зад тебе. — Нет, мой придурколев! — усмехнулся омега. — Я буду трахать тебя ртом, губами, языком. Я буду скакать на тебе, подаваться и насиживаться на твой член. — О, малыш, это интересно! Давай же, я хочу тебя... И Драко показал, что и омега может многое, когда он ласкал мой анус, когда его рот и губы трахали мой вход. Он устал через час, и передал эстафету мне. Тут уж я на любимом отыгрался. Засыпая с первыми лучами солнца, мой омежка позвал Кикимера. — Разбуди нас в десять часов, — велел Драко, — а вы пока приготовьте грибы, овощи почистите как обычно, ты же знаешь, все эльф! Мясо свежее купите, фрукты помойте. — Все сделаем, хозяин Драко! — расшаркался эльф, а я обнял мужа. — Родной мой, ты отдохни и не переживай. В конце концов, пока дети будут наперебой рассказывать новости, мы все успеем с лихвой. Я поцеловал моего нежного котёночка в висок и увидел, что Малфой уже спит. Я выключил камеру и тоже уснул, чтобы через четыре часа встать и готовиться к возвращению наших сыновей из Малфой — мэнора.