SeeSaw

***

Ему еще многому стоит научиться. И обязательно нужно поработать с самоконтролем и выносливостью. Именно к такому выводу пришел Джек, когда проснулся около семи утра и понял, что все, на что его хватило после первого в жизни секса — освободить партнера от веса собственного тела и тут же вырубиться. Пусть сейчас все внутри бурлило от бьющей ключом энергии, ночью он к размышлениям готов явно не был. При том, что подумать стоило. Хотя бы о том, что единственное, что он использовал из обнаруженного в тумбочке все на том же месте пакета, принесенного Калебом — смазка. Вряд ли старший осознавал хоть что-нибудь в процессе, Грейзер и сам с трудом помнил последовательность своих действий, но вот когда старший проснется... Все-таки стоило сводить его в ванную, сходить самому... Первокурсник поморщился от собственной глупости и ткнулся губами в макушку наставника, лежавшую у него на груди. Финн спал. И будить его прямо сейчас уже, наверное, не стоило. Лидер инженеров действительно выглядел вчера очень усталым, а он добавил еще... Не сдержался. Не сумел остановиться вовремя. Забрал то, о чем мечтал, гораздо раньше, чем имел право. Причинил боль. Да, несмотря на очевидное наслаждение второкурсника, она тоже была. И это понимание было куда страшнее, чем нерешенные вопросы гигиены. От этого так хотелось сбежать... Но — нельзя. То, что произошло — исключительно его вина. Уже после того поцелуя в парке он знал, что старший очень глубоко и искренне откликается на все его желания, ни на чем не настаивая со своей стороны. Все, что нужно было сделать, если он так хотел разъяснить существующие между ними недомолвки до начала отношений — не показывать, насколько сильно стремится к их близости. А что сделал он? Притянул, практически вплавил тело лидера инженеров в свое... обманывая... убеждая себя, что Финн не почувствует... Как будто кто-то мог не почувствовать, как сильно его хотят, когда ему в живот упираются очевидной эрекцией. Когда так неистово вжимают в себя... когда провоцируют даже голосом... ведь, если быть честным, он даже не пытался приглушить свою страсть, когда напоминал старшему, что тот собирался просто «поспать». И почему? Почему?! В том-то и дело, что не было объективных причин. Алкоголь — не оправдание. Он выпил не так много, чтобы не понимать, что творит. Возможно, спиртное сделало его свободнее в выражении чувств, но и только. Он хотел Вулфарда и до этого дня, хотел весь вечер, и когда они легли рядом в постель — тоже хотел. Но последние крохи самообладания он утратил именно тогда — в те мгновения, когда наблюдал за тем, как старший тихонько ест печенье у стола, стараясь не шуметь и не «разбудить» его. Он смотрел и не мог понять, почему на вопрос лидера инженеров о том, поел ли он, не задал встречный. Он ведь думал об этом раньше, понимал, что тот не питался нормально весь день, но отвлекся на собственные фантазии... забыл. А Финн, как и прежде, продолжал заботиться о нем. И от этого его хотелось только сильнее... полностью... до конца. Сразу. Какой же он все-таки... эгоист. Нетерпеливый, жадный... придурок. Добавив еще несколько нелестных эпитетов, Джек с замиранием сердца посмотрел на часы, висящие на стене. Половина восьмого. В девять за ним должна приехать сестра. Времени становилось все меньше, а никакого разумного плана действий у него не было. Будить старшего и вываливать на того признание о причинах их знакомства сейчас было бы просто приговором для их стремительно начавшихся отношений — первокурсник не мог даже представить, что подумает Финн, если сразу после такого заявления он спокойно уедет праздновать день рождения своей мамы. Так же, как не смог бы внятно объяснить своей семье причины для внезапного отказа появляться дома в такой день. К тому же... он не знал, не знал, как правильно преподнести старшему то, что заставило его принять то решение, сейчас, когда они стали близки. Весь его продуманный план не предполагал, что такое случится. Нужно было менять все. От начала и до конца. А это значило... молчать. Все выходные. Джек непроизвольно прижал старшего сильнее к себе и зажмурил глаза. Он и так был виноват перед Вулфардом, а теперь все будет лишь сложнее. Но все равно... пусть лучше он сам помучается осознанием собственного эгоизма и глупости дольше, а потом перетерпит еще более мощный взрыв гнева от старшего, но не оставит второкурсника наедине с теми мыслями, что точно не приведут ни к чему хорошему. «Прости» — только это он и прошептал в темные волосы лидера инженеров, прежде чем осторожно переместить спящего парня со своей груди на измятую постель. Душ, короткие сборы, и пробежка до фуд-корта и обратно. На все Джеку потребовался почти час, так что, ставя на тумбочку у кровати клубничное молоко и омлет с рисом, он понимал, что времени уже не остается, но и безмолвно исчезать из комнаты после того, что здесь произошло ночью, юноша не собирался. Это было, и это было восхитительно. — Финн... Солнце... мне нужно уходить... - присев на край постели и осторожно наклонившись к спящему второкурснику, младший начал покрывать милое лицо наставника легкими поцелуями. — Проснись... на чуть-чуть... пожалуйста... — Ммм? - Вулфард тихо мычал и пытался вжаться в подушку, делая вид, что ничего не слышит и не чувствует, но спустя минуту сдался и открыл сонные глаза. В них было столько тепла... — уходишь? Горло перехватило, и ответить Джек так и не смог, только дергано кивнул. Лидер инженеров улыбнулся. Вопрос: «Ты как?» — застрял где-то внутри первокурсника. Он никогда, никогда не видел ничего прекраснее, чем лицо старшего сейчас. Впрочем... он ошибся. Краска смущения, что начала разливаться по щекам Финна под его взглядом и, видимо, от осознания того, что было между ними ночью... сделала наставника просто невообразимым. — Все в порядке, Джек. Не смотри на меня... так. Иди уже. Я – большой мальчик, и... все в порядке. Правда, - первокурсник стремительно наклонился, целуя старшего глубоко, сильно, вновь вбирая в себя любимый вкус и оставляя наставнику свой... Его парень - самый лучший на свете. — Отдыхай, солнце. Долго-долго. А я позвоню тебе днем, ладно? - чмокнув напоследок Вулфарда в висок и получив в ответ кивок, Джек быстро поднялся с кровати и пошел из комнаты прочь. Он очень боялся, что не сдержится вновь, увлечется... забудет вообще обо всем. Выскочив из общежития, первокурсник почти пять минут восстанавливал дыхание и только потом пошел к стоящей неподалеку скамейке. Дожидаться звонка сестры, которая должна была сообщить о своем приезде по телефону, он предпочитал в нормальных условиях. К тому же... конкретно эта скамейка стояла спинкой к дверям общежития, что снижало вероятность соблазна пялиться на вход, мечтая о том, как он встает, преодолевает весь путь до комнаты старшего назад, и... Тихий звук оповещения о пришедшем сообщении вырвал его из тех самых фантазий, которых он старался избежать. Просто шик. Хватило одного поцелуя, чтобы все мысли опять сконцентрировались не на том. Первокурсник вздохнул и достал телефон. «Прости, Джек. Чуть-чуть задержусь. Полчасика. Небольшая поломка. Не скучай. Можешь поиграть в телефон, я никому не скажу ;)» Студент экономического факультета слегка фыркнул на подобное разрешение и задумался о том, не стоит ли ему ненадолго вернуться, чтобы... — Джек?! - первокурсник вскинул голову на удивленный возглас поблизости и почувствовал, как кровь отливает от его лица... — Эш... — Привет! Ничего себе! Ты что здесь делаешь? - друг плюхнулся на скамейку рядышком и заинтересовано уставился на него. Хотя все равно выглядел он при этом довольно помятым. — Жду... сестру. Она должна была за мной заехать, но у нее что-то с машиной. Решил пока прогуляться, вот и дошел до вас... — Ааа... Понятно! - Энджел с видимым облегчением улыбнулся и тут же начал рассказывать сам. — А мы с ребятами пошли гулять после вчерашнего захвата флага. Ну, я и перебрал. Почти как ты после конкурса президентства, только я с утра проснулся в комнате у какого-то парня с юридического. Он, вроде, друг кого-то из наших... Но не суть. Представляешь? Там оказалось человек 6, и все храпят... Пришлось валить, а... Эш с нехарактерной для себя эмоциональностью описывал сперва вечеринку, на которой он побывал, потом вернулся воспоминаниями к вчерашнему дню, когда им внезапно поменяли все задания... Поменяли? Джек сначала не понял, о чем говорит друг, переспросил, но точно не ожидал того, что услышит в ответ. Неужели... неужели можно быть настолько самонадеянными? Как первокурсники вообще догадались устроить обсуждение непонятно как добытых сведений о будущем мероприятии на портале факультета? Правда теперь становилось понятнее, почему Финн выглядел вчера таким измотанным и расстроенным. Именно он отвечал за этих придурков, и должен был все исправлять... Хотя сам Джек ничуть не лучше их. Он — хуже. Гораздо, гораздо хуже... Сердце предательски заныло. — Но ведь наставники все равно нас признали. А с этой чехардой с заданиями только лишняя нервотрепка получилась. Не пойму их... - Эш тяжело вздохнул и бросил на него острожный взгляд. Студент экономического факультета внутренне замер: он с самого начала чувствовал, что друг хочет поговорить совсем о другом... и даже подозревал, о чем именно. — А еще... прости, Джек... я знаю, ты правда хочешь нам помочь... просто... Вчера на стадионе... ну, когда ты приходил... Вулфард... он... он весь день, как отмороженный был. То есть он всегда такой, но вчера — особенно. А потом... ты. И он... смеялся, глядя на тебя! Правда! Ты и сам, конечно, видел, просто... все уже закончилось, Джек. Не подходи к нему, я тебя умоляю. Больше не нужно его соблазнять, или что ты там хотел... Все равно на наши наказания это никак не влияло. Ну... то есть было немного полегче, но не настолько же, чтобы идти на такое. Лучше... лучше найди себе кого-нибудь по-настоящему! За тобой столько девчонок вьется после конкурса, выбери любую. А когда ты станешь с кем-нибудь встречаться, он тоже поймет, что неинтересен тебе, и прекратит приставать. — Эш! Хватит! - понимать, как все происходящее выглядит со стороны, было невыносимо, и вновь напоминало о том, что его идея с самого начала была неоправданно жестокой. Хотя Энджел, конечно, не имел к этому отношения. Он сам все решил. — Финн не пристает ко мне. И мне интересно с ним общаться. — Общаться - возможно... тебе виднее... просто... мне кажется... он реально влюбился. Джек, ты мой друг, и я беспокоюсь о тебе, а он - мудак и заслуживает наказания, но... он же тоже человек. А ты не любишь парней. Зачем тебе его мучить? Это чересчур. Поиграли, и хватит. Это... это была глупая затея, правда. Прости, что не сказал сразу, - Энджел сжимал пальцы на сиденье и смотрел себе куда-то под ноги, явно опасаясь той реакции, что могла последовать на его слова, но все равно продолжал. Студент экономического факультета горько улыбнулся. Даже его скромный друг мог отстаивать то, что считал правильным. Это он — Джек — идиот, если решил, что без него не справятся. — Прости, Эш. Мне не стоило кричать. Вообще-то ты прав –это была глупая затея, - Энджел удивленно повернул к нему голову, а Джек посмотрел на небо: темное облако понемногу наплывало на солнце, скрадывая его свет, но на самом деле это ничего не меняло. Там, за тучей, солнце по-прежнему будет дарить тепло и жизнь. Даже если этого никто не увидит. — Только знаешь... я все равно хочу быть рядом с ним.

***

Вообще-то, о том, что произошло ночью, он вспомнил не сразу. Сначала ему просто хотелось поспать чуть подольше. Очень-очень. Предыдущий день был слишком тяжелым. Только вот ласковые прикосновения не прекращались, а любимый голос продолжал шептать, что уходит... Разлеплять глаза было тяжело, но все-таки Вулфард с этим справился. Посмотрел на младшего. Встретился с его откровенно ласкающим взглядом. Вспомнил... что-то... такое. То, что он не сгорел от стыда сразу, можно назвать просто феноменальным везением. Ему даже удалось выдавить из себя нечто жизнеутверждающее. Вроде. Во всяком случае, первокурсник спешил и не понял, что он еще не вполне соображает. Зато поцеловал. Так, что в голове у лидера инженеров окончательно образовался вакуум. На пару минут точно. Потом... появились ощущения. Большей частью они концентрировались в нижней половине тела, недвусмысленно утверждая, что ему нужно... в ванну. Срочно. Понимание того, что он спал прямо так, ничуть не вдохновляло. А вот с кем... Уже стоя под душем, Финн коротко простонал. Воспоминания наваливались на него оглушающим потоком, хотя в большинстве своем все равно относились к тактильным и не давали понять, что же и за чем происходило, оставляя лишь смутное ощущение восторга и боли. Да и важнее сейчас было не как, а почему... Ладно, он сам. Он действительно был счастлив почувствовать Джека в себе, но зачем это младшему? Первокурсник же — президент колледжа, его все любят, он — добрый, хороший и... он ни за что бы не сделал подобного просто так. Наставник неуверенно улыбнулся. В последние недели они действительно проводили много времени вместе, на прошлой — даже практически жили вдвоем. Сердце застучало с такой скоростью, что вновь стало больно. Он давно обещал себе, что не будет надеяться ни на что от других людей, и уж тем более на лю... симпатию, но... Выскочив из ванной, он быстрым шагом прошел в комнату. Взгляд тут же притянуло к тумбочке: на ней стояло его любимое клубничное молоко и контейнер с едой. На глазах выступили слезы. Только один человек мог принести это сюда. Тот, что ласкал его ночью. Тот, что разбудил его с утра. Неужели и правда? Неужели этот великолепный парень мог... полюб.... его? С колотящимся сердцем Финн подошел ближе к своему завтраку, подхватил молоко и, с легким головокружением потянув сладкий напиток, открыл упаковку с основным блюдом. Омлет. С рисом. Лидер инженеров чуть не подавился и с глупой улыбкой потер шею. Джек с завидным постоянством пытался приучить его к пресной еде. Конечно, сейчас он мог бы съесть все, что угодно, но... адреналин, бушующий внутри от безумных надежд, все равно не позволил бы сидеть на месте. Также, впрочем, как и некоторые другие ощущения ниже спины... Наставник тихо фыркнул и предложил самому себе привыкать. Так, чисто на всякий случай. Хотя, конечно, это вовсе не означало, что он собирается всегда быть снизу. И вообще... Оборвав свои далекие от приличий мысли, второкурсник решил, что все-таки нужно идти на фуд-корт за более привычной едой. Быстро натянул чистую футболку с шортами, и, наслаждаясь все еще прохладным молоком, отправился на выход. Весь путь по общежитию его сопровождали какие-то сумбурные мечты и хаотичные желания, что, смешиваясь друг с другом, рождали перед глазами совсем уж нереальные картинки их совместной с Джеком жизни, но этим фантазиям он не сопротивлялся. Его младший разрешил ему надеяться, и это новое чувство, чувство, в котором рождалась вера во взаимность... Оно заставляло парить и сиять, как если бы он и правда был Солнцем. Его Солнцем. Выйдя на улицу, Вулфард чуть прищурился от света истинного носителя этого имени, а потом удивленно моргнул: недалеко от выхода, на одной из скамеек, сидел Джек вместе с Эшем. Странно. Младший должен был уже уехать к этому времени. Внутри скользнуло неприятное чувство, но лидера инженеров взволновало не оно, а скорее то, что Грейзер почему-то хмурился. Конечно, парни сидели к наставнику спиной, и второкурсник видел лишь их профили, так что не мог утверждать, что они ссорятся, но решил, что лучше подойти и отвлечь внимание на себя. Все-таки при нем нагнетать конфликт, если он есть, младшие не станут, а потом и вовсе успокоятся. Так хотелось, чтобы сегодня все были счастливы... Правда, когда он практически полностью пересек лужайку, и до ребят оставалось всего несколько метров, Финн замер: он услышал то, о чем говорил Эш. Рассказ парня касался вчерашнего захвата флага и нес точку зрения первокурсников его факультета. Джеку эта информация точно повредить не могла, а вот лидеру инженеров она была полезна. Даже то, что доставалась она ему с помощью подслушивания, его не сильно напрягало: вряд ли кто-нибудь из младших скажет подобное ему в лицо, а знать их мнение действительно стоило. Если учесть его при обучении наставников будущего года, то, возможно, хоть им удастся избежать тех разногласий с первокурсниками, что возникли у команды самого Вулфарда. Уловить тот момент, когда Эш завершил свои объяснения по поводу захвата флага и перешел на следующую тему, наставник не успел. Лидер инженеров все еще усваивал предыдущую информацию, как получил новую. Относящуюся уже лично к нему. И к Джеку. Сначала он даже не понял, о чем говорил первокурсник его факультета: прерывистые предложения... проглоченные на вдохе буквы... слова, что использовались... всё это, по большому счету, не имело смысла. Потому что... «все уже закончилось» «больше не нужно соблазнять» «на наши наказания никак не влияло». «не настолько же, чтобы идти на такое» «найди себе кого-нибудь по-настоящему» «поймет, что неинтересен тебе и прекратит приставать» Что... что это могло значить? Второкурсник мотнул головой и умоляюще посмотрел на свое счастье, которое окриком прервало жестокий монолог чужого человека, но... «Финн не пристает ко мне» «мне интересно с ним общаться» Не то... не то, что могло бы вернуть голос самому наставнику. Звуки умирали внутри, не добравшись даже до горла, к которому он прижал собственную ладонь: то ли желая убедиться, что с ним все в порядке, и он обязательно сможет говорить вновь, то ли желая сдавить посильнее, чтобы больше никогда... «Кажется... он реально влюбился» «мудак и заслуживает наказания» «а ты не любишь парней» «зачем тебе его мучить» «поиграли, и хватит» «глупая затея» И Джек уже тоже... согласен: «вообще-то ты прав — это была глупая затея». Звуки умерли не только внутри, но и снаружи. Не было их больше в мире. И Вулфарда тоже... быть не должно. В мире этих парней — точно. Лидер инженеров шагнул назад. Еще раз. Студент экономического факультета посмотрел вверх: даже истинное солнце скрывалось за темным облаком и больше не слепило глаза, позволяя юноше любоваться глубиной неба. Так есть ли право мешать ему у самозванного светила? Да и зачем? У каждого свои радости в жизни. Кто-то любит танцевать. Кто-то — гулять. Кто-то — смотреть в небеса. А кто-то... — помогать другим, играя чужими жизнями. Можно совмещать — в этом тоже нет ничего плохого. "Плохой" здесь только один человек. Сам Финн. Впрочем, и он "плохим" Джеку был не нужен. Верный друг первокурсника, Эш, уже давно очертил те рамки, в которых его хотел видеть студент экономического факультета: «тихий, нежный, спокойный и милый». Конечно, лидеру инженеров не всегда удавалось соответствовать этим требованиям, но, наверное, не настолько, чтобы младшие отказались от своей «глупой затеи». А, может, Джеку просто нравилось смотреть, как из бездушного «дьявола» инженерного факультета, как любили его называть его собственные подопечные, он превращается в кого-то другого? И кому какое дело, что он уже давно перестал вытягивать из себя того, чего не существовало, просто стараясь отдать то лучшее, что в нем действительно было? Было... В нем что-то было? Наставник растерянно огляделся по сторонам, будто ища себя снаружи, а не внутри. Странно: он каким-то образом успел зайти за свое общежитие и оказался напротив общежития первокурсника. Даже можно посмотреть на балкон, где он впервые увидел паренька, чья теплая улыбка стала его мечтой и надеждой... А ведь уже в тот, первый, день наставник понимал, что если его отвергнут, то для него это будет концом... Хотя... его же не отвергли! Вулфард громко, немного истерично рассмеялся. Даже если Джек «не любит парней», то иметь их он вполне способен. Особенно если слегка зашвырнуться алкоголем и иметь под боком готовую на все игрушку. Так-то любая дырка подойдет. А с мужиком и защита не нужна. Можно кончить поглубже и ни о чем не переживать. Конечно, внизу поясницы тут же потянуло болью, напоминая о том, как именно «не любит парней» младший, и приступ смеха тут же оборвался резкой тошнотой. Только вырвать ему было нечем: все, что сегодня попало в желудок — полстакана клубничного молока. Того самого, что принес ему Джек. И часть, которого до сих пор наполняла емкость, что он сжимал в правой руке. «— ... тебе оно на самом деле нравится? — Да. А ты... против? — Нет, что ты! Прости! Это... мило». Мило. И теплая улыбка в конце. Теплая? Или самодовольная? Пальцы безвольно отпустили тонкую полиэтиленовую ручку, за которую он держал полупустой стакан. Стакан, конечно, упал. На ноги и кеды плеснуло сладкой жидкостью. Потом... его все-таки вырвало. Прямо на влажное пятно, что так быстро впитывалось в землю... Он никогда... никогда больше не сможет пить клубничное молоко. Но это... ничего. Только пыль к ногам стала липнуть. Их бы помыть... И лицо. Но душ... чтобы добраться до него, нужно пройти комнату... комнату. Ту, в которой ночью... Его снова вырвало. Но с места он не сдвинулся. Он просто не знал, куда ему теперь идти. Так, пялясь на землю, он простоял, наверное, очень долго. А, может быть, и нет. Он не ощущал времени, не интересовался им. Лидеру инженеров было... никак. Он просто выбрал точку через несколько метров от себя и смотрел на нее. В таком положении мысли отключались, и это... Резкий хлопок заставил вздрогнуть и вскинуть голову. Справа послышался громкий смех. Финн с трудом повернулся туда, откуда шел шум: с другой стороны общежития несколько ребят что-то оживленно обсуждали и рассматривали перед собой непонятный агрегат. Видимо, очередной эксперимент. Инженеры любили что-нибудь мастерить или переделывать. Создавать... игрушки. А ведь зря Джек не пошел на их факультет - у него бы получилось. Изломанная улыбка, неестественность которой второкурсник ощутил на собственных губах, была неприятна. Не подходила для того, чтобы ее видели другие. Также, как и он сам. Вулфард отвернулся от увлеченных своим делом парней, и, наконец-то, снова пошел. Пусть он по-прежнему не знал, куда же теперь идти, здесь ему места тоже не было. Смутное ощущение того, что он почему-то не должен показываться перед другими студентами в таком виде, толкало его прочь. «Не здесь. Не сейчас. Потерпи еще чуть-чуть. Ты же можешь...» - внутренний голос пытался в чем-то его убедить, и это было так смешно... Ведь он не мог. Совсем. Абсолютно... Сорвавшись на бег, второкурсник пересек все пространство перед общежитием, выскочил на улицу, где с шумом проезжали машины и мопеды, пронесся через проезжую часть и помчался дальше, дальше, дальше... Скорость спасала от непрошенных мыслей точно также, как раньше – полная неподвижность – но вот так продолжаться долго точно не могло. Ему было больно. Этой ночью Джек постарался достаточно для того, чтобы он не убежал далеко. Порция новых воспоминаний заставила споткнуться и вырвалась изнутри солеными дорожками слез по щекам, но еще несколько улиц Финн все-таки преодолел. Направо, направо, а затем – в парк, и можно уже было прислоняться к дереву, съезжать по темному стволу вниз и закрывать глаза, позволяя горячим каплям срываться с ресниц вновь и вновь. Здесь он больше не был лидером инженеров. Здесь он был самим собой. Слабаком, которому даже в голову не пришло набить морду своему обидчику. Он ведь... он ведь даже сейчас не мог представить, как причиняет Джеку боль. Сейчас, когда в него самого будто воткнули штырь, пронзающий насквозь: от самой поясницы и до горла, которое словно сжималось вокруг иллюзорного металла все сильнее, не давая кислороду проникнуть внутрь. Все, все на что он был способен – захлебываться собственными слезами. Побить Джека? Да за что? Тот не делал ничего, чего не хотел бы сам Финн. Тепло, забота, внимание, нежность... поцелуи и объятия... секс – это же он об этом так мечтал... Настолько сильно, что даже ни разу всерьез не задумался о том, почему младший с самого начала отвергал любые границы между ними, общаясь так, будто знал его уже очень, очень хорошо. И ведь даже то, что он впервые увидел Джека вместе с Эшем, его нисколько не встревожило. Как если бы он сам никогда не обсуждал своих наставников с друзьями. Любимая тема новичков, только-только окончивших школы и не ожидающих препятствий на своем пути – не дающие им свободно дышать монстры-старшекурсники - совершенно забылась. Он просто не хотел ни о чем думать. Ему же так нравилось упиваться собственными чувствами... Джеку даже делать ничего не надо было, он сам цеплялся за каждое мгновение рядом с ним: только бы смотреть, только бы слушать, ощущать бы близко-близко... А еще лучше – в себе. Мышцы рефлекторно сжались, вновь усиливая болезненные ощущения внизу, а пальцы судорожно впились в землю, оставляя в ней глубокие борозды. Не младший захотел его этой ночью. Он сам предложил себя. Что бы первокурсника ни возбудило, это Финн подсказал ему, каким в подобной ситуации может быть выход. Или вход. Наставник еще раз истерично хохотнул, но почти сразу замолк, прижимая ладонь к груди: казалось, что все клетки внутри, одна за другой, натянулись и теперь лопались, лопались, лопались... брызгами крови, обозначая конец своей жизни. Ну в самом деле – с чего он решил, что Джек вообще его хотел? Только потому, что у младшего «встало», пока они лежали рядом? Это же нелепо. Первокурсник мог мечтать о ком угодно: как до, так и в процессе... О любой из тех девушек, с которыми он целовался всего пару недель назад. Красиво. Нежно. Также «по-настоящему»... Мир вокруг будто поблек. Стало холодно. Очень-очень холодно... Даже слезы, что совсем недавно текли по его щекам, оставляя на коже теплый след, прекратились. Глаза теперь лишь слепо всматривались в темнеющее небо, на котором скапливались тучи, а кровь... вся та, что сейчас наполняла его изнутри, застывала... превращалась в ломкий лед, что забивал собой капилляры, артерии и вены, останавливая жизнь даже в них... Почему?.. Почему он забыл все те фотографии? Почему вновь и вновь готов был принимать доброту едва знакомого человека? Почему пошел... до конца? «Потому что хотел. Ты. Сам. Этого. Хотел» - раз за разом ответ его остывающего сердца не менялся. Стоило лишь человеку, который ему понравился, обратить на него внимание, как он прекратил замечать реальность, создавая свою собственную. С головой ныряя в потоки диких фантазий. Как те, что он успел напридумывать с утра, увидев принесенный ему завтрак. Вот эти... эти выдумки разве любовь? Нет. Просто бурное воображение и нездоровое желание получать заботу. Ведь, если быть честным, за исключением своего тела, он не дал парню ничего. Даже не попробовал выяснить, что же действительно нужно первокурснику. Может, попытайся он это сделать, то гораздо раньше бы понял, что от него тот желает получить лишь смягчение наказаний для инженерного факультета. Сколько же времени он забрал у младшего, попусту витая в облаках? Сколько же украл внимания, которое ему не принадлежало? Ресницы вновь опустились, отсекая его от потерявшего краски мира. Кого и в чем здесь можно было обвинять? Младших - в том, что они придумали какой-то глупый план, который, при таком исполнении, не прошел бы ни с одним наставником? Или все-таки его самого – в том, что он потерял голову от одной улыбки незнакомого парня? Для Финна ответ был очевиден: это он не умеет контролировать свои чувства, которые и к любви-то никакого отношения не имеют. Он вообще не знает, что такое любовь. Он просто желал, желал, желал... И нашел себе того, кто воплотил все это в реальность. Только первокурсник так и не успел назначить цену за свою доброту. Постеснялся? Или, может, так и не понял, как вести себя с демоном в человеческом обличии? Но, что важно, он точно не знает этого теперь: тогда, когда не удержался от предложенного ему тела в момент, когда это было так соблазнительно... Смешно. И мерзко. Какой же ужас испытал Джек, проснувшись рядом с одержимым им человеком? Как же растерян он был, если поспешил откупиться «правильным» поведением с утра, убежать и обратиться за поддержкой к другу – тому, кто знает истинную подоплеку их истории? Насколько же ненормальна эта бесконтрольная жажда тепла самого Вулфарда, если он просто не замечает чувств людей, которых «любит»? Если не может понять... увидеть того, кто рядом с ним? Внутри крошился, осыпался лед из его собственной крови, а он по-прежнему лишь прижимал ладонь к груди. Нужно было это остановить. Хоть как-то... Слух зацепился за шум начавшегося ливня, и второкурсник бездумно распахнул глаза. Здесь, под деревом, еще было сухо, но снаружи уже бушевала стихия. Она звала и манила. Вулфард встал и медленно шагнул под стену дождя. Каким бы подонком Джек не был, он сам – гораздо хуже.