В отчаянии под кайфом

Над кипящей кастрюлей поднимался пар. В ней на бурлящих пузырьках прыгал кусок марли. Денис периодически помешивал отвар, иногда надавливая ложкой на марлю. От бара он пешочком добрался домой. Алкогольная игра в баре закончилась откровенным разговором. Текила развязала Саше язык. Скороспелову оставалось только слушать. Добровольцева рассказала о своём женихе в подробностях. Вплоть до описания его измены. Оказалось, что Лёша, так звали её жениха, балдеет от теннисисток. По мнению Дениса, променяв психоанализ Фрейда на гейм, Алексей совершил очень большую ошибку. - Он же спортсмен! И его окружают всякие спортсменки. – пожаловалась Саша в конце истории - А я – художник! И меня окружают голые натурщицы! Но это не повод! – Денис отрицательно помотал указательным пальцем. Подобно пьяному рыцарю он отстаивал позицию обиженной дамы. Опьянение психотерапевта дало и побочные плоды. Заплетание языка и не самое быстрое выражение мыслей. В результате, историю Александры Добровольцевой Денис слушал в течение полутора часов. Пустого трёпа в этом рассказе было не меньше чем в новостях по первому каналу. - Я очень сильно напилась! – объявила Саша. Скороспелов заметил это уже давно. Сашу пришлось буквально волочь на себе до остановки, где они собирались ловить машину. - До потери сопротивления? – ехидно спросил Денис, усаживая Сашу в серебристую Хонду. - Я же медик... – хихикая, ответила Добровольцева. - А как жених отреагирует на твою не кондицию? - Если только он не пытается выиграть очередной сет, то начнёт выступать и задавать вопросы. - Пошли его на хер! – Скороспелов уже хотел прощаться и закрыть дверь машины, но Саша поймала его за руку. - Ты так и не рассказал мне ничего про свой опыт любви и измены, – сказала она. – Сегодня ты выполнял мои обязанности. - Классика жанра, – произнёс Денис – Мне изменили, я в ярости, обманут, смятён. - Я выслушаю тебя, как только буду в состоянии, – Саша потянула к себе Дениса и чмокнула в щёку – Спасибо тебе. Это было неожиданно и даже немного смутило Скороспелова. «Сегодня я был психотерапевтом у психотерапевта. Выслушал её. А её поцелуй… Он сразу получил ответную реакцию! Мне только и оставалось захлопнуть дверь, чтобы Мисс Фрейд не стала свидетелем возбуждения моего вагиноублажателя.» Денис снял кастрюлю с плиты. Он вытащил из неё марлю и выкинул в мусорку. Кусочки псилоцибина плавали в отваре. Скороспелов перелил его в кружку с эмблемой питерской команды «Зенит». Нарезая круги по квартире, он курил сигарету и прихлёбывал диэтиламил-лизергиновый отвар. Иногда он останавливался у окна, чтобы посмотреть, как двигается родной проспект. Окна комнаты Скороспелова выходили на парк Интернационалистов, где располагался памятник погибшим в Афганистане и церковь Георгия Победоносца. Денис не любил смотреть на церковь. Ему больше нравился парк без церкви с колоколами. На кухне окна выходили на клуб «Слава». Скороспелов частенько любовался бывшим казино и пускал слюни на дорогие автомобили на стоянке пред ним. Было уже поздно, и Денис никого не ждал. Текила покидала его кровь – от этого болела голова. Скороспелов расположился на стуле пред компьютером. В колонках играл Aerosmith. Денис водил пером по планшету, а на мониторе появлялась какая-то неряшливая мазня в стиле поп-арт. Вдохновением Скороспелов сегодня однозначно не страдал. Расшатанные нервы, злость и отчаяние были последствиями чтения Олиного дневника. Внезапно в дверь позвонили. Скороспелов чуть не навернулся со стула, перо проскользило по планшету и на мониторе отобразилась корявая линия поперёк рисунка. Он был испорчен. Денис встал и резким движением сломал об колено свой планшет фирмы «Genius». Какая-то чёрная штуковина промелькнула перед глазами. «Вот блин!» Денис подошёл к двери. Посмотрел в глазок. Он не знал лично человека за дверью, но, тем не менее, знал, кому открывает. На пороге стоял молодой парень. Высокий, светловолосый крепыш в, скорее всего, на заказ сшитом пальто топтался на пороге Дениса. Чёрное пальто прикрывало надпись Kelvin Klein на его груди. Скороспелов отметил выглаженные чёрные брюки, которые отлично сидели по фигуре, и коричневые ковбойские сапоги. «Пижон! Здоровый, чёрт!» Денис дёрнул щекой и молча пригласил гостя войти. - Прости за столь поздний визит. – сказал парень, оглядывая жильё Дениса. Скороспелов не спешил приглашать незваного гостя дальше, за пределы коридора. - Мы не знакомы! Антон Деловредов, – гость протянул Денису руку и, не дождавшись ответной реакции, добавил: – Я знал Олю. Я был её другом. «Да уж… Своим другом ты исследовал все запретные места моей девушки!» Деловредов опустил, так и не пожатую руку. Скороспелов по прежнему молчал. Он знал, что в вопросах «откуда ты её знал?» и «что между вами было?» нет смысла. Всё равно придется слушать ложь. Антон не узнал Дениса или делал вид, что не узнал. - Я просто пришёл сказать тебе – не спеша, продолжил он. – Я очень сожалею о том, что случилось с ней. Она была замечательная и тебе, наверное, было очень хорошо с ней. Денис нахмурил брови. «Тебе было не хуже! Сукин сын! Говорит так, будто не трахал мою девушку.» Скороспелов держал руки в карманах. Кулаки были сжаты. В одном ключи, в другом зажигалка. Деловредов заметно нервничал. Причиной этому было гробовое молчание хозяина квартиры. В один момент мысли о том, что внезапный гость намного здоровее и крупнее Дениса, сменил кулак, который прошёл Антону прямо в нос. Удар был не единственным. За ним мгновенно последовало ещё три. В челюсть, под глаз, затем снова в челюсть. Деловредов попятился назад и наткнулся на не большой стеклянный столик с автоответчиком, которым никто давно не пользовался, и пустой вазой. Антон терял равновесие. Скороспелов следовал за ним. Соперник Дениса успел схватить его, и они оба грохнулись на пол. Столик с грохотом к чертям. - Она умерла сволочь! Но я знаю всё про вас! Не парь мне мозги, ублюдок! – Денис душил Деловредова – Ты трахал её! Я прочитал всё! Я всё прочитал! Что-то твёрдое и стеклянное обожгло голову Скороспелова. В глазах потемнело. Деловредов приложил его вазой, которая чудом не разбилась во время их падения. Впрочем, чудо длилось не долго. Денис обмяк и упал на пол. Антон поднялся и продолжил бить Скороспелова. - Умерла, да!? – кричал он обхаживая рёбра Скороспелова правой ногой. Удары были резкими и сильными. В сочетании с ковбойскими сапогами они были просто не выносимы. Денис попытался сгруппироваться и получил в живот. – Ты ведь ничего не знаешь!? Ты не дочитал!? Ты не дочитал его до конца! - О чём ты? – задыхаясь, прокряхтел с пола Скороспелов. -Пошёл ты! – Деловредов нанёс ещё один, контрольный удар и хлопнул входной дверью. Скороспелова неплохо отпинали. Он чуть коснулся головы пальцами. Волосы на макушке пропитались кровью. Тело ломило от ударов горячего Олиного любовника. «Сучёк.» Скороспелов поднялся на ноги. В глазах двоилось. На него напал временный дезориентир. «Что он имел в виду, говоря про дневник? Откуда он вообще о нём знает? Откуда он знает мой адрес? Чёрт! Порой я ненавижу Интернет!» Скороспелов подлетел к мусорному ведру. Перевернув его, но раскопал в куче бумажек и мусора Олину тетрадь. Он быстро пролистал страницы. После 20 апреля была ещё одна запись. Всего одна короткая запись. 24 апреля – обычный весенний день и день смерти Оли, по-совместительству. Капли крови с головы Скороспелова символично падали на белые тетрадные листы. Не обращая внимания на травму, сидя на полу, в куче мусора, Скороспелов приступил к чтению последней главы: «24 апреля Всё летит кувырком. Я чувствую себя ужасно. Мои депрессивные мысли не покидают меня. Кто же я!? Да стерва! И отменная дрянь! Меня никогда не мучили подобные вещи. Всё дело в том, что я разрываюсь меж двух людей. Одного я любила, а с другим просто спала. Что происходит? Я чувствую вину и мне плохо. Так плохо, что я уже всё решила. Это закончится сегодня. Вчерашний день я провела с Денисом. Это было приятно и романтично. Всё как в старые добрые времена: я, он и весна. На скамейке, в Михайловском, он говорил мне о том, что хочет провести со мной остаток жизни, что хочет от меня детей. Я должна была радоваться, но мне было не по себе. Ведь он не знает… Он никогда не узнает… Я решила так сегодня. Врач, которого я посещала по поводу своей бессонницы, выписал мне лекарство. Сегодня в аптеке я купила Фенобарбитал. Он должен помочь. Я плохо сплю этой весной… Но только не сегодня. Допиваю, сваренный мною, приятный Латте. Курю сигарету. Беру 2 таблетки и добавляю к ним ещё 10. Я высплюсь сегодня.» - О, нет! – Денис крепко сжал тетрадку. - Только не так, пожалуйста! Скороспелов стиснул зубы. Глаза заблестели. Он прижал тетрадь к своему окровавленному лбу. Он фактически ознакомился с Олиной предсмертной запиской. - Не держи в себе, – послышался за спиной тихий голос Оли. – Кричи! Денис обернулся и злобно посмотрел на любимую. Он громко скрипел зубами. Кулаки были сжаты так сильно, что ногти предупреждающе впивались в ладонь. - Кричи! Кричи как я! – Оля громко закричала. Тишина. Она закричала снова, ещё громче. По щеке Скороспелова пробежала слеза. Он закричал вместе с Олей. Слёзы и кровь перемешались. Денис чувствовал их солёный вкус на своих губах. Как бы сильно ему ни хотелось, чтобы всё это сейчас же закончилось, он не мог последовать Олиному примеру. У Скороспелова никогда не хватило бы духа наложить на себя руки. Оставалось только чувствовать боль, лёжа на полу своей пустой квартиры в слезах и крови.