Трепет.

      Травиться — самая, пожалуй, неприятная перспектива, которая могла бы настигнуть слишком внезапно, и в море. Прибавьте к этому еще, ослабленный организм, морскую болезнь и неприятные ощущения после рвоты, вот полный суповой наборчик.       Фантом, уже и забыл, чем он таким траванулся, что его штормило как испуганного зомби из стороны в сторону добрые два дня. Благо, успели высадиться на острове, когда началась вся эта вакханалия, и все внутренности он выплевывал подальше от моря, накама и корабля… точнее…       Как — подальше от накама…       Они его, кстати, и нашли, и обеходывали. А потом он два дня трунил в лазарете. А после, когда тошнота чуть-чуть отстала, стал бить озноб и одновременно температура. Тело было ватным, голова болела… все горело, кровь в венах тоже. Благо, Алиса с позволения докторов и мед-сестер уговорила их же, чтобы капитана Союзников, хоть немного помыли и привели в надлежащий порядок, ибо ему от всего этого лучше не становилось. Не есть три дня, представляете, какая пытка?       А тошнило именно от того, что все вышло, и пустой желудок, начинал процессии переварки самого себя.       Но валяться пластом, Леон от этого не перестал.       Алиса же удачно выполнила миссию, по «отмытию» капитана, за одним — НО. Когда оного приволокли в общую купальню корабля, что было рядом с котельной, минут через пять после процедуры, в каюту стал кое-кто ломиться. Уже догадались — кто?       Ага, Леон тоже, и уже просто умолял рыжую, внезапного-заботливого прогнать. Лиса понимала и чувства капитана, и то, что ей самой бы было неприятно. Все таки, пусть не совсем официальный, но любовник. Стали бы вы, даже на очень ранней стадии, недоотношений, показывать себя в подобном состоянии? Ну, а тут - либо слишком задетая гордость, либо обыкновенный человеческий стыд. А на комментарии и прошения, Леон только слабо зашипел на дверь. — Ну что ты там не видел, а? Соскучился, что ли? Уйди не мешайся, не хочется тебя шокировать, пока я в таком состоянии… Алиса на сие заломила бровь, мол… «Когда, что там Портгас у него видел?» На что Фантом ответил, что — вспомни попытку изнасилования. — А-а-а… — протянула та, и выдохнула, — но да, Эйс, он не в лучшем своем состоянии, так что обожди, навестишь его вечером, в лазарете…       Брюнет лишь тяжело вздохнул, буркнул что-то про свою бесполезность и послушно ушел.       Позднее, когда Кепа Союзников, помыли, почистили и внутри и снаружи, одели закутали, попытались кормить, но ничего не вышло, пришлось перейти на жидкие питания. Да, хренова болеть оказывается, особенно, когда ты в море… — Чем же ты так умудрился, а? — выдохнул Андре. — Цапнул кто-то… — буркнул синеглазый, а глаза сами были мутными от слабости. Лицо бледное, с жарким румянцем, и мелкими каплями пота, от чего у некоторых представителей обоих полов, вдруг стали вырисовываться довольно подозрительные ассоциации. — Где Алиса? — спросил у русой брюнет, когда Саша поменяла ему компрес на голове, и вытерла влажной тряпочкой шею и грудь от пота. — Пошла за Эйсом, — вздохнул Андре, — он никак не отстанет, да? Фантом на это только промолчал, глядя куда-то в сторону. Вот еще не хватало. Заставит волноваться теперь самого неугомонного члена команды Белоуса, как-то не очень хотелось это видеть. К тому же он сейчас слаб. Что даст достаточное преимущество Портгасу, делать с ним все, чего тот в своем извращенном мозгу захочет. — Андре, Кеп… — подал голос Леон, — дайте мне какое-нибудь оружие и идите… — Ты чего удумал? — спросил рыжий, чуть нахмурившись. — Попытаюсь оказать сопротивление, когда непоправимое, захочет свершиться… но если не поможет, вскроюсь… — Эй-эй! Оставь такие мысли! — не сильно хлопнул по плечу капитана Рич, и недовольно выдохнул, — Может просто не пускать к тебе Эйса? — Идея хреновая… он начнет себя накручивать… и опять под кого-нибудь ляжет… — слабо выдавил Фантом. — И правда… — тяжело вздохнула Саня, — но… а знаешь! Давай, я с ним просто поговорю. Брюнет повернул на нее голову. — Он не совсем идиот, верно? Не станет же кидаться на тебя, когда тебе плохо… — Если у тебя есть сила убеждения, я только буду тебе непомерно благодарен… — выдохнул Леон и снова лег ровнее.

***

      Когда они с Андре удалились, Леон про себя хмыкнул, и немного привстал, чтобы сесть и попить какого-то травяного чая, который Саша для него выпросила у Сатча и кое-кого из мед-сестер. Голод эта жидкость не утоляла, зато отлично снимала на время тошноту. Когда дискомфорт в теле, более-менее успокоился, брюнет снова потрогал у себя лоб и лег на спину. Пока на боку он спать не мог, так как лишние движения снова напоминали о «поломке» внутренних органов.       На миг он задумался, о кое-чем. Вот сейчас он здесь, на Моби Дик… пока вроде как, кто-то типа, накама всем здесь. Ну, за исключением тех, кто давал ему повод для подозрений. Он пока слаб, но полные противоречия свое дело делали, и выполнять задание Белоуса…       Он решил, что как только они доберутся до того самого портала, о котором Ньюгейт говорил, он использует все свои силы и силы фрукта на Эйсе, тем самым изменив его. И тогда задание будет выполнено, и он, с чистой совестью отправится домой. Но…       Глаза немного прищурились, а в голове на миг возникли воспоминания, которые он никому не открывал. Так же попросил и Эйса этого не делать.       Та ночь, в ночлежке…       Было в какой-то степени отвратительно от самого себя, от всего произошедшего, и мысли, что он таки поддался на эту манипуляцию, и изменил себе, но с другой стороны, мысль успокаивала.       Он не делал этого насильно. Эйса не заставлял… не был груб, ничего от него не требовал. Скорее, даже… он сам его удовлетворил. И…       Будь это все не временно, по настоящему, и не будь того, что не должно держать его от желания уйти. Он бы остался.       И да на миг, в голове вспыхнули его собственные слова. «Тебе нужен, кто-то сильный… я бы на твоем месте… не обязательно сейчас, или через месяц, год, покончил с пиратством, нашел человека, который проведет с тобой всю оставшуюся жизнь, и исчез бы с ним, куда подальше… тебе этого будет достаточно…»       И откуда, после всего, у него вдруг возникло чувство собственности? Ведь даже одна мысль, что будь это кто-то другой, кого он — НЕ ОДОБРИТ, и пусть лучше Эйс вообще никому не достанется.       От мыслей стало тошно. И тяжело выдохнув, Фантом закрыл глаза.

***

      Открыл он их, когда стало душно, и как-то тяжело. Приподняв голову, и потерев переносицу пальцами, а после шею, брюнет попытался выбраться из-под одеяла, но понял, что, что-то мешает. Переведя взгляд на своеобразный «булыжник», он замер.       Эйс.       Портгас и правда спал у него на груди, а так же, как позднее заметил Фантом, он держал его за руку, и крепко. Когда посетитель его палаты, почувствовал копошение, он зажмурился, и не открывая глаз, что-то тихо пробормотал. Это умилило. Приподнявшись сильнее, и сев, Леон окинул взглядом каюту и задержался им на тумбочке рядом. На ней стоял поднос с каким-то супом, но он явно уже остыл, и Союзнику, даже стало как-то обидно. Сатч, наверное, старался, все уши Эйсу об осторожности прожужжал, предупреждал, что это — для больного, и чтобы Веснушка, по пути это все не слопал. Хотя, если так вспомнить, когда Эйс за кого-то волнуется, то волнуется — основательно. У него всегда голова только этим человеком, за которого, он волнуется и забита. Ну или если этот самый человек — его цель. На край света, за ним кинется. Хотя, так ли?       Так бы поступил тот, кого Фантом из здешнего Командира Второй Дивизии, собирался вылепить, а этот…       Брюнет слабо потрепал спящего по волосам, и выловил руку, чтобы налить себе травяного настоя, хотя это и послужило мотивации к пробуждению последнего. Портгас как-то странно поежился, зажмурился и приоткрыв глаза, приподнялся и потер их руками.       Леон снова отметил про себя, что это странно умиленно выглядит, но предпочел об этом умолчать. Как и отдохнуть сегодня от едких комментариев. — Как ты себя чувствуешь? — потерев глаза снова, спросил болезного Эйс, и затем пристально посмотрел на Фантома. От отпил из небольшого, сплюснутого стакана и кивнул. — Нормально… спасибо. Беспокоился обо мне, что ли? — Конечно, беспокоился… — нахмурился тот как-то по детски, а потом снова отвел глаза и на лице отразилась будто бы невыносимая боль, — когда видел, как ты мучаешься, а я ничего не могу сделать… — Ничего себе, «мучаешься», че так громко сказано-та? — нервно засмеялся сразу Леон и потер шею, заметив куда Эйс смотрит. Тот смотрел на остывший суп, и вот тут Фантому сделалось паршиво. — Я все испортил, да? — отвлек он парня от мыслей. — М? — тот приподнял брови, и вернул на болезного взгляд. — Ну… ты так хотел, чтобы я поел, набрался сил, принес сюда этот суп, наверняка, столько всего от Сатча и других выслушал… а я… отрубился… Эйс помолчал, мысленно с этим соглашаясь, хотя и понимал, что вины Фантома здесь нет, поэтому он слабо, но фальшиво улыбнулся. — Да нет, все в порядке, я же не мог этого предвидеть… я… я тебе новый принесу! — он вскочил с места, и взял поднос. Леон тяжело вздохнул, и повернул голову в другую сторону, сочувствующе улыбнувшись. — Сядь ладно, не заморачивайся… — То есть? — не понял парень. — Побудь здесь… мне так спокойней. Портгас на него во все глаза вытаращился, и замер, но потом послушно отпустил несчастный поднос и вернулся к своему стулу, сев рядом Леоном. Приоткрытый ярусник-оконце впустил в палату легкий поток ветра, когда между этими двумя воцарилась тишина, и подхватив волосы как пациента, так и посетителя, первого заставила признаться. — Лучше так… — Ты о чем? — не понял Эйс. — Лучше так, чем ты бы опять, где-то бился в мыслях о собственной никчемности, а потом, я бы узнал, что ты с кем-то… — Все не так! — сразу смущенно-возмущенно замахал руками брюнет, — Я не… Он опустил руки и голову и посмотрел перед собой, а после сложил их на коленях, и сжал в кулаках. — Я задумался над твоими словами… Леон вернул на него взгляд. — Я тоже… больше не хочу ощущать этого… страданий… Приподняв голову, черноглазый брюнет легко улыбнулся. — Ты признал меня… мне этого достаточно… может твои методы, и слишком радикальны… но я понимаю, что ты — прав. Пусть меня не изменить, пока я сам этого не захочу, верно? Леон округлил глаза и даже слегка удивленно приподнял брови, а после посмотрел на вроде как уже расслабленное лицо, своего доверенного «пациента» и на миг решил, что, кажется, должный образом он на Портгаса уже влияет. И без применений фрукта. Начало положено… Он кивнул. — Верно… но, что ты… — Я стану лучше, обещаю, и больше не заставлю тебя думать обо мне сомнительно… и злиться… — Эйс уверенно поднялся со стула, и наклонившись к Союзнику, заставив того закинуть голову, чтобы видеть его лицо и вздрогнуть, когда брюнет его легонько чмокнул в лоб, — Только поправляйся, пожалуйста… Как-то странно, но знакомо, шепнул он.       Леон чуть прищурился от неожиданности, но потом, выдохнул и положив ладонь, на шею Портгаса, провел ей чуть выше, зарывшись в волосах, и наклонив к себе снова, поцеловал. Крепко, долго, чувственно. Тот покраснел, но под самый конец ответил, а когда все закончилось, удивленно уставился на Леона. — Что это было…? — Не знаю… — отпустив парня, Фантом выдохнул и горько хмыкнул, — это-та и хренова. Так что, оставь свои печали лучше в этой палате… и больше не страдай…       Брюнет удивленно вытянул лицо, от этих слов, помолчал с минуту, а когда Фантом отвернулся, одарил того широкой улыбкой и кивнул.