that's why sHe's alive

Когда тебе кажется, будто весь мир настроен против, вспомни, как он хрупок и изменчив. У тебя по-прежнему есть то, что никто не отнимет — искусство, природа и твоё тело. Относись к этому с заботой и уважением, а всё остальное — временно. Любовь к себе не в самоощущении, она более осязаема. Важно распылять её на всё, к чему руки твои прикасаются, а глаза видят. Rita Béart

Июнь. Холмс Чапел, Чешир, Англия. ♬ Jasmine Thompson - Great Escape.

То, что я понятия не имела, куда еду, не портило, а наоборот повышало ожидание, в голове крутились возможные варианты, только я и предположить не могла, что мы выедем за черту Лондона. За дорогой следил водитель Гарри Фред, расслабленно и вместе с тем уверенно управляющий машиной. В наше с Чарли владение было отдано заднее сидение, тем не менее, время от времени глаза Гарольда и Фреда поглядывали в зеркало заднего вида. Как только мы выехали за черту города, все внимание корги устремилось в окно, он приник лапами к стеклу, и следить за мужскими взглядами я перестала, последовав примеру Чарльза. Все же, в английских деревнях царит совершенно особая атмосфера, манящая своей первозданностью, средневековой роскошью и традиционностью. Они аккуратные и чистые, даже если большая часть жителей занимается фермерством. В деревне может не быть магазина, но обязательно есть церковь и паб, где местные жители встречаются и общаются. Замки, красивые старинные дома и удивительный ландшафт — всё это делает маленькие города живым музеем под открытым небом. Дорожный знак известил наше дальнейшее направление — Холмс Чапел. Теперь понятно, почему мы так долго добирались — деревня находится на самом севере Англии. В графстве производят картофель, молоко, и знаменитые чеширские сыры. Заросшие травой холмы, аккуратные маленькие домики, чистые дорожки и уютные сельские церкви заслуживают того, чтобы их посмотреть, вспомнив всех — от сестер Бронте до мисс Марпл. Вот уж их персонажи любили прогуляться пешком в любую погоду, что не удивляет, стоит лишь попасть в старую патриархальную Англию. Машина проехала не одну узкую улочку, остановившись возле дома, окружённого прекрасными садами из роз, рододендронов и азалий. Стены выполнены из натурального камня, геометрию удачно подчеркивает руст, находящийся по бокам жилища. Экстерьер отличается изящностью и элегантностью, не перегруженный вычурными и броскими элементами, слишком ярко демонстрирующими помпезность или богатство. Небольшой домик в английском стиле, утопающий в цветах, напоминает многовековые английские традиции, включающие в себя спокойный отдых вдали от цивилизации, а зеленые насаждения сходу дарят хорошее настроение. На крыльце дома за нашим передвижением наблюдала мама Гарри, Энн: круглое лицо и приятная улыбка, шея укрыта шарфом, черные волосы развеваются на ветру. Глаза глубокого темно-синего цвета, опушенные темными длинными ресницами, придавали облику необычную открытость, и даже радушие. Серьги из лиловых аметистов в ажурной золотой оправе поразительно гармонично сочетались с кожей, зрительно оттеняя её в выгодном свете. Бледный луч солнца коснулся ее глаз — и они вспыхнули живым огнем, осветившим все пространство вокруг. Гарольд забрал наши сумки, а мне велел приглядывать за Чарли и не поднимать ничего тяжелее поводка. За спиной парня я передразнила его, скорчив гримасу, и сразу же пожалела об этом, потому что заметила улыбку на лице Стайлса — сдерживаемое веселье было спровоцировано моим поведением. Наверное, я не должна была увидеть скрытый знак того, что его ситуация тоже забавляет. — Как и предупреждал, прибыл не один, — отчитывается Гарри, поцеловав женщину в щеку. — Здравствуй. Я озадаченно нахмурилась, медленно подходя ближе. За те годы, в ходе которых мы со Стайлсом встречались, мне не удалось подружиться с его семьёй так, как это было в случае с Джозефом. Безусловно, с Дезом, Джеммой и Энн мы поддерживали связь, посещали важные друг для друга мероприятия, но назвать это идеальными семейными отношениями невозможно. Дезу было все равно, с кем Гарри находится, главное, чтобы был счастлив; Джемма предпринимала попытки узнать меня лучше, в то время как Энн, по моему мнению, относилась ко мне настороженно. Проще говоря, все, что нас связывало - Гарольд, других причин для общения не было. Внезапно и резко дверь калитки распахнулась, а мы с женщиной одновременно обернулись на звук, нервно дернувшись. Перед глазами выросла девушка, отметить манеры которой я не успела, потому как вела себя она громко, создавая хаос и беспорядок. Ее разделенные на прямой пробор волосы цвета распускающейся мимозы заплетены в две толстые косы, красивые руки закрыты перчатками до локтей с прелестными ямочками. — Я как машину Гарри увидела, сразу прибежала! Давно он приехал? — Только что, — как можно флегматичнее ответила Энн, осторожно взглянув на меня, будто проверяя мою реакцию на незнакомку. — На улице погода замечательная, я бы хотела его на прогулку пригласить. Она устремила на меня огромные, сверкающие, темные глаза — бледная, задыхающаяся от страшного волнения. Нежные тени подчеркивают худые скулы, а на губах — сочная помада. Без грамма макияжа сегодня я на её фоне выглядела совсем юной. Протянула холодную руку, пожав мою, и просканировала моё тело своим детекторским взглядом. — Ванесса Стреттон, — стальные глаза цепко удерживают мой взгляд. — Розмари, — представилась я спокойно. Посмотрела на лестницу, собираясь подняться вслед за Гарольдом, понесшим наши вещи в свою комнату, но не успела — он сам поспешно перепрыгнул через ступеньки, быстро оказавшись рядом со мной. С улыбкой поздоровался с девушкой и крепко обнял её, прошептав что-то на ухо, отчего та заливисто рассмеялась, прижимаясь к Стайлсу ближе. — Не против прогуляться по нашим местам? — Честно говоря, это не совсем уместно, я ведь приехал не один, и оставлять Рози одну было бы неправильно. Либо мы идём все вместе, либо планы придётся изменить. — В другой раз обязательно, — твёрдо осведомляю, переметнувшись взглядом к Ванессе, и поглаживаю скулу Стайлса большим пальцем. — Хорошей прогулки. Будьте бдительны, говорят, погода в это время года обманчива и имеет свойство резко меняться. Гарри бросил в мою сторону неуверенный вопросительный взгляд, на что я лишь снисходительно улыбнулась, чмокнула парня в щеку, а когда он развернул ко мне лицо, невесомым прикосновением дотронулась нежно-розовых губ, сохранив за собой право последнего слова. Желто-фиолетовые бабочки вспорхнули, вырвались на свободу и закружили, замелькали по стенкам рассудка, взбаламутив своим движением кровь. Подзываю к себе Чарли, поднимая его на руки, и решительно направляюсь по лестнице наверх, откуда недавно вернулся Гарольд. Интуиция подсказывает, что он смотрел мне вслед. Я разложила свои вещи и косметику, переоделась в свободные синие джинсы и широкую чёрную футболку с эмблемой группы «Pop Evil», заправив её за пояс; завязала на затылке небрежный хвост, на шее — бархатный чокер глубокого темно-синего цвета. Пока наносила на лицо очищающий бальзам с маслами в составе, телефон завибрировал сообщением от Стайлса: «Я официально требую продолжения». Улыбаюсь своему отражению в зеркале, намеренно оставляя сообщение без ответа, непроницаемо занимаясь собственной кожей. Теперь он думает только обо мне. Безымянным пальцем я зачерпнула антибактериальный бальзам, равномерными движениями впитывая их в губы, заботливо обводя уязвимые области по контуру. Плечи и изгибы шеи утопают в новом аромате Byredo «Eleventh Hour», что парадоксальным образом соединяет в себе гармонию и тревогу. Главная нота — инжир с его репутацией запретного плода, а окружают её, не менее яркие бобы тонка, ром, бергамот и кашемировое дерево. Новая композиция посвящена концу света: одиннадцатый час — это последний шанс что-то успеть. Сооружение из плотной болотной ткани символизирует тягу к странствиям и новым начинаниям — пусть и в последнюю минуту. Придумывая идею, парфюмеры вдохновлялись странствиями шведской путешественницы Эллы Майяр, которая стала одной из немногих европейцев, достигших Непала в 1951 году. Она говорила, что «жизнь — это путешествие на конец света. Место, где царит гармония, которую мы потеряли». После недолгого отдыха, я спустилась на первый этаж, придирчивым взглядом исследуя кухню, полки и холодильник в поисках нужны продуктов. Достала из кармана телефон, в заметках сохраняя список ингредиентов, недостающих для блюда, которое я хотела приготовить. — Помочь? Не отвлекаясь от экрана гаджета, по привычке мотаю головой, только после вспомнив, что я не у себя дома. Перевожу глаза на Энн, стоящую в нескольких метрах от меня с лейкой в руках, и заинтересованно изгибаю бровь. — В теплице за домом много растений, требующих заботы и внимания, — объясняет женщина, подметив моё любопытство. — Ты что-то искала? — Да, хочу приготовить ужин, поэтому решила провести учёт, чего нет и отправиться за продуктами. Твист долго смотрела на меня с лёгкой улыбкой на лице, будто проверяя на прочность. Следом оставила лейку возле рукомойника, сняла резиновые перчатки, закатала рукава вязаного свитера до локтей, с готовностью направляясь ко мне. — С удовольствием помогу тебе. Заодно и расскажешь, в чем заключается рецепт по дороге.

♬ James Arthur - Quite Miss Home.

Вечер выдался просто потрясающий — теплый, но не жаркий; солнце начинает свой ленивый спуск, тени вытягиваются, и свет постепенно окрашивает деревья золотом. Становится прохладно, но здесь так красиво: полоски садов ждут, когда из разделяющих их проходов к ним подберутся капли дождя и вдохнут в них жизнь. Я смотрю на них и узнаю себя: в какой-то момент мне кажется, что у меня все отлично, жизнь прекрасна, рядом дорогие и близкие люди и я всем довольна. Но уже в следующий мне хочется убежать — не важно куда, я не нахожу себе места, и мне не на что опереться, чтобы сохранить равновесие. Обновляя ленты соцсетей, приятно удивляюсь тому, что не я одна, кто выпадает из социальной жизни на несколько дней, позже восстанавливает связь и вновь исчезает из поля зрения на несколько недель. Последнее время совсем не хочется с кем-то говорить (ложь, есть люди с которыми мне всегда приятно находиться рядом даже молча), хочется скрыться в чаще зеленого леса, или в книге, которую проглатываешь по пути в соседний город в машине за несколько часов, или на веранде, где со скрипом старой ступеньки вглядываешься в небо и максимально отключаешься от внешних проблем (это происходит автоматически), или в человеке, что внимательно тебя слушает, подхватывает и развивает тему, направляя её в часовые разговоры обо всем на свете, а может и во всем сразу. Последнее время слишком часто хочется исчезнуть из внешней жизни, и у меня неплохо получается, а когда кто-то спрашивает, почему я резко пропадаю на длительное время, я лишь загадочно улыбаюсь и довольно закрываю глаза, испытывая эмоции, которые не хочу потерять или пропустить. Сидя на веранде с книгой, с пяток до самых плеч укутавшись теплым пледом, я неторопливо рассуждала, как прекрасно жить в маленьком, причудливом домике, прилегающем к многовековому лесу. В солнечную погоду развешивать постиранное белье на улице, а когда опустится туман, непременно заниматься работой в саду. В дождливую погоду, умостившись у огня, писать. Не квартира. Не отдельная комната. Не дом какого-нибудь мужчины или родителей. Собственный дом. Со своим балконом и подушкой, своими растениями и цветами, книгами и историями. Никто не раздражает. Никто не мусорит. Просто спокойный дом, где пространство чистое, как лист перед поэмой. — Интересно? — подкрался сзади Гарри, указав взглядом на толстую книгу в моих руках. — Выглядит впечатляюще. Я отвлеклась от неба, на которое нечаянно засмотрелась, пока думала, натягивая сползающий плед на спину. — Размер не имеет значения, если повествование пронизано эмоциями и красочными описаниями, текст читается и усваивается легко. Люблю классическую литературу, в частности, английскую. Есть в ней особый шарм и аура, не присущая другим странам мира. Гарольд отдал мне глубокую чашку, бережно хранящую в себе горячий чай с мятой, ежевикой и лимоном, и сел на балюстраду, закрыв собой живописный обзор. Оранжевая толстовка плотно облегала крепкие плечи и грудную клетку, из-под подкатанных рукавов виднелись змеей опутывающие запястье чернильные рисунки, сияющие золотые и серебряные кольца на пальцах создавали контраст с однотонностью одежды. Я вдохнула носом исходящий полупрозрачный пар, впитывая сначала цвет, после запах и только потом — вкус, как дорогое вино, постепенно раскрывая полный букет для всех рецепторов. Взгляд Стайлса, пронзающий меня насквозь каким-то странным ожиданием, вызвал во мне изначально ощущение лёгкой потерянности. Истолковав его по-своему, я нашлась: — Ты проголодался? — Прогулки по свежему воздуху всегда отнимают много сил и вызывают зверский аппетит. Так и хочется впиться во что-то зубами. — Мяса сегодня не будет, придется довольствоваться морепродуктами. Мы приготовили тимбал из авокадо и тунца, легкий салат с креветками и гаспачо, — тихо перечисляю, старательно подавляя ухмылку. — Если тебе любопытно мое мнение, предлагаю употребить вышеперечисленное с бокалом сухого белого вина — оно прекрасно дополняет рыбные блюда. В потемневших глазах читается предвкушение, скулы гуляют, мышцы на шее напряжены — стоило неосторожно задеть их, и мог возникнуть таинственный электрический разряд. — Ты даже представить себе не можешь, насколько мне интересно твое мнение. — Как погуляли? — спросила я, не вкладывая глубокого смысла в слова. Мне было все равно. — Родные места подарили позитивный заряд энергии? — Да, я люблю сюда возвращаться после особо загруженных будней. Отсутствие большого скопления людей, природа обволакивает умиротворением. Ванесса — моя одноклассница, последние годы мы учились вместе, и сдружились. Жаль, что ты не пошла с нами. — Эта девочка хотела остаться с тобой наедине. Я не стала ей мешать и путаться под ногами, — невзначай осведомляю парня, опуская глаза в книгу, чтобы избежать прямого взгляда, потому что чувствую его обескураженное состояние. — Ты думаешь, она неравнодушна ко мне? — Я не думаю, а вижу это. Она бы все время отвлекалась на меня, чтобы перетащить твое внимание на себя, вместо того, чтобы наслаждаться променадом. Я просто сэкономила ей силы и нервы. Ты ведь все равно вернешься ко мне. — Какой я молодец в твоей голове, принимаю правильные решения. Не то, что в реальной жизни, — саркастично хмыкнул Стайлс. — Во мне есть то, что тебе нужно — свобода от предрассудков и ярлыков, которые слишком часто на тебя вешают. Ты будешь возвращаться ко мне, потому что я не осуждаю тебя ни косвенно, ни напрямую. Я не имею ничего против мисс Стреттон, однако, она видит то же, что и все: мальчика, обретшего мировую известность, попав на проект в числе группы парней, что впоследствии завоевала мир. Короткий обмен взглядами вывел меня из равновесия, но не помешал закончить свою мысль уверенно и твёрдо. — Я такими категориями не мыслю и вся твоя прошлая жизнь, правда или ложь не имеет для меня никакого значения. Для меня ты весь — только здесь и сейчас, живой и настоящий, каждую минуту изменчивый. Ты это знаешь, ты это чувствуешь, поэтому сидишь напротив. Закончив говорить, сопровождаемая задумчивым взглядом Гарольда, я вложила между страниц закладку, решительно потеряв любое желание продолжать чтение. Небо постепенно чернело, ветер перестал приносить освежающий эффект и теперь пронизывал до костей леденящим холодом. — Тебе лучше вернуться в дом, — негромко советую, поежившись. — Ты заболеешь, если продолжишь здесь сидеть, — небезосновательно подмечает Стайлс, спрыгнув с перила из фигурных столбиков. — Идем ужинать. — Ты на часы смотрел? — Просто посидишь рядом, — заверяет он, силой вытаскивая меня за руку из нагретого кресла. — Есть в одиночестве — одно из самых отвратительнейших чувств, не заставляй меня испытывать нечто подобное. А потом, если не устанешь от моей компании, мы поднимемся в спальню и посмотрим парочку фильмов перед сном. — Чур выбор за мной! — с видом живейшего воодушевления восклицаю, быстро перебирая ногами. Противоположность между нагретым домом и холодным садом моментально сказалась на моей коже, покалывая теплотой на отдельных участках тела. Я тут же принялась их растирать, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и уселась возле тлеющих угольков камина, откуда до сих пор исходил душный жар. Пальцы, крепко удерживающие чашку с чаем, теперь усердно впитывали в себя остатки горячей жидкости через посудину. — Ты так и не рассказала мне, о чем книга, — напоминает Гарри, звеня тарелками. Я спрятала пальчики ног под плед на кожаном диване, облокотилась на спинку и выглянула из-за неё на кухню, наблюдая за нехитрыми махинациями парня со столовыми приборами. — Мидлмарч — это название выдуманного провинциального городка, в котором и вокруг которого разворачивается действие романа. Неудачные браки и счастливые супружеские союзы, сомнительное обогащение и возня вокруг наследства, политические амбиции и честолюбивые интриги. Мидлмарч — городок, где проявляются многие людские пороки и добродетели. Благодаря большому количеству страниц, я поглощаю сюжет, как своеобразный сериал: две-три главы в день, не больше. — Воспринимать классику тяжело как минимум из-за стиля повествования: длинные предложения размером в абзац, долгие рассуждения, отвлеченные темы и персонажи, не касающиеся основного сюжета. Анализировать обильный поток новой информации и сотню неизвестных ранее слов, сложно. Но само только наличие книги, как отдельного мира и устоев, которые правили миром когда-то, оправдывает любые трудности. Это сравнимо с машиной времени, переносящей тебя в тот самый момент, когда текст только появлялся на бумаге. Благодаря тому, что обстановка кардинально отличается от современной реальности, ты словно погружаешься в параллельный мир и все, что происходит вокруг, больше никоим образом тебя не тревожит. — Я даже не заметила, как наступил вечер, потому что не отрывала глаз от текста, полностью пребывая внутри каждой строчки. Это неоценимое преимущество хорошей книги над остальными увлечениями или занятиями, — охотно соглашаюсь с парнем, смачивая горло щедрым глотком чая. — Причём, знаешь, читая подобную литературу, начинаю не на словах, а на деле осознавать, что означает феминизм и за что борются современные женщины. В главах столько времени уделено рассуждениям о том, что девушки созданы лишь для того, чтобы быть «милыми спутницами жизни, радующими глаз», которые не должны заниматься науками, потому как «ничего в них не смыслят». Что это, если не сексизм в чистом виде? Кто-то не так давно выразил мысль, что в скором времени мужчины станут не нужны этому миру, и это такая глупость. Мы не можем существовать друг без друга. Неужели люди до сих пор этого не поняли? Женщина уже добилась для себя свободы, она может буквально все: строить дома, летать в космос, совершать научные открытия, драться на ринге, лечить, спасать, носить любую одежду, жить с кем нравится ей, никогда не рожать и не влюбляться, но почему нам навязывают это, как истину? Мне не хочется тащить на своих плечах мир, я хочу быть женщиной. Мудрой, умной, любимой, чтобы рядом со мной всегда было тепло. Сила и мягкость — не взаимозаменяемые понятия. Мы существуем благодаря друг другу и если однажды это будет нарушено, то мир потеряет свое эстетическое предназначение и мы превратимся в рабов своих собственных заблуждений. — В какой-то момент я поймала себя на мысли, что размышляю о том, при каких обстоятельствах автор писал то, что я теперь читаю. В некоторой степени я приобщаю себя к людям данной профессии, отчего мне втройне интереснее узнать, что испытывал человек, когда решался вставить или убрать определённый абзац. В «Мидлмарче» автор спонтанно берет слово прямо посреди развития события и высказывает свое оценочное суждение тому, что происходит на страницах истории, уравновешивает разные взгляды на своего героя и даёт собственную оценку случившемся. Это усиливает во мне желание знать, что человек чувствовал, когда описывал холмы английской деревушки. В каком расположении духа он пребывал? Где находился — дома за столом с чернилами или за его пределами, долго храня в голове мысль пейзажа, который хотел перенести на листы бумаги. Надоедал ли ему процесс, хотел ли он оставить эту затею и бросить писать, сомневался ли в исходном варианте, когда работа была закончена? Откуда черпал фразы, складывающиеся в предложения и озвучивающиеся разными персонажами по-разному, приоткрывая много точек зрения на один вопрос — брал из своей головы или в самом деле когда-то присутствовал при обсуждении подобного в обществе? Освободив чашку от ароматного напитка, я поставила её на маленькую тумбочку возле дивана, и, пребывая в благодушном расположении духа, направилась к Гарольду, садясь рядом с ним за стол, взглядом касаясь спокойного лица. — Меня интересует то, что осталось за кадром, потому что герои, какими бы живыми они ни были изображены, в результате — лишь запечатленные на века фразы на страницах книги. Что происходило с автором в реальной жизни, когда он выводил каждую букву? Он злился, грустил, скучал или искал покой в том, что создавал мир, сейчас считающийся классикой, необходимой к прочтению? И я вроде как понимаю, что никогда не узнаю ответ на свой вопрос, но мне нравится представлять. Это наша привилегия в любом столетии и году. — Спасибо, — неожиданно кивает Стайлс, вызывая на моем лице неподдельное удивление. — Я сделала что-то восхитительное? — Как минимум, вкусный ужин, — он с иронией язвит, но почти сразу становится серьёзным. — Когда я не с тобой, порядком отвыкаю от мысли, что можно ощущать наслаждение, не раздеваясь. Не знаю, какой реакции добивался мистер Загадочность, тем не менее, ему удалось всецело завладеть моим вниманием. — В Лос-Анджелесе много людей, которые выбирают тот стиль жизни, когда живёшь только сегодняшним днем. Наркотики, травка, беспорядочный секс, вечеринки повсеместно. И не сказать, что в других городах по-другому, такое сейчас свободное и раскрепощенное общество, просто я много времени провожу в Эл Эй и там эта проблема стоит очень остро, на мой взгляд. Город приятный по своему расположению — горы, океан, природа вокруг, но это прекрасная обертка с абсолютно червивой начинкой. Каждый сам делает свой выбор, и, к сожалению, люди забывают, что для счастья не обязательно обнажаться. Можно получать удовольствие от жизни просто существуя и познавая то, что уже создано до нас. Спасибо, что напоминаешь мне о том, что от бесед можно получать не только боль в голове, но и удовольствие. — И глазки становятся яркими, — с улыбкой соглашаюсь. — Тебе нужно почаще выговариваться, чтобы не теряться в этом состоянии и не грустить. Лучше заполнять дыры разговорами, а не самобичеванием. — Это так заметно? — Тебе никто подобного в моем присутствии не говорил, значит, нет. Я сама испытываю это время от времени — раньше очень часто, сейчас реже, так что могу отличить чистый взгляд от затуманенного печалью. Я понимаю, что на пути становления того, кем ты сейчас являешься, тебе пришлось много пройти. То, что ты испытываешь нечто схожее с разочарованием, абсолютно нормально, значит, тебе не безразлично, что тебя окружает. Я знаю, что боль разъедает, но мы будем выливать ее на бумагу, пока не отпустит, пока не станет легче. Все наладится, ты сам это почувствуешь. Височная часть его головы заходила ходуном, жгуты толстых и тонких вен взбудоражились и забегали под кожей, пульсируя под встревоженными глазами, на скулах и шее. Он вмиг приблизился и обнял меня, прижавшись губами к плечу. Поднявшийся из ниоткуда шторм отступил, исчез, растворился, будто и не было этого мрачного выражения. Внутри меня давно поселилась мерзлота, которую теперь я тщательно соскабливаю ножом. Это непросто — ненависть и злость въелась в кожу, пустила корни и переплелась с органами моего организма. Для того, чтобы оградить себя от отрицательной энергии, я выстраиваю разрушенный дом заново. Укрепляю стены добротой и мягкостью, приятной музыкой, красивыми пейзажами перед глазами и искренними людьми. Приходится непросто, но я не больше не сдамся. Теперь, когда я познала уровень беспомощности, моральной неустойчивости, когда пережила не один нервный срыв и паническую атаку, мне легче разобраться в том, чего я не хочу впускать в свою жизнь. Счастье и беда всегда ходят рука об руку — невозможно понять, какая это радость просто сидеть здесь с тобой, не пережив до этого сотни одинаковых вечеров, с единственным желанием в голове не существовать. Эти периоды необходимо переживать время от времени. — И вообще-то, кто-то обещал мне кино перед сном, — улыбаюсь, тщательно скрывая, как ранят размышления на эту тему.

♬ Marina - Believe In Love.

Сквозь призму сна в сознание пробирается сладкий аромат, создавая перед глазами картину поля, усеянного цветами. Вперемешку с этим я чувствую солнечные лучи на своей коже, от которых она буквально сияет. Рядом переливается золотом река и склонившиеся над водой ивы, превращая место под ними в уютную поляну в тени душного дня. Пчелы жужжат, перелетая с цветка на цветок, солнечный свет мерцает сквозь листья. Это место — тихий священный островок под ясным голубым небом, оторванный от суеты и рутины, где можно набраться жизненных сил. Белая футболка Гарольда едва ли отличается оттенком от белоснежной простыни, а вот оливковая кожа значительно выделяется на общем фоне, контрастируя с пастельными тонами. Его элегантная улыбка и глубокие ямочки, зелёные глаза цвета мяты особенно ярко сверкают, длинные пальцы неторопливо поглаживают нижнюю губу, пока сам он задумчиво смотрит на меня. Он шепчет маленькие молитвы в мои волосы, когда моя голова покоится на его груди, пока над нами возвышается небо цвета лавандового тумана. Открываю глаза и понимаю, в чем причина таких светлых мыслей — на соседней подушке лежит букет белых тюльпанов, а рядышком контейнер свежей клубники и пожелтевший от времени конверт. Никогда раньше не думала, что смогу скучать по ягоде, но впервые по-настоящему остро ощущаю, что это привкус лета. Я медленно раскуталась, подвигаясь ближе к цветам, окруженная приятным запахом. Осторожно открыла конверт, заглядывая внутрь, и достала сложенный вдвое листок бумаги, пропитанный нотами цитрусов. Вероятно, тот, кто их писал, сидел у подоконника, выводил буквы и между делом закидывал дольку апельсина в рот, улыбаясь лёгкому ветру. Прочитав содержимое письма и все равно не приоткрыв для себя завесу тайны, я потянулась пальцами к клубнике, одну за другой надкусывая сочные ягоды. Судя по стекающей по моей ладони красной жидкости, выращены они были в теплице и ухаживали за ними должным образом. Лучший способ осуществить свои мечты — проснуться. Буквально прекратить нежиться под одеялом, визуализируя свою «роскошную» будущую жизнь, мечтая об идеальном теле, городе, в котором все встанет на свои места, головокружительном успехе, о всепоглощающей любви, высоком статусе, незаменимости в обществе избранных и успешных. Рвение побеждать напрямую зависит от твоего настроя с утра. Тёплая вода с мёдом и лимоном, пара плие и упражнений на осанку, маска для сияния кожи, медитация. Танцевать по комнате под музыку — одна из высших форм заботы о себе. До тех пор, пока тебе не станет комфортно быть наедине с собой, ты никогда не узнаешь, выбираешь ли ты кого-то из-за любви или одиночества. Платье с цветочным принтом и облегающим силуэтом нежно-жёлтого цвета удачно скрыло недостатки моей фигуры и подчеркнуло достоинства, кремовые румяна в оттенке сверкающего персика придают щекам натурального свечения, щиколотки обтянуты тонким ремешком телесных туфель, чей стук каблуков звучит, как власть. Ключицы и запястья объяты ностальгирующим «Nature Millenaire» от Ив Роше — это ведь не аромат, а уже целая легенда! Помнится, почти тринадцать лет назад его из Франции привезла подруга Хейли. В подростковом возрасте я то и дело заглядывала в её спальню, чтобы украсть несколько капель чудесного запаха, а когда подросла, она подарила неповторимый аромат мне. Сильнее всего чувствуется темно-фиолетовый ирис, его гармонично дополняют древесные ноты коры красного дерева, рядом с которой он вырос, все это посыпано смесью нагретой на солнце корицы и имбиря на кусочке натурального замша. Парфюм сладкий, практически карамельный, но сладость эта очень отличается от современных ароматов — если в сейчас она какая-то синтетическая и банально «съедобная», то в «Nature Millenaire» карамельные оттенки очень натуральные. Соответственно, звучание богатое и роскошное. Он буквально сливается с кожей, безумно тёплый, вечерний, густой, и еще сотни лестных эпитетов, перечислять которые уже не имеет смысла. «Nature Millenaire» давно снят с производства, правда, в интернете все еще можно выловить редкий экземпляр. — Ты не видела Гарри? — любопытствую, спускаясь вместе с Чарли по лестнице. Корги взволнованно носился этим утром, предвкушая очередной день на свежем воздухе, виляя своим помпоном вместо хвоста в воздухе. Энн, порхающая то на кухне, то в гостиной, время от времени поощряла его угощениями со стола. — Он собирался навестить мистера Престбери с какой-то очень важной просьбой, — сообщила женщина, отрезая внушительный кусок черничного пирога. — Что-то произошло? Я остановилась у открытого окна, взглядом миновав белоснежные стены, портик с колоннами, террасу, всю в цветах, и сфокусировалась на женщине, готовящей морс из свежих ягод. — Не совсем, просто если его нет, то я понятия не имею, кто мог бы оставить конверт и цветы в моей комнате. — Конверт? — она с интересом посмотрела на меня, бросая лимонные колечки в воду. — Внутри письмо. — Если у тебя не успело завестись поклонников из окружающих нас соседей, то это, должно быть, все же, Гарри. Когда он был маленьким, подсовывал под наши с Джеммой двери письма, в которых просил прощения за провинность, потому что в глаза сказать этого не мог. Скрыть удивление на моем лице не находилось возможным, глаза были полны недоумения. — Все мы в определённые моменты раскрепощаемся, веселимся и валяем дурака. Наедине, когда внешний шум оседает пылью на поверхностях, когда наступают будни, мы превращаемся в себя настоящих, без лоска и наглаженных рубашек, — Энн со светлой грустью и полуулыбкой иногда посматривала на меня, как на несмышлёного ребёнка, коим я и являлась, не смотря на цифры в паспорте. — Гарри зачастую считает себя навязчивым, поэтому предпочитает отстраняться на приличное расстояние, как только почувствует, что слишком давит на человека. Что в письме? — Постскриптум с рекомендацией никуда не уходить, пока он не вернётся. — Значит, будем завтракать, — она закрепила свои слова приглашением к столу и налила в прозрачный стакан цветную жидкость. Недолго поразмыслив, я согласилась дождаться Гарри дома, тем более что ела в последний раз почти сутки назад, и теперь мой живот протягивал серенады в поисках хотя бы малейшего утоления жажды. Весь вчерашний день я провела на улице: возилась с желтыми, как солнечный шар, цыплятами, они — настоящее чудо и благоговейная радость. После добралась за два часа на велосипеде в Кесвик, чтобы попасть на ферму, где на лугах позвякивают колокольчиками овечки, на заднем дворе курочки несут к завтраку здоровые яички, а пейзажи из больших окон открываются идиллические. Поблизости работает паб, где никогда не заканчивается сидр из знаменитых яблоневых садов, вместе с традиционными английскими чаепитиями можно отведать особую гордость — местное мороженое, сделанное из свежего фермерского молока, а в лавке продают вкуснейшие сыры и колбасы. Вокруг фермерских радостей простираются красноватые поля и зеленые луга, вересковые пустоши, а с холмов, окружающих ферму, открывается вид на Озёрный край — излюбленное место английских романтиков-поэтов, запечатлевающих красоты в своих произведениях. Среди пасторальных пейзажей можно увидеть обнаженные скальные выходы, и это сочетание с гнетущей суровостью природы образует дивные картины. — За нас, — торжественно поднимает безалкогольный напиток Энн, произнося тот. Меня покорила широта этой идеи и глубина таких простых на первый взгляд слов, так что остаться в стороне я посчитала неправильным, поддержав их чин-чином.

♬ Jah Khalib, Jamala - Кохаю.

Остаток утра я провела в гамаке, читая книгу и периодически прерываясь на то, чтобы сделать паузу в перенасыщении эмоциями, несколько минут полежать с закрытыми глазами, представляя и обрабатывая, о чем только что узнала. Ближе к одиннадцатому часу явился Гарри, как раз в тот момент, когда я сидела возле решётки, отделяющей домашних животных от остального пространства двора, и кормила неугомонных цыплят. Присел рядом со мной, зачерпнул пшеничную крупу ладонью и бросил в кормушку. — Этот малыш полюбился тебе, — с улыбкой заметил, наблюдая, как я поглаживаю ребром указательного пальца головку цыпленка. Спустя какое-то время я все же, хоть и с определенной опаской, но взглянула на Гарри, не решаясь с ним заговорить. Его поступок сбил меня с толку и слова, сказанные его матерью, давали пищу для размышлений. Теперь я не могла понять — ведёт ли он себя смущенно потому, что испытывает что-то ко мне или причина в равнодушии. Впрочем, эти волнения быстро вылетели из моей головы, когда на смену пришла трезвая мысль о том, что у меня уже были отношения, в которых парень не проявлял чувств в мой адрес и вел себя холодно. Урок я выучила и впредь ни в дружбе, ни в любви ошибок в виде приписывания качеств, которыми человек не владеет, не повторю. — Где пропадал так долго? — Готовил крошечный сюрприз. У тебя же не было никаких планов на сегодня? — Ты сам попросил дождаться тебя, — учтиво напоминаю, и поднимаюсь, отряхивая руки от корма. Гарри проследил за мной взглядом, зажмурив один глаз из-за ярких солнечных лучей. — Именно поэтому и не позволю тебе уклониться от моего приглашения. — Приглашения? — оглядываюсь, перепрашивая, уже будучи на крыльце дома. — Три часа на машине и ты сама все увидишь, — он взбегает по небольшим ступенькам ко мне, словно в порыве (порыв тот был безумен), взбудораженный, сконцентрированный, глазами не отпуская меня ни на секунду. — Не отказывайся раньше времени, я бы хотел провести с тобой как можно больше времени. Его честная взволнованность вызвала на моих щеках румянец. Слегка изогнув шею, я поправила свои волосы и поспешила заверить с безыскусственной серьезностью: — Я и не собиралась отказываться, я доверяю тебе. Его цветущее доброжелательное лицо и веселая шутливость, несомненно, делали общение особенно привлекательным и легким. Оттенок безобидной игривости в манерах выгодно оттенял утонченность благодушия, намного превзошедшую мои ожидания. Нередко те, кто оказывается в обществе Гарольда, скоро убеждаются, что он обладает редким очарованием. Не приторным, что сводит зубы сладостью, а простым и естественным, вызывающим уважение — при красивой внешности многие простили бы ему лицемерие, но Стайлс покорно служит доброте. Уверена, люди даже не представляют, в какой восторг пришел бы дьявол, откажись он от нее после стольких ножей в спину. Как стало известно спустя час, мистер Престбери — сосед и хороший знакомый семейства Твист-Стайлс, по совместительству владеющий фермами по всей Северо-Восточной Англии, которые он навещал по утрам в хорошую погоду. Широкоплечий, хотя и невысокий мужчина лет сорока при всей своей непримечательной наружности, впечатление он создавал самое приятное. Простота и даже грубоватость его внешности сочетались с невозмутимым спокойствием, которые навевают умиротворение, точно изумрудные холмы под лучами солнца. Его появление словно мгновенно освещало пространство: он успел ласково пошутить с Чарли и дружески поприветствовать Энн, прежде чем усадить меня на переднее сидение темно-бирюзового «Austin-Healey Sprite» 1968 года выпуска. Мне досталось козырное место для наблюдения за живописными склонами гор и низкими зелеными долинами. Пеннины, протянувшиеся с севера на юг от границы с Шотландией и почти до Бирмингема, — главный водораздел Северной Англии, ее «костяк». Часть рек, берущих начало здесь, течет в западном направлении и впадает в Ирландское море. Вершины гор, обдуваемые холодными ветрами, лишены деревьев и представляют собой довольно унылое зрелище: верховые болота, высокие жестколистные травы, папоротник-орляк, вересковые пустоши, торфяники, мхи, лишайники и валуны. В горах погода холоднее, туманнее и дождливее, чем в остальной Англии. К ферме, куда привёз нас мистер Престбери, примыкал небольшой парк с великолепными древними дубами и разного сорта цветами. Калитка, разделявшая конюшню и парк, была скрыта в низине, а с верхних точек холмов открывался широкий вид на зеленые поля и луга, которые в лучах послеобеденного солнца преображались в позолоченное озеро. По жилам словно пробежало электричество, я была не в силах вымолвить ни слова, когда увидела лошадей возле пруда в каменистых, поросших деревьями берегах. — Ты ведь занималась верховой ездой, верно? — Гарольд осторожно смещает вектор нашей пустой беседы ни о чем. — Хейли сделала все, чтобы я всесторонне развивалась, — подхожу ближе к ограде, облокотившись на неё. — Мы познакомились, когда я уже была в сознательном возрасте, ей было нелегко перестроить меня на другую волну, но выход нашёлся сам — я проходила курс определённых занятий и таким образом постепенно вливалась в среду активных людей. Занималась фехтованием, борьбой, вышивкой, одним словом, понемножку отовсюду. — Ты так и не рассказывала мне о своей семье ни разу, хотя я просил, — склонив голову набок, он задумчиво посмотрел на меня, в точности повторив мою позу возле ограды. — Если неприятно вспоминать, ты могла бы дать мне понять, что не хочешь говорить на эту тему. Я оглянулась, посмотрев на смеющихся в тени большого дерева мистера Престбери и Энн, терпеливо и глубоко выдыхая. Стайлс изменился после поездки в Японию. Хотя, было бы разумнее уточнить, что на него сильно повлияла та ситуация с сорванной беременностью. Мы так сильно отдалились. — Мне нечем порадовать или удивить твоё любопытство — ситуация банальная и прагматичная. У моих родителей был сын, которому поставили неблагоприятный диагноз, требовалось переливание крови, а в качестве донора никто из них не подходил. Врачи посоветовали им завести второго ребёнка с надеждой, что его кровь сможет помочь малышу. Да и потом, он смог бы стать «заменой» и утешением, если бы первый умер. — Это я уже слышал, — передернул плечами Стайлс, избегая смотреть на меня. — Такая практика может стать действенной при условии, что оба родителя адекватно относятся к жизни и своим детям. Когда семья строится на взаимопонимании и любви, когда глаза не застилает безысходность, и ты точно знаешь, что сумеешь не обделить второго ребенка заботой, можно рожать. Просто мне немного не повезло — моя биологическая семья пошла на этот шаг исключительно, чтобы спасти брата. А в итоге развалилась по швам: мама скончалась при родах, отец умер через десять лет, а бабушка не захотела брать на себя ответственность за моё воспитание. — С Хейли все иначе? — Она другого сорта человек. Не повышает голос, не упрекает, не унижает. Её ум украсил бы любую женщину — образованный, восприимчивый, способный постигать деликатнейшие оттенки жизни. Она наделена лучезарностью и женственностью сродни цветам и музыке. Мне повезло иметь возможность говорить с ней, перенимать черты и учиться. Хейли восхитительный пример для подражания. Только в отличие от неё во мне опыт воспитал жесткость, грубость и агрессивность. Я умею быть домашней и послушной, но это не значит, что я не сорвусь на следующий день за тридевять земель. Гарольд с лёгкой грустью улыбнулся, коснувшись взглядом моего лица. — Если бы однажды ты не прислушалась к своему внутреннему голосу убежать, скорее всего, мы бы не стояли здесь сейчас. — Судя по количеству общих друзей, рано или поздно все равно бы познакомились, — уместно отмечаю, устремив глаза на спокойно снующих по лугу животных. Мне нравилось дышать воздухом полей и любоваться деревенскими видами, мои глаза радостно блестели, щеки розовели, а сама я испытывала почти благоговейную радость. Если поднять голову вверх, можно увидеть десяток туристов, что с интересом изучают местность с фотоаппаратами и смешными разрисованными красками баночками — так здесь развлекают тех, кто пришёл за яблочным сидром, молоком или мёдом. Чуть левее небольшая огражденная площадка, где можно опробовать все прелести фермерской жизни: собрать урожай, покормить скот или попытаться его приручить. Так, маленькое, но шустрое пони решительно старалась усмирить девочка лет восьми с рыжими кудряшками. Издалека я никак не могла рассмотреть её лица, только слышала довольные визги и ободрительные команды тренера, что контролировал движение животного. — Я интересуюсь статьями о викторианской эпохе сейчас. Вчера узнала, что маленьким девочкам запрещалось ездить верхом и на велосипеде, — вспомнилось мне при виде на хохотливую кудряшку. — Эти виды активности признавались слишком похожими на мастурбацию. — Могу я опробовать конную прогулку прямо сейчас? — оживился Гарри, поднимая руку вверх, как будто собрался подозвать официанта. — Дурачок, — я беззлобно стукнула его кулачком по предплечью, рассмеявшись тому, как по-детски засияло его лицо. — Читая о моральных устоях того времени, подобное кажется дикостью, однако все объясняется, когда начинаешь оглядываться по сторонам. Нам неизвестно, чего наука достигнет в ближайшие пятьдесят лет, наши потомки будут смотреть на нашу жизнь и тоже думать: «Как обделены они были. Хорошо, что я живу сейчас, а не тогда». Кто-то будет листать фотографии нынешних актёров, музыкантов, и грезить о нашем времени, мечтая оказаться здесь, тогда, как мы задыхаемся и хотим убраться из этого места. Я никогда не смогу понять превратности судьбы и жизни. Так много аспектов, на каждый из которых есть сотня вопросов. — Может быть, это лишнее напоминание жить здесь и сейчас? Размышлять о непостижимом, но оставаться в моменте? Мы никогда не сможем найти ответы и это прекрасно. Потому что пока истина не облечена в слова, она вмещает в себя всю вселенную, а как только человек пытается уместить её в скудные предложения, пусть даже и наполнив их прекрасными эпитетами, все очарование увядает, она становится посредственной, обывательской. Я удивилась тому, как быстро он сумел переключиться из шутливого настроения в философское, и слушала с жадным интересом юной души, для которой каждое новое впечатление — это целая эпоха. — Помнишь, ты говорила, что никогда не узнаешь, как чувствовал себя автор, когда писал свою книгу? Ты сказала, что представлять в своей голове, как это было — привилегия. Вот и прими тайны и загадки нашей планеты, как привилегию. Ты наделена холодным умом, чтобы принимать решения и в то же время обладаешь мечтательностью, что позволяет тебе находиться в любом уголке мира прямо в эту самую секунду. Закрой глаза и пройдись по жаркому австралийскому песку, взберись на японскую Фудзияму, прокатись на марокканских верблюдах или вдохни соленый привкус Средиземного моря. Ты можешь быть где угодно — в этом твоя привилегия и твоя истина. — Но мне бы не хотелось быть в другом месте сейчас. Я неосознанно подвинулась к нему ближе, с обеих сторон обхватила его локоть руками, и прислонилась подбородком к плечу, за что получила спокойный, домашний и тёплый поцелуй в лоб. Уже неоднократно я замечаю за собой, что совершенно расслабленно чувствую себя в моменты, когда прислушиваюсь к словам Гарри. Как будто мой мозг знает, что при любом исходе, если я с ним, ничего плохого не произойдёт. Эта едва уловимая эмоция, зародившаяся в день нашего знакомства, действует на меня до сих пор, благотворно влияя на извечно тревожное подсознание. Я крайне чувствительный человек, последние несколько лет меня преследуют неприятные мысли, негативная энергия и жуткая опасливость. Все время кажется, будто кто-то хочет мне навредить, внезапно выпрыгнув из-за ближайшего угла. Это исчезает, только когда я окружаю себя вещами, дарующими мне комфорт. Если доверять моему внутреннему радару, присутствие Гарольда смягчает пугливое состояние и обеспечивает безмятежностью. — К слову, ещё вчера хотела с тобой поделиться, но ты долго играл на гитаре, не решилась отвлекать. Я частично узнала, что чувствовала Мэри-Энн, когда писала историю о выдуманном городке, моя маленькая мечта сбылась. — Я тоже сегодня счастливчик — наконец-то смог увидеть это потрясающее платье на тебе. Оно чудесным образом подчеркивает твою фигуру, — вполголоса озвучил Стайлс, пробежавшись по мне взглядом, пока я доставала из сумки книгу. Пролистала несколько страниц детально изученной мною биографии писательницы и принялась озвучивать цитату: — «Моя новая резиденция мне ужасно нравится. Представьте себе, как я сижу с моим сочинением на коленях и грелкой в ногах у открытого окна, откуда открывается прелестный вид на цветник и на дальние зеленеющие холмы. В этом положении я провожу все утро. Мы обедаем в два часа, а в четыре, когда приносят чай, я начинаю читать вслух. В шесть мы идем гулять в поле и наслаждаемся зрелищем необъятного неба и широкого горизонта, расстилающегося вокруг нас со всех сторон. В восемь обыкновенно возвращаемся домой и наполняем наши вечера химией, физикой и другими премудростями; иногда же мы предаемся легкомыслию и читаем Альфреда Мюссе или что-нибудь в этом роде… Многие знакомые удивляются, как мы можем так долго жить в полном уединении, но дело в том, что мы никогда не бываем одни, хотя и не видим никого из людей». Охваченная необыкновенными чувствами, я не могла сдержать своих эмоций и выглядела, пожалуй, как та самая девочка на пони, но как же это великолепно, когда у тебя есть возможность даже запах, окружающий автора, почувствовать в своей реальности спустя сотни лет. Сила слова всегда останется для меня самой сильной и внушительной. Конечно, действия важны и характеризуют личность, однако слова, правильно подобранные слова способны трогать души и сердца, убивать и возрождать, заставить рыдать и смеяться, способны менять судьбы. — Еще Чехов утверждал: «Кому надоела грязь, мелкие грошовые интересы, кто возмущен, оскорблен и негодует, тот может найти покой и удовлетворение только в прекрасном. Искусство уносит тебя далеко-далеко». А он жил задолго до нашего появления и, заметь, в точности сумел предсказать реальность современного мира, — указательный пальчик мистера Стайлса поучительно поднялся вверх. А потом смешливый пафос исчез, он перевёл на меня серьёзный взгляд. — Всегда будут новые книги, новая музыка, новые фильмы, новые сериалы, которые будут вдохновлять и сделают жизнь более сносной. Ты слишком глубоко заглянула в свою жизнь, и теперь тебе необходимо искусство, чтобы спастись от собственных эмоций. Ты потрясающе глубокий человек, Розмари. Мне так повезло с тобой. Я с трудом сглотнула от наждачной честности и даже дышать начала не сразу, забыв обо всем. За последние дни я познакомилась с друзьями Энн и школьными друзьями Гарольда, узнала многое о подростковом и юношеском периоде жизни, услышала парочку казуальных историй, точно не предназначенных для посторонних ушей, скорее только для «своего» круга. И вроде, казалось бы, привыкла к мимике, жестам, поведению, сложила устойчивое мнение, но он не перестает производить на меня впечатление, открываясь с каждым днем по-новому. Есть люди, наполненные изнутри целым багажом знаний и опыта, интересных мелочей, вкус которых распускается, как хорошее вино, лишь со временем. А есть личности пустые и безразличные ко всему — их не интересуют мировые новости, искусство или спорт; их жаль, великодушно жаль. Эйч каждый день усиливает во мне желание раскрывать его глубину и уникальность, что случается редко — обычно нескольких недель хватает, чтобы понять, из чего состоит кругозор человека. Я люблю его всем своим нутром.

♬ Skylar Grey - Angel With Tattoos.