SeeSaw

***

Вокруг не было ничего. Ни пространства. Ни времени. Даже он сам... перестал существовать. Оставались лишь разноцветные всполохи перед глазами и пульсация крови. Она оглушала. Мешала сосредоточиться. Не давала вернуться к мягкому ощущению чужих губ, что стало концом его прошлой жизни. Если она была — эта жизнь. Разве можно жить, не чувствуя этого? Этого... чего? Как ни старался он понять происходящее, сознание выхватывало лишь какие-то крупицы действительности, которые несли в себе столько разрозненной информации, что их анализ становился непосильной задачей. Тепло и сила ладони на его шее, зубы, что прихватывают его нижнюю губу... чуть оттягивают... отпускают... язык, что медленно ведет по верхней, чужие пальцы... они, кажется, скользят прямо по коже спины... но он же одет! Финн зажмурился, не выдерживая наплыва ощущений... эмоций... И все прекратилось. Мир схлопнулся в точку, в которой он оказался прижат к груди Джека. Только сердце по-прежнему неистово колотилось, грозясь пробить грудную клетку. Больно... — Джек... Ты! — Все хорошо... Прости. Ты просто не представляешь, какой ты... прекрасный, - тихий шепот в ухо заставил вздрогнуть всем телом, вжимаясь в человека напротив... прямо посреди парка. Второкурсник судорожно втянул в себя воздух и дернулся назад. Вот теперь реальность стала явственнее. — Зачем?! Почему... - слова как-то моментально иссякли, когда он отступил на несколько шагов назад и растерянно посмотрел в темные глаза младшего, что были пугающе и завораживающе бездонны. Только-только проявившийся мир снова заволокло... но на этот раз младший сам отвел свой взгляд, сдергивая наваждение. — Ты – потрясающий. И я не хочу, чтобы ты грустил непонятно из-за кого, - в глухом голосе младшего на этом «непонятно кого» послышались злые нотки, что раньше казались лидеру инженеров абсолютно невозможными для Джека, но пальцы первокурсника, внезапно стиснувшие ткань шорт, подсказывали наставнику, что он не ошибся. Мозг работал медленно и как-то неохотно, так что очередной вопрос разумностью тоже не блистал, Финн сумел выдать только: — Непонятно... кого? Джек бросил на него быстрый взгляд, вздохнул, а уже через секунду вновь подошел ближе и, обхватив его ладонь своей, потянул за собой. — Поехали в общежитие, Финн. Ты сам говорил, что завтра у вас захват флага, а, зная ваши «традиции», не сомневаюсь, что это мероприятие будет тяжелым не только для первокурсников, но и для наставников тоже. — Как будто у вас по-другому, - второкурсник тихонько фыркнул и посмотрел на их соединенные вместе ладони. В который раз уже? А ведь они сейчас в общественном месте... — По-другому. Нам старшие обещали приключение, а не испытание. — Они вас просто избаловали, - Финн поморщился и осторожно потянул свою ладонь на себя. Иногда младший совсем не думал о том, как его действия выглядят со стороны. Он сам, конечно, тоже порою забывался, но... сейчас ему так нужно было сосредоточиться... — Фииинн... - студент экономического факультета демонстративно вымученно простонал, на секунду сжал свои пальцы крепче, а потом разжал, отпуская его руку на свободу. Наставник прикусил нижнюю губу, почувствовав неловкость. Потом вспомнил, как еще недавно эту самую губу терзали чужие. Полыхнул румянцем и споткнулся, но Джек все так же уверенно шел вперед, не смотря на него и не заставляя смущаться еще больше. Мир определенно сошел с ума. Или, может, он сам. Ответа не было, а они спустя несколько минут стояли у мопеда младшего. Первокурсник вручил ему шлем, надел собственный, после чего они просто поехали домой. Пятнадцать минут дороги, пара минут на ничего не значащую болтовню на прощание и целая ночь для размышлений. Вулфард, как дошел до кровати прямо в уличной одежде, так на нее и завалился, время от времени вертясь и бессмысленно пялясь то в стену, то в потолок. Сна не было, но не было и ни одной разумной мысли. Лишь иногда все его тело охватывал жар и приходилось сглатывать стремительно скапливающуюся слюну. Сейчас воспоминания становились все ярче и, несомненно, твердили об одном: Джек его целовал. Сам. И взгляд младшего после... Финн не знал, как описать его правильно, ведь применять слово «желание» было... было... Наставник уткнулся лицом в подушку, проклиная собственные фантазии, которые, наверняка, не имели ничего общего с реальностью, но чем больше проходило времени ... чем подробнее восстанавливались в памяти ощущения, что в момент самого поцелуя казались лишь отдельными штрихами, никак не связанными между собой... тем сильнее распалялось его тело, требуя... освобождения. Второкурсник не знал, в какой именно момент он не выдержал. Когда конкретно его пальцы подхватили резинку шорт, чтобы стянуть их вместе с нижним бельем. И точно не вспомнил бы, сколько потребовалось времени... сколько движений, чтобы все копящееся в нем возбуждение выплеснулось на светлую ткань его собственного покрывала, пачкая белесой жидкостью и ее, и руки, но тихий стон: «Джек» — срывался с губ с самого начала и до самого конца. В этом он мог поклясться. Потом... потом он снова долго лежал, разглядывая потолок и не представляя, как теперь смотреть в глаза первокурсника. То трепетное, неуловимо нежное чувство к младшему, что он испытывал столько времени, все больше смешивалось с тягучим первобытным желанием, которое вроде бы и нашло выход, но, несомненно, готово было вернуться. Усиленное многократно. Как будто смеясь над его наивностью и повторяя снова и снова: просто быть рядом с Джеком для него мало. Финн хотел почувствовать тот поцелуй вновь. Хотел большего. Хотел, чтобы это пальцы первокурсника обхватывали его возбуждение, чтобы это младший вел его к безумному наслаждению, до хруста выгибающему тело, чтобы... он сам сделал тоже самое для Грейзера. Очередная порция жарких сцен страсти, возникших в воображении, заставила вскочить с постели и отправиться в ванную. Полчаса... или больше. Прохладный душ, казалось, отключал все лишние мысли, и Финн всё ловил губами капли, что падали и падали, смывая доказательства его греховных желаний и диких фантазий. Лидер инженеров пытался концентрироваться на другом, на том, чтобы было несравнимо важнее: на восхитительном голосе младшего, на его ласковых взглядах и теплой улыбке... на счастье. Время шло. Становилось легче. Вернувшись в комнату, Вулфард стянул с кровати испачканное покрывало и пихнул его к вещам на стирку. Пообещал сам себе: все будет нормально. Он сможет общаться с младшим точно также, как раньше. Конечно, он еще поговорит с ним и объяснит, что некоторые методы утешения могут подтолкнуть людей, к которым они применяются, к неправильным выводам, но... ничего не изменится. Они по-прежнему смогут встречаться после занятий, вместе гулять и узнавать друг друга. Он не станет требовать от Джека обещаний или клятв после одного-единственного поцелуя, не будет навязываться. Просто... запомнит, что младший и вправду не против прикосновений к другому мужчине. А значит у него действительно есть шанс. Откровенные картинки пред глазами больше не всплывали. Но сердце по-прежнему билось быстро-быстро, так и не позволив ему уснуть до самого утра. Рассвет он встретил, всматриваясь в светлеющее небо. Мысли немного путались и сбивались, но впереди предстоял долгий день. День захвата флага, который давно был распланирован и времени для отдыха не предполагал. Финн был к этому готов и собирался в последний раз продемонстрировать своим подопечным, насколько важно единство во всем, что они делают. Даже если его вновь посчитают бездушным монстром, точка на официальных мероприятиях, связанных с наставничеством, запомнится всем. Каждый первокурсник их факультета приложит максимум усилий и по-настоящему почувствует свою принадлежность к тому братству, что всегда объединяло инженеров. Они могут не принимать конкретно его, но он не позволит им забыть о тех ребятах, что будут учиться вместе с ними ближайшие несколько лет. Вулфард вдохнул и рывком поднялся с постели. Конкретная цель фокусировала и успокаивала. Он справится. Со всем.

***

Стоило ему коснуться губ Вулфарда своими, как вспышка ревности, толкнувшая на столь безрассудный поступок, разом угасла. Финн был восхитительным. Его вкус, запах, сбивающееся дыхание, глаза, радужку которых практически полностью затапливал зрачок... и которые в тот момент не видели ничего. Младший мог бы поклясться, что это именно так, хотя его собственные ощущения накатывали настолько стремительно, что уже спустя несколько секунд он с трудом понимал, что творит сам: зубы слегка прихватывали нижнюю губу Вулфарда, язык с упоением вел то по одной, то по другой, собирая непривычную, манящую сладость... Но всего этого было так мало... Хотелось еще... еще... еще... Он прижал второкурсника к себе, чуть задирая его футболку и касаясь пальцами обнаженной кожи. Если повести ниже, сильнее... опустить Финна на траву... Тихий стон, сорвавшийся с припухших губ наставника, когда тот подался навстречу, был еле слышен, и вряд ли осознавался старшим, но на мгновение обострил восприятие самого Джека. Высвечивая окружающую реальность и пугающе четко давая понять: если он немедленно не остановится, то действительно уложит старшего на траву и возьмет прямо здесь. Ничего не объяснив и не рассказав. Делая все лишь запутаннее и сложнее. Отрываться от сладких губ было мучительно, выпускать из рук очнувшегося Финна — почти больно, утихомирить гулявшее по крови напряжение — просто невозможно. Первокурсник повторял себе, что так надо, но каждая клеточка тела требовала продолжения. Боясь сорваться, Джек как можно быстрее, свернул разговор и отвез лидера инженеров в общежитие, сразу по приезду прощаясь. Наверное, это было незрело, по-детски, но он не мог находиться со старшим и дальше. Чувствовал, что еще одно прикосновение или взгляд — и его уже ничто не остановит. И — да, дома он сразу отправился в душ, чтобы всего несколькими сильными, резкими движениями довести себя до оргазма. С момента их поцелуя возбуждение не спадало ни на секунду, и было просто чудом, что Финн не заметил его состояния. Как теперь дождаться момента, когда старший позволит прикоснуться к себе еще раз, Джек не представлял. Сколько потребуется времени, чтобы лидер инженеров его простил? Сколько ему предстоит находиться вдали от человека, которого хочется до умопомрачения? То, что и раньше было пыткой, сейчас превращалось в настоящий кошмар. Он не считал себя темпераментным? Зря. Всю ночь первокурсник прометался в полусне, раздираемый диким желанием и виной, но никакого иного решения, кроме принятого раньше, у него не было. Нужно было ждать. Снова... Правда, кое-что он сделать все-таки собирался. Сегодня. И пусть вот это было совсем ребячеством, оно хотя бы не несло с собой никакого вреда. Небольшая традиция, которая, благодаря старшему, могла превратиться в одно из его лучших и особенных воспоминаний. Короткое: «Финн, можно я приду к вам после церемонии? Вы же будете на стадионе?» — пришлось отправлять через Лайн. Планы планами, но Джек не сразу вспомнил, что не спросил разрешения для своей идеи раньше. Совместный же обед им сегодня не грозил: первокурсники и наставники на всех факультетах были взбудоражены предстоящим событием и обсуждали его среди своих. Идти в столовую инженеров было бы неправильно. К тому же, юноша сомневался, что Финн вообще там появится. Если учесть склонность старшего к тотальному контролю за всем, что находилось под его ответственностью, то вряд ли он подумает о еде. «Если хочешь. Но мы закончим поздно. Около восьми» Ответ пришел нескоро, но главное, что он был. Джек вздохнул: очередное подтверждение того, что наставники инженерного факультета собирались от души помучить своих подопечных, не радовало. Хорошо, что это было в последний раз. «Конечно, Финн. Я не буду тебя отвлекать». Отправив собственное сообщение, Джек направился к друзьям. Им предстояло свое загадочное «приключение». Как оказалось, под этим понятием их старшекурсники подразумевали многоуровневый квест. К счастью, при необходимости наставники не скупились на подсказки, особенно когда младшие подсылали к ним самых красивых девушек потока. Наблюдая за затягивающимся порою флиртом, Джек даже стал подозревать, что после сегодняшнего мероприятия парочек в колледже станет больше... Это вызывало улыбку. И напоминало о том, что не так далеко, на стадионе, стоит его собственный старший. Увидеть которого хотелось просто нестерпимо. А еще — обнять... — Джек! - голоса окликающих его ребят вырвали из нового витка мыслей об Вулфарде, заставив беззвучно простонать. Похоже, пора было привыкать, что все его размышления будут сводиться к конкретному человеку. В принципе это было не так уж и плохо. Хотелось лишь, чтобы и лидер инженеров думал именно о нем. После вчерашнего Джек подозревал, что не только темпераментен, но и очень ревнив. Флаг своего факультета они, конечно, получили, а красивая церемония завязывания старшими нитей на запястьях у младших* плавно перешла в празднование. То в одной компании первокурсников, то в другой начал мелькать алкоголь. Наставники не были против, наоборот: с удовольствием присоединялись к ним. И, естественно, Президента колледжа ждали везде. Джек смеялся и шутил, стараясь не налегать на спиртное — слишком свежи были воспоминания о случившемся после конкурса — но совсем уж трезвенником он не был. Мир постепенно становился ярче и теплее, и это было приятно. — Ребята, давайте в клуб! - предложение, прозвучавшее спустя пару часов веселья, было вполне ожидаемым, но на этот раз у Джека были свои планы. Помотав головой и показав язык своей взвывшей от такого отношения компании, первокурсник посмотрел на часы. Было уже начало девятого, а значит можно было отправляться к стадиону. — Не, парни, я – пас. Меня ждут в другом месте. — Так-так-так! Это где? Свиданка? — Так и знал! — Она хоть красотка, Джек? — А подружки у нее есть? Первокурсник лишь рассмеялся и отмахнулся от воодушевившихся парней. Он отчетливо представил себе, как знакомит их с «подружками» наставника- например с Ноа... Калеб ведь вечно спрашивал о паре для него. Это было бы незабываемо. Но, наверняка, стоило бы ему нескольких зубов. Причем, Джек не был уверен, кто побьет его первым: суровый наставник или его собственные товарищи. Так, ярко улыбаясь от воображаемых картинок, он и дошел до стадиона. Огромное пространство было залито огоньками свечей: видимо, у инженеров церемония завязывания нитей еще не закончилась. Студент экономического факультета повертел головой, но различить Финна среди собравшихся не получалось. К счастью, мимо проходила девушка, которая, судя по повязке, относилась к наставникам. Юноша тут же обратился к ней: — Простите! Вы не знаете, где сейчас Вулфард? — Финн? - второкурсница удивленно взглянула на него, но потом, быстро оглядев, мило улыбнулась и кивнула. — Я видела его за трибунами. Только не серди его, ладно? Сегодня у всех был тяжелый день. Выдав это заявление, девушка дождалась ответного кивка, после чего пошла дальше. Джек нахмурился. Услышанное ему не понравилось, но подробности лучше узнать у другого человека. Главное — поскорее его отыскать. К счастью, много времени для этого не потребовалось. Финн действительно находился за трибунами. Джек сразу различил его спину, что, благодаря малиновой рубашке, ярко выделялась среди окружающего пространства. Сердце заныло: даже не видя лица старшего, первокурсник понял: тот чем-то расстроен. Ну почему наставник вечно прячется, если ему плохо? — Финн, - студент экономического факультета позвал второкурсника совсем тихо, но тот все равно вздрогнул, прежде чем оглянуться. Да и оглянулся он... буквально на мгновение. При взгляде на младшего, темные глаза наставника под влажными ресницами чуть расширились, и лидер инженеров тут же отвернулся назад. Первокурсник напрягся, но подождал, пока Вулфард проведет пальцами по собственным щекам. Неужели Финн считает, что он слепой или идиот? Встать к кому-то спиной –не значит сделать свои действия невидимыми. — Ты в порядке? — Да. Просто жарко. Вот и решил умыться, - второкурсник все-таки развернулся к нему лицом и вымученно улыбнулся. — А почему ты здесь? Почему не со своими? Разве ты не должен праздновать с друзьями? — Я праздновал. Но наш факультет получил флаг уже давно. А здесь... я же писал тебе, Финн, спрашивал, можно ли прийти, - Джек посмотрел на старшего с мягким укором, скользя взглядом по усталому лицу. Что же снова случилось? — Да... Прости. Ты прав. Ты что-то хотел? - Наставник понемногу собирался, хотя по-прежнему был напряжен. Это было очевидно. — Вот, - первокурсник шагнул ближе, на секунду опуская руку в карман и снова ее вынимая. Теперь в ладони он сжимал белую нить. Он специально попросил ее у наставников своего факультета и теперь озвучивал то, что было его мечтой последние несколько дней. — Ты можешь завязать ее мне?* Я знаю, что сегодня эта церемония между своими факультетниками, но мне бы очень хотелось получить ее и от тебя. Ты — мой старший. Пусть по колледжу, но... - Джек немного смутился, не зная, как объяснить правильно, но Финн не стал дожидаться – подхватил нить и собрался уже обернуть ею его запястье, как первокурсник запротестовал. — Нет, Финн! Не на этой руке! Лидер инженеров удивленно моргнул, а младший протянул ему другую руку. Свободную от чужих оберегов. На церемонии на своем факультете Джек использовал правую, и теперь ее оплетало множество белых витков. Первокурсник же хотел точно знать, какая из нитей принадлежит его старшему. Ее он не снимет еще очень долго. — Ох, Джек... Что за капризы? - Финн вздохнул, но послушно начал завязывать тончайший «браслет» на его левом запястье, тихо проговаривая пожелания. — Учись хорошо, и будь успешен. Всегда помни о том, что для тебя важно, и следуй собственному пути. Я уверен, что у тебя все получится, - второкурсник осторожно погладил закрепленный узелок и поднял на него глаза. В них была нежность. Лишь миг, а пульс Джека вновь скакнул на несколько десятков значений. Если бы Финн только знал... — Спасибо... - коротким выдохом во время крохотного шага... после которого руки так уверенно потянули самого дорогого для него человека в свои объятия. — Никогда не плачь в одиночестве, Финн. Слышишь? Если что-то случится, позови меня. Я обязательно помогу. И вытру твои слезы. Обещаю... - сейчас шептать все это в аккуратное ухо наставника, даже в темноте поменявшее свой оттенок, подсказывая тем самым, что кое-кто снова смущается, было легко и спокойно. Джек на секунду улыбнулся и прикусил губу. Он по-прежнему очень хотел провести языком по алеющей коже, но в этот момент важным было совсем другое. — И... скажи, что я могу сделать для тебя? Сейчас. Только не говори, что все в порядке. Пожалуйста... Я же знаю, что это не так. Вулфард не отвечал очень долго, просто стоял, уткнувшись лбом в его плечо, но потом сильные руки наставника вернули объятия. Пальцы вцепились в его футболку на спине, сминая легкую ткань, а негромкий голос произнес: — Я всего лишь устал, Джек. Правда. Это пройдет. Но... если ты можешь... останься со мной. Только сегодня. Это, наверное, глупо, просто когда ты рядом... я... сплю хорошо, - слова прерывались, а пальцы впивались в него все сильнее. Первокурсник не знал, сколько усилий потребовалось этому парню, который так ненавидел признавать свои слабости, чтобы озвучить подобное, но это был шаг навстречу. На его просьбу о правде. Он не мог сказать «нет». Даже понимая, насколько опасно им сейчас оставаться наедине. Даже чувствуя, как все быстрее несется по венам кровь, омывая все тело волной желания... Даже так. — Конечно, Финн. Все, что хочешь. Я с радостью.

***

В руках Джека было хорошо. Уютно. Безопасно. Будто бы мир и вправду подарил ему человека, который искренне хотел быть рядом. Вместе. Слезы, что Финн еле-еле сумел подавить при появлении младшего, вновь начали подступать к глазам и пришлось цепляться за футболку первокурсника, чтобы хоть как-то сдержаться и не показать, насколько он слаб. Но — поздно. Измученное сознание молило о помощи и в ответ на доброту любимого человека отказывалось врать. Ему нужно... нужно было почувствовать эту поддержку! Понять, что он тоже может получить заботу просто потому, что существует. И сейчас совсем не важно было, ко всем ли так относится младший или нет. Защищенный теплом Джека со всех сторон, Вулфард просто впитывал то, что ему давали. Отказаться от этого он не мог и не хотел, лишь обещал самому себе, что тоже сделает все, чтобы первокурсник был счастлив. Все... — Домой? - тихий вопрос был задан спустя... сколько времени они простояли так, сжимая друг друга в объятиях, позади трибун? Кто знает. Финн вдохнул, выдохнул и с усилием отстранился. — Подождешь немного? Я должен помочь ребятам. Нужно убрать здесь все лишнее. — Конечно. Я тоже помогу, - Джек улыбнулся, и они вместе пошли наружу. Туда, где заканчивалась церемония, на которой самого лидера инженеров не особо и ждали. Финн не соврал младшему: он действительно очень устал. И дело было не только в отсутствии сна этой ночью. Тот план, на который второкурсники собирались опираться и который подробно расписывал действия каждого наставника, как оказалось, был уничтожен прошлым вечером. Стоило лидеру инженеров появиться на занятиях, как к нему подошел Ноа. Показал созданную на портале факультета тему, комментарии в ней... Чудовищное осознание пришло не сразу. Потребовалось несколько минут, чтобы понять: первокурсники знали все. Все задания, что должны были проверять их смекалку и силу воли, всю последовательность грядущего мероприятия, местонахождение наставников, которые должны были следить за дисциплиной... даже то, что нужно сделать, чтобы пройти испытания — знали. Финн был в шоке. То, что должно было запомниться, как достижение, как преодоление преград при поддержке товарищей, грозило превратиться в дешевый спектакль с плохими актерами. И пусть виновника, слившего информацию, можно было не искать — воодушевленные первокурсники безрассудно благодарили одного из наставников прямо по имени, это ничего не меняло. Программу нужно было переделывать. Лидер инженеров отправился к декану, добился разрешения, чтобы хотя бы часть наставников сняли с занятий, организовал собрание и, обрисовав ситуацию, сказал, чего от них ждет. Ребята взорвались возмущением. Многие утверждали, что вовсе не важно, знают первокурсники что-то или нет. Что уже поздно и раз так получилось, то нужно сделать вид, что никто из старших не в курсе. Что нужно расслабиться. Вулфард не верил, что слышит это от своих собственных товарищей. Не от всех, но... это было ударом. Он просто сорвался. Наорал на каждого. Напомнил, ради чего они стали наставниками и в чем их задача. Возможно, он был не прав и не должен был переходить на подобный тон, но его самоконтроль полетел к чертям. Парни же сдались очень быстро. Потом были звонки Джо и споры до хрипоты о том, какие задания должны заменить те, что были утверждены изначально. Оставалось лишь заново выбрать оптимальные. Лишь. То, что они продумывали не одну неделю, нужно было изменить за несколько часов. Вновь скоординировать действия наставников. Проследить за тем, чтобы организация самого пространства, где будет проходить захват флага, прошла без помех. Встать под предвкушающие легкое развлечение взгляды первокурсников. И смотреть... смотреть за тем, как меняются выражения лиц младших, когда они понимают, что ничего из того, к чему они готовились, не будет. Растерянность, неверие, злость, возмущение, желание бросить все и уйти... Финн гордо вскидывал голову, ухмылялся и будто спрашивал: «Неужели, испугались? Неужели не можете бороться за то, что вам нужно? Слабаки...» Его поняли. Конечно, поняли. Первокурсники завелись и стали думать в тех условиях, что были им поставлены, искать решения и предлагать варианты. Лидер инженеров был рад, но чувствовал, что его силы уже на исходе. Бессонная ночь и нервное напряжение сказывались все сильнее, а впереди было столько всего... «Докажите. Добейтесь. Будьте достойны» — безмолвно скандировал он час за часом, вычерпывая себя без остатка... Когда первокурсники не ушли, полным составом оставаясь на поле до самой последней минуты отмеренного им времени, он чуть не заплакал в первый раз: все-таки эти ребята справились. Не сдались, понимая, что не успевают. Они действительно боролись изо всех сил, и именно это определило их победу. В полутьме, опустившийся на стадион, лица младших различались уже слабо, но Финн до сих пор видел на них упрямое желание получить флаг. Услышать, что они инженеры. Это было правильно. Так, как надо. Он был горд. И измотан. В момент, когда Крис и Ноа вышли вперед, чтобы объявить о решении наставников, он сделал шаг назад, скрываясь за одной из колонн и убирая с глаз столь лишнюю сейчас влагу. Впереди еще предстояла церемония завязывания нитей, и выглядеть сентиментальным сразу после того давления, что он излучал весь день, было бы смешно. Да и младшие не ждали от него доброты. Один за другим первокурсники подходили к нему с белой нитью, но в большинстве своем даже не пытались выслушать его пожелания полностью или посмотреть ему в глаза, стремясь поскорее перейти к следующему наставнику. Для своих подопечных он оставался все тем же «дьяволом» факультета, что третировал их с начала учебного года. И никакие теплые слова не могли помочь здесь и сейчас. Он это понимал, не сердился, но постепенно грудную клетку стало сдавливать все сильнее, горло перехватывало спазмами, а перед глазами поплыли серые пятна. «Просто усталость. Ничего страшного. Осталось чуть-чуть» — Финн повторял себе это раз за разом, но в итоге не выдержал: сбежал за трибуны и позволил слезам выплеснуться наружу. Было больно и плохо. Видеть никого не хотелось. Только Джек... все равно нашел его. И пусть сам второкурсник из-за круговерти происходящего уже позабыл о просьбе младшего, тот по-прежнему помнил. Для студента экономического факультета это было важно. Была важна белая нить, которую тот просил завязать, и несколько тихих слов, что шли от самого сердца наставника инженеров. Важен был он сам. Именно это понимание и заставило второкурсника принять то, что ему предлагалось, и то, что ему было по-настоящему нужно. Еще немного тепла от человека, в глазах которого светилась искренняя забота. — Финн... - вновь Джек окликнул его уже тогда, когда они практически вышли на поле. Вулфард с интересом посмотрел на младшего. — Завтра утром... мне нужно будет уехать. — Я помню. День рождения твоей мамы, - лидер инженеров улыбнулся. Первокурсник вряд ли представлял, насколько трогательной была его привязанность к семье и к людям, которых он любил. Наставник обожал эту его черту и всегда проигрывал улыбке, расцветающей на его собственных губах при каждом новом подтверждении этого. Сейчас даже как-то не думалось, что на них обратит внимание кто-то из других студентов, собравшихся на стадионе. Столь вовремя полученное от Джека тепло оттесняло печали прочь. — Да, - первокурсник смотрел на него в ответ и, казалось, хотел добавить что-то еще, но потом лишь мотнул головой. Продолжая лишь спустя еще несколько секунд. — Я просто к тому, чтобы ты не удивлялся, если я случайно разбужу тебя, когда буду собираться. Вулфард тихо рассмеялся. Такой нежный, неловкий и тёплый... очень тёплый разговор о каких-то глупостях бесконечно согревал его сердце. — Джек, ты уже забыл, что тебе приходилось от души тормошить меня, чтобы я проснулся? Об этом я и говорил: рядом с тобой мне спится лучше всего, - сказанное на одном дыхании это смущало еще больше, чем раньше. Второкурсник мысленно дал себе подзатыльник. Глаза младшего в ответ странно потемнели. — Я очень на это надеюсь, Финн. Очень... Финн все-таки покраснел и быстрее пошел по направлению к Ноа. В последнее время главе наставников все чаще казалось, что он не всегда понимает, что хочет сказать ему младший. Но это не страшно. У них будет еще множество возможностей, чтобы поговорить. Джек действительно был отличным помощником: сразу понимал, что от него требовалось, делал все быстро и качественно. Ребята даже шутили, что надо бы убедить его перевестись на инженерный факультет — вот бы из кого удалось воспитать прекрасного главу наставников — но первокурсник лишь смеялся и уверял, что экономика — его призвание. Вулфард вздыхал: про себя он иногда думал об этом, но, конечно, понимал, что все это из области фантастики. К тому же... уже сейчас они общались друг с другом так, как лидер инженеров никогда не общался ни с одним из своих подопечных. И ему это было куда дороже, чем номинальная принадлежность к одному факультету. Увы, как бы быстро и хорошо, они все ни делали, но завершить сборы удалось лишь ближе к одиннадцати. Финн понимал, что младшему рано вставать, и, наверное, не стоило быть столь эгоистичным, но по-прежнему не мог отказаться от возможности еще немного побыть вместе. В итоге наставник лишь уточнил поел ли первокурсник и, получив утвердительный ответ, тут же повел его в общагу. Нужно было поскорее лечь спать, чтобы Джек отдохнул. Ему ведь и вправду было достаточно одного присутствия младшего рядом. Конечно, о том, что сам он ел только с утра и только один бутерброд, Вулфард не подумал: это все равно не имело значения. Правда, чуть позже он об этом все-таки пожалел. Прошло полчаса, как они улеглись спать, Грейзер лежал всего в метре от него, и усталое сознание нежилось в понимании того, как близко он находится, реагируя не диким желанием, как было вчера, а благодарностью и счастьем, уверяя, что сегодня его ждут самые прекрасные сны, но... желудок требовал пищи: настойчиво, упорно и безостановочно. Игнорировать это не получалось. Повертевшись еще с 10 минут, Вулфард, проклиная собственный аппетит, соскользнул с постели и, стараясь не шуметь, побрел к столу за печеньем — единственным, что было у него в комнате. Сгрыз полпачки и только после этого вздохнул свободнее. Конечно, он чувствовал себя глупо из-за своего вынужденного марш-броска, но сейчас переживать стоило не об этом. Нужно было столь же бесшумно вернуться назад. К сожалению, ему это не удалось. Во всяком случае, когда он вновь устроился на кровати и повернулся к младшему, чтобы еще немного полюбоваться его лицом, в ответ он получил совершенно нечитаемый взгляд темных глаз. Все тело тут же опалило жаром стыда. — Д-джек... прос...ти. Я тебя разбудил? - Вулфард мысленно взвыл. От таких заиканий можно было подумать, что его застукали за каким-то преступлением, а не за поеданием печенья. Или подглядыванием. Впрочем, второго еще и не было толком. Он же только повернулся... И зачем он, кстати, это сделал? И так же было хорошо. — Я просто хотел... есть. В ответ последовала тишина. Первокурсник молча изучал его лицо в полутьме. Долго. Потом вздохнул, протянул руку и, обхватив его за талию, притянул к себе, устраивая так, чтобы носом он утыкался куда-то в сгиб шеи самого младшего. Это было почти также, как тогда, когда они стояли за трибунами. Только теперь они лежали. В постели. И Финн мог бы поклясться, что чувствует, как у Джека... «стоит». Хотя, может быть, он свихнулся. Или все-таки вырубился от усталости и жары. Ведь температура в комнате действительно была явно чрезмерной. И с каждой секундой становилась все выше. Странно, что Джек это не чувствовал, а он не чувствовал, иначе не стал бы прижимать его так крепко. Лидер инженеров поерзал. Он еще не совсем понял, чего хочет больше: отстраниться, чтобы внезапно взвинтившие свой темп удары сердца перестали заглушать его мысли, или придвинуться ближе, рискуя сгореть и так и не понять, в чем же дело..., но смысл собственных размышлений стремительно ускользал. Это было... было... Второкурсник закусил губу и попробовал продвинуть свою ногу между бедер Джека чуть дальше. Совсем немного. Просто чтобы... — Финн... ты хотел... поспать... - тихие слова, произнесенные с едва заметным усилием и опалившие его ухо новым жаром, прошлись дрожью не только по его телу. Возбуждение младшего тоже стало ощущаться сильнее. Может быть, Вулфард и не все понимал, но этого он не заметить не мог. Джек точно его хотел. Так быстро стучащее еще мгновеньем назад сердце пропустило сразу несколько ударов. — Есть... - лидер инженеров чуть откинул голову и посмотрел в бездонные глаза первокурсника, что, казалось, вмещали в себя весь мир сразу. — Я хотел... есть... — Боже, Финн... Это было ни да, ни нет, но... Второкурсник потянулся вверх и мягко коснулся губами губ младшего. По-другому он просто не мог. Только это сейчас было единственно правильным. У Вулфарда не было опыта, и он не знал, как правильно доставить удовольствие любимому. Он мечтал о таком всего несколько раз и даже не думал о том, что подобное станет возможным... да ещё и так скоро, но... это все не важно. Если Джек тоже хочет... если он действительно хочет... Мир накренился и заскользил прочь. — Прости... прости, Финн... не могу... больше... Поцелуев становилось все больше, воздуха – меньше. Вулфард пытался вслушаться в звуки, что произносил первокурсник в коротких перерывах между новыми касаниями губ и сплетением языков в глубине его собственного рта, но сознание уже не могло на них концентрироваться. Шквал тактильных ощущений рос в какой-то безумной прогрессии, сметая все остальное. Нежно. Сильно. Жарко. Жарко... Пламя охватывало его изнутри, не снаружи — теперь он был в этом уверен, и стянутая прочь футболка точно не могла охладить его кожу, хотя это тоже было правильно. Тем более, что, сняв легкую ткань с него, Джек избавился и от своей. В голове все смешивалось, и Финн не представлял, когда младший успел перевернуть его на спину и нависнуть сверху, но это... Второкурсник шумно втянул в себя воздух, восхищенно заскользив взглядом по открывшейся ему картине: он никогда прежде не видел младшего полуобнаженным, и пусть в темноте, что окутывала комнату, детали разобрать было невозможно, ничего великолепнее быть не могло... Ему бы еще чуть-чуть времени, чтобы впитать эту красоту... Но Грейзер уже жадно касался губами его собственной бледной кожи, оставляя на ней десятки, сотни поцелуев и меток, что отпечатывались сразу в душе. Финн закрыл глаза и провалился куда-то в бездну, заполненную безграничным счастьем. Он и хотел бы отделить хоть одно действие младшего от другого, но у него это не получалось. — Ты знал, что твоё имя означает «солнце»? Солнце... солнце мое... пожалуйста... прошу... Лидер инженеров не знал, сколько времени прошло, прежде чем отчаянный шепот Джека пробился сквозь затопившее его наслаждение, как свозь толщу воды, но первокурсник действительно что-то хотел, и нужно... нужно было... понять. Финн с усилием распахнул глаза и вновь встретил взгляд темных глаз. Сердце на какой-то неистовой скорости стучалось о ребра, будто напоминая, что ему требуется хоть минимальный контроль, иначе оно долго не выдержит, но это не причиняло боли, скорее — вызывало восторг. А боль... она... тоже была? Небольшая... Чуть ниже... там, где ощущались осторожные, но довольно глубокие проникновения пальцев, смазанных каким-то гелем. Двух... пальцев. Вулфард подавил инстинктивное желание дернуться вверх, чтобы уйти от непривычной наполненности, и постарался замедлить дыхание: слишком острое наслаждение скручивало тело напряжением, и, видимо, именно поэтому Джек звал его — чтобы вытянуть его из этого состояния. Нужно было немного расслабиться. Чтобы зайти дальше... — Можно? Пожалуйста... Финн лишь светло улыбнулся и потянулся дрожащими пальцами к шее младшего, чтобы привлечь парня к себе. Поцеловать... нежно... медленно... успокаивая ритм сердца и снимая всю ту зажатость, что могла им помешать. Постепенно... вот так... Казалось, он стал осознаннее, но, может, и нет... просто время из стремительно проносящегося потока превратилось в густую патоку, в которой они... Внутрь скользнул третий палец, добавляя еще смазки и растяжения, и второкурсник прогнулся сильнее: нет, все еще не отстраняясь, просто пытаясь приспособиться... Только пульс все равно предательски скакнул вверх, давая понять, что его навыки владения телом не идеальны. — Джек, быстрее... ну, правда... хватит... я... - на этот раз его губы закрыл младший, одновременно вынимая пальцы и приставляя к кольцу мышц у входа в его тело нечто большее. Сознание плавилось, не позволяя подбирать определения, и вспыхивало бесчисленными огнями в такт каждому легкому толчку, что соединял их все глубже... глубже... глу... Он кричал. Наверняка. Это было больно. Это было восхитительно. Это заставляло пытаться сбежать и заставляло бросаться навстречу. Он плакал — это точно. Но это было лучшими мгновениями в его жизни. И это: «Люблю», что, сначала заполнило все изнутри, а потом от уверенных движений ладони младшего, так сильно и нежно скользящей по его члену, все-таки вырвалось наружу вместе с горячим семенем... оно тоже было. Финн не знал, услышал ли его Джек, в тот момент достигавший собственного пика и делающий уже неосознанно резкие толчки вглубь него, но он готов был это повторить. Сколько угодно раз. Ведь это было правдой. Его правдой. И счастьем...