SeeSaw

***

Финну повезло. Дождь был сильным. Сам он практически не чувствовал бьющих о кожу капель воды, но людей кругом становилось все меньше, а те, что еще встречались по дороге, уже скрывались под зонтами и даже не различали, что рядом с ними бредет вымокший с головы до ног парень. Конечно, несколько раз к нему подходили с вопросом: «все ли в порядке?» — но стоило покивать головой, как его оставляли в покое. Это спокойное принятие его мнения окружающими было, наверное, самым большим подарком судьбы за сегодняшний день. Если не считать того, который он получил с утра: тогда, когда ему удалось подслушать столь познавательный разговор. Воспоминание о нем больше не вызывало боль, нет. Внутри царила полная пустота, и Вулфард ценил эти мгновения безмолвия. По-хорошему, ему бы стоило вернуться в общежития и заняться учебой, но тошнота, подступающая к горлу от этой мысли, подсказывала, что он еще не достиг того уровня равновесия, который позволил бы ему находиться в той комнате. Гулять же было хорошо. Дождь то начинался, то заканчивался, и он уже сбился со счета, сколько раз успел подсохнуть и вымокнуть вновь. Иногда першило в горле. Иногда болела голова. Все эти ощущения не были приятными, но подсказывали, что он по-прежнему жив, и никакие проблемы с несостоявшимся парнем на это не влияют. В конце концов, что такого страшного во всей этой истории? Ничего. Да, Джека было жаль: пареньку пришлось отведать однополого секса, на который он, наверняка, не рассчитывал, но это же не повлияло на полученное им удовольствие. Младший кончил, и с этим нельзя было поспорить. Финн, казалось, до сих пор ощущал все это у себя внутри. Да, когда первокурсник проснулся с утра, он, скорее всего, был напуган произошедшим, но он сам пытался «соблазнить» дьявола инженеров. Этот шок был неизбежным наказанием за подобную «шалость». Возможно... возможно, для Джека эти выходные пройдут не так хорошо, как юноша рассчитывал изначально: в переживаниях о том, как бы избавиться от внезапно свалившегося на него «счастья» в лице любовника-второкурсника, но... это тоже заслуженно. Вулфард не собирался помогать младшему сейчас. Он отпустит Джека в понедельник. Не раньше. Но и не позже. Любая мысль о необходимости еще каких-то встреч с первокурсником отзывалась внутри тонким звоном готового вновь начать крошиться льда. Лидер инженеров поднял лицо к стремящимся к земле каплям дождя и провел так... еще какое-то время. Он уже давно сидел на одной из скамеек на набережной, но не смог бы назвать конкретное количество часов или минут: телефон, лежавший в кармане, прекратил работать то ли после четвертого, то ли после пятого попадания под ливень, а его собственное внутреннее восприятие давало сбои с самого утра. Хотя вряд ли это началось именно сегодня. Он ведь уже понял, что давно далек от реальности. И сейчас его основная задача как раз вернуться с небес на землю. Можно как капля — разбиваясь вдребезги. Можно как самолет — плавно снижаясь. По сути, это не важно. На земле его все равно никто не ждал. И не будет. Истина проста. Это только он почему-то решил, что может кому-то понравиться. Что, несмотря на то, что всегда выбирали не его, у него еще будет шанс. Что он тоже сможет подарить любимому человеку что-то по-настоящему важное. Но... нет. Пора забывать о «высоких» чувствах, алеющих щеках и робких взглядах. В его исполнении это смешно и нелепо. И совершенно никому не нужно. Вот если захочется секса, желающие перепихнуться, наверняка, найдутся. Особенно если намекнуть, что он не против быть снизу. В колледже достаточно свободных геев. Внутри снова что-то сломалось, но лидер инженеров не обратил на это внимания. Неловко закашлялся: как раз в этот момент в горле вновь неприятно запершило. А еще поблизости раздался знакомый голос. — Эй, Финн! Вот чё за фигня, а? Ты чего на звонки не отвечаешь? - вынырнувший из-под стены ливня Калеб под зонтом тормознул у самой скамейки и, просвистев какую-то замысловатую мелодию, припечатал в конце довольно просто. — Еб*ть. Чувак, ты поехал совсем? Ты в курсах хоть, как выглядишь? — Херово, Калеб. Можешь не открывать мне Америку, - лидер инженеров натужно улыбнулся другу, а потом снова поднял лицо к дождю. Почему-то вновь чувствовалось приближение слез. А он-то думал, что они давно закончились... Какой же он все-таки жалкий. — Ты бы выглядел также, если бы забыл зонт. — Если бы я забыл зонт, то не сидел бы под дождем. Серьезно, ты в своем уме, Вулфард? - Калеб шагнул ближе, прикрывая от капель воды и его, а лидер инженеров улыбнулся немного искреннее: попытка защитить его сейчас, уже давно промокшего насквозь, была бессмысленной, но все равно - бесконечно трогательной. — Все хорошо, Калеб. Мне просто нужно было подумать. О... вчерашнем. — Чего? Не понял... — О том, что никчемный из меня глава наставников. — Слушай, ну не смешно же, а? Че за херь ты мне втираешь? Вот Ноа сейчас мотик поставит и подвалит сюда. Ты ему тоже самое скажешь? Бл*****ть, - увидев только что названного друга, который появился совсем рядом, Калеб перешел на нецензурщину, но тут же постарался взять себя в руки. — Слушай, чувак, наш Финни, по ходу, где-то стукнулся. Ты глянь на него. Это называется «хорошо». — Хорошо. И я вообще-то здесь, парни. Давайте без драматизма, - лидер инженеров смаргивал капли воды, что до сих пор стекали с челки, и понимал, что вид у него действительно странный, но тревожить друзей он не собирался. Абсолютно. — Ясно... - под тяжелым взглядом Ноа глаза пришлось отводить. Друг был слишком проницателен, а внутреннее равновесие Вулфарда еще не было достаточно устойчивым, чтобы... — Тебя куда отвезти? В общагу? — Нет! - метнувшийся внутри ужас вырвался наружу неоправданно громким возгласом и пришлось цепляться мокрыми пальцами за деревянную поверхность скамейки, чтобы хоть немного прийти в себя. Но это вновь подтверждало его мысль: рано. Возвращаться туда слишком рано. Его глупое «люблю» до сих пор пропитывало комнату. Нужен по крайней мере день... — Вы... вы же зачем-то искали меня? — Да фигня, просто туса, - смотреть на Калеба было легче, хотя тот от этого, похоже, чувствовал себя неуютно. — Ну, мы же закончили с основными мероприятиями, решили отметить. Перваки развлеклись вчера, а мы... сегодня. Даже начали уже. У Сэма. У него риали классные коктейли. До тебя только дозвониться никак не могли, а так ребята подтягиваются. Слушай, да не заморачивайся ты. Потом соберемся. Это так, спонтанная вечеринка. Давай и правда домой? — Не надо. Это хорошая идея. Давайте отметим, - Финн попробовал улыбнуться воодушевленно, но Калеб лишь поежился. Видимо, провал. Ничего, пока его не тащат назад в общагу, все нормально. — Мне бы только переодеться... Заедем в какой-нибудь ТЦ? Или на рынок... Куплю себе футболку с шортами, - пошарив пальцами в карманах, лидер инженеров выудил несколько размякших от воды купюр, которые он захватил с собой для покупки завтрака и неработающий телефон. Стало совсем стыдно. — Вы... вы же одолжите немного? Я все верну завтра. Не хочется мотаться туда-сюда из-за шмоток. — Поехали в ТЦ. Здесь недалеко, - голос Ноа был резок, но Финн знал, что друг не станет ругать его сейчас. — Калеб, скажешь ребятам, что мы скоро будем. — А... ага. Вот же дерьмо... - всегда болтливый друг бросил на лидера инженеров лишь один, расстроенный чем-то, взгляд, а потом потопал прочь. Видимо, в бар. — Так и будешь сидеть? Сколько ты вообще здесь торчишь? — Недолго. Успокойся, Ноа. Все в порядке. Правда... — Да бл*ть! Финн опустил голову и неловко поднялся со скамейки. Заставить Ноа материться было очень сложно, но если такое случалось, то делал он это с размахом. Впрочем, обошлось одной фразой. В ТЦ они доехали быстро, так же, как и нашли ему новую одежду. Единственное, товарищ заставил его переодеться полностью, и вот это было неудобно, но глава наставников спорить не пытался. Финн лишь очень боялся услышать вопрос, который все-таки прозвучал, когда они шли к выходу из ТЦ. — Джек? — Нет, Ноа. Он здесь ни при чем, - моментально помертвевший голос показался чужим даже ему самому, но это нужно было сказать. Все, что случилось, не должно было дойти до его друзей. Это – прошлое. А повторений больше не будет. Он усвоил свой урок. Сейчас же можно просто выпить. Много. Так, чтобы все затянуло пьяным угаром веселья. А память отключилась. Еще раз. Завтра это уже не потребуется. Он был уверен... абсолютно в этом уверен...

***

На сердце у первокурсника было тяжело. Хотя, по идее, причин для этого не было никаких. Даже на вопрос подвисшего ненадолго от его слов, но потом все-таки встрепенувшегося Эша: «Что значит: «хочу быть рядом с ним»? — отвечать не пришлось. Позвонила сестра, которая, наконец-то, подъехала к общежитиям. Джек был ей искренне благодарен. Конечно, было бы гораздо лучше, появись она минут на 10 раньше, но и так она ему помогла: юноша не хотел распространяться о своих отношениях с Финном перед другими людьми до разговора с самим старшим. Также, как не хотел придумывать нелепые оправдания для своих слов — он сказал именно то, что сказал. Звонок Мии избавил от неприятного выбора, но в душе все равно остался неясный осадок: будто он упустил что-то важное, но так и не заметил — когда. А еще — нестерпимо хотелось позвонить Вулфарду. Еще раз услышать его голос и понять, что второкурсник чувствует себя хорошо и ни о чем не жалеет. Приходилось раз за разом напоминать себе, что они только недавно виделись, что лидер инженеров был восхитительно прекрасен и совсем не сердился, что старшему нужно было отдыхать после вчерашнего дня и... сегодняшней ночи. Что он сам виноват, что их первая близость закончилась столь быстрым расставанием. И в том, что до следующей пройдет еще неизвестно сколько времени — тоже. — Джек, с каких пор ты так ненавидишь дождь? - первокурсник нехотя перевел взгляд с лобового стекла, за которым ливень затапливал улицы, на сестру, а та с укором поцокала языком. — А теперь, видимо, и меня. Ну что с тобой такое? Хочешь заедем в кафе и поболтаем? Расскажешь о том, что тебя беспокоит. Только, милый... даже не думай появляться с таким выражением лица на мамином празднике. Я тебя придушу, как бы сильно я тебя ни любила. — Мия... ты тоже думаешь, что я эгоист? — Я думаю, что мы тебя избаловали, братик. Потому что всю дорогу игнорировать, а потом заливать такие вопросы- слишком... тебя ждет наказание щекоткой, негодник! Джек с притворной покорностью вздохнул и медленно протянул: — Надеюсь это случится не раньше, чем мы остановимся на светофоре. А то я подумаю, что моя мудрая старшая сестра получала свои права не сама. После обмена «суровыми» взглядами оба рассмеялись. Как бы там ни было, свою семью Джек обожал. И тревожить ее из-за собственных ошибок не собирался. А Финну... он обязательно позвонит днем. Как и обещал. Дав старшему отдохнуть и восстановиться. В суматохе праздника тревожиться было сложнее, да и некогда: гости прибывали один за другим, заполняя все пространство огромного дома и требуя к себе повышенного внимания. Конечно, именинником был не он, но каждый из Грейзеров в этот день должен был оставить после себя наилучшее впечатление: как подтверждение силы и блеска их семьи. И для этого, конечно, тоже нужно было потратить определенные усилия и время. Лишь около трех Джек смог ненадолго уйти от толпы. Но на его звонок Финн не ответил. То же самое повторилось и в шесть, и в девять часов вечера. Короткие сообщения в Лайне, что студент экономического факультета успевал набирать даже при гостях, также оставались непрочитанными. Гнетущее чувство возвращалось с новой, все набирающей мощь силой. Он что-то сделал не так. И, конечно, самым тревожащим предположением было то... что он все- таки был неосторожен. Что после их ночи вместе остались какие-то серьезные повреждения, и, проснувшись окончательно, Финн это понял и теперь сердится на него. Джеку не давали покоя слезы, что он видел на глазах наставника, когда они... соединились. Себя он тогда чувствовал великолепно: пусть внутри у старшего было действительно узко, и действовать приходилось осторожно, но первокурсник старался. По крайней мере первые минуты точно. Потом... потом слишком большой всплеск эйфории не позволял вспомнить все детально, но Джеку казалось, что и старший подавался ему навстречу, а он не стал бы так делать, если бы было так больно. Глупые мысли не давали успокоиться, и он все перебирал и перебирал возможные причины молчания старшего в течение целого дня. Ближе к одиннадцати, когда Грейзер окончательно извел себя, на ум пришла еще одна «гениальная» идея, как можно выяснить хоть что-то. Конечно, он подозревал, что попытка пойти таким путем кому угодно покажется странной, но у него уже не было другого выбора. — Да? - голос с той стороны телефона был удивленным. Чего и следовало ожидать. — Привет, Оакс. Прости, что так поздно, но... ты не мог бы сказать мне телефон Криса? В ответ последовала тишина. Секунд на десять точно. Джек мысленно влепил себе парочку подзатыльников. Он с ходу начал осуществлять свой план, даже не потрудившись придумать хотя бы минимальное вступление. Но и колотило его уже от души: он не понимал, что происходит, и это всерьез беспокоило. — Знаешь, Грейзер... Ты, конечно, мой друг, но зачем тебе телефон моего парня? - в голосе однокурсника прибавилось агрессии, но это было неудивительно. Джек тоже бы напрягся, если бы кто-то захотел узнать телефон его... Финна. — Я... Прости, Оакс. Дело в том, что я весь день не могу связаться с Финном. Он не отвечает на мои звонки. А мы договаривались поговорить сегодня. Я беспокоюсь, что он... что что-то не так. И подумал, что, если ему позвонит Крис... а он ответит... значит, все нормально. Это просто я в чем-то виноват. Понимаешь? Это... важно. — Вот что за хрень-то, а? - как-то чисто механически ругнулся Оакс, впрочем, моментально продолжив, — Но я тебя понял. Только Крису я позвоню сам. Если ты где-то там накосячил, а он об этом узнает... Лучше тебе этого не слышать, не сомневайся. Как что-нибудь выясню, я тебя наберу. Не дожидаясь ответа, друг скинул вызов, а Джек снова начал метаться по дому. Самые близкие друзья семьи все еще были здесь, но напускную улыбку можно было убирать, а спустя пятнадцать минут и вовсе — отправиться к себе, сославшись на утомление от напряженной учебы. Младший сын Грейзеров был идеальным студентом. Об этом знали все. А вот то, что он сходил с ума от тревоги за главу наставников инженерного факультета, по-прежнему оставалось тайной. Хотя надолго ли? Джек понимал, что родные сразу заметят, если он решит отправиться сейчас назад в общежития, но он готов был рискнуть... Мелодия вызова отвлекла его от размышлений тогда, когда он уже прикидывал, на каком именно расстоянии от дома можно будет вызвать такси, чтобы не привлечь лишнего внимания. — Слушаю! - первокурсник моментально принял звонок и прижал телефон к уху, надеясь, что хоть что-то удалось выяснить. — Из тебя выйдет хороший начальник, Джек. Удачный тон, - Оакс приглушенно фыркнул, но не стал рассусоливать дольше. — Ладно, «слушай». Поговорил я с Крисом. У них там ерунда какая-то была, но ничего криминального. Вообще их компашка еще днем решила потусить вечером в баре, отметить окончание наставничества. Хотя мне-то этот придурок втирал про занятия с утра... мудак, на кой-спрашивается? Ладно. Так вот, твоего Финна они тоже долго не могли найти, но в итоге его кто-то запалил где-то в парке и позвонил Калебу, так что они подхватили его на набережной и потащили с собой. Сидят теперь и развлекаются, как собирались, - Оакс добавил нечто нецензурное, но это Грейзер не разобрал. — А телефон у Вулфарда просто испортился. Похоже, он депресснул из-за вчерашней мутатени, что творилась на инженерном факультете, и отправился прогуляться. Под ливнем без зонта. Нормально, а? Конечно, его мобила – в хлам. Крис сказал ему про тебя, а тот просил передать, что: «Все в порядке. Поговорим в понедельник». Так что можешь прекращать трястись. Все у него ок. Им там всем неплохо. Слушай, ты же говорил, что теперь по выходным не будешь мотаться домой. Как насчет собрать парней в следующую субботу и тоже оттянуться? — Решим на неделе, ладно? - на протяжении всего рассказа друга, Джек попеременно чувствовал то беспокойство, то раздражение, и теперь хотел обдумать все спокойно. Разговор о вечеринках сейчас был точно не в тему. — Спасибо за помощь, Оакс. Прости, что потревожил. — Да не. Нормалек. Мне тоже удалось узнать кое-что интересное. Ладно, бывай. — Пока. Завершив вызов, Джек завалился на кровать и отбросил телефон в сторону. Было обидно. Немного. А, может, и довольно сильно. С одной стороны, то, что Финн сейчас был с друзьями, успокаивало. Значит, все действительно было в порядке. Но с другой – новость о прогулке под дождем напрягала: Финн поправился совсем недавно, и ему нужно было беречь себя. А он? Похоже, заботиться о своем здоровье наставник не собирался в принципе. К тому же... первокурснику очень, очень не нравилось то, что Вулфард ничего не рассказал ему о своих тревогах, которые, по факту, даже заставили старшего отправиться на какую-то нелепую прогулку под дождём. Джек ведь даже не понял бы о какой «мутатени» говорит друг, если бы не успел поболтать утром с Эшем. Тогда как Оакс, похоже, был осведомлен обо всем прекрасно. И что-то подсказывало юноше, что однокурснику рассказал об этом Крис, а не кто-то посторонний. Уровень доверия, который существовал сейчас между самим Джеком и Финном, юноше категорически не нравился. Он хотел быть первым, с кем станет обсуждать свои проблемы лидер инженеров, а не... кем-то, кто узнает все через третьих лиц. Первокурсник поморщился и встал с кровати. Нужно было переодеваться и ложиться спать. Впереди оставался еще целый день без Финна, но за это время он должен был точно продумать, как и когда обсудить со старшим все, что стояло между ними. Не только с его стороны, со стороны Вулфарда — тоже.

***

А ведь он почти ничего не ел два дня подряд... Вчерашний бутерброд и полпачки печенья вряд ли можно считать полноценной пищей. Эта мысль скользнула и исчезла где-то на периферии сознания лидера инженеров, когда уже после второго коктейля мир вокруг него начал превращаться в мешанину красок и звуков. Смех сидящих рядом товарищей неприятно оглушал, вызывая внутри странное сочетание отвращения и боли, но Вулфард старался сильно не шевелиться и ничего не говорить, чтобы друзья не поняли, что с ним что-то не так. Он боялся, что его сразу потащат... куда-нибудь. А здесь точно было лучше, чем там. Куда конкретно он не хотел возвращаться, лидер инженеров больше не помнил. Он вообще плохо осознавал, что происходит. Может, с этим и было связано, что еще через несколько коктейлей имя «Джек», о котором вдруг спросил Крис, вызвало лишь одну мысль: «Я поговорю с ним в понедельник». Поспешно озвученная она, наверное, была правильной, потому что, выслушав ее, товарищ тут же пропал из поля зрения. К сожалению, именно после этого Финна снова стало тошнить. Настолько, что притворяться было уже невозможно. Оккупировав туалет в баре, он попытался избавиться от того, что было в его желудке, но кроме горькой желчи появиться там ничего так и не успело. Впрочем, даже пустые рвотные позывы выворачивали наизнанку. Тело трясло все сильнее, а перед глазами плыли и покачивались какие-то предметы безумных форм. Сознание давно не могло фиксировать реальность, но теперь оно вообще стало работать рывками: вот он еще в туалете, а потом уже сидит рядом с незнакомым парнем и просит Калеба, чтобы тот снял на телефон, как они целуются. Волна омерзения, снова трескающийся в душе лед и безмолвный крик. Потом... Вулфарда, вроде, снова рвало, но на этот раз под беспрерывный мат Ноа и возмущенный голос все того же Калеба. Позже все превратилось совсем уж в еле различимые мазки ощущений: легкий ветер на волосах, страшный холод изнутри, темный мотоцикл и огни общежития. Собственный хриплый голос: — Не... пойду. Я... не пойду туда. — Ты пойдешь не туда, а ко мне. И мне насрать, хочешь ты этого или нет. Слезай. Новый провал в восприятии случился, наверное, как раз после того, как Ноа стащил его с мотоцикла, потому что следующим было уже ощущение подушки под щекой и очередная порция ругательств от друга. Опять было стыдно и гадко от самого себя... Даже в таком состоянии, Финн понимал, что что-то в происходящем неправильно, но, что именно, сказать он не мог. Попытки вспомнить хоть что-нибудь результатов не давали, а потом прекратились и они. Он просто снова соскользнул в густую темноту, заполненную ледяным инеем и битым стеклом. Все-таки... было чуть-чуть больно. Но - в последний раз. Он верил, отчаянно верил в это. Когда Вулфард вновь открыл глаза, мир вокруг пульсировал в такт его сердцебиению, а горло сдавливало тисками. Также, как и голову и каждую мышцу в его теле. Хотелось громко или хоть как-то простонать, но звуки с губ не слетали. Впрочем, можно было не удивляться. Что с ним случилось, было совершенно очевидно: он напился. И снова заболел. В тот момент, когда он никак не мог себе этого позволить: после стольких пропущенных занятий, после бесконечных несделанных заданий... И почему? Сознание долго не откликалось, а потом вяло подкинуло образ тепло улыбающегося парня. Может, в качестве издевательства, может, еще почему. Финн равнодушно избавился от ненужного изображения перед глазами и осторожно сел. Больные выверты его воображения второкурсника не интересовали. У него были задачи поважнее. Бездумно попялившись в пустоту еще немного, лидер инженеров огляделся и сумел заметить на тумбочке стакан с водой и какие-то таблетки. Ноа был достаточно благороден, чтобы еще раз позаботиться о своем в конец обезумевшем друге. Вулфард дотянулся до того, что теоретически должно было ему помочь, и с трудом проглотил оставленное лекарство. Нужно бы уходить. Лидер инженеров не представлял, куда отправился и когда вернется товарищ, но он совершенно точно не хотел, чтобы тот понял, до чего довел себя глава наставников. Это вызвало бы лишь новые попытки помочь, а ему уже хватит. Хватит чужого времени и беспокойства. Он сам в силах со всем справиться. Накарябав на одном из найденных на столе друга стикеров, что у него все замечательно, и он очень, очень благодарен, Финн оставил желтый листочек на тумбочке и отправился к себе. Несколько десятков метров по лестнице и коридорам показались ему адом, а к концу пути он вспотел настолько, что капли пота одна за другой неприятно скользили по коже спины, но вот это было правильно. Любое самостоятельное действие дарило все больше уверенности в том, что у него все получится. Что он сможет дойти до своей комнаты. Сможет стянуть и выкинуть постельное белье. Перестелить все заново. Проветрить. Выбросить дурацкий ланч-бокс со вчерашним омлетом и затолкнуть в себя мерзко скребущееся по горлу печенье, что до сих пор лежало на столе. Проглотить несколько таблеток, что оставались еще с прошлой болезни, и лечь уже на собственную кровать. Отключиться... и вновь прийти в себя, чтобы сесть за домашку. Финн не понимал практически ничего из того, что он пытался сделать, но хвалил себя даже за попытку. Он был большим, большим молодцом. И идиотом. Но на самобичевание времени у него не было. Также, как не было его и на товарищей, что под вечер то и дело пытались к нему «заглянуть». Выставлять всех было утомительно, но необходимо. Утро понедельника второкурсник встретил совсем уж каким-то механическим отупением, но честно выпил еще несколько таблеток и прополоскал горло. Этого было достаточно. По крайней мере, так считал он сам. Друзья же, когда он появился в колледже, сказали, что он ненормальный. Калеб даже пригрозил, что не отдаст ему очередной найденный для него телефон, если он немедленно не вернется к себе в комнату, но Финн так и не понял, как это связано между собой, так что на занятиях остался, а после получил и обещанный мобильник. Все было хорошо. Замечательно. И почему-то лидер инженеров так и не вспомнил, что уже неделю они с ребятами обедают вместе с первокурсниками экономического факультета. — Финн? - едва младшие подошли к столу наставников, как Джек уставился на лидера инженеров так, будто он и в самом деле отрастил себе рога и копыта. В глазах первокурсника плеснулся ужас. — В чем дело? Несмотря на то, что Вулфард проигнорировал и вопрос, и само появление первокурсника, тот, поставив еду, моментально обогнул стол, чтобы тут же прижать ладонь к его лбу. — У тебя же температура! Почему ты не дома?! Глава наставников сжал зубы. Отвел чужую руку от своего лба и медленно поднялся. Говорить было тяжело, но, видимо, без этого было не обойтись. Тихо, но максимально веско, как умел только он, Финн произнес, глядя прямо в лживые глаза самоназначенного спасителя инженерного факультета: — Джек, напомни-ка свой студенческий номер — Чт.. Да какой студенческий, у тебя же темпер... — Назови. Свой. Студенческий. Номер. - Уже через силу, процедил старший. — 1627, Финн, но какое это имеет отнош... — Так вот, номер 1627, я сам решаю где и с кем мне находиться. Займись, пожалуйста, своими делами. — Что... что случилось, Финн? - взгляд младшего стал тревожнее и резче. Как будто бы у него действительно было право на беспокойство. Смешно. Но не настолько, чтобы глава наставников стал терзать свое больное горло никому ненужным хохотом. — Сядь и ешь. Или иди, куда хочешь. Но не смей трогать меня. Мы едва знакомы. Не забывайся. Прочитать что-либо в еще больше потемневших глазах первокурсника было нереально, но лидер инженеров понимал: этот парень не отступится. Только не он. — Нам нужно поговорить. — После занятий, 1627. Не хочу портить аппетит, уж извини, - выдавив из себя нечто, что должно было выглядеть презрительной улыбкой, Вулфард опустился назад на свое место. Голова кружилась, но это уже стало почти привычным. — Как скажешь, Финн. Но даже не думай, что я не приду, - тихий голос младшего нес с собою предупреждение. Предупреждение... Словно наставник хоть на секунду мог усомниться в его упрямстве. Зря. Финн давно уже понял особенности его характера и был готов. Второкурсник просто не хотел сцены посреди столовой. А то, что Джек может разозлиться, лидер инженеров не сомневался. Но это не страшно: как вспыхнет, так и остынет. Лучше несколько мгновений боли, чем бесконечные размышления о том, как бы расстаться поспокойнее. Не надо. Они разберутся сразу. И так, чтобы не встречаться больше никогда. Глава наставников пожал плечами и, не поднимая глаз на молчащих друзей, ковырнул рис в собственной тарелке. Есть не хотелось совершенно, но, наверное, стоило: слабость была все ощутимей, а пар после обеда никто не отменял. Жизнь продолжалась. Жаль только, что по-прежнему было нестерпимо холодно.

***

С самого раннего утра воскресения Джек прокручивал в голове все возможные и невозможные сценарии их с Финном объяснений, но ни один из них не устраивал юношу по-настоящему. С чего не начни, фраза: «Я должен рассказать, почему познакомился с тобой» — с последующим рассказом о том, каким монстром он считал лидера инженеров в первые дни их общения, казалась неестественной и дикой. Особенно теперь — после всех тех еле слышных стонов, что срывались с припухших от поцелуев губ второкурсника... после затуманенных желанием и восхищением глаз старшего... после того блаженства, что в мучительном наслаждении плавило тела их обоих... Даже предварительное: «Я очень хочу быть с тобой» — не могло быть достаточным. А сейчас он всерьез беспокоился еще и о состоянии наставника после той нелепой истории на инженерном факультете. Если из-за нее Финн, позабыв о недавней болезни, отправился на прогулку в самый ливень, то он явно не был «в порядке». Старший переживал и переживал сильно. Расстраивать его еще больше из-за собственного чувства вины было бы верхом эгоизма. А скрывать правду? Джек бродил из комнаты в комнату под удивленными взглядами родных и час за часом проклинал свою несдержанность. Конечно, он сразу понимал, что так и будет, но не представлял, что это окажется настолько невыносимо. У него ведь даже не было возможности позвонить старшему, поговорить с ним, как-то поддержать или подготовить к предстоящим объяснениям. Чувство вины и тревоги попеременно оказывались сильнее и не давали мыслить рационально, запутывая все еще больше и не позволяя найти тот самый, единственно верный, выход. Грейзер почти ненавидел себя, но это ничего не меняло. В колледже легче не стало, и студент экономического факультета окончательно плюнул на предварительные планы: ему нужно было увидеть второкурсника. Понять, что на самом деле тот спокоен и собран. А еще лучше — счастлив... Только... счастливым Финн не был. Спокойным и собранным — тоже. Хватило одного взгляда на старшего, когда на обеде они с Оаксом подошли к привычному уже столу, чтобы понять: лидер инженеров болен. Снова. Лихорадочно блестящие, но какие-то пустые глаза, лицо, в своей напряженной неподвижности передающее гораздо больше внутренней боли, чем показательные страдания, кожа... покрытая столь любимым Джека румянцем, который сейчас был признаком вовсе не смущения — жара... Первокурсник скользил взглядом по сидящему вместе с друзьями парню, и никак не мог понять: как... как ему позволили прийти сюда? Оцепенение, что сковало его на несколько мгновений, сменилось гневом, и студент экономического факультета, не задумываясь о том, как выглядит его поведение со стороны, подошел ближе и проверил свою и без того стопроцентную уверенность. Кожа под пальцами, естественно, была влажной и горячей. Это не удивляло. Неожиданным стало другое: ядовитые слова лидера инженеров, который с каким-то демонстративным пренебрежением отказывался от его заботы, используя такие фразы, что... в них просто нереально было поверить. «Займись своими делами»? «Не смей трогать»? «Едва знакомы»? «Не забывайся»? С каждым новым предложением все больше хотелось притянуть старшего поближе и поцеловать глубоко-глубоко. Чтобы второкурсник, наконец, прекратил говорить ерунду. И Джеку было плевать, если он сам после этого заболеет. Останавливало другое: едкий тон Финна не только рождал внутри дикий протест, но и заставлял вспомнить, что они посреди столовой инженерного факультета. Глава наставников не простит ему, если он продемонстрирует всем, что считает «своим делом», таким способом. К тому же сначала нужно было вообще понять, что привело к подобному всплеску негатива. В итоге вместо желанного действия пришлось цедить: «Как скажешь, Финн. Но даже не думай, что я не приду». И пусть для этого потребовалось приложить титанические усилия, но он справился. Отступил, отказываясь от публичного выяснения отношений. На время. Раздраженно поглядев на остальных наставников, молча наблюдающих за ними, первокурсник без слов спросил их о том, почему они не заметили состояние своего лидера, на что тут же, конечно, зачастил Калеб: — Ты тоже считаешь, что это неадекват, да, Джек? Мы уже сотню раз говорили ему, чтобы он возвращался в общагу, но его как-то конкретно клинит. Если ты до него достучишься, то будет вообще супер. Я в тебя верю, Джеки! — Хватит, Калеб. Финн сам разберется, что правильнее. И что стоит его здоровья, а что – нет, - голос Ноа был столь же тяжел, сколь и его взгляд. Джек напрягся от внезапно вернувшегося неприятия со стороны еще одного старшего, но глаз не отвел. Происходило что-то совсем странное, что-то, чего первокурсник пока понять не мог, но это не значило, что он собирался оставаться в неведении бесконечно. После занятий. Они с Вулфардом поговорят после занятий... Повторяя себе это снова и снова, студент экономического факультета вернулся к свободному месту за столом и принялся за еду, время от времени поднимая глаза на своего старшего. Второкурсник вяло возился в собственной тарелке, но было не похоже, что он проглотил хоть что-нибудь из того, что в ней лежало. Заново перебрав в уме весь список того, что продается на фуд-корте и что можно считать достаточно легким и питательным, Джек пообещал себе, что вечером старший съест все, что он купит. Под его личным присмотром. А, если потребуется, то первокурснику ничего не стоит и покормить наставника с ложечки. Финн будет питаться нормально. И это не обсуждалось. Собственное желание рассказать лидеру инженеров о том, что в течение долгого времени беспокоило его самого, казалось сейчас неуместным и не имеющим никакого значения. Здоровье второкурсника вновь стало приоритетом, и от этого было сложнее и легче одновременно. Джек снова ждал, но на этот раз он был уверен, что вечером сможет помочь своему старшему. Даже если у того есть веские основания сердиться на него. После пар первокурсник сразу пошел в аудиторию, где проходили занятия второкурсников. Он знал, что наставник не откажется от своих слов о разговоре, так что не сомневался, что найдет Финна именно там. Так и случилось: лидер инженеров в одиночестве сидел в пустом уже кабинете и как-то бессмысленно смотрел в окно, даже не заметив, как он зашел. Джек нахмурился, пересек кабинет и уселся напротив. Безразличные глаза старшего перенесли свой взгляд на него. Первокурсник сглотнул. Все просьбы объяснить свое наплевательское отношение к собственному здоровью как-то разом растаяли. Стало по-настоящему страшно. Он не узнавал человека перед собой. То, что он не заметил, поглощенный всплеском возмущения на обеде, теперь стало очевидным: холод, исходящий от старшего в его сторону, не был простой обидой или нежеланием раскрывать их отношения перед другими студентами. Это было... гораздо глубже. Настолько, что он падал в темноту глаз старшего, но не видел там ничего: ни привычного света, ни тепла, ни восхищения... — Финн... прости, - собственный голос показался Джеку каким-то напуганным и растерянным, но молчать и дальше было невозможно. Он должен был извиниться. Даже если не понимал... — За что? - Финн сам озвучил его вопрос, но проще от этого не стало. Первокурсник ведь не знал ответа. Хотя одно, терзающее его все выходные, подозрение у него все-таки было: — Я... сделал тебе больно, да? Прости, Финн... пожалуйста. Для меня это... было впервые... секс и... с парнем... Я еще не умею... по-правильному. Я не думал, что будет так... спонтанно... Я слишком увлекся и... - под немигающим взглядом старшего объяснения превращались в жалкие оправдания, но для Джека Финн действительно был первым, и юноша еще не представлял, как можно спокойно общаться на подобные темы. Студент экономического факультета чувствовал, что его самого начинает трясти, тем более, что... отклика в глазах наставника он по-прежнему не видел. Становилось только хуже. Гораздо, гораздо хуже. Нужно было прекращать этот лепет. С усилием сглотнув, Джек, опустив голову, тихо закончил. — Я виноват, Финн. Правда. Но я могу стать лучше. И больше не причиню тебе боли. Прости. — То, что ты замечаешь свои недостатки, похвально, Джек. Но не нужно считать меня трепетной ланью. Мне не было больно, - чужой... совсем чужой голос. Первокурсник вновь посмотрел на лидера инженеров, пытаясь понять, действительно ли это говорит он, но губы, что шевелились, принадлежали именно Финну. И не ему, потому что... не мог он сказать этого. — Я был просто очень, очень разочарован. И у меня нет никакого желания ждать, когда же ты станешь лучше. Тренируйся на других. А я... найду себе опытного парня. — Финн! - Джек вскочил с места, больно ударяясь коленкой о парту, и зло уставился в темные глаза старшего. Слушать все это было отвратительно и... совершенно ненормально.— Прекрати немедленно. Ты... говоришь какой-то бред. Зачем?! — Знаешь, почему я решил с тобой познакомиться, Джек? - тот самый вопрос, что еще недавно собирался обсудить сам первокурсник, из уст лидера инженеров неприятно полоснул сознание. Студент экономического факультета отрицательно помотал головой. Все это походило на дурацкий кошмар. — Ты в моем вкусе. Высокий, симпатичный, умный. Я думал, что и в постели ты хорош... Столько времени потратил... А оказалось – ошибся. Обидно. Мне не нужны бесконечные разговоры по душам. Мне нужен нормальный любовник. Ты к таким не относишься. Зато я понял, что с парнями лучше сразу начинать с секса, а не ходить вокруг да около. Замену тебе, кстати, я уже нашел. Хочешь посмотреть? Неестественно долго протянув последнее предложение, Финн тоже встал, вытащил из кармана брюк телефон и снял с него блокировку. Через секунду первокурснику довелось взглянуть на одну из самых омерзительных фотографий в своей жизни: его Финн целовался с каким-то ублюдком. Картинка тут же поплыла перед глазами, не позволяя рассмотреть подробности, но и того, что он видел, было достаточно. — Спасибо за все, Джек. Но ты мне больше не нужен. Обо мне позаботится другой человек. Студент экономического факультета судорожно сжимал кулаки и все стоял, с яростью вглядываясь в ставшие непроницаемыми глаза старшего, пока тихий голос не добавил, отдавая четкий, бездушный приказ. — Свободен, номер 1627. Юноша сорвался с места и вылетел в коридор, со всей силы хлопая дверью. Как бы он хотел уничтожить хоть что-то... хоть что-то, чтобы не было так больно.