Миллион причин.

Миллион причин. Глава 17 Вечер в ресторане по случаю Дня Рождения Мины был просто великолепен. Праздник затмил все ожидания, и я превосходно провела время в компании замечательных и интересных людей. Йо Шиндо, который, как оказалось, является не только отличным актером, но и замечательным певцом и танцором, рассказал о своем недавнем путешествии по Золотому Кольцу России и поездке на горнолыжный курорт Швейцарии. Минета без умолку трещал о съемках в новом фильме, описывая все, что нам предстоит увидеть на экранах в следующем году, не забывая уделить внимание своим коллегам по цеху, которые делят с ним фильм. Шихай Куроиро, которого я встретила впервые, показался мне слегка надменным поначалу, но уже через некоторое время смог завоевать симпатию. Он много говорил о работе, но также о путешествиях и странах, где удалось побывать. Посоветовал поехать на зимние каникулы в Лондон и отметить Рождество там, покататься на самом большом колесе обозрения в мире и выпить лучшего Глинтвейна. Шото выпил немногим больше, чем обычно, и то и дело играл в переглядки с Каминари, от чего шутки про их «глубокую» дружбу снова возникли в моем извращенном сознании. Голова отказалась думать о чем бы то ни было еще, и я посмеивалась над мужчинами, наблюдая за недоумевающими лицами гостей мероприятия, чье мнение меня мало интересовало. Зазвучала невероятно красивая музыка, и Шото положил руку мне на талию, приглашая на танец. Его ладонь скользнула вниз по спине и прижала мое тело к его. Музыканты играли тихо, но с каждой секундой становилось громче и отчетливее. Тодороки кружил меня в танце и шептал комплименты мне в волосы, улыбаясь и прижимая меня к себе. Я таяла и томно вздыхала, чувствуя запах его родного тела. Нет, не парфюма, которым он так любит пользоваться, не дезодоранта. Я чувствовала именно его запах. Сладковатый, приятный, такой, который есть только у моего Шоточки. — Я люблю тебя, Тодороки. И я клянусь тебе в этом, — рука скользнула к щеке, и я потянулась вверх, чтобы поцеловать Шото, но мужчина слегка отстранился и наклонился к моему уху. — Если бы я, чисто теоретически, предложил тебе стать моей женой, ты дала бы свое согласие? — Чисто теоретически, дала бы, — я прошептала уже в губы Шото и все же поцеловала. Тодороки свел брови на переносице и, мгновение спустя, улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. Музыка закончилась, и мы остановились. Шото смотрел мне в глаза и не отрывался, а я гадала, что происходит в его странном создании. — Я люблю тебя. Намного дольше, чем навсегда, — и я пропала. Разум затуманился, и я больше не могла мыслить ясно. Вот так-то Безумный Шляпник свел с ума не только Алису из страны Чудес, но и меня вместе с ней, — Идем, я хочу показать тебе кое-что. Тодороки потащил меня к двери. Лестница, пролет, еще одна, и мы на крыше. На крыше ресторана, откуда открывался просто невероятный обзор на Олбани. Люблю Нью-Йорк и его непередаваемо-прекрасные виды, от которых просто дух захватывает. — В прошлый раз, когда мы проводили время на крыше… даже вспоминать не хочу. Сегодня я хочу, чтобы ты чувствовала себя самой любимой, самой нужной и желанной. Изуку, я могу подарить тебе все, что ты попросишь. Могу осыпать тебя цветами, купить тебе машину, дом в любом уголке этой страны, но… все это бессмысленно, потому что я могу это сделать. А для тебя я хочу делать невозможное. И поэтому сегодня я дарю тебе все эти звезды. Я рассмеялась. Какой наивный. Словно ребенок, который только начал познавать мир. Такой романтичный. Такой необыкновенный. Странный. Безумный. Но в то же время чудесный и самый очаровательный. Боже, Тодороки, что ты творишь со мной? Угораздило же оказаться в ловушке именно твоих глаз. — Там Кассиопея. И здесь тоже, — он снова соединил родинки на моей щеке в букву W и оставил поцелуй рядом, — Я люблю тебя, Изуку. Позволь мне делать это всю жизнь. И ты сделаешь меня самым счастливым человеком в мире. — Я тоже люблю тебя. Шото набросил мне на плечи пиджак и сжал в крепких объятиях. Я прильнула к нему и положила голову на его плечо. И почему он такой идеальный? И почему мне хочется навсегда забыть все его косяки, утонуть в его руках и просто оставаться с ним рядом? И почему именно я? Как так получилось, что тысячи пазлов, миллионы случайностей сложились в одну, и мы познакомились, полюбили друг друга? Слишком. Много. Вопросов. — Идем внутрь. Я не хочу, чтобы ты замерзла и заболела. Знаешь, на Рождество я отвезу тебя в Таллахасси. Покажу одно место, о котором не знает никто. Даже маме я не говорил, что оно для меня много значит. Я отведу тебя туда, и оно станет нашим общим. *** После Дня Благодарения я уехала на несколько дней в Стэнфорд, чтобы уладить все вопросы с зачислением, оформлением документов, выдача всевозможных научных работ и публикаций, подлежащих прочтению и доскональному изучению. Мне пришлось задержаться дольше, чем я планировала. И вместо ожидаемых двух дней, я осталась на пять, за которые успела нехило соскучиться по Шото. Он звонил. Каждый день, прося скорее вернуться, приехать хотя бы на ночь, провести с ним хоть несколько часов, но я должна была отказаться. И даже тогда, когда я точно знала, что приеду, я ничего не стала обещать, чтобы сделать сюрприз. Сюрприз удался на славу. Вот только не так, как я сама планировала. И уж точно не так, как мне хотелось бы. Я тихо повернула ключи в замке и бесшумно вошла в коридор. В доме тишина, от чего я удивилась. Неужели он не позвал к себе хоть кого-нибудь? Каминари? Йо? Серо! Черт, неужели он просто валяется в комнате и жует какие-нибудь наскоро приготовленные бутерброды, смотря очередной шедевр от Pixar? Что ж, может оно и к лучшему, ведь в таком случае я смогу прям сейчас наброситься на него и показать, как соскучилась. Во всем доме выключен свет, и только в нашей комнате — светло. Мда, наверное, он и правда безвылазно сидит в комнате и смотрит мультфильмы, пока я мотаюсь в Стэнфорд. Из комнаты раздались звуки. Черт, неужели? Стоны. Крики. То есть я думала, он там Pixar смотрит, а вместо этого он смотрит порно? Тодороки, ты, конечно, взрослый мальчик, но это странно даже для тебя. При живой-то девушке. Стыдно должно быть. — Шото, я дома… Я ошалело смотрела на то, как какая-то девушка, а точнее та самая из Сингапура, объезжает моего, теперь уже бывшего, парня. Руки тряслись, а глаза наполнялись слезами. Боль. Предательство. Разочарование. Боже, и чем я все это заслужила? Неужели я была недостаточно хороша для него, если он снова решил «воспользоваться ее услугами». Чертов бабник. Тодороки вскочил с кровати, а дама укрылась простыней, пряча от меня взгляд. На лице Шото читалась вина и сожаление. Должно быть, до него только сейчас дошло, что произошло и к чему все это приведет. — Изуку, я все объясню. Я пришла в себя. Сглотнула и, развернувшись на сто восемьдесят, вышла из комнаты, чтобы избавить нас обоих от нелепых объяснений и оправданий. Черт, что здесь вообще нужно объяснять. Ведь даже ежику понятно, что он попросту изменил мне! Наставил рога. — Изуку! Натянул на себя трусы и футболку и выскочил вслед за мной. Растерянный и напуганный, как ребенок, которого родители только что поймали с сигаретой в руках. Нет, наверное хуже. Как воришка, которого застукал продавец, которого впервые забрали в участок. — Изуку, прошу, не уходи. — Не уходить? О, кажется, я здесь лишняя. Ты не имеешь права меня останавливать. Ты не просто меня унизил, ты… ты забрал с собой все, что было у меня в жизни. Ты забрал мое сердце, мою душу, и просто растоптал, вырвал мое сердце и растоптал. Это больно… словно у меня в груди пробили огромную дыру. Хотя, знаешь, где-то я даже рада — лишь боль теперь будет напоминать мне о том, что ты был в моей жизни… хорошо, что я узнала обо всем сейчас, а не тогда, когда пути назад уже не было бы. Прощай, Тодороки. — Изуку! Я не позволю уйти тебе, — Шото схватил меня за руку, и я вздрогнула. Он сжал мой локоть так сильно, что из глаз снова хлынули слезы, — останься. Прошу, я… мне жаль. Я просто… не знаю, зачем я вообще это сделал. Я идиот. И я не достоин тебя. И это было лишь минутным помутнением. Это не повторится. — Мог бы придумать что-то пооригинальнее. Речь десятилетнего мальчишки, который оправдывается перед родителями за то, что стащил бутылку пива. Отпусти меня и иди к черту, ты не имеешь права ко мне прикасаться. — Изуку, нет. Ты не можешь бросить меня. Не сейчас, когда я сделал столько для тебя. Изуку, я люблю тебя. Я запутался. И ты мне нужна. Я люблю тебя. — Так разлюби! — Не могу. — Ты мне омерзителен. Меня не было несколько дней, и ты просто не смог потерпеть пару дней. Да ты не меня любишь. Ты любишь одного себя. Чокнутый фрик. У тебя проблемы. Зачем я вообще с тобой связалась? Зачем я влюбилась в тебя. Надо было, чтобы все оставалось так, как должно было быть с самого начала. Ты помог мне, я помогла тебе. И больше мы с тобой не увидимся! — Изуку, прошу… В его глазах отчаяние и жалость. К себе. Потому что по выражению моего лица он прекрасно понял, что в этот раз облажался по крупной. Тодороки, мать твою, пошел ты! — Изуку, не уходи. — А не пойти ли тебе в пешее эротическое, Тодороки Шото? Забери все свои побрякушки, игрушки. Мне больше ничего не нужно. Надеюсь, что мы больше не пересечемся. И да, счастья тебе, удачи. Найди свой Таллахасси. Пусть и без меня.