Миллион причин.

Пара дней — и я снова в Сан-Франциско. Шото улетел в Сингапур, оставив меня за главную в этом новом доме. Вся работа там уже подходила к концу, оставалось лишь расставить мебель и повесить картины, фото и аксессуары, которые Тодороки так любит. Уоррен был безумно рад фигурке Сенсея перо, а также еще куче игрушек, которую Шото ему купил. С тех самых пор он стал любимцем моего племянника, а пообещав привезти из путешествия управляемую модель кораблика, и вовсе перешел в ранг божества. Младший Иида разве что не молился на Тодороки. «А вот Сенсей то», «Изуку, знаешь, Сенсей сказал», «сенсей бы не одобрил то, что ты…». Мелиса откровенно радовалась тому, что я уезжаю. Нет, не потому, что я им надоела, или им нужна была свободная комната — этого добра в их доме хватало. Она была счастлива за меня. За то, что я поступила в Стэнфорд, за то, что теперь у меня есть свой, пусть и наполовину, дом. Да, Шото уговорил меня подписать дарственную на половину этого недвижимого имущества, и теперь я была хозяйкой двухэтажного коттеджа недалеко от Сан-Франциско. Шото звонил утром и вечером, расспрашивая, как прошел мой день, что нового. И я скучала по нему. Очень скучала. И словно не было тех месяцев, за которые я научилась жить без него. И я все отчетливее стала понимать, что люблю его. И не просто влюблена. Нет, теперь стало ясно, что чувства к нему сравнимы только с извечными породами в недрах гор — они необходимы. И я больше не смогу жить без него в моей жизни. В интернете появлялись фотографии с конвенций, а Тодороки делал для меня личные отчеты в инстаграм-сториз, которые отправлялись прямиком в мои сообщения. Он даже заставил меня зарегистрироваться в социальных сетях и подписаться на все его странички. Черт, сама от себя не ожидала. Я смотрела на всех этих фанаток, и представляла, как уже совсем скоро смогу и сама обнять его. И поцеловать. И, может, даже больше. Потому что только на расстоянии понимаешь, нужен ли тебе человек на самом деле, и какую роль он играет в твоей жизни. В Сингапуре уже была ночь, а я только проснулась. Звонка от Шото не было со вчерашнего дня, и я стала переживать. Что с ним что-то могло случиться. Хотя, нет, тогда бы мне позвонили. Серо или Каминари, но они дали бы знать, случись с ним что-то. Я набрала номер, услышала два долгих губка, и он сбросил звонок. Наверное, спит. Зашла в инстаграм в надежде увидеть от него сообщение или очередное видео-послание, адресованное лично мне, но наткнулась на нечто более интересное. Подборка фотографий от фанатов, где Шото мило обнимается с какой-то девушкой, зажимает ее в клубе, целует, уходит вместе с ней. И куча омерзительных надписей. Время публикации — сорок минут назад. Вот и вся причина, по которой он не звонил. Просто слишком занят. Вот тебе и «я бы никогда не нарушил данную тебе клятву» или «Клянусь, я не подведу. Я полностью оправдаю твое доверие». Оправдал. Все мои ожидания и опасения, мои сомнения и страхи. Все одним выстрелом. Что ж, отлично, что я не успела обрадовать его новостью о том, что хочу возобновить отношения. Чертов сексоголик и бабник. Я оставила телефон дома и отправилась выгуливать Рейвен. Уоррен увязался со мной, не замечая, как по лицу катятся слезы предательства и разочарования. Что ж, Изуку, ты это заслужила. Не ты ли сама настроила себе планов на вашу совместную жизнь? Не ты ли жила в иллюзорном мире, все выше возводя воздушные замки? Не ты ли наступила на одни и те же грабли, в очередной раз оправдывая его и наделяя качествами героя, принца на белом коне? Вот только конь оказался черным Ягуаром, а принц — лжецом и сердцеедом. Поделом тебе, Мидория. Впредь ты научишься никому не верить и никого не любить. Это будет тебе уроком. Я даже не потрудилась перезвонить ему по возвращении домой. Семь пропущенных и тридцать одно сообщение. Директ в инстаграме — отдельная история. Ни разу не видела, чтобы он так рьяно пытался связаться со мной. И эти глупые отмазки. Боже, мог придумать что-то получше. «Изуку, это не то, о чем ты подумала». «Изуку, я все могу объяснить. Прошу, выслушай меня». «У нас ничего не было. Один поцелуй. Прошу, возьми трубку». «Изуку, умоляю, поговори со мной. Я не должен был такого себе позволять. Мне жаль, но я клянусь тебе, я не изменял», ага, клянешься. Слышала я уже твои клятвы. Сыта по горло, хватит. И как вообще можно объяснить то, что ты засунул свой язык в рот другой женщине иначе, чем изменой? Просветите меня глупую. И все в этом духе, я большинство даже читать не стала. Слишком много чести. Последнее сообщение просто повергло меня в шок. «Я отменил свою последнюю панель. Возвращаюсь домой. Сними трубку, ради Бога. Я хочу знать, что ты в порядке». Экран замигал, оповещая о входящем звонке. «Шоточка». — Да? — Господи, ты здесь. Изуку, прошу, не делай поспешных выводов. Я приеду и все расскажу тебе. Все, как было. — Не трудись. Я прекрасно все видела. — Я буду в Нью-Йорке утром. Завтра сразу к тебе. И мы поговорим. У меня посадка, поэтому поговорим при встрече. До скорого. Я заблокировала телефон и тяжело вздохнула. Это будет самая долгая ночь в моей жизни. Я была в доме, который теперь принадлежал нам с Тодороки. Разбирала вещи в комнате. Эта была пока единственной, где все уже было готово для проживания, и я решила остаться здесь на ночь, чтобы не кататься туда-сюда днем и ночью. — Не думал, что найду тебя здесь. Мелиса сказала, что ты уехала, и я стал переживать, что снова решила от меня прятаться. В руках у Шото — огромный букет розовых тюльпанов, как я люблю. Ха, решил, что цветами можно откупиться? Наивный. — Я ни разу не пыталась от тебя спрятаться. Чего ты хочешь от меня? Я немного занята. И если твое представление закончено, то давай в путь — цирк должен гастролировать. — Изуку, выслушай меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты надумывала себе больше, чем есть. Прошу, давай спокойно поговорим. Садись на кровать, я все тебе объясню. Я осталась стоять на том же месте, что и была. Выпрямилась, сложила руки на груди и хмыкнула. Боже, сейчас будет одна из тех историй, которые так любят показывать в фильмах. Он выдает трогательную речь, а она все ему тут же прощает и бросается на шею. Чушь! И как люди вообще ведутся на эту ерунду? Тодороки умоляюще посмотрел на меня, ожидая хоть какой-то реакции. Я закатила глаза. — Дерзай, я слушаю. Только помни, что я прекрасно чувствую, когда мне врут. Так что, Пиноккио, осторожнее выбирай слова, а твой нос тебя выдаст. Шото поставил букет на тумбочку у кровати и сложил руки на груди, понимая, что его ждет серьезный разговор. Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, видя выражение его глаз. Настоящий щеночек, который виновато смотрит на тебя за изодранные обои. Он прокашлялся и начал: — Эта девушка на фото — моя знакомая. И мы с ней просто сидели выпивали в баре. Я рассказал ей о том, что у нас с тобой. Что между нами творится. И она предложила мне заставить тебя приревновать. Ну, знаешь, если увидишь, что я нужен другой, и я отвечаю на ее симпатию, то ты захочешь быть со мной. Мы просто танцевали, позировали. И все. А потом она перебрала, понимаешь? И поцеловала меня. А парень сфотографировал и слил в сеть. Я заплатил большущую сумму, чтобы снимок изъяли. Но ты уже увидела. Я понял это по твоему сообщению. Но между нами ничего не было. Я тебе клянусь. Я не думал, что до такого может дойти. Я просто хотел, чтобы ты приревновала и вернулась ко мне, осознав, что я нужен кому-то еще. — Да ты вон доброй женской половине населения нужен, мне к каждой ревновать? Ты идиот, Шото. Редкостный. — Каюсь. — Чтобы ты знал, я и без ревности была вполне согласна возобновить отношения. А потом это ужасное фото. И во мне что-то сломалось. Что-то перевернулось внутри, и мне было больно. — Прости. Тодороки подошел и обнял меня за талию, и я положила голову ему на плечо, вдыхая родной аромат его тела. — Я так соскучилась по тебе. Но я все еще в ярости. Хотел, чтобы приревновала! Как бы ты чувствовал себя на моем месте? — Ужасно. И теперь я понимаю, что затея была глупая. — Тебе вроде уже не пятнадцать, а ведешь себя, словно ты девочка-подросток, которая пытается вернуть парня. Боже, где были мои глаза, когда я с тобой связалась? И вообще почему ты сбросил, когда я звонила? — Я был в душе. Услышал звонок и сбросил. Потом прочитал твое сообщение. И понял, что мы перестарались с ревностью. Я и не думал, что ты так можешь рассердиться. — Я и не так могу. — Мне стало не по себе, когда ты написала, что знать меня больше не хочешь. А потом не брала трубку, не отвечала на сообщения. И я подумал, что не смогу потерять тебя во второй раз. Незу был в ярости, но я обещал, что обязательно появлюсь в Детройте, куда до этого ехать отказывался. Я подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Шото. В них читалось раскаяние и вина. Переживал о том, что я буду делать дальше, захочу ли снова дать ему шанс, быть рядом с ним. Руки Тодороки переместились чуть ниже, заставляя меня вздрогнуть и рассмеяться. Щекотно. Мужчина поцеловал меня в лоб и горько улыбнулся, в полной мере осознавая свою ответственность за этот дурацкий поступок. Я поднялась на цыпочки и потерлась носом об его нос. Положила ладони на его лицо и оставила легкий поцелуй на подбородке. Шото подхватил меня на руки и понес вниз, в гостиную, где нас ждали его вещи. Усадил меня на диван и подал в руки большой пакет. Он привез мне целую сумку сладостей. Боже, это же просто чудесно. Да что там чудесно? Невероятно! — Ты все еще идиот, но теперь у тебя больше шансов получить мое прощение. — Знаешь, для человека, который совсем недавно хотел быть моим хорошим другом, ты слишком ревнивая. Если помнишь, на комик кон я поехал свободным мужчиной! Не хочешь объясниться, с чего вдруг обида? Я откусила кусочек орехового батончика и закатила глаза от удовольствия. Божественно. Шото вопросительно поднял бровь и, не дожидаясь ответа, уселся рядом, пробуя шоколадку. — Эй, возьми свою. — Ты не ответила мне! Сама же сказала, что я все еще свободен, — он явно вынуждал меня сказать то, что он так хотел услышать. Тодороки хочет, чтобы я снова согласилась стать его девушкой. И на этот раз ждать моего согласия он не намерен. Он хочет, чтобы я сказала «да» здесь и сейчас. Черт, — ну, Изуку, что скажешь? — Скажу, что ты самый милый шантажист в этом мире. И что я прекрасно понимаю, чего ты от меня добиваешься. И что в следующий раз я попросту не отпущу тебя никуда одного, — услышав последние слова, Тодорки крепко сжал меня в объятьях и поцеловал в щеку. Я неловко повернулась, подставляя ему губы, и Шото не растерялся, тут же впиваясь в них. Он выхватил из моей руки шоколадку, положил ее на стол, а меня толкнул вперед, подминая мое тело под себя. Все это время мы не разрывали поцелуй ни на секунду, и я в полной мере почувствовала, как соскучилась по губам Тодороки. Черт, слишком сильно на меня влияет. Во мне боролись две мысли — простить его прямо сейчас и дать шанс или помучить его еще немного, чтобы больше неповадно было так со мной обращаться. И я никак не могла решить, что мне делать. И его поцелуи только осложняли процесс принятия решения. Я вдруг поймала себя на мысли, что сама купилась на его трогательную речь и бросилась в объятия. И когда это я стала такой мягкой и сентиментальной? Изуку, не расслабляемся, иначе он снова начнет свои игры. — Шото, мы, кажется, договаривались. — Я думал, что ты уже определилась. Ты ведь больше не отпустишь меня никуда ОДНОГО. Значит ли это, что теперь я не свободен? — Нет. Это значит лишь то, что я буду всюду ездить с тобой и отгонять твоих «знакомых» от тебя. — И сам не ам, и другим не дам? Я так не играю, — Тодороки наигранно нахмурил брови, сводя их на переносице и отстранился, присел, поправляя одежду. Господи, он сейчас серьезно? — Я готов бороться за твое сердце, — он снова повалил меня на диван и сжал в крепких объятьях, сминая мои губы в требовательном поцелуе. Я потянулась рукой к краю его толстовки и приподняла ее, лаская его идеальный пресс. Шото застонал мне в губы и с новым порывом страсти впился в них. Я выгнулась навстречу его телу и почувствовала, как он укусил меня. Руки бесконтрольно блуждали теперь по его спине под кофтой, ногти оставляли следы на горячей коже, и я не могла справиться с этой нахлынувшим влечением. Тодороки поднялся и стянул с себя толстовку и футболку разом, снова опустился, вовлекая меня в поцелуй. Странно, но он до сих пор не пытался снять с меня одежду или перейти к следующему шагу. Я явно чувствовала, что он очень даже готов, но почему не торопится — понять не могла. Шото двинул бедрами, и я еще яснее убедилась в том, насколько сильне он возбужден. Я потянула вверх свою кофту, но Шото остановил меня и снова приступил к безумно страстным и разжигающим желание поцелуям. Я не сдержалась и укусила его за губу, наслаждаясь негромким, но протяжным стоном. Попыталась снова избавиться от одежды, но получила лишь неодобрительный взгляд и требовательный поцелуй. Тодороки завел мои руки над головой, демонстрируя свою надо мной власть. Я прогнулась и потерлась бедрами о его, ощущая, как сильно он возбужден. Черт, и почему он не действует? Я же дала понять, что готова, что хочу его. Почему он тянет? — Не торопись, — шептал он в перерывах между поцелуями и снова возвращался к моим губам, — я хочу растянуть удовольствие. У нас еще вся ночь впереди, — снова поцелуй, — я хочу заниматься этим всю ночь. Шото вдруг отпрянул, подхватил меня за бедра и, усевшись на диване, усадил меня на колени, плотно прижимая к себе. Я ощущала, как он хочет поскорее оказаться во мне, и недоумевала, как до сих пор держится. Тодороки глухо простонал, почувствовав, какой от меня исходит жар, и прижал мои бедра еще сильнее. — Шото… — я застонала ему в губы и стала ерзать по его коленям, призывая, наконец, к действию, — ты слишком сильно влияешь на меня. Я быстро стянула рубашку и осталась в черном кружевном лифчике, от чего Тодороки хищно облизнул губы и тут же приник к моей шее. Черт. Я зарыла руки в его волосах, прижимая сильнее, чтобы ощущения были ярче, но он отпрянул. — Скажи это. — Что сказать? — Что ты хочешь быть со мной. — Я хочу тебя, — я прохрипела и впилась в его губы, инстинктивно прижимаясь всем телом к его мощной груди. Но я вдруг почувствовала, как меня пытаются оттолкнуть. Мда, уж чего я не ожидала, так это сопротивления с его стороны, — в чем дело? — Я не это хотел услышать. Скажи, что ты хочешь быть со мной. Я взяла его щеки в обе ладони и прижалась лбом к его лбу, смотря прямо в его льдистые глаза. В них читалось желание, смешанное с нежностью и… любовью? — Я хочу быть с тобой. — Тогда последний вопрос, — поджал губы и хитро прищурился. На губах появилась его открытая и безумно привлекательная улыбка. Тодороки, что ты делаешь со мной? — Ты дашь мне шанс? Я хочу, чтобы ты снова стала моей девуш… — Я согласна. Шото снова поцеловал меня и, положив руки мне на бедра, сжал их. Я улыбнулась ему прямо в губы и ответила на поцелуй, попутно расстегивая его джинсы. Черт, кажется, сегодня мы спать не ляжем. Шото вдруг оторвался от моих губ и, положив обе руки мне на щеки, оставил легкий поцелуй на носу. Я попыталась снова прильнуть к нему, но не получилось. Он глубоко вздохнул и негромко прошептал: — Я люблю тебя, Изуку. Не знаю, как, почему, зачем и когда, но теперь это неважно. Я просто чувствую, что люблю тебя. Что ты занимаешь очень важное место в моей жизни, и я больше не хочу терять тебя. — Я тоже люблю тебя, Шото. — Моя…