Миллион причин.

Тодороки завел машину. После разговора он, казалось, оттаял и больше не сжимал руль до того состояния, что костяшки пальцев белели. На лице — ослепительная улыбка, от которой на душе становится тепло и уютно, словно ты, где бы ни находился на самом деле, оказался у себя дома. Вот тот Шото, которого мы все знаем и любим. В дом заходить он отказался, ссылаясь на то, что сам еще не собрался. Мне приказал взять только самое необходимое с расчетом на три дня. Черт, не знала, что мы пробудем в Большом Яблоке так мало. По правде говоря, я даже соскучилась по этому городу, который, как мне всегда казалось, просто сводит меня с ума. Я тихо вошла в гостиную и тут же оказалась в объятиях младшего Ииды. Уоррен цепко обхватил мои бедра и уткнулся в них. Боже, неужели так соскучился всего за ночь? Маленький комочек счастья. — Изуку, ты пришла. Я вчера тебя так ждал. Я хотел сказку, но тебя не было. Мама сказала, что Сенсей перо забрал тебя, чтобы ты помогла ему. Ты же справилась с миссией? — в глазах восторг и любопытство, и я просто не смогла разрушить его маленькую фантазию. Загадочно улыбнулась и потрепала его по непослушным кудряшкам. — Конечно. Мы выполнили задание, но сегодня вечером мы поедем еще на одно. Ты же отпустишь свою Изуку, чтобы она могла помочь Воителям? — я подмигнула и улыбнулась племяннику. Моя просьба привела его в неописуемый восторг. Боже, люблю маленьких детей за то, как они способны радоваться даже мелочам и выдумкам, — меня ждет ответственное дело вместе с Сенсеем перо и Мисс Математикой. Без меня им не справиться. — А ты скоро вернешься? И снова будешь укладывать меня спать, играть со мной, и мы будем выгуливать Рейвен вместе? Правда? — Правда, малыш. Теперь я иду собираться, поможешь мне? Уоррен посмотрел мне прямо в глаза и понесся прямиком в мою комнату, чтобы помочь своей любимой Изуку упаковать вещи для миссии. Господи, жаль, что мне придется уехать от него, оставить Мелису и Тенью одних с двумя детьми. Надеюсь, что они смогут найти няню лучше, чем я. Которая не станет пускать в дом сомнительного поведения мужчин. Шото просил собраться по минимуму, и я взяла только необходимое. Уоррен не раз пытался положить в мою сумку разные игрушки, объясняя, что без них мне не справиться, и я незаметно от него убирала их в ящик стола, чтобы не обидеть моего малыша. Тодороки заехал за мной в четверть шестого. Тенья предложил ему выпить, но получил отказ. Боже, после вчерашнего, наверное, он не хочет даже слышать об алкоголе, не то, что пить что-то. На глазах черные очки — скрывают последствия ночных приключений. Да, смешивать виски, шампанское и абсент — не лучшее наше решение, но чего уж там. — Ой, привет! Откуда у тебя синяки? Тебя кто-то душил? — Шото поправил шарф на шее, чтобы скрыть мое преступление, и покраснел, не зная, как объясняться с маленьким Шерлоком Холмсом. Неловко, — Ты же привезешь Изуку обратно? Она обещала, что через несколько дней, когда вы вернетесь с задания, она погуляет со мной. Мы пойдем в парк пускать кораблики в пруду. Хочешь с нами? У нас найдется и для тебя. — Конечно, солдат. Я обязательно приеду, привезу твою Изуку, и мы вместе сходим в парк. Хочешь, чтобы я привез тебе что-то с миссии? — Я хочу твою фигурку. Буду собирать коллекцию. Пока у меня есть только Сотриголова. — Договорились, парень. — Может Вам чаю? — В следующий раз, спасибо. Если мисс Мидория поторопится, — Тодороки красноречиво посмотрел на то, как я завязываю шарф, и закатил глаза, — то мы может даже успеем на самолет. Я схватила сумку и пошла к выходу, смерив Шото взглядом, что только его позабавило. Господи, еще более неловко это быть не может? Он вырвал сумку из рук и повесил себе на плечо, изумившись, насколько она тяжелая. Выражение его лица в этот момент было бесценно. — До свидания! Спасибо за теплый прием, — Тодороки обнял меня за талию и поторопился покинуть дом и спрятаться от любопытных взглядов моей сестры. Странно, что она предложила ему чаю. Хотя, должно быть, в нем был бы яд. Шото открыл багажник и забросил мою сумку внутрь, — ты на месяц собралась? Я уселась на пассажирском сидении и захлопнула машину, ожидая, пока мой собеседник соизволит сделать то же самое. Шото яростно закрыл дверь и повернулся ко мне, буравя яростным взглядом. — Давай не будем ругаться? Я взяла все самое необходимое. Может, немного больше, — мы выехали на дорогу, и Тодороки, казалось, взбесился еще сильнее. — Но носить-то это мне! — Так давай я сама буду носить, — я не выдержала и сорвалась на крик. Не знаю, какая муха меня укусила, но его комментарий был мне очень неприятен, — я и сама справлялась как-то до этого, без помощи. — Ты встала не с той ноги сегодня утром? Что с тобой не так? — Шото, если ты не перестанешь сыпать упреками, то я выйду из себя и сломаю твою сексуальную шею. Боже, как болит голова. Он резко вжал тормоза, и я почувствовала, как ремень врезался в плечо и грудь. Больно. — Так разговаривать будешь с подругами, но не со мной. Я схватилась за правую руку, ощущая, что останется приличный синяк. Что он творит? — Ты меня услышала? Или я с пустым местом разговариваю? — молчу, — что ж, наверное, и правда с пустым местом, — Я отстегнула ремень и потянулась к ручке, чтобы выйти из автомобиля, но Тодороки заблокировал двери. Положил ладонь на мою руку и тяжело вздохнул, — прости. Я погорячился, — я отдернула руку и погладила ушибленное плечо, — Изуку, пристегнись, пожалуйста. Поедем дальше. *** Мы не разговаривали вплоть до посадки самолета. Шото странно поглядывал на меня, то и дело хмыкая, отмечая что-то про себя. Не знаю, что творилось в его голове, да и это меня мало волновало. Слишком больно ударили его слова про пустое место. В такси он все же решил начать разговор, хотя я и не хотела. — Что с твоим плечом? Я вчера сделал что-то не то? — я посмотрела на него и отвернулась к окну, чтобы не видеть эти наглые глаза, — да брось. Я весь полет пытался извиниться. Я перешел черту, прости меня. Что с твоим плечом? — Ты водить учился в ГТА? Я вывернула его в машине, когда ты затормозил. Не знаю, что с ним, но очень больно, — я сжала губы, пытаясь сдержать слезы, потому что болело просто невыносимо. Шото нахмурился и взял меня за руку, виновато глядя в мои глаза. Боже, как котенок из Шрека. — Прости. Может, в больницу? — Нет. До свадьбы заживет, — я тут же пожалела, что вообще такое сказала, потому что лицо его переменилось в ту же секунду — Тодороки расплылся в улыбке и довольно хмыкнул, — эй, Чеширский Кот, никто не сказал, что замуж я выйду за тебя! — А кто тебя спрашивать будет? Он оставил поцелуй на моих волосах и сжал мою ладонь. Черт, да я даже обижаться на тебя нормально не могу? Почему мне так трудно тебе противостоять, Тодороки? Что в тебе вообще такого, что делает тебя таким очешуенным? Ума не приложу. Дорога заняла чуть больше часа, и уже совсем скоро мы были в квартире, где почти три месяца назад разорвали отношения. Почти ничего не изменилось. За тем исключением, что на полках в гостиной стояло много наших совместных фото, на журнальном столике теперь лежал кулон, который он дарил мне на День Рождения, а в квартире был настоящий бардак. И как у него духу хватило перерыть свою идеально убранную квартиру, перевернуть все с ног на голову? Наверное, причина была веская.Я плюхнулась на диван и прислонилась к спинке, в тот же миг взвыв от ноющей боли в плече. Черт, в чем дело? Неужели так серьезно? Вроде не так сильно ударилась. Шото помог снять куртку и свитер, оставляя меня в одном бюстгальтере. На плече красовался фиолетовый синяк и несколько ссадин. Да уж, нехило так. Тодороки поджал губы и, вскочив на ноги, понесся куда-то. Странная реакция. Синяков он что ли не видел? Какие мы, мать его, нежные. — Я принес лед и бинт. Не знаю, как ты умудрилась, как я умудрился, но, похоже, придётся вправить плечо! Готова? — его глаза выражали сожаление и волнение, и мне стало очень страшно. Я вообще безумно боюсь, когда со мной что-то происходит. Нет, я не боюсь крови, порезов и тому подобное, ведь сама хочу стать врачом, но оказаться в таком положении… не предел мечтаний, — отставить слезы, — Шото опустился на колени рядом со мной и взглянул на меня снизу вверх. Черт, он чувствует себя виноватым. Коснулся губами моего носа и опустился ниже, вовлекая меня в поцелуй. Я почти забыла о том, что мне безумно больно, положив здоровую руку на его шею. И он вдруг дернул меня за больную. — Ауууууу! С ума сошел? — от боли я прикусила его губу и почувствовала во рту металлический привкус, — ой, прости. Я не нарочно. Сильно болит? — Пройдет. Позволь я приложу лед к твоему плечу и зафиксирую его на время, чтобы ты смогла спокойно ходить по дому и заниматься своими делами. И я больше не буду дергать, обещаю, — тодороки поднял руки вверх, демонстрируя то, что он безоружен. Так уж и быть, поверю на слово. Руки ловко орудовали, закрепляя пакетик с сухим льдом на моем плече. Шото попутно объяснял, где он чему научился, и изредка целовал меня. В щеку, в шею, ключицу. Дул на синяк и грустно улыбался, переживая о том, что натворил. Боже, за что мне это гетерохромное наказание? — Готово. Одна просьба, — я недоумевающе посмотрела на Тодороки, — не одевайся. — Извращенец! Какими только извращениями ты еще не страдал? — А я извращениями не страдаю. Я ими занимаюсь, — он встал на колени прямо передо мной и оставил почти невесомый поцелуй на ключице, поднимаясь вверх по шее к губам. Черт, а ведь приятно, — предлагаю три дня не выходить из квартиры. И уже даже знаю, чем заняться. Его взгляд полный пошлости и похоти, губы слегка приоткрыты, и я тянусь, чтобы поцеловать их, и чувствую, как руки касаются моей талии. Откидываюсь на диван, ложусь так, чтобы Тодороки тоже мог удобно устроиться рядом. Боль отдаётся в голове, и я понимаю, что все это больше, чем неправильно. Боже, снова эти игры. Нет, сегодня он меня не получит. — Шото, нет. Мы договорились, что наши отношения будут развиваться, но не так стремительно. Мы с тобой… — меня заткнули сладкие губы Аполлона, и я снова ответила на поцелуй. Руки блуждали по моей талии, бедрам, животу, заставляя вздрагивать и выгибаться от каждого прикосновения. Чертов сексоголик. Я разорвала поцелуй и отвернулась. Шото сел рядом и шумно выдохнул. В глазах читалось сожаление и раскаяние. — Прости, не могу справиться с собой. Я постоянно тебя хочу. Постоянно думаю о тебе. Господи, ты все время в моих мыслях, мечтах, фантазиях. Извини. Разбирай вещи, я пойду освежусь. В гардеробной уже были аккуратно разложены мои вещи. Те, которые сам Шото покупал для всей нашей аферы. Я взяла с полки шелковый халатик и, избавившись кое-как одной рукой от джинсов, накинула его. Вещей и правда оказалось слишком много, словно я собиралась сюда на месяц, а не три дня. И теперь мне совсем стало ясно, почему Тодороки рассердился. Вот никогда не знаю чувства меры. Да еще и не слушаю, что он говорит. Я слышала, как в ванной льется вода, и, могу поклясться, слышала стоны Шото. Мне это льстит. Черт, у него снова дома морозилка. Не рискнула повернуть термостат, чтобы не нарваться на злого и жестокого Тодороки, но укуталась в одеяло и пошла в гостиную, смотреть, что показывают по телевизору. Титаник, Сумерки, Гарри Поттер, Голодные Игры. Господи, неужели нельзя показать суровый мужской боевик для маленькой миленькой девочки? — Наслаждаешься моим отсутствием? О, Ничтожество. Инаса все же лучший лучник, как по мне. Как плечо? — Уже легче, я выпила таблетку. Хорошо время провел? — Даже представить себе не сможешь… теперь я бодр и полон сил. Переключи, там баскетбол сегодня. — Вот это я понимаю. Не то, что эти мыльные оперы. Давай смотреть баскетбол. Соскучилась. — Только давай без твоих грязных комментариев? Я нахмурилась, но все же подсела ближе к Шото и облокотилась на спинку дивана совсем рядышком с ним. Он все еще был завернут в полотенце и выглядел безумно сексуально без футболки, и я чуть не стала пускать слюни прямо там. Тодороки тоже прислонился к спинке дивана, и наши плечи соприкоснулись, от чего я вздрогнула, почувствовав через тонкий шелк жар, исходящий от его кожи. Шото обвил рукой мою талию, прижимая к себе. Он аккуратно погладил по больному плечу и поцеловал в макушку. Боже, и почему он такой хороший. Мне бы сейчас оттолкнуть это гетерохромное сексуальное безобразие подальше и идти спать, а не обниматься с ним полуголым. И уж тем более не хотеть сорвать с него полотенце и повторить все вчерашние игры. — Я даже не предложил тебе, а может ты бы хотела… поедешь со мной в Сингапур? Там будет интересно. Я покажу тебе кое-какие места, которые сам для себя открыл в прошлый раз. Тебе должно понравиться. — Шото, а как же твои прежние слова о том, что я могу за время твоей конвенции обустроиться, перевезти свои вещи, обставить дом. — Я бы больше всего хотел, чтобы ты поехала туда со мной. Но, обещание есть обещание. И ты, так уж и быть, займешься домом, — он поцеловал в макушку и уставился в телевизор. Холодно, — и ты отпустишь меня в Сингапур свободным мужчиной? Не боишься, что фанатки меня… — Не продолжай, Тодороки, — я скинула его руку со своего тела и вскочила. Что он вообще о себе возомнил? На нем свет клином не сошелся, и, если он собирается в своем Сингапуре заниматься своими любимыми извращениями с фанатками, то и флаг ему в руки, — я спать. До завтра. — Изуку, погоди. Ты обиделась? — Нет. Шото подскочил и в несколько шагов преодолел расстояние между нами, заключая меня в крепкие объятия. Я оттолкнула его. Точнее, попыталась оттолкнуть, но вышло слишком слабо. Одной-то рукой. Тодороки подхватил на руки и отнес обратно на диван. Непонимающее создание. Боже, дай мне, пожалуйста, сил и терпения. Сил, чтобы справляться с ним. И терпения, чтобы не прикончить ненароком. На этот раз Шото сжал меня в своих руках сильнее, чтобы не могла сбежать. Да еще и сделал все, чтобы моя спина обязательно касалась его обнаженной груди. Боже, это просто невыносимо. Сначала он говорит о том, что готов отдаться своим фанаткам, а потом чуть ли не сажает меня к себе на колени, чтобы я сполна могла почувствовать, что может получить каждая его поклонница. — Если ты опустишь руку чуть ниже, то я тоже начну тебя раздевать. — Тебе только повод дай. Тодороки, я хочу спать. Пусть тебе фанатки компанию составляют. — Ревнуешь? Хороший знак, — я попыталась вырваться, на что получила лишь довольный взгляд, — сиди смирно. Или я за себя не ручаюсь. Еще двадцать минут баскетбольного матча, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон. Я явно ощущала, как Шото гладит меня по талии сквозь шелковый халатик и целует мои волосы, но ничего не могла с собой поделать. Сон был сильнее меня. Мне снилось, что я снова очутилась в детстве. У нас в загородном доме, в Калифорнии. Я, Мелиса, Ибара. Мы в поле, прячемся друг от друга в высокой траве, и мама ищет нас, зовет обедать. Но мы, партизанки, все так же сидим. Тихо и неподвижно, чтобы никто нас не нашел. Картинка сменилась, и вот я уже стою на берегу Адриатического моря. Мне тринадцать, и это то лето, когда родители отвезли меня в Италию, о которой я без умолку болтала несколько месяцев. Мы счастливые. Вот мама, папа. Они брызгают в меня водой, и я вся мокрая, но мне это нравится. И еще один. Шото угощает меня яблоком из сада Каминари. Красное, как рубин. И я беру и прямо в его руках кусаю, наслаждаясь тем, как сладкий сок смачивает мои губы. Тодороки наклоняется и облизывает их, вовлекая меня в поцелуй. Боже, и почему все кажется настолько реальным? *** Я проснулась в гостевой комнате и даже расстроилась, что Шото отнес меня не в свою. Ну, за что боролись, на то и напоролись. В квартире уже стоял аромат кофе, и я надеялась в глубине души, что Тодороки сварил и чашечку для меня, и сейчас ждет на кухне с круассанами и карамельным латте. Но его не было нигде. На холодильнике магнитом прикреплена записка. «Доброе утро. Уехал по делам. Буду дома в пять. Закажи что-нибудь вкусное. С выбором доверюсь тебе.» И с какой стати я должна заказывать еду, если и сама могу приготовить что-то не хуже?! Тоже мне, удумал. Я проверила шкафы и холодильники и обнаружила много того, что могло бы ему понравиться. Решила, что больше всего Шото порадует по-пекински и черничные кексы, которые он с удовольствием ел у Каминари. Попробуем удивить этого гетерохромного Аполлона. Я занималась делами в кухне и не слышала, как дверь хлопнула. И была удивлена и напугана, когда Рей вдруг из ниоткуда возникла у меня за спиной. — Изуку, детка, не знала, что найду тебя сегодня здесь. Шото не говорил, что ты приедешь. — Мы прилетели вместе. На пару дней, чтобы уладить все бумажные вопросы. Но он куда-то исчез. — Я рада, что вы все обговорили и решили между собой. Дорогая… — Мы ничего не решили. Мы с Шото просто хорошие друзья. А я здесь потому, что хочу разорвать контракт и освободиться от обязательств перед ним. И поблагодарить Вас и Вашего мужа за Стэнфорд. Надеюсь, что это не принесло Вам хлопот?! — Ты сердишься на меня? — она опустила глаза, — что ж, имеешь право. Я очень виновата перед тобой. И я прошу прощения. Малышка, нам было только в радость заниматься твоим поступлением. Но если бы вы сразу сказали все, как есть, мы бы сделали все гораздо раньше, и не пришлось бы врать, отрицать. И всей этой ужасной ситуации не было бы. — Я не сержусь на Вас. Вы не виноваты передо мной. Я сержусь только на Шото. Потому что… потому что за эти месяцы я очень к нему привязалась и стала чувствовать, что это взаимно. А вся эта ситуация, она как нож в спину. Знаете, говорят, поделись с людьми своим доверием, и оно вернется к тебе ножом в спине. Вот и у нас так получилось. — Изуку, прошу, давай не будем ссориться еще сильнее? И подумай насчет Шото. Он искал тебя, переживал, что вы вот так расстались. Места не находил, потому что никто не говорил ему, где ты, как ты, что с тобой. И я рада, что твои подруги сказали ему, — стоп, что? Ну и подстава! Ух я им покажу, где раки зимуют, — ты что-то готовишь? Пахнет невероятно. — О, это черничные кексы. Будут готовы через пять минут, и мы можем попить чаю. Может, Вы хотите пообедать? У нас паста и утка по-пекински. А еще я испекла яблочных турноверов. — Если Шото не женится на тебе, то он многое потеряет. Я зашла полить цветы, думала, что вы еще не вернулись. Но, раз уж ты угощаешь, я согласна на чай. Зеленый, пожалуйста. Мы разговорились, и я рассказала, как провела последние месяцы. Как мне нравилось ухаживать за племянником, как мы с ним играем, гуляем с собакой, учимся читать и считать. Рей слушала меня не перебивая и смотрела с улыбкой. Я и забыла, что когда-то обижалась на ее слова. Она рассказала мне о том, что ездила в Европу. Говорила, что привезла много подарков, сладостей и шоколада. Тут же принесла из коридора сумку с шоколадками и вручила мне несколько плиток. Боже, они меня этим шоколадом закормят скоро. — Ешь, тебе не помешает. А остальное я разложу в холодильнике. Шото любит такой. Думаю, тебе тоже понравится. — Спасибо, — я вернулась к готовке, время от времени посматривая на маму Тодороки. Она пила чай и наслаждалась моей выпечкой, прикрывая от удовольствия глаза. Я улыбалась. — Из тебя получилась бы замечательная мама. Ты так поладила с тем малышом. Уоррен, да? — я кивнула и расплылась в улыбке. Было приятно услышать от нее этот комплимент, — и Шото говорил, что ты сумела найти к нему подход. А это, знаешь ли, дорогого стоит. — О да, на себе прочувствовала, каким он бывает «не подарком». Перемены настроения… — я наклонилась к духовке и произнесла, скорее для себя, но все же, — Но он добрый, милый, веселый, интересный, необычный и очень заботливый. И очень красиво улыбается. И это с лихвой компенсирует все его недостатки. Тодороки ухмыльнулся, и я обернулась. Он стоял, оперевшись плечом на дверной косяк. В руках — бутылка моего любимого вина и мороженое. То, которым они кормили меня с Уорреном. Господи, и запомнил ведь. Рей улыбалась. Я выключила духовку и поторопилась забрать покупки у мужчины. На часах только четверть пятого, и он пришел раньше, чем я ждала. Что ж, хорошо, что все уже готово. — Я старался вернуться быстрее, боялся, что ты заскучаешь. Но вам тут было весело, — подошел к Рей и обнял ее за плечи, хватая со стола турновер, — мама, как дела? — Ты руки мыл? Дуй в ванную, а потом садись за стол. И положи обратно, погрызунчик. Боже, я сейчас умру от смеха. Она называет его погрызунчиком? Теперь он будет у меня не «тупой чупа-чупс». Я тоже буду звать его погрызунчик. Или тортик. А может зефирчик. Шото послушно вернул пирожок на место и, нахмурившись, пошел в ванную. Так вот как с ним надо! Детям нужна дисциплина, и я сегодня это проверю. — Спасибо, дорогая. Кексы были просто невероятными. Жаль, что приходится уйти так скоро, но меня дома тоже ждут. — Я заверну Вам с собой. Чтобы не пришлось весь вечер стоять у плиты или заказывать еду из ресторана. Минутку, — я уложила все в контейнеры и передала довольно объемный пакет Рей. — Когда-нибудь, когда ты станешь женой моего сына, я научу тебя готовить секретное семейное блюдо. Шото его просто обожает. А пока — радуй его кексами. И купи черничный джем, за уши потом не оттащишь. Поверь мне. Женщина обняла меня за плечи и, забрав все свое, направилась к двери. Тодороки предложил отвезти ее домой, но она почему-то отказалась, аргументируя это тем, что нам лучше наверстать упущенное, а с ней он и в другой день встретится. Расцеловала его и скрылась за тяжелой дверью, оставляя нас наедине. — Проголодался? — Не то слово. — Где ты был? — К нотариусу ездил. Потом связался с менеджером, обсудил некоторые вопросы. Я хотел взять тебя с собой, но ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Как твое плечо? — Почти не болит. Все хорошо. У нас паста и утка. Как ты любишь. Проходи, садись. — Для ужина еще рано, и я уверен, что все просто невообразимо вкусно, но давай отложим на время. Побалуй меня сладостями. Он смотрел на меня такими щенячьими глазами, что я попросту растаяла и сама протянула тарелку с яблочными турноверами. Из духовки достала свежие еще горячие кексы с черникой и пошла к холодильнику за шоколадом, по пути прихватив банку с джемом. Ох, он и правда черничный любит. Вернувшись на кухню, я застала Тодороки за скоростным поеданием кексов. Казалось, что он просто закидывает в рот выпечку и даже не жует. На лице блаженная улыбка, а в глазах восторг. Что ж, значит и правда понравилось. Я рада. — За такие кексы и убить можно. Черт, ты принесла мне джем и шоколад. Мой любимый. Изуку, ты самое настоящее чудо. Давай сюда. Протянула ему банку и огромную плитку шоколада с орехами. Цельный фундук, как я люблю. Шото отломал кусочек и провел им по моим губам, призывая открыть рот и съесть лакомство. — Эй, она твоя. Я уже ела сегодня. — Я не жадный. Давай, я знаю, как ты любишь орехи. И ты заслужила, потому что турноверы оказались даже лучше, чем в прошлый раз. И я начинаю понимать, за что ты так любишь яблоки. Сама хоть пробовала, что получилось? — Неа. Решила, что это все для тебя. Не буду же я есть отравленные яблоки. Шото рассмеялся и потянулся за еще одним пирогом. — Ты совсем не похожа на Злую Королеву. Ты не такая. Ты добрая, милая, красивая. И ты зеленовосая. Наверное, ты Принцесса. Принцесса-Лебедь. — Боже. Какое у тебя было насыщенное мультфильмами детство. Хотя, должна признать, этот просто шикарен. И я всегда мечтала о такой истории, как у Дерека и Одетт. Знаешь, что-то вроде цели отношений — найди себе кого-то, кто будет смотреть на тебя так, как Дерек смотрит на свою принцессу. Тодороки посмотрел мне в глаза. Какие гетерохромные льдинки, Боже. Он же просто очаровательный. И тут до меня дошло. Он пытался изобразить то, о чем я говорила. Смотрел на меня так, как принц смотрел на Одетт. И это было безумно мило и забавно одновременно. Я улыбнулась. Я отломила еще кусочек от шоколадки и закинула в рот. Шото встал и, подхватив меня на руки, усадил на стол, а сам вернулся на свое место. Не знаю, что взбрело в его светлую головушку, но вел он себя странно, учитывая то, что вчера мы условились никаких больше игр. — Позволь мне узнать, если вдруг пироги окажутся отравленными, есть ли вообще хоть шанс, что прекрасная принцесса спасет меня? Поцелуй истинной любви, все дела? — Господи, он серьезно? Одно дело, когда такое говорят девочки-подростки, но он-то… взрослый мужчина, — могу я надеяться на то, что одна определенная принцесса поцелует меня и снимет проклятье столетнего сна? — Принцесса подумает над твоим предложением. И она уж точно отпустит тебя в Сингапур свободным, если ты докажешь, что тебе можно доверять. — Можно, и еще как. Клянусь, я не подведу. Я полностью оправдаю твое доверие. Я бы никогда в жизни не нарушил данную тебе клятву. Что ж, как говорится, как только ты сказал «никогда», вселенная приложит все силы, чтобы заставить тебя сделать то, что ты обещал никогда не делать. И тут уж ничего не попишешь. Оставалось только готовиться к тому, с какой стороны она ударит, откуда в спину прилетит нож. И, кажется, я догадывалась, чего мне ждать. — Мне кажется, я обещал твоему племяннику игрушку. Составишь мне компанию в магазине? Выберем ему самого большого Сенсея перо. Чтобы он был больше, чем Сущий Мик. — А вот и Мистер-Раздутое-Эго. Ладно, уговорил. Купим Уоррену игрушку, а мне — яблок. Я оставила легкий поцелуй на лбу Шото и сама себе удивилась. Черт, ведь вчера ругалась на него, потому что он слишком многое себе позволяет, а сегодня сама флиртую и целую его. Изуку, и где были твои мозги, когда ты вообще с ним связывалась?!