Итак, это Рождество

После того, как она поцеловала Эллу и пожелала Уэйду спокойной ночи, Скарлетт вернулась в гостиную, чтобы дождаться Ретта. Все лампы ярко горели, и слуги зажгли свечи на ёлке и на окнах. Пламя в камине тихо потрескивало, и она не могла не гордиться работой, которую они с детьми выполнили настолько хорошо. Комната была красивой и могла быть идеальной романтической обстановкой, в которой можно было встретить мужа дома, но Скарлетт знала, что подобные надежды пусты. «Если бы это могло быть так», –подумала она, едва подавив вздох сожаления. – Я должен заметить, Скарлетт, ты отлично поработала, – сказал ей Ретт, входя в комнату. – Спасибо, – тихо ответила она, внезапно почувствовав себя неуверенной в себе. Она почувствовала себя неловко в присутствии Ретта впервые за все годы, что она знала его. «Ради бога, это просто Ретт, ты знаешь его годами, перестань быть глупой» ,– отругала себя Скарлетт, но чувство никуда не ушло. Она тихо наблюдала, как он прошел через комнату к комоду, где стоял хрустальный графин с бренди и два стакана. Её поразило, как легко казалось Ретт вернулся домой. Он вёл себя так, как будто его не было всего несколько часов, а не четырнадцать месяцев. – Желаете выпить со мной, кошечка моя? – спросил Ретт, наливай бренди в свой бокал. – Нет, спасибо. Он посмотрел на неё со скептическим блеском в глазах: – Ну-ка, Скарлетт, ты тоже можешь выпить со мной, мы оба знаем, что если ты этого не сделаешь, то выпьешь сама, а ты знаешь, что я скажу об этом. Она прикусила язык, чтобы сдержать резкий ответ. Спор с ним не принесёт ничего хорошего. – Я больше не пью, Ретт. Он засмеялся, когда повернулся и подошёл к одному из красных бархатных стульев, стоящих перед огнём, и сел. – А когда ты стала прославлять воздержание, моя дорогая? Ты все ещё пила в последний раз, когда я тебя видел. Скарлетт нахмурилась, её глаза затуманились и приобрели не читаемое выражение. Она не могла сказать ему, что бросила пить из-за той ночи, когда Уэйд обнаружил, что она упала на обеденный стол после того как выпила целый графин. Стыд все ещё не оставлял её, когда Скарлетт вспоминала, как цеплялась за своего двенадцатилетнего сына, горько рыдая. То, как он смотрел на неё, когда она едва держалась на ногах, когда они вместе поднимались по лестнице, будет преследовать её до конца ее жизни. Ретт озадаченно посмотрел на неё, ожидая ответа. – Прошло несколько месяцев с тех пор, как я бросила, – наконец ответила она, усевшись в кресло напротив него. Он потягивал напиток и оглядел комнату, создавая у неё впечатление, что он не уверен, как начать их страшный разговор. «Хорошо,– подумала она.–Пусть ему будет неудобно говорить со мной о разводе». Выражение его лица изменилось, и он повернул голову в её направлении. – В какую игру ты пытаешься играть, Скарлетт?– Ретт спросил с большей резкостью, чем хотел. Его слова поразили Скарлетт, и её глаза расширились от удивления. – Что ты имеешь в виду?– почти резко спросила она, немедленно воздвигая вокруг себя защиту с помощью этого тона. – Твоё письмо, моя дорогая. – Я не играю в игры с тобой, Ретт!–Воскликнула она.– Я имела в виду каждое слово, которое я написала. Некоторое время он изучал её, выискивая какие-либо признаки того, что она лжет, и ничего не нашёл. – Итак, давай удостоверимся, что я понимаю эту маленькую сделку с тобой, Скарлетт. Если я останусь здесь на Новый Год, ты собираешься подписать бумаги и сделать меня свободным человеком, верно? – Да, если ты этого хочешь. – Это то, чего ты хочешь, Скарлетт? – Нет, конечно, нет, – ответила она. – Тогда почему ты предлагаешь это мне? – Потому что это то, чего ты хочешь. – Что заставляет тебя думать, что я хочу именно этого?– Спросил Ретт, не совсем уверенный, что делать со Скарлетт, такой зрелой и честной. Он ожидал слёз и уловок южной красавицы, но до сих пор нашёл ни одного признака малейшей интриги с её стороны. – Ради Бога, Ретт! Ты послал мне эти чёртовы бумаги, что я должна думать?– Горячо ответила Скарлетт. Теперь она была его Скарлетт. Он увидел искру огня в её глазах, и это заставило его сердце сильно замереть, к его ужасу. – Вы не хотите развода, но вы предлагаете мне развод взамен на семейный отдых по доброте сердца, это то, что вы говорите? – Да.– Спокойно ответила она. Он ухмыльнулся, достал из кармана сигару и зажег её с помощью спички. – Это очень щедро с твоей стороны, моя кошечка. – Я так и думала, – ответила она, проводя пальцами по полосатому узору своей юбки. Смех Ретта наполнил комнату: – Мы можем назвать это освобождением Ретта Батлера. – Хорошо, что ты не потерял чувство юмора, Ретт, – сказала Скарлетт, глядя на него. – Да, я боюсь, что, хотя я потерял много вещей в жизни, мой юмор почти всегда остаётся нетронутым. Лёгкая улыбка распространилась по её лицу, когда чувство беспокойства, которое осело в её груди, начало таять. – Ах, так ты помнишь, как улыбаться, – ответил он ей более мягким голосом. – У меня не так много причин улыбаться в последнее время. – Я считаю, что можно с уверенностью сказать, что ни у кого из нас не было оснований улыбаться. Скарлетт кивнула в знак согласия и замолчала, ожидая, чтобы вернуться к условиям их сделки. Когда он выдохнул свой серый дым в тусклую комнату, он продолжил разговор. – Должен ли я понять из вашего письма, что я не должен подобно Эшли Уилксу получать признания в любви и преследования, подобного погоне больного щенка за любимым хозяином? Скарлетт нахмурилась на него. – Да, Ретт, я стремлюсь сдержать свое слово. Я не буду бросаться на тебя или делать нежелательные заявления. Он кивнул, сосредоточив свой взгляд на ней. – А что если во время нашего счастливого семейного праздника я захочу, чтобы ты бросилась на меня, что тогда?– Спросил он, подняв бровь с подозрением. Скарлетт покраснела и на мгновение опустила глаза, прежде чем снова взять себя в руки. – Полагаю, вам решать, что произойдет, если возникнет такая ситуация. В сделке, которую я заключила с вами, было заявлено, что я не буду инициировать нежелательные... мероприятия. – Вы проницательная деловая женщина, миссис Батлер, – ответил он, его темные глаза весело искрились в свете камина. – Я дала тебе обещание, Ретт, и сделаю всё возможное, чтобы сдержать его ради Уэйда и Эллы. Я не побеспокою тебя. Ты даже не узнаешь, что я здесь. – Я не думаю, что нужно заходить так далеко, Скарлетт. Я уверен, что мы сможем найти способ сосуществовать в течение этого короткого периода времени. Было время, когда мы были хорошими друзьями, и, несмотря на все это, я надеюсь, что мы могли бы по крайней мере сохранить некоторое подобие этих отношений, пока я здесь . – Мне бы этого хотелось, – тихо заметила Скарлетт. – Я тоже. Я знаю, ты не поверишь мне, Скарлетт, но в прошлом году были времена, когда я скучал по твоей компании. Она усмехнулась и закатила глаза. – Вы, должно быть, не скучали по мне так сильно, поскольку оставались в тени продолжительное время. – Полагаю, я должен извиниться за то, что не сдержал своё слово перед вами, моя кошечка. Я знаю, что это было не очень хорошо с моей стороны. Его слова заставили её дрожать от переполняющих эмоций, и она искала в них хоть какой-то намек на насмешку, но ничего не нашла. – Всё в порядке, Ретт, я понимаю. В конце концов, это не первый раз, когда вы нарушаете своё слово мне. Он удивлённо посмотрел на неё. – Какое другое обещание вы имеете в виду, Скарлетт? – Когда ты сказал, что брак будет забавным. Честно говоря, Ретт, я не получала много удовольствия в последние несколько лет нашего брака. Лёгкий смех вырвался из его губ: – Если тебя это утешит, я сам не очень повеселился. – Полагаю, это немного помогает, – ответила она и коробку, которая прежде стояла на комоде рядом со стулом. Ретт был удивлён новым отношением Скарлетт. Ему казалось, что в его отсутствие она наконец повзрослела. Он наблюдал, как та открыла коробку и осмотрела её содержимое. – Что у тебя там?– Спросил он с любопытством. – Некоторые украшения, которые я сделала. – Почему их не повесили на ёлку вместе с остальными? – Я хотел сделать это самостоятельно. Они несколько особенные для меня. – Что такого особенного в этих конкретных украшениях? Сделало ли их особенными нанесение значительного ущерба моему банковскому счёту?– Хмыкнул он. – Я заплатила за них своими собственными деньгами, – заметила Скарлетт, поднимая золотую звезду из коробки с шелковой подкладкой и протягивая ему. Осмотрев украшение, он обнаружил, что на первой звезде было выгравировано имя Уэйда, и под ним была указана дата его рождения 12 января 1862 года с гранатовым камнем под датой. Следующая золотая звездой была посвящена Элле – под датой 9 октября 1866 года был розовый турмалин. Она немного поколебалась, протянув ему тонкого золотого ангела с выгравированным именем Бонни и её датой рождения 5 апреля 1869 года с небольшим бриллиантом рядом. На ангеле также была написана дата её смерти 14 июня 1873 года. Его грудь сжалась, когда он крепко держался за подлокотник стула, чувствуя знакомую боль от её потери. Ретт был смущен, когда Скарлетт вынула второго ангела из коробки и передала ему. На нём не было ни дат, ни камня, он был выгравирован просто как Малыш. Ретт незаметно посмотрел на Скарлетт и увидел слёзы в её глазах. – Неправильно было оставлять ребёнка без внимания, – прошептала она. Ретт кивнул: – Ты права, малыш должен быть представлен с остальными нашими детьми. Он вернул ей украшения и наблюдал, как она вытерла слезу, когда повесила их на дерево. – Они милые, Скарлетт, – грубо сказал он, скрывая настоящие эмоции. – Можем ли мы поговорить завтра, Ретт? Я устала, и хотела бы лечь спать. – Да, всё в порядке. Я сам устал, – заявил Ретт, поднявшись со стула и шагнув к ней.– Сладких снов, кошечка моя, – прошептал он, слегка поцеловав её в щеку. – Спокойной ночи,– прошептала Скарлетт и спешно пересекла комнату, направляясь к лестнице. Ей не снились сладкие сны так долго, вероятно, те просто забыли к ней дорогу, но, возможно, когда Ретт вернулся в дом, её ночные кошмары прекратятся.