То, что их объединяет

      Сквозь сон послышался лязг ключа в замочной скважине, а затем протяжный скрип двери. Тяжёлые шаги сотрясали каменный пол, и с гулким эхо разлетались в стороны мелкие камушки и щебень. Все звуки смолкли, послышался томный вздох, а за ним шуршание, и Николас распахнул глаза. За ржавой решёткой, отгораживающей лестницу, возвышался изящный силуэт в элегантном чёрном фраке и в высоких кожаных сапогах. Базен поднялся на ноги и недоверчиво подошёл к незнакомцу: уж не продолжение ли это сна? Человек был в волчьей маске, на его шее, на толстой чёрной цепочке, висел острый, отполированный до блеска клык, переливающийся при тусклом свете перламутром. Серые глаза из-под маски смотрели изучающе, а подбородок был гордо вздёрнут. Подле него Николас, даже не смотря на значительное превосходство в росте, смотрелся жалко: исхудавший, со спутавшимися волосами и в рваном отсыревшем пальто. Ещё какое-то время они молча друг-друга рассматривали, пока Волку не наскучило, и он не уселся на полу, с нахальной улыбкой обратившись к Нику:       — Как тебе спалось? Что снилось? — издевательски-добродушно спросил он, любуясь своими острыми когтями, такими же идеальными, как и клык на его шее. — Давай угадаю: твоя милая подружка?       Николас не выдержал его тона и прижался лицом к железным прутьям, отделявшим его от Волка. Он уже пытался сломать их раньше, и ему этого не удавалось, но сейчас он был достаточно зол, чтобы раздробить этот подвал в щепки.       — Ты можешь делать со мной всё что угодно, но не смей вредить Натали! — процедил он сквозь зубы, внимательно следя за реакцией Волка. Тот лишь пожал плечами и вытащил из кармана бутерброд.       — Будешь? — устало спросил он, пока Николас, опешив, не отрываясь смотрел на него. — Ты так дыру во мне просверлишь, — серьёзно сказал Волк, вставая и отряхиваясь. — Конечно, я понимаю, что не каждый день встретишь такого сексуального блондина, да ещё и в столь элегантном костюме, однако имей хоть капельку уважения и перестань так откровенно на меня пялиться.       — Ты блондин?       Волк подавился воздухом.       — Знаешь, пожалуй, я тебя недооценил, — он подошёл чуть ближе и приспустил маску так, чтобы было видно его шикарные белокурые волосы, аккуратно уложенные гелем. — Ты не такой скучный, каким мне вначале показался. Не волнуйся, у меня нет цели навредить твоей подружке, что хотел, я уже сделал. А пока возьми этот сэндвич, не хочу, чтобы ты помер с голоду.       — Кто ты такой? И к чему этот цирк?       — Я Анри, и, чтобы ты знал, волки в цирке не выступают. Ну это так, для общего развития…       — Ты не ответил! — грубо перебил его Николас.       Анри замолчал, и глаза его недобро вспыхнули. Теперь они были не серыми, а цвета пламени, и в них действительно плясал огонь. Он плавно приблизился к решётке, так, что его маска почти касалась лица Николаса.       — Дорогой, мне кажется, или ты не в том положении, чтобы мне дерзить? Одним коготком, — он поднял к лицу руку, — я могу перерезать тебе глотку, а одним щелчком пальцев — выудить из закоулков подсознания все твои потаённые страхи и воплотить их в реальность. Если я захочу, ты будешь вечно смотреть на то, как умирают твои близкие.       — И почему же ты это ещё не организовал? — вскричал Николас, буквально чувствуя на себе его коварную улыбку.       — Потому что я этого не хочу.       Лампочка под потолком замигала и угасла, а потом с громким хлопком разлетелась вдребезги. Николас закрыл лицо от осколков, а когда обернулся, в подвале уже никого не было — он вновь остался один.

***

      И прежде смутная надежда Натали выбраться из логова почти угасла, когда Габриэль бросил на неё полный отчаяния взгляд. Несколько томительных часов, проведённых ими здесь, казались днями, и если девушка тихо сидела, уперев голову в колени, то мужчина всё это время пытался открыть дверь, чтобы высвободить их. В конечном итоге, совершенно расклеившись, без сил он упал рядом с ней и стал протирать очки краем рубашки. Натали не спускала с него молчаливого взгляда.       — Месье, у вас есть идеи, кто может скрываться под маской Волка?       — Ни малейшей.       Вновь воцарилась тишина. Натали отвернулась и попыталась вспомнить голос Волка, его черты, манеру речи, но ни его имя, ни что другое в нём не казалось знакомым.       — Нууру, что ты знаешь о Волке? — Натали вздрогнула от внезапного громкого голоса Габриэля. Квами испуганно подлетел к владельцу и, опустив взгляд, торопливо ответил:       — Камень чудес волка принадлежит другой шкатулке хранителей, и о нём ни слова не сказано в книге, поэтому я могу лишь высказывать предположения.       — Что можешь сказать про его суперсилу?       — Возможно, он воскрешает людей из мёртвых или воплощает их главные страхи. Скорее всего, его камень чудес — клык, — Нууру умолк и, получив одобрительный кивок, скрылся из вида.       — Получается, мы имеем дело с обладателем камня чудес. Что ж, интересно, и объясняет твоё разбитое окно, — Габриэль повернулся к девушке.       — Но зачем ему это? — растерянно спросила она.       — Это нам и предстоит узнать. Если мы отсюда, конечно, выберемся. А мы это сделаем, я уверен, но для начала нам необходимо понять мотивацию Волка, а именно — узнать кто он такой.       Габриэль начал перебирать знакомых с именем Анри: прилежный семьянин, уже покойный дальний родственник, два слишком увлеченных работой дизайнера, желавших конкурировать с Агрестом, но слишком ничтожных по сравнению с ним. Последние, конечно, могли затаить обиду, но один уехал в Америку, другой нашёл заказчиков в Милане. Ни у кого из них не было шанса стать безжалостными убийцами и разгуливать по ночам в подворотнях. Так мужчина перебрал всех своих друзей и знакомых, пока в память не стали закрадываться воспоминания первых студенческих лет, когда он познакомился с Эмили. То прекрасное, светлое время было им забыто и отвержено, потому что ни единое из имевшихся у него воспоминаний не приносило столько боли и мук, как любой из тех моментов, когда они были счастливы вдвоём. Но теперь она его ненавидит! Возможно, ей было бы лучше с другим, ведь был у Эмили в студенческие годы назойливый поклонник. Но нет, она выбрала Габриэля, и теперь несчастны они оба! Тут поток мыслей мужчины прервался.       — Натали, кажется, я знаю, кто скрывается под маской: его зовут Анри Раймон.

***

      Анри захлопнул дверь в спальню и упал на кровать, с головой окунаясь в воспоминания. Он как сейчас помнил тот тёплый осенний день, когда впервые увидел Эмили. Это было на первом курсе.       Поймав взгляд этой симпатичной девушки на одной из общепотоковых лекций, Анри и не мог предположить, что Эми станет его божеством на всю оставшуюся жизнь, и вместе с тем его проклятьем. Но тогда, в самом начале его безумной истории, Эмили была всего лишь образом, зацепившим эстетические струны души молодого студента-дизайнера.       Анри спросил у своего друга Габриэля, одногруппника, всегда сидящего с ним рядом на лекциях и по-видимому знавшего весь поток по именам и фамилиям, кто она. Габриэль ответил и конечно понял, что всегда замкнутый Анри неспроста проявил к ней интерес. Эмили чем-то была на него похожа, да, Габриэль не мог не заметить. Они подходили друг-другу, Эмили и Анри. Раймону запомнилось некое пожелание удачи с ней от Агреста в том далёком диалоге. Впрочем… Ситуация развивалась непредсказуемо.

***

      Николас сидел в углу, наблюдая, как мечется у противоположной стены маленькая серая мышь. Встреча с Анри оставила после себя сотню вопросов и тягучую тоску по той жизни, что осталась за сырыми стенами. Он не знал, что известно Натали о его пропаже. Возможно, она считает его жалким трусом, сбежавшим от ответственности, а может и вовсе думает, что он ушёл к другой. Им овладело непереносимое чувство неизвестности, и некому было его развеять в этой душной темноте, под шум воды в трубах и запах плесени, но шаркающий звук послышался у самой двери, и в душу вселилась надежда. Вошёл Анри.       — Не спишь? — раздался приторно-весёлый голос Волка. Он выглядел небрежно, жилет на нём был расстёгнут и помят, а двигался мужчина вразвалку. Николас рассматривал его как в первый раз. Когда Анри очутился ближе, на Ника пахнуло перегаром.       — Соскучился? — саркастически спросил мужчина, как бы ненароком прикрывая рукой нос. Волк и бровью не повёл на его колкость.       — Мне стало скучно, вот я и решил заскочить к тебе. И как вижу не зря. Хотя нет, не вижу, тут довольно темно, — Анри достал из кармана фонарик, и, предварительно дважды ослепив им Николаса, кинул его мужчине в руки. — Не благодари.       Тот отшвырнул фонарик в сторону и гневно взглянул на Волка:       — Если ты пришёл сюда поразить меня своим неповторимым чувством юмора, Анри, то ты немного ошибся адресом.       — А ты — адресатом, — и его глаза, как и в прошлый приступ ярости, окрасились в огненный, но так же стремительно потускнели. — Закрой рот, Николас, и не смей так со мной разговаривать! То, что я не убил тебя, а провернул всю эту аферу, между прочим, дорогого стоит!       — Какую ещё аферу?       — Ой, неужели я забыл сказать, что Натали, да и весь Париж, думает, что ты мёртв?       Николас застонал от беспомощности. Он и представить себе не мог, каково было его знакомым, что как обычно открыли сводку новостей утром и увидели в ней знакомое лицо, с подписью «Найден убитым в самом центре Парижа».       — Мог убить меня, и дело с концом, к чему такие сложности?       — О, не волнуйся, у меня всё продумано. Итак, — Анри достал из-под плаща стул-раскладушку и грациозно на ней уселся, — я намерен поведать тебе часть своей истории, но вначале, — он закряхтел и полез куда-то за пазуху, — будешь бурбон?       — Спасибо, я не пью, — Николас брезгливо поморщился, когда Волк сделал несколько глотков из горла и вытер рот рукавом.       — Серьёзно? Это чистый бурбон двухлетней выдержки, прямиком из Америки! Ах, и кто бы говорил, уже забыл своё речное свидание?       — То был бокал вина, а ты предлагаешь мне виски. Я лучше сохраню свою голову трезвой.       — Неужели напиться вдребезги — не твой смысл жизни?       — Нет.       — М-да, вот я считаю, — он вновь сделал глоток, — что смысл жизни имеет смысл, только если он — спирт. Но что-то я отвлекся, а ведь мне не терпится рассказать тебе свою историю. Когда я впервые увидел Эмили, я и подумать не мог, куда меня заведёт эта встреча. Я ни на что особо не рассчитывал, когда впервые пригласил её на свидание, но, к удивлению, она согласилась. У нас завязалось общение: мы часто гуляли по вечерам по набережной и любовались заходящим за горизонт солнцем, потом я провожал её до дома и мы много смеялись, — тут Анри отвернулся к стене и ещё раз приложился к бутылке. — А потом её пригласил на свидание Габриэль. К слову, мы были товарищами…

***

      — Нет, мы с Раймоном не были друзьями, просто одногруппниками и никем более! — Габриэля распирала бессильная злость к самому себе и сложившейся ситуации.       — Хорошо, но вы увели у него Эмили, так? — Натали тоже не сдерживалась, и диалог у них шёл на повышенных тонах.       — Нет, она меня выбрала, и Анри это прекрасно знает, но в силу небольшого ума обвиняет во всех своих неудачах меня.       Натали нечего было на это ответить.       — А дальше что было, ты и сама знаешь, — Габриэль понемногу остывал.

***

      — Он увёл у меня девушку, понимаешь? Увёл и убил. Да, не своими руками, но он довёл её до предсмертного состояния и запихнул в капсулу под своим особняком.       — Что за капсула?       — Без понятия, я не инженер, — Анри икнул и одним глотком опустошил бутылку. — Да-а, надо было две брать, — сказал он с горечью и взглянул на Николаса.       — Теперь-то ты понимаешь, к чему это всё? Зачем мне такой сложный план, и почему я вынужден завлекать в него невинных людей?       — Нет.       — Агрх, какой же ты тупой! Габриэль очень привязан к Натали, так что страдает она, страдает и он. Вот и всё, всего-то нужно нащупать точку побольнее… А потом его ждёт заключительная часть расправы!       — Как же это низко…       — Не смей меня поучать! — гаркнул Анри и швырнул бутылку о стену. — Лучше молись, чтобы Натали с этим идиотом друг друга не переубивали. А то я устроил им такой накал страстей, что от Габриэля можно ожидать всё что угодно.       — Агрест не посмеет причинить вред Натали! Да, может он и мерзавец, но я уверен, он и пальцем её не тронет.       — Что ж, посмотрим.