Итак, это Рождество

Как только Ретт был уверен, что Уэйд был в своей комнате на ночь, он направился к двери Скарлетт. –Скарлетт,– тихо сказал он и постучал в её дверь. –Входите, – ответила она не своим голосом, пронизанным напряжением и разочарованием. Ретт повернул гладкую стеклянную дверную ручку и вошёл в комнату. Его глаза окинули комнату: его жена уселась за свой изысканный туалетный столик, расчесывая волосы с ненужной силой. Свет от лампы вспыхнул на фоне блестящей серебряной расчески, которую он подарил ей во время медового месяца. Он был очарован её видом в зелёном шелковом халате, длинные черные волосы Скарлетт свободно падали ей на спину. Его глаза были обращены к зеркалу, а её взгляд был направлен на него, пока она грубо тянула щётку сквозь волосы. Она, казалось, ждала, пока он заговорит, поэтому Ретт стряхнул заклинание, обрушившееся на него. – Я позаботился о недавно найденной Уэйдом привычке курить, моя дорогая. – Как вам это удалось?– спросила она, борясь с непослушным клубком на затылке. Она взглянула на его изображение в зеркале и увидела искру в его глазах. – Прежде чем я расскажу вам, как я совершил такой подвиг, вы должны пообещать мне, что вы не разозлитесь, кошечка моя, и не бросите в меня эту очень дорогую расческу. Скарлетт вздохнула: – Обещаю, просто скажите мне. – Вы всегда нетерпеливы, Скарлетт, – ответил Ретт, пересекая комнату, и взял расческу из её рук.– Я возьму это на всякий случай, если вы передумаете насчёт злости. Я уверен, что ваши волосы будут благодарить меня за это, если вы продолжите в том же духе, скорее всего, останетесь без волос до конца ночи. Скарлетт опустила руки на гладкую поверхность столика и ничего не сказала. Она закрыла глаза, когда Ретт начал нежно расчесывать её волосы, делая всего несколько быстрых, осторожных ударов щеткой, чтобы избавиться от клубка, с которой она боролась. Это напомнило ей о первых днях их брака, когда он выполнял эту же задачу. Она была готова погрузиться в воспоминания и почувствовать его пальцы в своих волосах, когда его голос прервал её мысли. – Я вылечил привычку Уэйда, позволив ему курить особенно крепкую сигару, пока его не стошнило. Глаза Скарлетт расширились от удивления: – Как вы могли, Ретт! – Скарлетт, не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо. Вы же знаете, я бы никогда не сделал ничего, чтобы причинить боль ему или Элле. На кончике языка Скарлетт были слова: «Но ты не против меня обидеть», но она проглотила их, зная, что из очередной тирады ничего не выйдет. – Я знаю Ретт, но не было ли другого пути? – Дорогая, я знаю, что вам будет трудно в это поверить, но однажды я был мальчиком, который внезапно стал сам себе хозяином, и я могу сказать вам, исходя из своих обширных знаний, что подобный опыт иногда единственный способ, которым можно получить ценный урок в этом возрасте. Поверьте мне, у Уэйда был опыт, который он скоро не забудет. Улыбка распространилась по губам Скарлетт, когда она подумала о Ретте как о мальчике, а затем о том, как её собственный сын усвоил урок. – Я полагаю, вы лучше разбираетесь в этом вопросе. Ретт засмеялся: – Я всегда лучше всех знаю, кошечка моя, вы должны знать. Скарлетт улыбнулась, когда между ними наступила приятная тишина, а Ретт продолжал расчесывать волосы. – Спасибо, Ретт,– тихо сказала она ему. – За что? – За решение этой проблемы с Уэйдом. Я бы не знала, как с этим справиться. – Вам не нужно благодарить меня, Скарлетт. Иногда мальчику просто нужно то, чего мать не может дать. – Он был таким милым, послушным маленьким мальчиком, – сказала она задумчиво. Ретт зарычал от смеха: – Конечно, вы не ожидали, что он останется маленьким мальчиком навсегда? – Конечно, нет, - ответила она, немного повысив голос.– Я просто думала, что он будет похож на Чарльза. Его смех снова наполнил её комнату, когда Ретт отложил щётку в сторону и сел на стул напротив неё. Он не был насмешливым, и Скарлетт чувствовала себя спокойно, когда он сидел на стуле лицом к ней. – Вы имеете в виду, что вам никогда не приходило в голову, что он может вырасти и вести себя как вы? – Нет, конечно нет. – Почему нет? – Ну, он мальчик, мальчики не ведут себя как их матери, они ведут себя как их отцы, –объяснила она, наблюдая, как смех зажигается в его темных глазах. – Так что это будет означать, что девочки должны вести себя как их матери. – Да. – Тогда почему вы ведёте себя как ваш отец, моя дорогая, а не как ваша святая мать? – Это другое, – ответила Скарлетт. – Так вы думаете? – Я ирландка, – просто ответила она. Ретт откинул голову назад и засмеялся, что в свою очередь вызвало у Скарлетт приступ смеха. – Быть ​​ирландцем - исключение из правил, вот что вы говорите? – Спросил Ретт, когда у него перехватило дыхание от смеха. – Да. – Ну, тогда есть ответ на ваш вопрос, дорогая. – Мой ответ? – Спросила она, пытаясь сдержать собственный смех. – Ответ на вопрос, почему ваш сын не ведёт себя как его отец. Уэйд частично ирландец, он исключение из правил. – У меня серьезные проблемы, не так ли? – Скорее всего. Я знаю, что всегда сталкивался с неприятностями, когда речь заходила о его матери, – сказал он ей со злой усмешкой. – Как будто вы не проблема, Ретт Батлер. – Как я могу быть проблемой, когда я не ирландец? – Ответил Ретт, наблюдая, как её зелёные глаза сверкают. – Вы не должны быть ирландцем, чтобы быть проблемой. – О, нет? Тогда, дорогая, почему бы вам не рассказать мне, что значит быть бедствием, потому что вы так хорошо в них разбираетесь. Скарлетт сделала вид, что на секунду задумалась над этим вопросом. – Есть несколько способов быть проблемой, не будучи ирландцами. Один из способов - быть негодяем. Он дал ей фальшивый поклон: – Думаю, это один-ноль против меня. Она засмеялась: – Я ещё не закончила. Ретт откинулся на спинку стула и устроился поудобнее: – Тогда продолжайте просветлять меня, моя дорогая, простите негодяя за то, что я вас переживаю. – Верный признак того, что у кого-то проблемы, – это если его фамилия Батлер. Его насыщенный сердечный смех снова окружил Скарлетт, и ей понравилось, как он звучит. Она не могла вспомнить, когда они в последний раз смеялись вместе. Это было хорошо, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось. – Что ж, тогда я полагаю, что мы оба отмечены дважды, как проблемные люди. Миссис Батлер – прекрасная ирландка, и мистер Батлер. Если этого недостаточно, чтобы люди дрожали от страха, то ничего не сможет заставить их бояться. – Не забывайте, Уэйда, –добавила Скарлетт. – О, да, мы не можем забыть детей, однажды они могут превзойти нас в качестве нарушителей спокойствия. Уэйд уже начал. – Я знаю, что Уэйд вызывает проблемы, но Элла не такая. Она не доставила мне никаких проблем. – Пока не говорите наверняка, Скарлетт, у неё будут проблемы, прежде чем ты успеешь обернуться. Скарлетт удивлённо посмотрела на него: – Почему вы так говорите, Ретт? – Ну, в соответствии с нашей беседой сегодня вечером, в которой вы объяснили мне, что девочки должны быть похожи на их матерей, я полагаю, это очевидно. У вас было много проблем, так что Элла не уйдёт далеко, и, в довершение всего, она тоже частично ирландка. – Он сказал ей, пытаясь быть серьезным. – Боже правый, что я буду делать, если она тоже станет плохой! Ретт пожал плечами: – Полагаю, если для вас это будет слишком много, я всегда смогу вам помочь. Скарлетт бросила на него игривый взгляд: – Вам бы этого не хотелось. – У всех нас есть свои фантазии, дорогая. « – Не думаю, что мне это нравится. – Вы хотите, чтобы я рассказал вам о других?— Он игриво поднял бровь с таким видом, что явно имел в виду нечто непристойное. Скарлетт застенчиво улыбнулась, думая про себя, что она предпочла бы, чтобы он привёл в действие любую задуманную им непристойность, чем рассказывал ей о них, но она знала, что этого не произойдет. – Может быть, в другой раз. Ретт подмигнул ей: – Дайте мне знать, когда ваше любопытство одолеет вас. Она покраснела и отвернулась, но на губах осталась лёгкая улыбка. Ретт решил, что пришло время вернуться к безопасной теме, и перевел разговор обратно к Элле. – Возможно, не Элла будет беспокоить вас так же сильно, как ее женихи. – О, прекрати! Она просто маленькая девочка, Ретт. У нее много времени, и что заставляет вас думать, что предполагаемые женихи будут настолько сильно беспокоить меня? — Скарлетт, я действительно думаю, что где-то внутри этой милой головы вы не понимаете, что ваши дети растут. Элле восемь лет, если вы думаете, что эти годы пролетели, подождите, пока не увидите, как пройдут следующие восемь, а ей исполнится шестнадцать. Она станет восходящей звездой на пикниках и балах, как её мать до неё. – Я просто не могу представить, что Элла уже такая взрослая. Не думаю, что тоже хочу это осознать. Я просто хочу, чтобы она какое-то время была моей маленькой девочкой. – Не волнуйтесь, Скарлетт, это не произойдет в одночасье, но однажды это произойдет, и я думаю, что будет молодых людей, желающих её компании. Я думаю, это будет беспокоить вас, вы будешь бояться, что она повторит ваши ошибки. Скарлетт нахмурилась: — Я не хочу об этом говорить. – Нет, я полагаю, что нет. – Бьюсь об заклад, Элла будет очень красивой в шестнадцать лет, - заявила Скарлетт, желая держаться подальше от опасной темы и наслаждаться этими моментами с Реттом. — Да, я уверен, что она будет. Она уже превращается в красавицу, - ответил он. – Она выросла довольно красивой, не так ли? – Да, действительно. Я никогда не понимал, насколько она похожа на вас. – Вы действительно так думаете? Ретт кивнул, изучая лицо Скарлетт. – У неё ваши глаза, такая же форма и такой же оттенок зелёного. Ее лицо по форме похоже на ваше. И что говорить о фирменной улыбке «Скарлетт О'Хара»? – Думаю, за исключением её цвета глаз, я никогда не видела сходства между нами. Я всегда думал, что она похожа на Фрэнка. Ретт покачал головой: – Когда она была ребенком, так и было, но теперь, когда она старше, она - ваша копия, моя кошечка. Единственный след Фрэнка Кеннеди в ней - её рыжие волосы, и теперь, когда они потемнело и стали гуще, вы даже едва ли можете сказать, что она унаследовала их именно от него. – Я иногда вижу в ней свою маму, - прошептала Скарлетт. – Как так?– Поинтересовался Ретт, увидев слезы на её глазах. – То, как она любит и прощает... Я знаю, что ей всего восемь лет, но я думаю, что она всегда будет доброй и любящей, как мать. Я просто хотела бы быть такой. Скарлетт опустила голову и прикусила губу, чтобы сдержать слезы. – Вы не можете провести всю свою жизнь, желая быть как ваша мать, Скарлетт, вы та, кто вы есть. Вы считаете, что Эллен О'Хара была такой, как хотела быть? Скарлетт, могли вы хоть на мгновение предположить, что, возможно, ваша мать хотела отличаться от той женщины, кем она была? Скарлетт покачала головой: – Нет, конечно, нет, такого не может быть. Мать, она не такая... – Может, вам стоит подумать об этом. Я уверен, что в её жизни было время, когда она хотела быть похожей на свою мать, которая, судя по вашим словам, считалась скандальной. Может быть, были даже случаи, когда она смотрела на вас и хотела, чтобы у нее был дух её собственной дочери? – Нет,–резко сказала Скарлетт.– Мама никогда бы не хотела быть такой, как я! Я знаю, ей было бы так стыдно за меня! — Возможно, на публику она стала бы вас стыдить, чтобы соответствовать роли, которую она выбрала для себя, но я готов поспорить, что внутри, где это правда имеет значение, она бы поняла и простила вас за все ошибки, Скарлетт. И знаете, вы можете быть больше похожи на неё, чем вы думаете. — Я не знаю об этом. – Все маленькие девочки хотят быть похожими на свою мать, Скарлетт, например, возьмём Эллу, она следит за всем, что вы делаете, и в любом случае пытается следовать за вами, наблюдает всегда: от того, как вы держали вилку, до того, как спустились по лестнице. Она хочет быть такой же, как вы, как вы хотели быть похожей на свою мать, но однажды это изменится, и она станет её собственной личностью, и вам пора отпустить желание быть Эллен и просто чувствовать себя комфортно, будучи Скарлетт. Она печально кивнула: – Быть ​​мной непросто. Было так много саркастических комментариев, которые он мог бы сделать по поводу этого заявления, но он держал их при себе, не желая увеличивать её боль и не желая разрушать открытость и честность, которые исходили от неё. – Я знаю, - ответил Ретт, не зная точно, что сказать. Она подняла свои печальные зелёные глазами, которые сияли от не пролитых слезами, встретилась с его пристальным взглядом и попыталась улыбнуться. – Извините, Ретт, я не хотела становиться столь удручающей. Боюсь, что я плохая компания для вас. Он встал со стула и встал перед ней. – Не будьте глупой, Скарлетт. Мне очень понравился наш разговор сегодня вечером. Довольно освежающе видеть эту сторону вас, моя кошечка; вы обычно скрываете её от всех. – Я не хочу, чтобы люди думали, что я одна из тех слабых женщин, которым нужно носить нюхательную соль, - ответила она, пытаясь вернуть часть юмора, который был в их беседе ранее. Он улыбнулся ей и провел пальцами по её щеке: – Я не думаю, что вам когда-нибудь придется беспокоиться о том, что кто-то примет вас за слабую женщину, миссис Батлер. – Могу я рассказать вам секрет, Ретт?–Очень тихо прошептала она. — Конечно, - ответил мужчина, схватив один из её чёрных кудрей и обвив его вокруг пальца. – Иногда я чувствую себя слабой женщиной. Ретт перевел взгляд на неё, затем наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб. — Я никому не скажу. Могу ли отплатить вам ответным признанием? – Да. — Иногда я не чувствую себя стабильно, иногда не уверен в завтрашнем дне. Она поймала его руку, когда он убрал пальцы с её волос. Она нежно сжала его руку: — Я никому не скажу. Он кивнул и поддался искушению коснуться её губ, заставляя сердце Скарлетт трепетать, а кожу покалывать. – Поспите немного, Скарлетт, утром вам станет лучше. Она отпустила его руку, думая, что единственное утро, когда она проснется, чувствуя себя лучше, будет, когда она проснется рядом с ним. – Спокойной ночи, Ретт,– сказала она ему, борясь с желанием попросить его остаться. – Спокойной ночи, - заявил он просто, выходя из её комнаты, оставив Скарлетт в одинокой и опустевшей в тот самый момент, когда за ним закрылась дверь.