Рамако, Бог Солнца

— Рамако, Бог Солнца и Огня, покровитель кузнецов, я понимаю, что ты второй по силе и старшинству на Острове… Но как ты посмел предстать пред смертным, более того, ты наделил его силой Богов! — кричал, переходя на подобный звериному рёв, мужчина, тело которого было украшено багровыми узорами и испещрено тысячами шрамов. — Тукохама, Отец Войны, не ты ли, старший из нас, являешься к полководцам и даешь им силу взамен на пролитую ими кровь? Не ты ли дал силы каждому из семи основателей Клинков? Не ты ли, брат наш, раскинул андерит по материкам, чтобы люди за него воевали? — привычно спокойно, по-отечески, говорил Рамако. — Как ты смеешь! Я родился первым! Я родился сильнейшим! Имей хоть толику уважение, нахал! Смертные — лишь пешки, что дают нам сил, Рамако. ЛИШЬ ПЕШКИ! — всё так же ревел Бог Войны. — Я не на много младше тебя — всего на две луны. Да и верный воин — это ли не сила, которой ты ждешь от смертных? Хотя… Сами мы разве не смертны? — озадаченно, с ноткой скорби говорил Рамако, поглядывая в сторону залы своего умершего брата, ставшей его склепом, посреди которого стоял хрустальный гроб из андерита — Я не ищу с тобой конфликта, Бог Солнца, но если твой «верный воин» перейдет дорогу хоть одной моей пешке, его голова будет отсечена Клинками. — уже разворачиваясь, угрожал Тукохама. — Хорошо, брат, с ним не будет проблем. — ответил Рамако.       Остальные боги, которые наблюдали за этой перепалкой, пошли вслед за Тукохамой в залу, где вечно веселились и пировали, наблюдая за смертными. Рамако же появляться там стал лишь недавно. Когда он только появился Солнце было ещё слишком слабо, поэтому Бог сопровождал его в путешествии по небосводу. Для всех светило было неживым, но Рамако заботился о нем, слышал его голос и охотно отвечал, став Солнцу отцом. В этот день он вновь провел много времени со своим дитя.       — В смысле мёртв? — взволнованно спросил Лето, который до этого был безразличен и холоден ко всему. — Эта мразь нас предала — ударил мне в спину. Я пытался подарить ему столько боли, сколько он заслужил, но этот слабак слишком быстро сдох от болевого шока. — вспоминая этого подонка, я чувствовал, как чистые ненависть, злость и жестокость, будто начинают бежать по моим венам, сочиться через голос. — Ладно. А твои клинки и глаза? И следы… Они странные… — вклинился в разговор Таркус, заметивший последствия огня, подаренного Богом. — А… Эм… Это последствия свитка, который я нечаянно применил, когда выбирался из плена. — это была первая причина, которая пришла мне в голову — лишь бы они поверили. — А, вот еще те, которые я не успел испортить. — вытащил я свитки и зелья из сумки и протянул их Лето. — Сколько жетонов? — спросил Лето командирским голосом. — Три дюжины ровно! — Хорошо, оставь их здесь и иди помойся — весь в запекшейся крови. Люциан нашел ручей в минутах двадцати неспешным шагом. — сказал Лето и махнул в сторону, в которую уходили Люциан и Зорин, когда я искал провиант. — Хорошо, немного воды мне действительно не помешало бы. — я разгрузил все ненужное в лагере, позавтракал с ребятами, рассказав, как прошла ночь в лагере разбойников, избегая моментов с Богом и его даром.       Взяв лишь жизненно необходимое, а именно клинки и броню, я пошел в сторону, которую указал Лето. До ручья, действительно, было двадцать минут неспешного шага. Журчание воды успокаивало мой разум после той суматохи ночью, птицы щебетали свои песни, с которых, видимо, и были написаны все музыкальные шедевры. Птицам вторила листва, раскачиваемая ветром, который то стихал, то, набираясь сил, выл, приводя в движения кроны деревьев. После кроваво-красных оттенков, которыми был окрашен лагерь одноглазых, зелень природы и синева небес бальзамом выливались на мою душу. Но эту картину портили выжженные моей огненной обувью следы на траве.       Я снял с себя броню и положил клинки рядом с ручьем. Наконец-то смою с себя кровь бандитов. Я зашел в текущую воду ручья и взревел от боли. Горячо! В ручье течет кипяток! Точнее, касаясь меня, вода мгновенно нагревается. Я выпрыгнул из ручья, пытаясь остудить ожоги, но их не было. Хоть что-то хорошее. Я начал выкрикивать, протянув руку, что-то вроде «Потухни! Нет огню! Ослабни!», но эффекта не было. Я начал проклинать этого Рамако, желая избавиться от его дара навсегда. Стоило об этом подумать, как мне сразу стало прохладнее. Я попробовал ступить в ручей — вода была не ледяная, но чуть теплая, как в ванне.       Прошло минут пятнадцать-двадцать. Я мылся довольно медленно, наслаждаясь моментом расслабления, но стоило мне смыть всю кровь с себя, в кустах послышался шорох. Лето бы не успел и свечу зажечь, как я уже оделся и встал в стойку, схватив клинки, и приметил человеческую фигуру там, откуда донесся звук. — А-ну выходи на свет! Я солдат королевской армии! — крикнул я незнакомцу, всеми силами желая появления мелкого огня в клинках — много мне не надо для одного человека -, и косы мгновенно покрылись еле заметным синеватым пламенем. — Лучшая защита — это нападение, да, Рамако? — послышался голос из кустов, вслед за которым появилась красивая девушка примерно моего возраста, а может немного старше, в потрепанной одежде. — Кто ты такая? Откуда знаешь моё имя? И зачем пришла? — продолжал кричать я девушке, сжимая клинки в руках. — Ты спас меня в лагере. Имя твоё звучало на весь лагерь, когда ты пытал предателя. А пришла, чтобы поблагодарить. Опережу твой вопрос, как я тебя нашла — шла по выжженным следам на траве. — говорила девушка, пристально разглядывая моё лицо, тело, но когда она опустила взгляд на клинки, её передернуло, в глазах было ни то изумление, ни то страх и непонимание. — Твои косы… Из чего они? — еле вымолвила девушка. — Я не знаю. Металл достался мне от отца. — сказал я, сам взглянув на свое оружие, не заметив, как девушка подбежала ко мне и рассматривала косы еще пристальнее. — Это ведь андерит! Хрустальные слёзы Богов, которыми они плакали от изумления, создав мир. Но откуда у тебя его так много? Он же безумно дорогой! — протягивая, изумленно и с недоверием говорила девушка. — Сказал же, от отца. Неужели он настолько дорогой? — спросил я, не понимая ценность, вроде обычный клинок. Я вообще думал, что это крашенное железо. — Неимоверно дорогой! — девушка сняла с пальца кольцо, в котором был инкрустирован очень маленький черный камешек, который, действительно, напоминал материал моих кос. — Камня из этого кольца хватит, чтобы несколько поколений безбедно жили! А у тебя целое оружие! Страны воюют буквально за небольшие мешочки с этим хрусталем Богов, а ты им сражаешься! — Мне неважно из чего оружие. Главное — чтобы убивало. Стоп. Как тебя, Сефалос подери, зовут вообще? И какого черта я с тобой общаюсь? А ну пошли в лагерь, Лето с тобой разберется! — схватил я девушку за руку и повел к командиру.       Девушка вообще не сопротивлялась, а иногда, казалось, и бежала впереди меня. Странная она какая-то, но если её слова правдивы, и мои клинки сделаны из невероятно редкого материала, где же его нашел мой отец? Он был не из богатых уж точно. Ладно, это на потом, сейчас Лето. Я шел по следам, выжженным моими ступнями, которых я больше не оставлял, научившись хоть немного подавлять дар Бога. Когда мы подходили к лагерю, нас уже, казалось, ждали — пахло жареным мясом и овощами, приготовленными совсем недавно, а если прислушаться, можно было услышать терпкий запах дорогого вина. Я знал, что Лето любит выпить, но не в глухом же лесу! Хотя, почему бы и нет? Мой нюх хоть и не был таким же острым, как у гончих собак, меня не обманул — в лагере всё готовилось к застолью. — Рамако, ты что в баню ходил, а не на ручей? Когда уже девку закадрить успел? — съехидничал Люциан, сразу получив леща от Лето, который сразу же стал на колено. От такого жеста были в шоке все, кроме девушки, которую я привел, и Таркуса, который принял ту же позу. — Прошу простить моих подопечных, ваше высочество. — покорно, как раб, не поднимая головы, говорил Лето. — Ваше высочество?! — единственное, что я смог вымолвить, посмотрев на командира и девушку. — Ничего, Летардириан, мне даже нравится нахальство твоего Рамако. Как он в плане боя? — девушка говорила обо мне таким тоном, будто я чья-то вещь да и вообще меня здесь не было. Бесит неимоверно. — Я вообще-то здесь! Лето, в смысле «ваше высочество»? Как может обладатель царских кровей быть в плену у разбойников? Неужели их не защитила королевская гвардия? Где был Артур? — говорил я, чувствуя, как под напором эмоций огонь изнутри рвется наружу. — Да, Рамако немного несдержан, он ведь не голубых кровей, как вы, госпожа. В плане боя… Я не совру, если скажу, что он легко превзойдет меня лет через десять. Но вот с манерами, надо что-то сделать. — Лето общался с девушкой, переведя взгляд на меня. — Рамако, Бог Солнца, знакомься, это Тенора, седьмая принцесса Королевства Вальсерн. И наш отряд был отправлен именно в этот участок леса, потому что здесь во время своего очередного побега — грозный взгляд Лето обратился на принцессу, а та натянула провинившуюся улыбку на лицо — была похищена особа голубых кровей. — Как я понимаю, отец обо мне сильно волновался, раз прислал аж двух андеритовых рыцарей. Пусть всю работу и сделал новобранец — Тенора сделала вывод о моем положении, посмотрев на мою броню. — Стоп-стоп-стоп! Таркус и Лето из андеритовых? Черт возьми, это же двенадцатый уровень в армии, почему их послали с новобранцами? — встрял в разговор Люциан, но ответа не получил. — Госпожа, мы только приготовили еду и достали вино, да это не сравнится с тем, что вы ели в королевских хоромах, но и смерть от голода не была бы лучшим исходом для вас. — Приглашал к столу Лето, поднимаясь с колена. Девушка с радостью приняла приглашение.       Ела принцесса, как и подобает членам королевской семьи — выдерживая ровную осанку, аккуратно, и маленькими кусочками. Я пристально разглядывал её и потрепанную одежду, в которой она была. Черт, на ней остался выжженный след там, где я держал её, пока вел сюда. Ладно, надеюсь, никто не заметит или не придаст значения. Лето достал качественные чаши из бука, в которые разлил вино. Это, вроде бы, первый раз, когда я пробовал алкоголь — наша семья была слишком бедна, чтобы позволить себе такое, да и не особо нужно было. Вскоре меня отправили за провиантом. Опять. В этот раз все прошло гораздо более гладко. Вернулся я уже спустя, возможно, час, в лагере было тихо, как и все время до конца нашего похода.       В конце недели мы собрали вещи, закопали кострище поглубже, вычистили поляну до того вида, какой она принимала до нас, так шанс, что за нами кто-то увяжется сводится к минимуму. Охрана принцессы, которую почему-то до сих пор не забрали (я на это очень надеялся, она меня стала подбешивать своим надменным поведением), была возложена на меня, потому что я её спас, мне, значит, и охранять. Она задавала кучу вопросов, на которые из моих уст вырывались резкие, короткие холодные ответы, которые меня так недавно вымораживали в Лето, как же я его понимаю… — Что ты хочешь взамен? — немного оробев и даже покраснев, спросила у меня Тенора. — Взамен чего? — Ну, ты ведь меня спас. Я принцесса, хоть и одна из младших, но сделаю для тебя всё! — она была настроена серьезно. Все остановились и перевели взгляд на меня. Черт, тихо разобраться уже не получится. — Прямо всё? — ехидно усмехнулся я — Абсолютно. — принцесса была неимоверно серьезна, хоть и немного краснела от таких слов. — Живи так, как хочешь. Будь счастлива. Не мне решать твою судьбу. Никто не в праве это делать, кроме тебя. Просто живи… — сказал я, потупив взгляд и вспомнив, что случилось с моим отцом. Желания людей убили его. Если бы веруны не хотели господства, им не было бы дела до него. На моих глазах навернулись горячие слёзы. Я не успел стереть их, как почувствовал крепкие объятия тоненьких рук. — Тогда у меня есть к тебе приказ, Рамако. Будь моим рыцарем! — в конец покраснев и еле сдерживая слезы, которые все-таки просачиваются через усилия девушки, сказала Тенора. — Но ваше величество, никто не поймет, если личным рыцарем принцессы станет новобранец. — сказал Люциан. — Да плевать я хотела на чьё-то понимание. Если так я не хочу быть голубых кровей. — уже, казалось, даже не сдерживая слезы, крикнула в ответ Тенора — У меня нет выбора, госпожа, да и против я не буду. — ответил я принцессе, встав пред ней на колено, как совсем недавно Лето. Посмев поднять голову, увидел, как лицо девушки сияло улыбкой, а красноватые от слез глаза вместе с розовым румянцем на щеках разбавляли аристократическую белизну её кожи. Это лицо отложилось в моей памяти на всю жизнь. К счастью, или нет…       Все были ошарашены, но быстро осознали, что представление окончено, и пошли дальше. Я не обращал внимания на дорогу, в моих мыслях были лишь слезы и приказ Теноры. Что же во мне такого, раз она готова отказаться от голубой крови? Я ведь обычный паренек из бедной семьи, которого угораздило попасть в армию и отдаться в руки Бога. Ну да, если брать во внимание последнее, не такой уж и обычный. Хотя, служить такой милой девушке — не самая плохая участь. Хотя, как знать. Может, она откажется от своих слов, переживая за свой авторитет. За подобными мыслями я не заметил, как мы подошли к воротам Вальсерна. Внимания нашей группе было уделено неимоверно много, как никак среди нас принцесса. Когда подошли стражники с предложением отвести Тенору до замка, она сказала, что это сделает её спаситель, то есть я. Ладно, у меня не было выбора, тем более, это отличный шанс, чтобы обо мне начали говорить хоть немного, а это поможет моей госпоже сохранить авторитет, если она действительно собирается сделать меня своим личным рыцарем. Зорин и Люциан отправились в казарму, чтобы отчитаться о наших успехах, а Лето и Таркус решили меня проводить, чтобы поддержать.       Мы вошли в высокие залы, командир и его брат ловили весьма теплые взгляды, в отличии от меня, который вел под руку принцессу (Тенора настояла, чтобы я привел её именно так, по словам девушки, это бы показало хоть толику моих манер). Лето предупредил меня, когда мы подходили к тронному залу, где должен был быть король сейчас, это был самый ответственный момент, от меня надо было лишь держать язык за зубами, пока со мной не разговаривают, а если все-таки обратятся, говорить как можно короче и увереннее, не забывая про манеры. Это будет очень сложно, но у меня уже нет пути назад. Не было с момента встречи с Богом. Сквозь дверь, открытую Таркусом, на нас вылился, казалось, осязаемый свет, который проходил сквозь прекраснейшие витражи, посреди зала стояли два трона: короля и королевы. К сожалению, они были не пусты. — Ваше величество, ваша дочь вернулась к вам и рада видеть вас в добром здравии. — говорила Тенора, стоя будто в окружении нашей группки, которая мгновенно опустилась на колено перед королем и склонила голову. — Дочь моя, Тенора, я тоже рад видеть тебя живой и здоровой. Я рад, что Лето тебя спас. — говорил монарх, но девушка посмела его перебить. — Отец, прошу прощения за мои манеры, но моим спасителем был не Летардириан, а Рамако. Ночью он один пришел в лагерь и прервал жизнь трех дюжин бандитов в лагере, в котором я была пленена, и я не позволю кому-то очернить его заслуги. — в голосе девушки слились воедино и неистово запели страх и уверенность. — Тебя, Тенора, спас уроженец восточных племен, которого нашел Артур? И как этот плут находит среди простых людей такие самородки? — король, который доселе смотрел лишь на девушку, перевел взгляд на Лето. — Летардириан, андеритовый рыцарь, это правда, что новобранец спас мою дочь? — Абсолютно, ваше величество. Так же он ликвидировал предателя, который мог передавать информацию головорезам. — не поднимая головы, выдерживая идеальные паузы четко и твердо говорил командир. Вслед за ним король посмотрел на меня, этот взгляд был физическим, я буквально чувствовал его на себе. — Рамако, что назвал в честь Бога Солнца, какую награду ты попросишь взамен своему подвигу, кроме повышения в уровне, которое я обеспечу и так? — я слышал ехидный смешок короля, а так же шепот советника, который делал ставку на то, что я попрошу титул. — Ваше величество, я ваш верный воин и для меня нет большей награды, чем служить вам, но непринятие вашего дара будет оскорбительно, поэтому я желаю… — Он желает стать моим личным рыцарем, и я только поддерживаю его в этом желании! — вмешалась в разговор Тенора, видимо, побоявшись, что я попрошу чего-то другого. — Это так, Рамако? — грозно посмотрев на дочь, а потом на меня, сказал король. — Да, ваше величество, это моё желание — другого не имею. — сказал я, не поднимая головы. Для меня сейчас нет большего страха, чем столкнуться с монархом глазами. — Да будет так, Рамако. Приказом короля я повелеваю устроить церемонию твоего посвящения пятого дня на следующей неделе во время фестиваля солнца. Я думаю, такой праздник тебе мил, да, Бог Огня? — уже даже король стебёт меня за моё имя, будто мне Ловира и Лето было мало! Нет, случилось то, чего я боялся, король обратил внимание на мои косы, я почувствовал это. Этот взгляд нельзя было пропустить. Но он промолчал. Почему? — А теперь вы можете быть свободны. Рамако, надеюсь тебя не отяготит прийти ко мне в полдень следующего дня, хочу поговорить с тобой лично. — в зале было много людей, которых я заметил только сейчас, они все были ошарашены таким поведением монарха. Личный прием. Для новобранца. Я хотел сыскать толику славы, чтобы положение Теноры было не таким плачевным, а такими темпами стану главной новостью всей страны. — Как будет угодно вашему величеству, ведь я его верный воин. — ответил я. Мне стало плохо. Несколько десятков тяжелых взглядов устремились на меня. Жарко. Холодно. Душно. Не хватает воздуха. Король жестом отпустил нас. Стоило выйти из тронного зала, как я упал. Это было слишком тяжело для меня…       Опять это чувство. Я понимаю, что нахожусь в отключке, но осознаю себя. Казалось, мне представилась возможность спокойно взвесить все мысли и события, но моё одиночество прервал тот самый Бог. Он подошел и взял меня за руку, я увидел в его глазах, которые загорелись золотым светом солнца, мужчину. Он передавал какой-то сверток и брал… Склянку с зеленой жидкостью. Яд? Для кого? «Спаси её. Она тебе ещё нужна, дитя» — сказал Бог и ушел обратно во тьму. Что это был за мужчина? Он собирается отравить Тенору? Потому что мне больше некого спасать. Черт-черт-черт, гребаный Бог, сказал бы чуть больше! Когда мне нужно её спасти, от кого? Я обратил в его адрес десять тысяч проклятий, кричал в темноту тысячи обвинений. Мой вой закончился криком «Я ненавижу тебя, Рамако, будь ты проклят, Бог Солнца!». Я моментально пришел в себя и по обращенным на себя взглядам понял, что последняя фраза была издана не только в той тьме, в которой навещает меня Рамако, но и в вполне настоящем мире.