RIPPER

      Август готов был стоять перед Деном на коленях, плакать и умолять о прощении, а потом кричать на него, толкать в грудь, бить кулаками по красивой бело-чёрной куртке, которую они купили несколько дней назад по настоянию Августа. Обнимать его и шептать на ухо, как сражает наповал этот невероятный поступок. Целовать раскрасневшиеся глаза и избивать себя мыслями о собственном ужасающем проступке.       Но он ничего не делал. Изо рта не вылетело ни единого звука с тех пор, как ноги вынесли нелепо одетое тело на подъездное крыльцо. Ден тоже ничего не говорил: молча смотрел на Августа, слабо улыбаясь уголками губ. Он улыбался. Улыбался, несмотря на всё, что произошло. Август хотел убить его за это — а в следующую секунду отправить на небеса. Ден — ангел, незнамо как очутившийся на Земле. Он заслуживает куда большего, чем Август или Риппер.       — Ты как? — спросил Ден, наверное, через минуту или полторы бесшумных гляделок. Голос его звучал устало. Август до боли закусил нижнюю губу. Невооружённым глазом видно, что у Дена выдалась не самая приятная ночь из-за Риппера. Или не самый приятный денёк из-за Августа?..       «Да ну нет, не верю, он не мог расстроиться из-за меня… Август, ты идиот. Он приехал сюда. Приехал к тебе. После того, как ты решил попсиховать. Значит, его это задело. Так сильно, что…»       Так сильно, что он стоял перед ним с красными глазами, замёрзшими кистями рук, наполовину спрятанными в карманах куртки, засаленными волосами, торчащими из-под края шапки. Он никогда ещё не появлялся перед Августом с грязной головой. Да и в таком состоянии тоже.       Август был слишком растерян. Он впервые видел Дена по-настоящему удручённым. Как ни странно, удивления не было: он прекрасно осознавал, что после ссоры с Риппером и несуразного поступка Августа даже солнечный Ден имел полное право расстроиться и потускнеть. Вместо изумления в горле скопилась невысказанная горечь. Август был виноват не меньше Риппера в том, как выглядел сейчас Ден.       — Нормально, — просипел он, когда нашлись силы на произнесение слов. — А ты?       Максимально тупой вопрос. Август мысленно отхлестал себя по лицу, отчаянно желая причинить этому белобрысому недоумку физическую боль. Но не при Дене, конечно.       — Лучше, чем было, — уклончиво ответил Ден, улыбнувшись чуть шире. Сердце Августа сжалось до размеров молекулы. Он его обидел. Он его расстроил. Он заставил его переживать. Возможно, Ден даже плакал из-за него. Слишком уж глаза у них похожи — голубая сердцевина и ярко-красная обёртка. Вот только Август после целой ночи сокрушительных истерик и длительного отсутствия сна выглядел как чёрт из Преисподней, а Ден представал не иначе как разочарованным ангелом.       — Ты сегодня не работаешь? — сухо, будто во рту разверзлась пустыня, спросил Август, переминаясь с ноги на ногу под внимательным взглядом Дена. Было слишком стыдно поднять глаза и посмотреть ему в лицо.       — Нет. А ты?       — Решил никуда не идти.       — Хорошо. Тебе нужно отдохнуть. — Ден произнёс это так тихо, словно боялся давать советы, но с теплотой, от которой Август резко перестал мёрзнуть. Ден заботился о нём. Он волновался за него, думал о нём, чувствовал к нему что-то искреннее и хорошее. Других эмоций, кроме чистых, свежих, благоухающих, откровенных и красивых до умопомрачения, такой человек, как Ден, испытывать просто не мог. Вопрос в том, сколь многим людям достаются его эмоции. Если Август был одним из избранных единиц, то это большее, чего он мог просить у судьбы, и высшее, что она могла ему подарить.       — Пойдём, — выдохнул Август, в два прыжка слетая с крыльца. Хотелось убраться подальше от ненавистного дома, каждое окно которого ненавистно скалилось ему вслед. Слишком много опасности для Августа и Дена. Нужно спрятаться в месте, где отчим и мать их не достанут, тогда и поговорить по душам.       Августу столько нужно сказать…       — Куда? — Ден незамедлительно пустился за ним, шагая по пятам, сбоку и чуть позади. По непонятным причинам он не решался выровняться с ним в одну линию, потому сознание Августа само принялось заполнять пробелы в этом вопросе. Ден обижен, огорчён, сломлен поступком Августа, последовавшим сразу после ссоры с Рипом.       Друг, называется. За одну ночь осквернил Дена, на чём свет стоит, выместил всю агрессию на невинном человеке, ещё и умудрился раскрыть ему душу и отпугнуть уже очевидной влюблённостью. Оставалось только надеяться, что Ден спишет всё на нервный срыв и не воспримет громкие признания Августа близко к сердцу, максимум напряжётся и поставит галочку в голове. Но об этом позже. Август даже не загонялся по поводу своего признания — все мысли занимало другое. Сейчас главное — обсудить с Деном случившееся и по возможности загладить свою вину. Как это сделать, Август не представлял, но клокочущая в глотке вина за своё поведение не давала шансов на что-либо более конструктивное, чем «прости меня, умоляю».       Они прошли несколько домов и выбрались на знакомый вдоль и поперёк старенький бульвар — одно из самых приличных мест в городе. О пышности и красоте речи быть не могло — широкая аллея давно заросла кривыми деревцами, а со всех сторон её окружали обветшалые магазины. До крупного супермаркета отсюда метров триста, потому местные жители закупались провизией именно тут.       Август подошёл к одной из лавочек. Ден, недолго думая, опустился на неё, глядя на Августа в ожидании аналогичного действия, но тот оставался на месте, сминая пальцами перчатки, спрятанные в карманах.       — Я… — пробормотал он, качаясь с носков на пятки. — Я это… не ел со вчера ничего. Сгоняю в магаз, ладно? — В тон ему желудок требовательно заурчал. Август пристыженно обнял себя руками за живот, поджимая губы. Последние три часа он сгибался от голода, но не решался выходить из комнаты. Кабан, как назло, сегодня был дома, а мать ушла на работу. Август каждую чёртову минуту трясся от страха, что отчим может завалиться в комнату и порвать рисунки. «Или моё очко».       — А! Да, конечно! Ты что, совсем одурел не кушать? — Ден подскочил и первым пустился в сторону магазина. Август проглотил вставший в горле комок, от которого слёзы на глаза навернулись, и пошагал следом. «Беспокоится. Он беспокоится за меня».       — Прости, — только и выдавил он, чувствуя себя маленьким утёнком, простодушно идущим за мамой-уткой. Интересно, птенцы так же доверяют своим родителям, как Август — Дену? Он никогда ещё не верил кому-то и в кого-то с такой силой.       — За что? — недоуменно обернулся Ден с улыбкой на лице — настоящей, доброй, тёплой, но на фоне красных опухших глаз и грязных волос она выглядела… мученической, что ли? Точно ангел. Прекрасный, красивый, плачущий и улыбающийся ангел.       Интересно, он действительно успел пролить море слёз или просто почти не спал? Неужели установка «мальчики не плачут» не распространялась на Дена? Он, такой сильный и жизнерадостный — настоящий мужчина, а не жалкая пародия на него, как Август или Рип, — разительно не походил на человека, который может заплакать без весомой причины. Ещё и устаревшее воспитание, не позволявшее парням открыто показывать свои эмоции, привитое каждому представителю мужского пола чуть ли не с рождения: «Ты же мальчик, не вздумай плакать».       Август полжизни нагло нарушал это табу, отчего не считал себя парнем в полном понимании этого слова. Но Ден… как часто он плакал? По какому поводу? Только в случаях, когда его сердце пронзали слишком глубоко? Значит ли это, что Август достаточно хорошо задел своего друга, чтобы тот позволил себе разрыдаться? Или виноват Риппер? Кто из них? А может, оба сразу?       Никто не имел права проливать тьму на такое солнышко. Ни Август, ни Риппер, ни кто-либо другой в этом мире.       Чувство вины царапало изнутри. Август с трудом перебарывал желание повиснуть у Дена на плече, обняв руку, уткнуться лицом куда придётся и шептать слова извинения. Он так виноват перед ним. Почему он понял это только сейчас? Почему целых два часа, минувших с момента, когда Август позволил себе психануть и заблокировать Дена из-за дурацкой обиды, которая даже в момент психоза казалась притянутой за уши, он не испытывал никакой вины, а сейчас его буквально разрывало изнутри?       — За всё. — Август сначала хотел извиниться за урчание в животе, но вслух произнёс совсем другое — то, что вертелось в мыслях. — За всё, Ден. — Он остановился, вынудив Дена сделать то же самое. Слова давались с непосильным трудом. Как же всё-таки тяжело признавать вслух свою вину! — Я был не прав. Прости… меня.       Ден молчал. Смотрел на Августа и не улыбался. Хотелось провалиться сквозь землю.       — Я… — Август судорожно сглотнул, нечаянно проглотив вместо комка в горле все слова, которые собирался сказать. — Я… я правда… В общем… прости. Прости меня. Прости.       «Он ведь всё мне простит. Всё, абсолютно всё. Он святой. Ангел во плоти. И кому он достался? Мне и Рипперу. А мы только и делаем, что его обижаем. Боже, как это всё отвратительно».       — Всё хорошо. Правда. Я всё понимаю. — Он снова улыбался. А у Августа опять слёзы в глазах. — Не будем сейчас об этом, ладно? Главное, что ты уже не злишься.       — Я и не злился, — всхлипнул Август, пристыженно отводя взор. Он и глазом моргнуть не успел, как оказался в объятиях Дена. Сердце замерло в груди, дыхание остановилось, ноги моментально ослабли. Первой мыслью, вспыхнувшей в голове, было: «Тут же поблизости никого нет? Никто не увидит?»       — Всё хорошо, — прошептал Ден так, что у Августа сложилось стойкое впечатление: успокаивает он не друга, а самого себя. — Всё хорошо. — Ден наклонил голову и уткнулся лицом ему в плечо, сжимая руками талию и слегка покачивая Августа из стороны в сторону. Так крепко, как сейчас, он ещё ни разу не обнимал.       Сердце заходило ходуном от нахлынувших эмоций. Август обвил руками его плечи, чувствуя себя одновременно непозволительно хорошо и до окоченения плохо.       — Я просто психанул, — пробубнил Август, отчётливо ощущая сухость потрескавшихся губ. — Я не злился. Вернее, злился, но… я знал, что был… не прав. Даже когда это делал. Я просто… хотел выставить себя жертвой. А всё потому, что я тупое убожество.       Он произнёс это так спокойно, что стало страшно от самого себя. Если уж научился спокойно признавать вслух мысли о своём месте в этом мире, как скоро он перейдёт к более активным действиям, касающимся жизни в целом?       — Не говори так. — Любимый голос звучал приглушённо где-то под правым ухом, но Август отчётливо слышал каждое слово. — Ты хороший. — Ден отпустил его и отстранился, к глубокому сожалению Августа. Но обниматься ещё дольше было бы противозаконно. Хоть и до боли привлекательно.       — Хорошие люди так не поступают.       — У хороших людей бывают плохие моменты, — глухо сказал Ден. Вытянул вперёд руку, погладил белоснежные волосы, торчащие из-под шапки — нежно и неторопливо, прощупывая каждую прядь. Август чуть не упал ничком от взрыва в груди. Он уже не мог дышать нормально. Непонятное трепещущее чувство заполонило каждую клеточку тела. — Ты поступил так в силу своих эмоций. Когда мы расстроены или разозлены, мы редко можем контролировать свои порывы. — Ладонь Дена неожиданно переместилась с волос на щёку, обжигая теплом. Пальцы проехались вдоль скулы и остановились, слегка поглаживая кожу. У Августа подогнулись коленки, но неизвестным образом он устоял на ногах. Глаза расширились и стали размером с блюдца. Он не видел это со стороны, но точно знал, что так и есть. — Я не обижаюсь, — продолжил Ден как ни в чём не бывало. Теперь Август вбирал каждое его слово вместе с приятными прикосновениями. — Я всё понимаю. Не вини себя. Это лишнее.       Он убрал руку. Август по инерции потянулся за ней, но вовремя остановился. Ноги дрожали, пальцы рук тоже. Как Ден сделал с ним такое одними только касаниями?       — Пойдём тебя кормить, — улыбнулся личный ангел, кивая в сторону магазинчиков. — А то вздумал голодом ходить, посмотрите-ка!       Август не сразу пошёл за ним: стоял и усиленно тёр глаза, которые уже довольно долгое время отзывались резью, но больше не для того, чтобы унять болезненные симптомы, а чисто время потянуть. Он не мог восстановить сбитое дыхание и ускоренное сердцебиение. Прикосновение Дена, такое неоднозначное и длительное, сокрушило внутри него все колонны, которые удерживали хрупкую душевную организацию в постоянстве и равновесии. В голове подстреленной птицей билась одна-единственная мысль: «Это просто дружеский жест или показательный ответ на моё ночное признание?»       — Ты чего? — вернулся к нему Ден. — Глаза болят? От света?       — Ага, — тут же подхватил эту мысль Август. К счастью или сожалению, предположение Дена было абсолютно правдивым: глаза начали слезиться из-за выглянувшегося солнца. Нехорошо.       — Так, пойдём-ка. — Ден взял его под локоть и повёл в сторону. Август попытался открыть один глаз, но тут же зажмурился от приступа режущей боли. — Не открывай. Просто иди. Сейчас вон в кафешку зайдём и там будем сидеть. Только глаза не открывай, ладно?       — Ага.       Они торопливо пошагали в выбранном Деном направлении. Временно ослеплённый Август с замиранием сердца прислушивался к ощущениям в левой руке, к которой прикасался Ден. Август чувствовал его настойчиво сжимающие пальцы даже сквозь плотный слой куртки. «Так приятно. Он меня трогает. Боже, я ведь и представить не мог, что это когда-нибудь случится. Что он вообще сюда приедет. Что ему настолько не плевать. Что он такой… хороший. Он слишком хороший для этого мира. Никто, кроме него, никогда бы не поступил так ради меня. Да и ради кого-то другого, наверное, тоже».       — Так, подожди. — Порыв воздуха и лёгкий скрип двери. — Заходи. — Пара неуверенных шажков внутрь. — Открывай, если можешь.       Август приоткрыл один глаз, который моментально поразила знакомая боль. Но он, терпя неприятные ощущения, с сощуренными слезящимися глазами добрался до ближайшего пустого столика, рухнул на стул и, откинувшись на спинку, зажмурился, закрывая лицо ладонями. Никакая это не кафешка. Обычный «Сабвей» — одно из немногих относительно престижных заведений в городе. А Август-то думал, почему они так долго шли— «Сабвей» находился около центра, а центр — неподалёку от аллеи. Вот такой большой город. Стыдно даже за место проживания.       — Ну что, ты как? — Ден опустился на стул рядом. Август нервно сжал губы, всё ещё не решаясь поднимать веки. «Он мог сесть напротив, но сел рядом со мной. Боги. Это потрясающе».       — Да сейчас всё пройдёт потихоньку, — спокойно и уверенно пробормотал Август. — Не переживай.       — Надеюсь. — Ден долго молчал, прежде чем предложить: — Давай я пока закажу нам поесть. Я и сам нифига не ел со вчера.       «У меня денег рублей двести от силы. И это всё, что у меня осталось до зарплаты».       — Тут дорого. Давай лучше сходим в магазин.       Снова тишина. С закрытыми глазами она воспринималась гораздо ближе к сердцу. О чём задумался Ден? Почему молчит?       — Ладно. Но я хочу саб, так что возьму себе, окей?       — Да, конечно.       Ощущение присутствия пропало, и Август облегчённо выдохнул: теперь у него есть немного времени подумать над происходящим, собраться с мыслями и решить, как лучше вести себя в будущем. О чём поговорить с Деном? О Риппере? Извиниться за вчерашний срыв, вызванный приступом ревности? Рассказать, что произошло ночью? А вдруг это расстроит Дена ещё больше? «Конечно, расстроит, о чём речь вообще. Я же ему всю ночь в личку долбился, а он не заходил. Наверняка винит себя, бедный. — Август убрал ладони от лица и упёрся подбородком в кулак. Глаза уже не слезились, но открывать их он не решался. — Какой же я всё-таки урод. — Тяжёлый вздох. Будто бы вздохами можно изменить случившееся. — Эгоист и урод. Мало того, что заставил его переживать, так ещё и сорвался на нём днём. Он ведь не виноват, что не заходил. Так просто получилось. Но тебе лишь бы виноватого найти, да? Кто угодно, но не ты. Сам его вчера расстроил, сам вынудил выйти из соцсетей, сам же и обиделся. Правильно отчим о тебе говорит. Крыса и гадёныш».       Почему нельзя было подумать об этом несколько часов назад, когда у него поднялись пальцы нагрубить Дену и заблокировать его в «ВК» и «WhatsApp»? Он ведь явно не головой думал. Чем тогда? Красной пеленой злости, вставшей перед глазами? Отголосками вселенской обиды? Желанием набить себе цену?       Он собирался достать Дена из чёрного списка ближе к вечеру, ещё немного поязвить, вспоминая ночное отсутствие и срывая накопившийся негатив, и в конце концов великодушно простить — Дена, невиновного человека. Когда Август, стоя у окна, услышал знакомый голос вживую, он не поверил своим ушам, а слабовидящим глазам и подавно. Вся ненависть к ссоре Дена с Риппером, к матери и отчиму, к самому себе — ненависть, колом торчавшая из сердца и частично задевшая бедного Дена во время последней переписки — вся она улетучилась безвозвратно, полностью перекрытая священным теплом, что струилось от Дена. Дена, который приехал в чужой город, отыскал дом Августа и пошёл с ним на контакт, невзирая на его истеричное поведение. Дена, которого Риппер только так изводил своими выкрутасами, а теперь ещё и Август добавил в бочку дёгтя пару литров, чтобы за края переливалось. Дена, который заслуживал счастья, любви и уважения больше, чем кто-либо другой.       «Я просто чудовище, — вынес Август неутешительный вердикт. — Как я мог позволить себе так вести себя с ним? Он слишком хороший, чтобы с ним так обращались. Как мне теперь загладить свою вину? Как? Как? Как?»       — Ну что, как твои глазки? — Голос Дена выволок Августа из глубин размышлений. Он резко распахнул веки и уставился на друга слегка испуганно. — Такие красные… — грустно заметил Ден, опускаясь на стул напротив. Теперь между ними целый стол. С двумя подносами…       — Эй! Я же не просил! — Август не знал, возмущаться или радоваться. Перед ним красовался длиннющий свёрток с ароматным сабом и большой стакан красного чая. «Красный… как он угадал, что я обожаю красный?»       — Взял на себя смелость тебя покормить, — усмехнулся Ден. — Кушай, пожалуйста. Я угощаю.       Август смотрел на него с диким желанием разрыдаться от душевной красоты этого человека.       Ден медленно стянул с головы шапку, положил на свободный участок стола, потормошил волосы в попытке придать им более-менее надлежащий вид. Затем спросил:       — Сильно башка грязная?       — Нет. Почти не видно, — честно ответил Август. — Ден…       — Ась?       — Спасибо. Ну, за вот это… — Указательный палец уткнулся в свёрток. — И вообще за то, что ты здесь. Правда, спасибо.       — Не за что. Правда, не за что, — в тон ему ответил Ден, не переставая улыбаться. — А теперь давай поедим. Я хочу жрать. — Он принялся распечатывать свой саб. Август же не находил в себе сил дотронуться до манящей еды, хотя желудок требовательно сжимался и болел.       — Мне правда очень стыдно за сегодняшнее, — пробормотал Август. — Прости меня.       — Я не обижаюсь.       — Всё равно прости. Пожалуйста. — Он взял картонный стаканчик с чаем, грея замёрзшие ладони. Взгляд упёрся в обёртку, за которой скрывалась долгожданная еда. Поднять голову и посмотреть на Дена не хватало смелости.       — Ладно. Прощаю. Если тебе так будет проще. А теперь ешь!       — Да ты не можешь! — воскликнул Август в сердцах, задирая подбородок. — Как ты можешь так спокойно меня простить? Я же повёл себя… не знаю… как последняя сволочь. Я так виноват перед тобой. Мне так стыдно сейчас, ты просто не представляешь.       Август ожидал от Дена чего угодно: жалости, неодобрительного закатывания глаз, увиливания от ответа, но точно не того, что сопровождало Дена каждую секунду его жизни. Он рассмеялся. Заливисто, задорно, от души. Этот смех гигантской морской волной снёс, вырывая с корнями, желание противостоять и доказывать, насколько Август плохой. Почему Ден смеётся? Неужели он так легко всё это отпустил? Откуда в нём столько неуважения к себе? Он не злится и не обижается. Он смеётся! Смеётся, Карл!       — Август, дорогой, — эти слова дружно дали парную мощную затрещину по обеим щекам, — не надо загоняться. Это в прошлом. Какая разница, кто прав, кто виноват? Тебе было плохо. Это уже тебя оправдывает.       — Нифига меня это не оправдывает!       — Тогда это неважно. — Он пожал плечами. — Какая сейчас уже разница? Я рад, что мы встретились и помирились. Это главное. — Красивые длинные пальцы — даже на них Август разглядел веснушки — осторожно обхватили сэндвич и приподняли над подносом. — Да, вышло не очень красиво. Но я тоже не сухим из воды вышел, знаешь ли. Так что, если тебе так хочется найти виноватых, можешь считать, что мы в какой-то степени квиты.       — С моей стороны глупо было писать тебе всю ночь, когда я прекрасно знал, что ты уже спишь, — пробурчал Август, избавляя свой саб от обёртки. Голод свирепел, а желание спорить стремительно убавлялось.       — Тебе было плохо. Ты имел полное право просить у меня поддержки. Но я со своей беззвучкой так до утра ничего и не увидел. Так что… это ты меня прости, что не был с тобой, когда тебе это было нужно.       — Ой. Не смей извиняться, а? Мне аж физически больно от этого.       — Тогда и ты не смей. Мы оба виноваты в каких-то моментах. Что толку судачить об этом?       — Вот только ты виноват очень косвенно, а я просто повёл себя как самовлюблённый придурок.       — Ох, Август, с тобой не договоришься! Давай лучше поедим, а потом уже, не такие злые от голода, всё обсудим.       Август неожиданно для самого себя засмеялся, скидывая с плеч назойливое бремя ответственности.       — Давай. — Он сделал первый кусь и поплыл за далёкий горизонт от замечательных вкусовых ощущений. «Самый вкусный саб в моей жизни. Это всё потому, что Ден выбирал!» — Кстати, ты не прогадал с чаем. Я обожаю красный. Любые вкусы.       — Ага, я знаю. Ты на ночёвке говорил об этом. Не помнишь?       — Нет, — ошарашенно пролепетал Август. — А ты запомнил?       — Запомнил.       — Блин. — «Как же приятно, боже мой!» — Спасибо.       — Не за что. А теперь быстро ешь! Приятного аппетита.       Спустя час или полтора после комплексного обеда они уже полноценно разговорились. Август старательно избегал темы сегодняшней ночи, но стойкое понимание, что Ден не оставит этот вопрос без внимания, не отпускало ни на секунду. В один прекрасный момент Ден всё-таки решился спросить о ночном происшествии. Август долго не мог подобрать нужных слов, периодически сбивался во время рассказа, но постепенно настроился на конкретную волну и мало-помалу вывалил на Дена груз проблемы. Он никогда и никому не рассказывал в подробностях о ссорах внутри семьи, потому твёрдо верил, что первое в жизни откровение станет для него настоящим мучением. Теперь же выяснилось, что всё не так плохо: Дену он разъяснил ситуацию без стыда и утайки, нисколько не беспокоясь о том, как выглядит его повествование со стороны.       — Это просто какой-то кошмар, — прошептал Ден, стоило только Августу закончить. — У меня нет слов, правда.       — Тогда ничего не говори. — Увидев на его лице искреннее огорчение, Август поспешно добавил: — Нет, серьёзно. Мне легче, что ты теперь всё знаешь. Тут не надо что-то говорить. Словами делу не поможешь.       — В этом ты прав. Нужно уже действовать.       — Исполнится восемнадцать — съеду. Главное — дожить.       — Ты мог бы съехать уже сейчас, если бы… — Ден замялся, прежде чем неуверенно закончить предложение: — Если бы было, к кому.       Август опечаленно повёл плечами. Единственный человек, которого Август хотел бы видеть рядом с собой целыми днями напролёт, сидел сейчас прямо перед ним.       — Не к кому. Так что спрыгиваем с темы.       — Ладно. Я ещё подумаю над тем, куда тебя можно спрятать от них, — угрюмо пробормотал Ден. — С учётом того, что Риппер дома почти не появляется, можно попробовать…       — Ой, нет! — перебил его Август, догадавшись, что Ден собирается предложить. — Я не хочу причинять вам неудобств. Да и Рип наверняка будет против. Ты и сам знаешь.       — Ему-то какая разница, если его дома практически нет? — ворчливо отозвался Ден. — Надо только перетереть с ним конкретненько так.       По шее к лопаткам и дальше — меж них — пробежал жидкий огонь, стоило только ненадолго представить идеальную картину возможного будущего. Август легонько помотал головой, отгоняя навязчивые мечты. Слишком радужно, чтобы надеяться всерьёз.       — Я попробую с ним поговорить, ладно? — спросил разрешения Ден. Август глубоко вздохнул.       — Пробуй. Не думаю, что это закончится успехом. Но если хочешь… пробуй.       «Я-то очень сильно хочу».       И снова задумчивая тишина, прерываемая голосами редких посетителей и персонала.       — Слушай, что касается Риппера… — тихо, очень тихо заговорил Август. — Я вчера всплылил. Очень сильно. Так что не воспринимай все мои слова за чистую монету, ладно?       Ден уставился на него с интересом. С интересом! Без злости или обиды! Без огорчения во взгляде! С ин-те-ре-сом! Словно нетерпеливо выжидал, как сторонний зритель, чем обернётся сложившаяся ситуация.       — Конечно, если тебя обижает его поведение, то это проблема. И её надо решать, как любую другую проблему. Не знаю, смогу я тебе помочь или нет, но я буду стараться, как и раньше, ладно?       — Без ревности?       Короткий вопрос рухнул на голову кирпичом. Август ошарашенно отшатнулся, взирая на Дена ударенным зверем. Сердце опустилось в пятки. Он уже и забыл совсем, как много умудрился рассказать о себе во время ночного нервного срыва.       — Я… эм… — Язык заплетался, отказывая в работе. — Я просто погорячился. Просто… я жуткий собственник. И мне было обидно, что ты постоянно думаешь о нём, в то время как у тебя всегда есть я. Но… это же нормально. Ну… то, что он для тебя так важен. Вы же столько лет дружите и всё такое. А я… — Голос сорвался на шёпот. — У меня просто не было друга ближе, чем ты. Поэтому, наверное, я так реагирую. Хотя должен помогать. Типа… я тебя ни в чём не виню. Я, скорее, себя виню, что… что…       Он осёкся и замолчал. Жгучий стыд разливался по конечностям. Столько наговорить, не вкладывая в слова никакого смысла, — это уметь надо.       — Ты винишь себя в том, что тебе обидно? — подсказал Ден. Август всё это время смотрел в сторону, лишь бы не встречаться с ним взглядом. В горле встал горький комок. Зачем Ден произнёс вслух очевидное? Чтобы задеть Августа посильнее? Он же не злой. Зачем делает больно? — Август. — Прикосновение к тыльной стороне кисти. Август повернул голову и изумлённо вытаращился на ладонь Дена, сжимавшую его руку. — Всё нормально. Ты имеешь право на чувства, как и любой человек.       — Но… — пролепетал Август, не зная даже, что тут можно сказать. Тепло ладони Дена выбило из головы те жалкие ошмётки оформленных мыслей, которые оставались после позорного монолога.       — Думаю, если бы ты дружил с кем-то активнее, чем со мной, я бы тоже ревновал. Я и Риппера просто ревную. Это нормально, наверное. — Он убрал руку. Разочарованный Август мысленно закричал — громко, будто по-настоящему. — Нам всегда хочется быть на первом месте для людей, которые для нас на первом месте. Но в мире нет справедливости. — «Нет. Даже у нас с тобой её нет. Именно поэтому я никогда не стану для тебя таким же важным, как твой Риппер». — И насчёт Риппера ты был прав, когда сказал, что ему в той компании просто интереснее. Он меня не бросил, а просто поменял приоритеты в общении. Я бы хотел не переводить это на свой счёт, но всё равно обижаюсь и ревную.       — Всё равно не представляю, с кем может быть интереснее, чем с тобой, — горько выдохнул Август. Сердце гудело, покрывалось трещинами. Ден снова говорил о Риппере. С такой любовью и тоской. Август на фоне Рипа — блеклое пятно, сливающееся со снегом. Не больше, не меньше.       — Да вот не надо. С тем же Риппером ты бы куда больше тем для разговора нашёл.       — Сомневаюсь.       «Мне твой Риппер даром не нужен, если есть ты».       — Вы подходите друг другу, — решительно проговорил Август. — Вы оба очень крутые и умные. Вы разные, но в то же время на одной волне. И я правда очень надеюсь, что он выбрал ту компанию только из-за «Ютуба». Что на самом деле он ценит тебя больше, чем их. Потому что, если это не так, то он для меня перестанет быть человеком с большой буквы.       — Надеюсь, — коротко отозвался Ден. — Знаешь, что я хочу сказать? — Дождавшись вопроса, он продолжил, теребя в пальцах помпон своей шапки: — До знакомства с тобой я думал, что интереснее, чем с Риппером, мне ни с кем не будет. Но ты разрушил мою… собачью преданность ему, можно сказать. — Он засмеялся над собственными словами. Август же сидел, как на иголках, напряжённый всем телом. Он даже почувствовал проступивший на лбу пот. Щёки горели адским пламенем, пальцы нервно сжались. Он не мог поверить в услышанное. — Так что… хочу сказать, что ты для меня давно уже на первом месте, как и Риппер. Думаю, тебе будет важно это услышать. А то ты, как я понял, переживаешь по этому поводу…       — Да, да, — еле слышно проговорил Август. — Мне это важно. Очень важно.       Ден хмыкнул, награждая его долгим тёплым взглядом, от которого тряслись и коленки, и сердце. «Он понял. По моим ночным откровениям он всё понял. И он сейчас всё это мне сказал, потому что понял, насколько я загоняюсь. Правда ли это или просто попытка успокоить меня? Ден никогда мне не врал. Но ради моего блага… Или нет… Да если бы я был ему не нужен, он бы тут сейчас не сидел! Неужели он и правда так высоко меня ценит? За что? Я ведь и пальца Риппера не стою. Неужели… неужели Ден действительно… Боже. Голова кругом».       — Что ж, я рад, что мы обсудили этот момент, — лучезарно улыбнулся Ден. — Давай договоримся напоследок, что больше не будем друг от друга ничего скрывать, хорошо? Ну, по возможности. Тебе нужно было сразу сказать, что тебе не нравится, когда я ною о Риппере.       — Мне не «не нравится»…       — Я про то, что ты чувствуешь, когда я о нём говорю. — Ох, чёрт! Как же умело он загоняет в тупик! Август же сейчас сквозь стул и пол провалится от смущения! — Нет, нет, не делай такое лицо, — он засмеялся, — мы же уже договорились, что это нормально. Ну, ревновать. Просто… если бы я знал, что тебе обидно всё это слушать, я бы не говорил об этом так часто. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо лишний раз, понимаешь? Так что всегда говори, если тебя что-то не устраивает. Хорошо?       — Хорошо. Прости, что не сказал сразу.       — Не извиняйся. Всё нормально. Я рад, что это всё-таки всплыло. — Ден поднялся на ноги, натягивая шапку и куртку. — Чёт я уже засиделся. Может, прогуляемся?       — Да, конечно. — Август в точности повторил его действия и вышел из-за стола.       — И ещё кое-что…       — М-м?       — Сейчас выйдем. — Несколько шагов по помещению, открытая дверь, холодное дыхание улицы. Ден поглядел по сторонам, словно убеждался, что они одни, потом повернулся к Августу, посмотрел прямо в глаза и сказал: — Я, конечно, не могу как-то воздействовать на эту мерзкую свинью, которую ты называешь отчимом. Хотя мне очень хотелось бы хорошенько ему втащить.       — Ага. — Август сдавленно прыснул. — Мне тоже.       — Я ещё попытаюсь что-то решить с твоим жильём. Правда. Всё, что смогу.       — Да, я понял. Спасибо. Правда, спа…       Ден вытянул руку и положил ладонь ему на плечо, крепко сжимая, отчего слова застряли в горле, так и не успев выплеснуться наружу.       — Пока что я ещё ничего не сделал, так что не за что благодарить, — горестно произнёс Ден. — Но я хочу, чтобы ты в любой подобной ситуации знал, что я всегда буду с тобой. Я всегда приду на помощь, что бы ни случилось. Сделаю всё, что угодно. Запомни, Август. Даже если весь мир отвернётся от тебя, я продолжу тебя любить, несмотря ни на что.

Почему я не курю, но вздох полон сажи? Я один не пью, но где экипаж мой? Почему корабль тонет у причала? Быть может, смерть — это лишь начало?