RIPPER

      Август редко находился в плачевном состоянии, когда хотелось спрятаться от всего мира под непроницаемым куполом, сжаться в клубок и надеяться, что никто не тронет. Запутался, устал метаться в хитросплетении стен лабиринта, построенных чувствами и мыслями. С радостью отдохнул бы, но ни тело, ни разум больше не принадлежали ему. Душа болела сутками напролёт, изредка отрываясь от тоски и горечи — во время встреч с Деном. Они стали реже гулять из-за его рабочего графика, потому каждая секунда рядом с ним теперь значила гораздо больше.       Пик был достигнут, когда Август чуть не расплакался во время расставания. Ему до хруста в груди хотелось обнять Дена, пропитаться его теплом и светом, вдохнуть аромат одеколона и, возможно, дотянуться до запаха кожи. Хоть раз, хоть один чёртов раз обнять его на прощание! Август придумал миллион причин для этого повода, но так и не решился высказать вслух ни одну из спонтанных идей. Он до дрожи в руках боялся напугать Дена своим поступком. Мальчики ведь не обнимаются. Август мог только руку ему пожать — и то недолго.       За время, минувшее со дня, когда он решился написать Дену злосчастное сообщение, впоследствии удалённое, Август обдумал своё положение со всех сторон, поворачивая и рассматривая под разными углами. Он так часто размышлял о своих чувствах, что порой его подташнивало от надоевших мыслей. Но как о них не думать, как не анализировать, если эмоции полностью поглотили его, отражаясь в каждом действии и слове?       Август ощущал себя астматиком — он задыхался от чувств, давивших на шею и грудь. Он не мог спокойно есть, пить, спать, принимать душ, играть в «Мираж», рисовать, ходить на работу или учиться в колледже. Всякая новая секунда его жизни сопровождалась всплывающим в голове образом Дена — вернее, не выплывающим оттуда. Ден нагло поселился во всём его теле. От него и живот крутило, и перед глазами плыло, и сердце сжималось, и ноги подкашивались…       Когда Август находился рядом с Деном, забывались тоска и грусть, возвращались любовь к миру и радость жизни. Но в короткие минуты, подводившие к очередному расставанию на день или два, мир и жизнь Августа разбивались о землю подстреленной погибающей птицей.       Ему как никогда раньше хотелось оборвать своё существование, в то же время он впервые за долгие годы так наслаждался жизнью. Тело и душу разрывало на крохотные кусочки — с протяжной болью и заунывным треском. Слишком много сильных эмоций плескалось внутри, лилось и брызгало за края, переполняя равновесную чашу, балансирующую на тонком канате душевной организации. Рано или поздно эта чаша накренится и грандиозно полетит вниз, расколется вдребезги о суровую реальность, рассыпавшись осколками рядом с ошмётками сердца и крупицами надежды на лучшее будущее.       Теперь он в полной мере пользовался правом сравнивать нынешние события с пережитым опытом, потому мог с уверенностью заявить: таких мощных чувств у него никогда ни к кому не было. Даже к Нике. В один прекрасный момент прошлое, связанное с ней — человеком, которого Август долго называл самым дорогим и важным, — растворилось кубиком сахара в кипящем внутри океане. Когда Август думал об этом — когда с удивительным безразличием вспоминал её карие глаза, длинные кудрявые волосы, аккуратную улыбку и нежные руки, их разговоры по телефону до утра и прогулки по безлюдной местности до поздней ночи, когда пытался воссоздать в груди старые чувства, подавленные новыми эмоциями, когда в ушах колоколом звенел её голос, — в мыслях неизменно всплывала запомнившаяся фраза Риппера, одна из самых любимых в арсенале цитат Августа: «Твоё прошлое сгорит над новым костром».       Он ненавидел Дена и обожал одновременно. За то, что из мыслей не выходил, за то, что освещал настоящее и будущее своей божественной улыбкой, за тёплые взгляды, нужные слова, сильные эмоции. За каждую песню в его плейлисте, за восхищённые высказывания в сторону прочитанных книг, за привычку разминать пальцы во время разговора за столом. За бесконечную любовь к шаурме в сырном лаваше и за безответную — к ЛСП. За весёлый смех, задумчивое молчание, размеренное дыхание, блеск в глазах при интересных беседах, капельки пота на лбу во время пребывания в помещении в зимней одежде. За почти бесспорное соглашение с внезапным предложением покрасить волосы и начать носить серьгу в ухе. За оптимизм и экстраверсию, экспрессивность, смелость, чувствительность, умение слушать и говорить. Август не ощущал между ними разницы в возрасте, порой ему даже хотелось одёргивать и поучать Дена, как маленького ребёнка, но в то же время видел: этот человек достаточно взрослый, чтобы самостоятельно распоряжаться каждым своим шагом. Рядом с ним Август чувствовал себя защитником и защищённым одновременно. Ему хотелось укрыть Дена от всех невзгод этого мира — и спрятаться за его спиной от собственных проблем.       Музыка души давала громкие концерты целыми днями напролёт, не уставая играть на нервах. Август закричал бы о своих чувствах, если бы смелости хватило. Ночью в чистом поле, когда никто и за километр не слышит.       Порой Августу становилось до дрожи обидно из-за того, что Ден являлся парнем. Будь он девушкой, исчезли бы все «если бы да кабы». Ден ни слова не говорил о бисексуальности Августа, в которой тот признался давным-давно в переписке, но спрашивать лишний раз было слишком опасно. Кроме того, одно дело — принять такого человека, совсем другое — примерить на себя роль объекта симпатии.       Август предпочитал молчать. Он не собирался говорить с Деном о своих чувствах. Никаких намёков, случайно брошенных фраз, прямолинейных откровений. Никогда и ни за что. Август не знал, как Ден отреагирует, а потерять его хотел меньше всего на свете.       «Тишина спасает от лишних слов, но цена спасения льётся из глаз». Строчки из песни, однажды включенной доброжелательным Деном, отчётливо отпечатались на корочке мозга. Август повторял эту цитату безмолвным движением губ. Он находил в ней отражение своей ситуации. Вечерами по его щекам не раз и не два струились слёзы безысходности. С утра он разглядывал в зеркале опухшее лицо и презренно называл себя плаксой, а перед сном снова и снова задыхался и давился чувствами.       Почему нельзя спастись бегством от самого себя? Почему у Августа хватало смелости и силы воли, чтобы глушить мысли об отчиме и каждый день возвращаться в ненавистную квартиру, но не получалось перекрыть доступ к эмоциональным волнам, направленным в сторону Дена? Почему он не мог защитить и его, и себя от склизкого чёрного монстра, сидевшего глубоко в груди? Может, дело в том, что воспоминания об отчиме обдавали холодом и болью, а воспоминания о Дене согревали солнечным светом? Ден ведь был единственной хорошей мыслью в голове Августа. И единственной значимой?..       Иногда Августу безумно хотелось написать Рипперу и посоветоваться, но, во-первых, у него были закрыты личные сообщения, во-вторых, общение с начинающей звездой пугало не меньше, чем безрадостная перспектива потерять Дена. А Риппер смог бы помочь — Август был абсолютно уверен. Достаточно даже спросить у него, как Ден относится к гомосексуальным отношениям, и тогда будущее немного прояснится.       Риппер подсказал бы, что делать. Он знает Дена как облупленного. Он бы прекрасно увидел, какие у Августа перспективы. Он не стал бы унижать или презирать кого-либо, в том числе Августа, за ориентацию. Он бы понял и помог. Наверняка бы помог. Август всё ещё чувствовал в нём родную душу.       Но всё не решалось так просто. Август никогда не осмелится с ним связаться, Риппер никогда не узнает о его проблеме, а Ден никогда не засомневается в необходимости их дружбы. Может, оно и к лучшему. Может, рано или поздно склизкий чёрный монстр перестанет кусать сердце и высасывать жизненные соки. Может, когда-нибудь Август поймёт, куда ему стоит засунуть свои невыносимые чувства, и избавится от них, как от мусора. Неприятно было сравнивать влюблённость с мусором, но Август предпочитал относиться к ней именно так.       Снова низводил свои проблемы до минусового значения.       Очередное утро началось с бешеного стука сердца и зияющей дыры в груди. Август глубоко втянул ртом воздух, подскочил на кровати и вздрогнул от ударившего по ушам и щекам холода. В последнее время он часто просыпался с ускоренным сердцебиением, пульсацией в висках и каплями пота на лбу. Не понимая, чем это вызвано, он связывал своё состояние с единственно важным событием нынешней жизни — общением с Деном.       Прошмыгнув в кухню мимо отчима, листавшего каналы по телевизору — благо не обратил на пасынка внимания, — Август выгреб из холодильника первое, что попалось под руку, и умотал обратно в комнату. Достал из рюкзака энергетик, открыл с громким шипением и сделал несколько глотков, заедая остатками салата. Самое то с утра пораньше, когда сердечко шалит. «Извините, ничего, что я без стука?» — спросило сердце воображаемым голосом. Август глупо засмеялся над собственной шуткой.       Он не видел Дена уже двое суток — нагрузили по работе: сначала Дена, потом Августа. За это время в груди скопилось столько глухой тоски, что и речи идти не могло о том, чтобы терпеть душевные страдания ещё целый день. Август прекрасно знал, что Ден сегодня на работе, но уже обзавёлся достаточной наглостью, чтобы устроить малоприятный сюрприз.       — Куда опять собрался? — докопалась мама, когда он обувался в дверях.       — Гулять, — нетерпеливо ответил Август. «Отвяжись от меня».       — М, — безразлично протянула она. — Ты хоть учиться не забываешь?       — Нет.       — На каком ты уже курсе?       Август даже оторопел от этого вопроса. Серьёзно? Она и этого не помнит? Может, ещё спросит, сколько ему лет?       — На втором…       Мать не успела ничего ответить: отчим, подслушавший разговор, пробасил из зала:       — Ты давай, это, с дружком своим договаривайся. — И, как обычно, не договорил, вернувшись к просмотру матча. Рассеянное внимание или мозгов не хватает закончить мысль?       — С каким дружком? — устало выдохнул Август, натягивая шапку и поправляя волосы. Он бы с радостью проигнорировал высказывание Кабана, но слишком уж его заинтересовало, откуда он узнал о Дене.       — Ну, с этим своим. С которым ты постоянно в комнате по телефону трещишь.       «Ого, как же ты заметил?»       Мать за время их переговоров умотала в зал и расселась на диване рядом с отчимом. Ей всё ещё наплевать. Как обычно.       И снова этот горький комок в горле. Как всегда.       «Забудь о ней так же, как она о тебе забыла», — внушал себе Август, но порыв боли грозился накрыть с головой вне зависимости от мыслей.       — И о чём мне с ним договариваться?       — О переезде, — коротко ответил отчим. Август недоуменно вылупился на него — вернее, на толстую коленку, которую видел из коридора. — Пора уже вылетать из гнёздышка, — издевательским тоном добавил Кабан. — Птичка-то выросла. Восемнадцать исполнится, вылетишь отсюда со всеми монатками.       Август остолбенел. Он серьёзно даёт ему срок до сентября, чтобы найти себе жильё? Ему мало того, что Август целыми днями не бывает дома и часто даже ночует в другом месте?       До последнего шага, до щелчка замка и поворота дверной ручки Август молился — не надеялся, а именно молился, — что мать выскажется против заявления отчима. Робкий птенчик надежды теплился под сердцем. Она же его мама. Она же его любит. Хоть немного.       Она ничего не сказала.       Птенец вывалился из гнезда и рухнул наземь, свернув себе шею.       Август с раздражением смахивал с щёк одинокие слезинки. На бледной коже их не должно быть видно. Августа в принципе не должно быть видно на фоне ледяных сугробов. Он надеялся, что его никто сейчас не замечал.       Он не имеет права на слёзы. Он же не девчонка. Почему он так часто плачет в последнее время? Что сказал бы Ден? Он, как взрослый парень, наверняка даже знать не знает, что такое втирать солёные капли в кожу. Боже, да с жизнерадостностью Дена не может быть даже причин для грусти, не то что для слёз.       Вот и Августу нельзя плакать. Но у него же есть причины.       Он мужчина, а не нытик с юношеским максимализмом. Но у него же есть причины.       Если он хочет быть сильным и классным, как Ден, если хочет оставаться на уровне Дена, он должен взять себя в руки и навсегда изгнать потребность в плаче из организма. Отныне пустое нытьё для него под запретом. Но у него же есть причины.       Август должен повзрослеть и перестать умываться слезами по любому удобному поводу. Даже несмотря на причины.       Через полчаса он уже покупал билет на электричку. Благо успевал на последнюю из утренних: следующие поехали бы только после обеденного перерыва — через три часа. Ещё полтора часа мотания по поездам, в том числе в метро, и он уже стоит перед заветным торговым комплексом. Несколько раз сверившись с фотографиями, которые Ден отправлял на случай прихода в гости, Август нервно поправил одежду и на негнущихся ногах поднялся по ступенькам, заходя внутрь.       Во время последних десяти встреч с Деном он чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый раз подходить к нему становилось всё сложнее, и Август никак не мог унять ускоренное волнительное сердцебиение. Он прекрасно знал, что его ждёт при встрече: искренняя радость, свежая улыбка, пронзительный взгляд, тёплые слова, порция чистой любви и бескорыстной дружбы. Но коленки дрожали, губы тряслись, пальцы леденели — сегодня тоже.       Ден устроился продавцом-консультантом в отдел сотовой связи. Август увидел его ещё издалека: он с неизменной улыбкой на лице разговаривал с покупателями, показывая телефоны на витринах. Август застыл на некотором расстоянии от отдела, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сердце заколотилось отбойным молотком. Сейчас явно не стоит отвлекать Дена от работы. Лучше подождать? А потом зайти? Но там ещё столько людей, вдруг Август будет мешаться? Зачем он вообще припёрся? Ден же не сможет бросить работу ради него, а сидеть в отделе целый день Август физически не выдержит. Может, дождаться, пока Ден освободится окончательно? И как долго ждать? До восьми вечера?       За время душевных скитаний Ден умудрился его заметить. Приглашающе помахал рукой, а сам направился к кассе. Август неуверенно завалился в отдел, дождался, пока Ден отпустит покупателей и подойдёт к нему. Поджал губы, не зная, что сказать. Ден, как обычно, взял ситуацию под контроль.       — Ты чё это решил приехать? — заулыбался он, параллельно здороваясь с новыми мимокрокодилами. Чёрт, он такой милый и солнечный в этой форме…       — Да мне скучно было. Решил помельтешить перед глазами.       Ден коротко засмеялся, поправляя крашенные волосы. Серёжка приветливо блеснула в ухе. Как же ему шёл новый образ! Он и до этого был сногсшибательным красавчиком, а теперь стал крашенным сногсшибательным красавчиком!       — Тебе повезло, — сообщил Ден. — Мне нужно во второй половине дня по делам сгонять. Меня через полтора часа заменят, так что я буду свободен. Ну, относительно.       Август чуть не запрыгал на месте от счастья. Вот чего он никак не ожидал — так это удачного совпадения.       — Мне тут постоять или?.. — видя, что Ден порывается подлизаться к покупателям, спросил Август.       — Можешь погулять пока, — коротко отозвался Ден. Ясно, значит, Август всё же мешается. Ничего страшного, ведь они всё-таки проведут остаток дня вместе! — Подходи к двум.

* * *

      Август терпеть не мог таскаться «по делам» с друзьями: ему от этого никакой пользы, только неразумная трата времени. Но с Деном он готов был и в огонь прыгнуть, и по водной глади пробежаться, и под прицелом постоять, и взметнуться ввысь. С Деном и только с Деном обретала вес фраза: «Неважно, где ты, главное — с кем».       Он так и не понял, что Дену понадобилось сразу в трёх разных точках Москвы, но доброжелательно сопроводил его в каждую. Они освободились почти в шесть вечера. Время за непринуждёнными разговорами и весёлыми смешками пролетело незаметно. С Деном стрелки часов будто бы ускоряли свой бег. С ним не бывало скучно: он всегда находил темы для разговора.       В седьмом часу они шли к станции метро через неизвестную Августу местность. Окраина Москвы с незаметным переходом к Подмосковью: тут и там торчали деревенские домики, за которыми простирался усеянный снегом лес.       — Не думал, что в Москве такое бывает, — иронично хмыкнул Ден, натягивая шапку пониже. Он уже не раз пожаловался на то, что ему продувает уши. Вопрос в том, почему Августа этот факт обеспокоил сильнее, чем что-либо другое, но он сделал всё, что мог: предложил надеть капюшон. Ден его предложению не вторил — пусть теперь простужается.       — Это ты ещё Подмосковье не видел, — хихикнул Август. Подул на кисти рук сквозь кожаные перчатки, потёр ладони друг о друга. Холодно. Сколько там градусов, минус сто?       — Замёрз? — заметил Ден его остервенелые попытки согреться.       — Немного. Давай ускоримся.       — А как по мне, не сильно холодно. Вот у нас на Урале…       — «У нас на Урале», «у нас на Урале», — шутливо передразнил Август, перебивая намечающуюся игру на шарманке. — Мы тут не на Урале! Нам холодно!       — Всего минус десять.       — Целых минус десять! Ты хочешь, чтобы я тут помер от холода? Ты меня потом на фоне снега не найдёшь! Пошли быстрее!       Ден расхохотался и ускорил шаг в попытке нагнать трусившего в сторону метро Августа.       — Стой, — окликнул Ден через несколько секунд. Август и не подумал останавливаться. Пусть догоняет! — Стой! Август! Подожди!       Интонация и высота голоса заставили замедлиться и обернуться. Ден не прикалывался сейчас: его что-то насторожило. Август в два шага сократил расстояние между ними и нетерпеливо уставился на товарища, который всматривался вдаль.       — Чё стоим? — наконец спросил Август, поняв, что Ден пропал далеко и надолго.       — Да блин… может, показалось… — Тот передёрнул плечами и глубоко вздохнул. — Ладно. Показалось.       — Что показалось? — Август заинтересованно склонил голову вбок. Вместо ответа услышал приглушённый лай и заунывный скулёж, срывающийся на вой, от которых Ден резко вскинул голову и снова посмотрел в сторону леса, щурясь в попытке разглядеть что-то в далёкой темноте.       — Там собака, — неуверенно произнёс он.       — Ну, собака, и что? — Август со своим проблематичным зрением не разглядел ничего, кроме чёрной кромки деревьев. Подумаешь, собака. Пусть себе гуляет. Им уже ехать пора.       — Ей плохо. — Ден прикусил зубами нижнюю губу, хмуря брови. Видно, что-то решал для себя.       — С чего ты взял? Это просто собака в лесу. Пошли уже. — Август показательно сделал пару шагов и обернулся. Ден не сдвинулся с места.       — Я хочу посмотреть, — сообщил он, переводя взгляд на Августа. Желание привести Дена в чувство путём встряхивания растворилось, как крупные снежинки, сыпавшиеся с неба на ресницы и щёки. Собака снова протяжно заскулила. Август выругался сквозь зубы и согласился. Ден прав: слишком уж болезненно она воет, чтобы не обратить внимание. «Откуда ты знаешь, может, она рожает? Или её для хот-догов рубят?» — десятки правдоподобных вариантов крутились в голове и на языке, но Август смиренно следовал за Деном по слабо протоптанной тропинке. По пути достал сигарету, поджёг и закурил. Нужно тратить время с умом. Даже если умом не отличаешься.       Ден часто заострял внимание на том, что очень любит животных. Да что там говорить, если первое место, куда он направился на второй день пребывания в Москве, — зоопарк? Август привязанностью к братьям меньшим не отличался, но при этом никогда не проходил мимо бродячих кошек и собак: старался или погладить, или подкормить. Его не пугали ни лишай, ни бешенство, ни другие ужасы, которые связывали с уличными животными. Значит ли это, что он тоже любит зверушек? Пожалуй, да. Но заводить никогда не стал бы по одной простой причине: он не хотел чувствовать ответственность за чью-то жизнь, кроме собственной. Себя бы прокормить и благоустроить, какие там животные…       В старой квартире у Дена жил кот, который при переезде остался на попечение маме. Ден скучал по нему, кажется, сильнее, чем по Рипперу, которого видел так редко, что уже вправе был забыть, как он выглядит. По крайней мере, вслух Ден позволял себе говорить именно о тоске по котику. Кто знает, что оставалось за кадром.       — Офигеть! — Громкое восклицание и участившийся лай выгнали Августа из сомнительного общества мыслей. Он швырнул сигарету в сугроб и припустил за рванувшим вперёд Деном, который подсвечивал дорогу мощным телефонным фонариком. Вскоре плохому зрению открылась удивительная картина: высокая исхудавшая собака породы «дворняжка» моталась кругами вокруг тонкой берёзки, от которой к шее бедного животного тянулся мощный поводок. Август застыл на большом расстоянии от места событий, а Ден без всякого страха приблизился к собаке. Та с рычанием кинулась на него и безжалостно облаяла, вынудив отскочить.       — Чёрт, — прошипел Август, наблюдая за новыми попытками Дена подойти к взбесившемуся псу. — Не надо, укусит.       — Да блин. — Ден подошёл к Августу, остановился, оценивающе разглядывая расходящуюся в истошном лае собаку. Обернулся через плечо, оценивая расстояние до проезжей части. От силы метров сто. — Нельзя её тут бросить.       «Кто-то же бросил», — с горечью подумал Август. Хотелось закрыть глаза и выбросить увиденное из головы. Но сквозь сомкнутые веки он слышал пробирающий до костей собачий лай. Её привязали к дереву и оставили в лесу на голодную смерть.       Интересно, отчим так же поступит с Августом, когда ему исполнится восемнадцать?       Следующие минут пятнадцать Ден потратил на то, чтобы подобраться к поводку. Собака набрасывалась на него с явной угрозой оттяпать пару пальцев, но при этом двулично виляла хвостом. Непонятно, чем было вызвано её поведение — поехавшей от холода и голода крышей или лезвием складного ножа, позаимствованного у Августа, в пальцах Дена, но за прошедшее время успехов никто из них не достиг, разве что Август успел замёрзнуть до состояния сосульки.       — Ден, забей, — проскрежетал он, переминаясь с ноги на ногу и потирая ладонями плечи в попытке остановить бьющую изнутри дрожь. — Пошли найдём кого-нибудь. Приведём помощь. Она тебя только искусает.       Ден к просьбам не прислушался — продолжил всеми правдами и неправдами подбираться к собаке, называя её изощрёнными ласковыми словами — столько ни одна девушка в свой адрес не услышит. В конце концов ему непостижимым образом удалось перехватить ошейник сзади и парой юрких движений срезать поводок. Пёс вырвался из хватки, запрыгал по сугробам, забегал вокруг ребят, радостно виляя хвостом. Он обнюхал Августа, потявкал, пустился к Дену, встал на задние лапы, уперев передние ему в живот, облизал протянутую к голове руку. Присмирел, смотрите-ка. Двуличная зараза.       «Ладно, на самом деле он просто был напуган», — решил Август, довольный, что спасение собаки прошло успешно. Никто не заслуживал голодной смерти в зимнем лесу. Даже Август.       — Давай его покормим и поедем, — предложил Ден, когда они — уже втроём — вышли к проезжей части. Пёс держался строго возле них, не убегал далеко и послушно возвращался, стоило только Дену присвистнуть. Ручной, значит. И кто мог от такого послушного избавиться?       У Августа защемило под сердцем. Какие же люди жестокие. Они заслуживают только ненависти.       А вот Ден — он добрый. Куда лучше всех остальных.       Стрелки часов показывали восемь. Они давно уже добрались до станции метро: здесь жизни было побольше. «Что вообще Ден забыл в этой глуши? А, точно. Он хотел навестить бабушку по отцовской линии. Странно, он же у неё и десяти минут не пробыл… А, ладно, не моё дело».       Ден купил в зоомагазине отборный корм, поводок и новый ошейник. Август ждал его на улице, придерживая пса — а это был именно пёс, уже успели рассмотреть — за ошейник, хотя тот послушно сидел на месте, не метался из стороны в сторону: только и успевал хвостом вилять, очищая от снега асфальт.       — Что ты будешь с ним делать? — спросил Август, не сводя взгляда с пса, торопливо поглощающего еду. Хвост будто жил своей жизнью: ни на секунду не переставал двигаться. Август уже проникся тёплыми чувствами к этому исхудавшему зверю. В определённой степени он находил в нём отражение себя, но по большей части просто жалел бедное животное, которому не посчастливилось оказаться в компании ужасных людей. И эти люди научили его послушанию, а потом взяли и оставили в лесу? Почему нельзя было поступить гуманно: отпустить на волю? Зачем предписывать своему питомцу смертный приговор, привязывать к дереву без возможности спастись? Моральные уроды. И таких полным-полно.       — Пока оставлю у себя, — недолго думая, отозвался Ден. — Потом посмотрим.       — А Риппер не будет против?       — Ха. — Губы Дена скривились в саркастической ухмылке. — Перетерпит.       — Хороший настрой, — одобрительно промурлыкал Август. — А как назовёшь пса?       — Хм. — Ден повертел в руках старый ошейник, который они уже успели снять. — Тут ничего не написано.       — Ну, конечно. Он выглядит так, как будто ему лет сорок. Ошейнику, в смысле.       — А ты как думаешь? Как его тогда назвать?       — Вообще, — с видом знатока заговорил Август, — как только даёшь животному имя — привяжешься. А привязанность — это не круто. Это жажда боли.       «О как сказал. Конечно, кому, как не тебе, знать. Ден — это сплошная боль, несмотря на весь его свет».       — Пессимистично прозвучало, — засмеялся Ден, снова прогоняя из головы плохие мысли. Пёс поднял голову, посмотрел на нового хозяина, яростнее завилял хвостом. Снова вернулся к еде. — Как тебе «Бруно»? Первое, что в голову пришло…       — Ух ты. Ему подойдёт. Бруно! Эй, Бруно! — Пёс вскинул голову и навострил уши. Движения хвоста разрывали время и пространство. — О, норм. Ему тоже нравится. — Бруно согласно тявкнул и, оставив горстку корма недоеденной, подскочил к Августу, поднимаясь на задних лапах. Август в последний момент перехватил передние, и Бруно не успел запачкать его бордовые джинсы.       — В честь Джордано Бруно. У нас с Риппером раньше жила крыса Эйнштейн. И кактус Альберт…       — Забавно. А кто такой Джордано Бруно?       Ден взглянул удивлённо, но ничего не сказал. Август обожал в нём эту черту: он никогда не воспроизводил ненавистное «Как это ты не знаешь?», когда Август сознавался в своей необразованности. Ника вот постоянно возникала с вопросами: «Ты серьёзно не смотрел этот фильм? Как это ты не слышал эту песню? В смысле не читал эту книжку? Как можно не знать об этом?»       Ух, до дрожи бесит.       — Философ эпохи Ренессанса, — коротко ответил Ден.       — Боги, и откуда ты столько знаешь? — искренне недоумевал Август. Они только что прицепили ошейник и поводок к Бруно и теперь готовились к спуску в метро.       — Да просто Риппер ещё до переезда стал увлекаться историей и философией, — беспечно отозвался Ден. — Ну, я и с ним заодно. Незаметно как-то. А он, такой умный, постоянно чё-нибудь цитирует…       — Выпендривается.       — Да, именно. Он, правда, в универе философию проходил, потому и шарит. Ну, знаешь, ему на самом деле лишь бы умными словечками и фразочками блеснуть. Интеллектуал, видите ли. Делает вид, что всё знает в философии, а на самом деле просто творит свою.       — Зачем знать прошлое, если живёшь в настоящем и творишь будущее? — проворчал Август и тут же поймал на себе удивлённый взгляд. — Ну, а что? Я никогда не понимал. Ладно, те, кто орёт о культурном уровне. Но совсем другое, когда говорят, что без прошлого нет будущего. Типа без года крещения Руси или событий Великой Отечественной я не продвинусь в маркетинге.       Ден задорно засмеялся. Бруно прильнул к его ноге. Ему тоже нравится, когда Ден смеётся. Невероятно.       — Август…       Всего лишь собственное имя — полное, красивое, а не унылое «Саня», — но сколько трепета внутри вызывает! А всё потому, что произнесено голосом Дена. Чарующим, проникновенным, бодрым, любимым голосом Дена.       — …тебе лучше говорить об этом с Риппером, а не со мной. Он тебя нагрузит.       — Я не хочу говорить об этом с Риппером. Я с тобой хочу.       Какой, к чёртовой матери, Риппер, если есть Ден?       — Ну, ладно, — сдался Ден. — Если тебе так важно моё мнение…       «Мне важно только твоё мнение».       Жутковато даже.

* * *

      Этот день мог закончиться как угодно, но точно не так, как закончился. Августу не хватило бы смелости представить произошедшее даже в самой наивной мечте. Но реальность на то и реальность, чтобы удивлять неожиданными поворотами.       Часы показывали одиннадцать вечера. Ночная тьма пробивалась сквозь красивые синие шторы. Август сидел в небезызвестном кресле Риппера. Прямо перед ним возвышались шикарный компьютер и съёмочная аппаратура, за спиной — шкаф, диван и серебряная кнопка «Ютуба» на стене. Рабочее место самого Риппера. Если бы Август мог, он бы закричал от восторга. Но он привык держать эмоции взаперти, в отличие от Дена — да и от Бруно, который с радостным писком бегал по квартире добротных полтора часа, пока наконец не угомонился и не развалился на полу возле дивана, на который прилёг «просто полежать» Ден. Он не подавал признаков сознательной активности уже несколько десятков минут: грудная клетка слабо вздымалась в такт размеренному дыханию. Устал, бедный.       Август хотел бы не умирать от счастья и умиления при взгляде на него, но не мог совладать с собой. Ден во сне не улыбался — и слава Богу, — но всё равно умудрялся выглядеть очаровательным безобидным котёнком. Август боялся лишний раз двигаться и издавать лишние звуки — лишь бы не разбудить спящее чудо.       Недопитый чай остывал в кофейной кружке, одиноко стоявшей перед компьютером Риппера. Август воровато взглянул на Дена, осторожно провёл пальцами по клавиатуре, восхищаясь качеством и внешним видом аппаратуры. Риппер явно жил на широкую ногу. По крайней мере, в вопросах, касавшихся «Ютуба».       «Интересно, сколько он зарабатывает? — спрашивал себя Август, украдкой осматривая убранство комнаты. — И как вообще снимает? Долго? Как ему приходят идеи? А все его красивые фразочки — он их заранее придумывает? Ден, вроде как, говорил, что Риппер пишет сценарии для каждого ролика. Кроме прямых эфиров, конечно».       Август попытался отыскать на столе блокнотик с записями, но из бумажного здесь лежали только книги, в том числе «Призрак оперы» и «Девушка в поезде», которыми Ден зачитывался в метро. Насколько знал Август, ребята не перетаскивали свою домашнюю библиотеку в Москву. Они даже кота за месяц так и не перевезли, что уж говорить о книгах!       Поиски на столе к успеху не привели, потому Август вознамерился отправиться к открытым полкам шкафа. Неправильно, конечно, смотреть чужие записи, но одним глазком можно взглянуть, интересно же!       Он бы без угрызений совести разобрал между строк все найденные тексты Риппера, но его действия прервало внезапное событие: телефон Дена, лежавший на компьютерном столе, осветился новым сообщением. Сердце забилось быстрее, когда Август увидел имя отправителя.       Виктор Штольц: Ты дома?       Он взял в руки телефон и с сомнением покосился на спящего Дена. Будить или нет? Он так сладко спит. Август будет последним чудовищем, если прервёт его безмятежный сон. Дену нужно отдохнуть. А Риппер может и подождать.       Виктор Штольц: Ответь как можно быстрее, пожалуйста       — Вот ведь паршивец, — прошептал Август, стуча кончиками пальцев по краю телефона. После недолгих раздумий он попробовал разблокировать телефон и, к своему неземному удивлению, понял, что у Дена не стоит пароль! Двадцать первый век, Москва, социальная активность. Как вообще можно не ставить пароли на телефон?       «Ладно, потом спрошу у него», — решил Август и открыл переписку с Риппером. У него не оставалось выбора, кроме как ответить со страницы Дена. Не будить же его ради этого. Вряд ли Ден разозлится, что Август без спроса залез в его телефон. Пароли ставить надо!       Денис Красильников: Да       Виктор Штольц: Ок, спс       Коротко и ясно. Август с облегчением откинулся на спинку кресла. «Посмотрите, какой важный птиц! Такое дело сделал! Ответил своему кумиру со страницы его соседа по квартире… Всё равно что с фейка писать оскорбления. Ха!»       А пальчики-то заледенели от понимания, что сейчас перед ним красовалась открытая переписка с самим Риппером, который давно уже перешёл из разряда «парни с Ютуба» в «личные кумиры». Август поправил волосы, снова полезшие в глаза, посмотрел на Дена. Спит. «Нельзя читать чужие переписки. Нельзя-нельзя-нельзя. Ты же не просил разрешения. Кроме того, это Ден… И тебя совсем не волнует, что парень твоей мечты — лучший друг твоего идеала самого себя. Не волнует. Ты не хочешь видеть, как они общаются. Тебе будет больно. Не делай этого. А-а-а…»       Мазохистское любопытство было сильнее голоса разума. Август принялся листать переписку вверх, нервно закусывая нижнюю губу и украдкой косясь на Дена. Совесть не грызла, но страх оказаться разоблаченным ощутимо покусывал за загривок. Да уж, в вопросе тайны переписки у Августа совершенно отсутствовало понятие морали.       Сегодня       10:20 Виктор Штольц: Ты где       10:45 Денис Красильников: На работе       11:09 Виктор Штольц: Не забудь сходить в банк       11:13 Денис Красильников: Ок       Август широко зевнул и полистал дальше. Пока что не ревниво.       Вчера, 7 февраля       19:30 Денис Красильников: Ты домой собираешься?       20:03 Виктор Штольц: Через час буду       20:03 Виктор Штольц: Еду в метро       20:10 Денис Красильников: Купи молоко и хлеб       20:11 Виктор Штольц: Хорошо       Предыдущие три дня — тоже ничего интересного. Риппер пару раз скинул Дену мемасики, Ден пару раз попросил что-то купить. Ещё несколько бессодержательных сообщений. Август мысленно возрадовался: у него с Деном переписка выглядела куда живее и добродушнее.       Август долистал до конца января и хотел было убрать телефон от греха подальше, но случайно наткнулся взглядом на стикер-сердечко, отправленное Риппером. Нехорошее предчувствие встало комом в горле. Мотнул наверх.       21:12 Виктор Штольц: Я к 12 буду       21:15 Денис Красильников: Ага       21:15 Виктор Штольц: Дома есть что пожрать?       21:15 Денис Красильников: Пельмени свари себе       21:16 Виктор Штольц: Да ну       21:16 Виктор Штольц: Хочешь пиццу?       21:16 Денис Красильников: Нет       21:20 Виктор Штольц: Ну ты чегооо       21:25 Денис Красильников: Можешь поесть со своими друзьями       21:25 Виктор Штольц: Я хочу поесть с тобой       21:26 Денис Красильников: А я нет       21:26 Виктор Штольц: Да блин       21:26 Виктор Штольц: Я не хочу снова ссориться       21:27 Денис Красильников: Аналогично       21:30 Виктор Штольц: Ладно, не хочешь как хочешь       23:56 Виктор Штольц: Что делаешь       00:07 Денис Красильников: Играю       00:07 Денис Красильников: Ты где?       00:10 Виктор Штольц: Скоро буду       01:00 Денис Красильников: Мда       01:24 Виктор Штольц: Задерживаюсь       01:30 Денис Красильников: Чистейшую драму разводишь       01:31 Виктор Штольц: Это моя цитата       02:03 Виктор Штольц: Дееееееееееенииииииииииис       02:12 Денис Красильников: М       02:15 Виктор Штольц: Бял       02:27 Денис Красильников: Витя, ты сегодня дома ночуешь или нет?       02:30 Виктор Штольц: Да       02:30 Виктор Штольц: Прости       02:31 Денис Красильников: Где ты сейчас?       02:34 Виктор Штольц: В такси       02:34 Виктор Штольц: Еду       02:34 Виктор Штольц: К тебе       02:35 Денис Красильников: Понятно       02:35 Виктор Штольц: Я пьяный п***ец       02:35 Денис Красильников: Ага       02:40 Виктор Штольц: Ты злишься?       02:41 Денис Красильников: Не знаю       02:41 Виктор Штольц: Иди спи       02:41 Виктор Штольц: Не жди меня       02:42 Денис Красильников: Я не жду. Я играю.       02:42 Виктор Штольц: Я лягу в своей комнате       02:42 Виктор Штольц: Можно?       02:42 Виктор Штольц: А ты в кухне       02:43 Денис Красильников: Почему?       02:43 Виктор Штольц: Так надо       02:43 Денис Красильников: Ложись где хочешь.       02:44 Виктор Штольц: Спасибо       02:44 Виктор Штольц: Не обижайся       02:45 Денис Красильников: Во сколько ты будешь дома?       02:45 Виктор Штольц: Хз       02:45 Виктор Штольц: Ну Дееен       02:45 Денис Красильников: Хоть примерно скажи       02:45 Виктор Штольц: Ден       02:46 Денис Красильников: Просто скажи ё***ое время, б***ь       02:46 Виктор Штольц: Я не знаю       02:46 Виктор Штольц: Я только выехал       02:46 Денис Красильников: ................       02:46 Денис Красильников: Ясно.       02:47 Виктор Штольц: Прости       02:50 Денис Красильников: Удачной дороги       02:51 Виктор Штольц: Твоя обида долбит меня в очко даже на расстоянии       02:54 Денис Красильников: Не смешно. Я спать       02:55 Виктор Штольц: Спокойной ночи       03:20 Виктор Штольц: Ты всё ещё онлайн       03:20 Денис Красильников: Я сплю       03:21 Виктор Штольц: Ладно       03:21 Виктор Штольц: Спи       03:21 Виктор Штольц: Какая же я дрянь       03:21 Денис Красильников: Есть немного       03:21 Виктор Штольц: Прости меня, пожалуйста       03:22 Денис Красильников: Просто приезжай уже домой       03:22 Виктор Штольц: Скоро буду       03:22 Виктор Штольц: Спи       03:22 Виктор Штольц: Солнце       И этот стикер с сердечком. Ден ему так и не ответил. Уснул или проигнорировал?       Эта переписка прямо-таки сочилась болью, непонятной Августу. Он закрыл «ВКонтакте» к чертям и отложил телефон подальше. Риппер назвал Дена «солнцем». Это игры опьянённого разума? Написал бы он такое в трезвом состоянии? Или для Рипа норма — так обращаться к Дену? Не похоже на мужскую дружбу. Но Риппер ведь не типичный русский пацан с отцовскими установками. Он философ, мудрец и интеллектуал. И немного алкаш.       «Солнце». Как же это прекрасно, возвышенно и мило. Они дружат пять лет, и Риппер называет его солнцем. Не боится отправить ему стикер с сердечком. Просит прощения за доставленные неудобства.       Вот теперь было очень ревниво. Душа загудела под волнами боли. Риппер дорожит Деном. Ден говорил, что Рипу плевать, но вот оно — фактическое доказательство того, что Риппер беспокоится о нём. Да, он гуляет с новыми друзьями, да, он перебарщивает с тусовками и алкоголем, но разве не в этом смысл молодости? Ден просто ревнует Риппера к его компании. Так же, как Август ревнует Дена к Рипперу. Здесь и сейчас.       Громкий стук в дверь вынудил подскочить на месте от неожиданности. Бруно вскинул голову, Ден сонно заморгал и недоуменно уставился на Августа, который уже поднялся с кресла, отряхнув его от невидимых остатков себя — замёл следы, так сказать.       Стук повторился. Ден встал, потянулся и вышел в коридор. Август юркнул к дивану, уселся на него, прижав к груди ноги. Бруно ускакал в коридор следом за Деном, оставив напуганного Августа одного. «Это Риппер. Это, блин, Риппер».       Сердце колотилось как бешеное. Август был совершенно не готов к встрече со своим кумиром. Он как-то не задумался о том, что Риппер может нежданно-негаданно появиться в квартире. «Чёрт, а что, если сейчас вскроется, что Ден ему не отвечал, а я… ответил с его телефона?»       По телу пробежалась волна дрожи. Август нервно разминал пальцы друг о друга. В коридоре послышался щелчок замка, радостный лай, а потом — голос. Его голос. Вкрадчивый, спокойный, отдающий бархатом. Ниже, чем у Дена и Августа. От его голоса хотелось умирать.       Август не слышал, о чём переговариваются Ден и Риппер. Когда голоса стали громче, он сжался, готовый к удару, но в комнату никто не входил ещё минуты три. За это время он успел взять себя в руки и снова поддаться панике раз десять. Риппер — его кумир, кумир, кумир. Как можно контактировать с кумиром, если чувствуешь стыд даже за то, что существуешь с ним в одном мире?       Когда дверь открылась, Август чуть не родил от страха. В комнату зашёл Ден со своей чёртовой-совершенно-не-уместной-сейчас улыбкой.       — Поздороваешься? — спросил он, неопределённо тыкая большим пальцем за спину. Интересно, Риппер в кухне? Или прямо позади Дена? Возвышается, как маньяк?       — А… я… я стесняюсь… — несвязно пробормотал Август, отводя взгляд. «Как же стрёмно». Губы такие вкусные. Сейчас без остатка съест.       — Да ладно, чё ты, — тихо рассмеялся Ден, но, увидев натуральный испуг на лице Августа, закрыл дверь и подошёл к нему. — Не ссы. Он не кусается.       — Да просто… как-то… не знаю. Неудобно.       — Пошли-и. — Ден приглашающе протянул ладонь. Август схватился за неё, но не потому, что хотел рвануть к Рипперу, а потому, что это была рука Дена. Август был бы последним идиотом, если бы упустил возможность лишний раз прикоснуться к нему.       С Деном ничего не страшно. И в огонь прыгнуть, и в воду нырнуть, и к кумиру выйти… Жаль только, руку отпустили сразу же, как Август поднялся на ноги. Хотелось растянуть это приятное прикосновение на ближайшую вечность.       «Подружиться с Риппером и замутить с Деном… интересно, я позволю себе хотя бы помечтать о таком?»       Ноги подкосились уже в дверном проёме, когда спина Дена пропала из поля зрения. Август сейчас всё бы отдал за то, чтобы шлёпнуться в обморок и не участвовать в дальнейших событиях. Перед ним стоял Риппер собственной персоной. С густыми чёрными волосами, потрясающими дугами бровей, сильно выпирающим кадыком. В тёмно-фиолетовом свитшоте с космическими изображениями и чёрных джинсах. Он живой. Оно живое. И даже шевелится.       Август всё это время успешно заблуждался по поводу его роста: он оказался выше сантиметров на семь точно. Август же уверенно думал, что все они: он сам, Ден и Риппер — находятся на примерно одинаковом уровне. «Если мы с Деном под сто семьдесят три, то он не меньше ста восьмидесяти…»       — Привет, — прошелестел бархатом голоса Риппер, дружелюбно улыбнувшись. У Августа чуть сердце не остановилось. Улыбка Рипа одновременно успокоила и напрягла. В отличие от улыбки Дена, она не просвечивала насквозь и не показывала искреннее отношение к происходящему. Если Ден — солнышко, то Риппер — тёмная лошадка.       — Привет, — куда более уверенным тоном, чем ожидалось, отозвался Август. — Я Август. Можно Саня. — Он протянул ладонь для рукопожатия. Она даже не дрогнула. Да он, оказывается, отлично контролирует внешнее проявление эмоций…       — Я Виктор. Можно Витя. — Рип пожал ему руку. Тёплый. Август был почти на сто процентов убеждён, что кожа у Риппера холодная. Ан нет, горячее, чем у Дена.       — А Риппер можно?       — Можно.       Его руку тоже не хотелось отпускать. Но держаться ещё дольше было бы странно, потому Август отцепился даже быстрее положенного.       — Вот и познакомились, — довольно провозгласил Ден. — Теперь самое время пить чай.       — Какой чай? — Улыбка Риппера за это время пропала, но теперь ненадолго вернулась. И она была совсем другой. Более тёплой и ласковой. Ну, конечно, он ведь улыбался Дену, а не Августу. Снова ревниво. — Время двенадцать.       — Не прогоняй моих гостей за меня! — шутливо оборвал его Ден, но Августу и от очевидной шутки капнуло болью.       — Я не прогоняю, — безразлично пожал плечами Риппер. — Просто он может потом домой не уехать.       «Меня там и не ждут», — горько подумал Август, вспоминая наставления отчима при выходе.       — Блин, и то правда, — забеспокоился Ден. — Ты на элку-то успеешь?       «Можно я останусь с вами? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» — это Дену.       — Последняя в час с лишним.       «Не смотри на меня, что ты на меня смотришь, не смотри, не смотри, блин, я сейчас загорюсь», — это Рипперу.       — Блин. Не хочу, чтобы ты один шёл так поздно, — грустно пролепетал Ден.       «Так додумайся до очевидного и пригласи меня остаться на ночь! Ну же, давай!»       — И так и так поздно. Даже если я сейчас поеду. Так что пофигу. Го чай пить.       — А родители ничего не скажут?       — Не.       — Блин, — снова повторил Ден, заламывая пальцы друг о друга.       — Да чё вы паритесь, — встрял Риппер, переводя взгляд с одного на другого. — Пусть тут ночует. Нефиг по ночам шляться.       «Ой, кто бы говорил», — иронично подумал Август.       — Ой, кто бы говорил, — издевательски процедил Ден. Риппер закатил глаза. — Но ты прав. Ты что скажешь? — обратился Ден к Августу. — Остаёшься?       «Спрашиваешь!»       — Да.       Ден озарился счастливой улыбкой. Бруно, почувствовав его восторг, выбежал из комнаты и уселся рядом со столпившейся троицей, активно виляя хвостом. Август и Ден помыли его сразу же после прихода в квартиру, поэтому пёс сиял чистотой.       — Крутяк. Давай отпрашивайся, — дал Ден настоятельную рекомендацию.       «Ага, было бы, у кого».       — Ща закажем чё-нибудь похавать, врубим фильм и будем смотреть полночи! Офигенно! — Ден умудрялся жестикулировать руками так, что один раз заехал Рипперу по плечу, отчего тот якобы болезненно поморщился и прошипел: «Устраивайте свои зоофильные педофильские оргии без меня, ок». Ден на это профилактически ударил его кулаком в живот, вызвав обречённое: «Уговорил!»       Август не выдержал и засмеялся. Напряжение наконец отпустило. Он проведёт ночь не дома, а в компании самых лучших людей на свете. Что может быть прекраснее?

Водим хороводы и хором поём о вере. Прячем наши лица под красками акварели.