Итак, это Рождество

Ретт сидел в своей старой комнате в салуне Белль Уотлинг после стакана виски. Белль сидела тихо и некоторое время наблюдала за ним, прежде чем заговорить. – Что она сделала с вами на этот раз?–спросила наконец женщина. Ретт сделал глубокий вдох и сделал ещё один глоток виски и рассказал ей всю историю, от письма Скарлетт до ссоры, которую они устроили тем утром. Если бы он посмотрел, он бы знал по выражению её лица, что на этот раз он не получит от неё особого сочувствия. – Во многом на этот раз, Ретт, она права. Его голова резко поднялась, и он уставился на нее, как будто её лицо стало зелёным. – Что вы имеете в виду говоря, что она права?– прогремел он. – Да ладно, Ретт. Мы оба знаем, что у Скарлетт не было ни единого шанса быть рядом с Бонни, когда вы баловали её и держали подальше от матери, как вы всегда делали. – Я защищал её. — Нет, это было наказание для Скарлетт. – Она даже не хотела её. – Это может быть, но тем не менее она её родила. Вы когда-нибудь думали, что, может быть, если бы вы дали Скарлетт шанс сыграть свою роль в жизни вашей дочери, возможно, она бы сблизилась с девочкой. — Скарлетт заботится только о себе. Мы оба знаем это, Белль. Белль пожала плечами, взяла свой стакан и отпила крепкого напитка: – Я не знаю эту женщину лично, я знаю её только из того, что вы мне рассказали, но я отношусь к этому с недоверием, если говорить откровенно. – Я не могу поверить, что вы встали на её сторону. — Я не принимаю её сторону, Ретт, но на этот раз я должна согласиться со Скарлетт. У неё никогда не было шансов с Бонни, и злиться на нее за то, что она уделяет внимание Элле, неправильно. Было время, когда вы сидели в этой комнате, желая чтобы Элла была вашим ребенком, и теперь вы хотите, чтобы она страдала из-за чего-то, что она не в состоянии контролировать. Эта маленькая девочка имеет такое же право на любовь своей матери, как и Бонни, и я ни на секунду не думаю, что Скарлетт не любила Бонни, у нее просто не было возможности показать это. — Но разве вы не видите, Белль, это то, на что Бонни имела право, но она ничего не получила! — Значит, Элла тоже ничего не должна получить? – Я не это сказал,– ответил Ретт. – О, но это так. Вы думаете, что Бонни должна была иметь всё, что могла предложить Скарлетт, потому что она была вашим ребенком. — Это то, что я пытаюсь донести прямо сейчас, Белль!— бредил он, вставая и шагая по комнате, как безумный.– Она не дала Бонни ни капли материнской любви, потому что она была моим ребёнком! Белль покачала головой и вздохнула с отвращением. — Как она могла дать ей то, чего вы не позволили ей дать! Если вы имеете совесть говорить нечто подобное, всерьёз полагая, что девочке было отказано в любви матери, то разве вы не лицемер, Ретт Батлер? — И с чего вы сделали такие выводы, интересно узнать,– мужчина зарычал от ярости. – Если Бонни было отказано в любви, потому что вы были её отцом, то почему вы считаете правильным, чтобы Скарлетт отказала в этом Элле на том основании, что она дочь мистера Кеннеди? Ретт молчал, когда он снова рухнул на стул и продолжил пить. – Никто не может быть идеальным родителем, Ретт,– категорично сказала ему Белль. – Я был! – Были ли вы?– спросила она, приподняв бровь. — К чему это вы? – В последнее время вы не особенно заботились о детях Скарлетт, не так ли? — Я всегда делал всё, что мог для Уэйда и Эллы. Белль фыркнула: — Возможно, до появления Бонни вы и поступали так, но после её рождения вы делали для них только то, что от вас ожидалось, но давайте посмотрим правде в глаза, как только ваш ребенок сделал свой первый вдох, эти дети сразу же отошли на второй план. Если изредка вы находили минутку сказать пару слов Уэйду, бедная Элла вовсе оставалась невидимкой. Ретт впился в женщину яростным взглядом: — Я всегда относился к детям одинаково! — Да ладно, Ретт, вы знаете, что это ложь. Они никогда не могли сравниться с вашей принцессой. Я никогда не видела, чтобы они катались по улице на пони рядом с вами. Я не видела, чтобы вы выставляли их напоказ всему городу, как выставляли Бонни. Я не видела, чтобы вы старались быть респектабельным ради них. — Я просто хотел, чтобы Бонни занимала хорошее место в обществе! – В то время как Скарлетт и её дети оставались изгоями... — Скарлетт испортила их шансы на лучшее будущее, а не я! – Но разве вы не тот, кто в первую очередь уводил Скарлетт от стандартов общества? Она научилась у вас, Ретт, так что вы столь же ответственны. — У Скарлетт есть собственное мнение, ей не нужно было меня слушать! Она могла до сегодняшнего дня оплакивать Чарльза Гамильтона, если бы захотела; это был её выбор, а не мой. — Вы знали, что она последует вашему примеру, Ретт, а потом, когда она стала вашей женой и родила вам ребёнка, вы отвернулись от неё так же, как и весь город. Вы позволили обществу поносить её, при этом выставляя себя святым, позволили съесть её заживо, черт возьми, вы даже при случае присоединялись к всеобщему порицанию вашей жены, получая от этого удовольствие! — Ничего из этого не имеет к сегодняшней теме никакого отношения,– сказал ей Ретт, его глаза потемнели от гнева, насколько это было возможно. — Не так ли? — Именно. — Я думаю, мы оба знаем, что вас никогда на самом деле не беспокоили материнские навыки Скарлетт, я даже не думаю, что это изменилось к сегодняшнему дню, вас беспокоит сама Скарлетт. — И что, ради всего святого, скажите мне, по-вашему меня действительно беспокоит? — Вы всё ещё любите свою жену. Ваша проблема внутри вас, а не в Скарлетт или её маленькой девочке. Ретт на мгновение помолчал, прежде чем ответить: – Полагаю, любовь к Скарлетт - мой крест. — Может быть, если бы вы отпустили часть своего гнева и признали тот факт, что вы так же виноваты в состоянии своего брака, как и она, вы сможете что-то исправить. – Я ничего не сделал по сравнению с ней! Белль коротко рассмеялась и печально покачала головой: – Вы слишком упрямы, чтобы проснуться и увидеть всю картину целиком. Вы знали, во что ввязываетесь, когда женились на ней. Вы знали, что у нее уже было двое детей, так что вы знали,какая она мать. Если она не соответствовала вашим стандартам, вам не следовало брать её в жёны в первую очередь. В течение двенадцати лет я слушала, как вы жаловались, высмеивали и осуждали женщину, которую вы утверждали, что любите, и, честно говоря, я устала. Вы хотели её, вы добились своего и заставили её стать вашей, так извольте наконец разобраться с собой! Идите домой и попросите у неё прощения, Ретт, и молитесь всем богам, чтобы она согласилась порвать эти бумаги и приняла вас обратно, потому что ни одна другая женщина на этой земле не собирается терпеть вас столько, сколько она терпит! — Вы сегодня солнечный луч в моём тёмном царстве, Белль,– тон Ретта был пронизан едким сарказмом. — А вы трус, Ретт Батлер. Вы боитесь строить свою жизнь со Скарлетт. Вы так же плохи, как и люди в этом городе, над которыми вы любите смеяться. Они ничего не прощают и ничего не отпускают, и вы тоже. Ради бога, Ретт подумайте о Бонни! Она бы не хотела, чтобы её отец был таким человеком. Вы не единственный, кто пострадал во всем этом, Скарлетт, Уэйд и Элла пострадали не меньше вашего. Ретт снова встал и на этот раз схватил пальто со спинки стула. – Думаю, меня ждут в другом месте,–сказал он Белль, ринувшись к двери. – Отлично!— крикнула она ему вслед.

***

Как только Скарлетт взяла под контроль свои эмоции, она продолжила работать, как будто всё было в порядке. В конце дня она чинно сидела за своим столом, отдавая зарплату своим сотрудникам. Последним в очереди был мистер Райли, все ещё одетый в красные одежды Санты. — Вы хорошо поработали, мистер Райли. Я не могу вас отблагодарить должным образом. — Не надо благодарить меня, миссис Батлер. Мне нравится работать. Скарлетт улыбнулась: – Я думаю, вам это нравится не меньше, чем детям. — Вероятно, это правда, но вы знаете, миссис Батлер, вы до сих пор не сказали мне, что хотите на Рождество. Её улыбка исчезла: – То, что я хочу, нельзя найти на полках магазинов, мистер Райли. – Точно так же и специальный запрос Эллы, но, похоже, он был удовлетворен. — Это было просто совпадение,– возразила Скарлетт. — Может быть, а может и нет,— мудро ответил старший мужчина. Его заявление смутило её: – Что вы имеете в виду, мистер Райли? – Откуда мы знаем, что желание Эллы не было исполнено высшей силой? Возможно, когда рождественское желание не может быть исполнено Сантой, оно исполняется Богом. Может быть, поэтому Рождество - время чудес, миссис Батлер. — Вы действительно хотите знать, что я хочу на Рождество, мистер Райли?– спросила она, переваривая его заявление. Его голубые глаза весело смотрели на неё: – Да, поэтому я всё время спрашиваю. Я хочу, чтобы вы получили желаемое. Скарлетт вздохнула: — Я хочу на Рождество, чтобы мой муж любил и понимал меня. Я хочу, чтобы он остался. Я хочу, чтобы мой сын любил меня, знал, что я всегда действовала в его интересах и что никогда не было ни единого мгновения, когда я не любила его, даже если я была глупой, невежественной и сама не знала об этом. Я хочу, чтобы моя дочь выросла и стала лучше меня. Мне нужны друзья, которые будут рядом со мной, а не осуждать меня. Я хочу идти по улице, не слыша шёпота и смеха. Я хочу мира в моей жизни, я хочу счастья. Как вы думаете, все эти желания могут быть исполнены? Старик пристально смотрел на неё, когда он потянулся к её руке и нежно взял её. В его глазах было сочувствие и понимание: — Если вы достаточно сильно верите в эти вещи, миссис Батлер, то да, я верю, что эти желания могут быть выполнены. Слёзы наполнили усталые воспалённые от ночных слёз глаза Скарлетт. – Надеюсь, вы правы,– прошептала она. – Вы просто должны верить,– мягко убеждал мистер Райли, сжав её руку,— верьте изо всех сил, как верили в свои мечты, будучи ребёнком, как верит ваша маленькая девочка. Просто продолжайте верить миссис Батлер, и, может быть, ваше желание исполнится. Он сжал её руку ещё раз, прежде чем отвернуться и покинуть помещение. Услышав, как закрылась дверь магазина, она закрыла глаза и прошептала одно единственное слово: – Верю...