RIPPER

      — Эй, няшечка! Эй! Я к тебе обращаюсь! — Оглушительное постукивание по спине в области лопатки. Под таким натиском и переломиться пополам можно. — У меня для тебя шикарная новость!       — Насколько шикарная?       — Настолько, что тебе лучше сесть! Хотя ты и так сидишь… тогда ложись!       — Вау. В натуре? Если это не касается конца света или аниме, то я сомневаюсь, что мне будет интересно.       — Ой, да прекрати! Вот знаешь, ты точно меланхолик. На сто процентов!       — Я флегматик, мы это уже выяснили по интернет-тестам. Интернет-тесты не врут.       — Интернет-тесты говорят, что ты гей! Но ты же не гей.       — Разве? Не будь так уверен.       Глаза напротив омрачились искренним сожалением.       — Блин, ты достал. Ты будешь слушать новость или нет?       — Да говори уже.       — Короче! Помнишь дом, где Вадик живёт? Тот, с которого классный вид на город открывается? Короче, мне Вадик сказал, что там какие-то работы проводят несколько дней, дополнительный замок сняли, так что там только обычный висит. Можем вскрыть и устроить вылазку на крышу. Круто, а?       Риппер ошарашенно замер, так и не донеся до рта чипсинку — она застыла в неподвижных пальцах неподалёку от лица. Он недоверчиво взирал на Рому, которого очень развеселили отразившиеся на его лице эмоции, поскольку он заржал конём, постукивая Риппера по плечу.       — Поедем сёдня? Ты ж сильно хотел.       — Конечно, поедем, чё за вопрос?       — Тогда я Лизуну позвоню. Может, Анька ещё согласится, если не зассыт, конечно.       — А Даня едет?       — Есесено.       Рома умчался в другую комнату, оставляя Риппера в гордом одиночестве. Несчастную чипсинку он всё-таки прожевал, а наполовину полную пачку отложил на стол до лучших времён. Есть уже не хотелось: со всех сторон окутала будоражащая дрожь. Даже сердце, кажется, затрепетало от представления ближайшего будущего. Он совсем не готов к исполнению маленькой мечты! Оттого ещё приятнее её осуществить!       Со дня, когда они впервые посетили квартиру Вадима, Риппер, едва взглянув на город через окна девятого этажа, загорелся потрясающей идеей: выбраться на крышу, включить в колонках «Animal Джаz» и от души потанцевать на самом краю. Ребята говорили, что ничего бредовее и круче они ещё не слышали. Но в тот день осуществить внезапную задумку не вышло: решётчатая дверь, ограничивающая вход на лестничный пролёт, который вёл прямиком к крыше, оказалась заперта сразу на два замка. Один из них Вадик вскрыл со спокойной душой, но второй оказался слишком сложным для его воровских навыков, потому идею с вылазкой на крышу отложили на неопределённый срок. И Риппер с тех пор давно уже перегорел, но сейчас страстное пламя необъяснимого желания вновь окутало его с ног до головы. Это же потрясающе! Танцевать на крыше под песни любимой группы! Только бы ничего не сорвалось.       Он поспешно собрал свои вещи в рюкзак. Переоделся в белый свитшот, причесал волосы. Настенные часы показывали пять вечера. Он собирался ехать домой ближе к шести или семи, но, видимо, не судьба. Снова в полночь заявится. Ден точно раскрошит ему череп при встрече.       — Ну и ладно, — успокаивающе произнёс он, натягивая рюкзак на плечи. — Зато на крыше потанцую перед смертью.       В этот момент в комнату забежал Рома — как был в одних трусах, так и остался — и шокированно уставился на Риппера.       — О, няшечка, ты чё, уже собрался, что ли?       — А ты чё даже не одеваешься? Давай одевайся.       — Как скажете, мистер Пиппер.       — Я Риппер, а не Пиппер.       — Я так и сказал! Диппер.       Оставалось только закатить глаза и, схватившись пальцами за лямки рюкзака, отправиться блуждать по комнатам. Даня обнаружился в кухне с телефоном и чашкой чая. Хотя бы одет. Риппер только сейчас осознал, что они проторчали за компьютерами целый день. А ещё удивлялся, почему голова болит.       — Как видос? — спросил Риппер, усаживаясь на стул напротив. Даня со вздохом потёр раскрасневшиеся глаза. Он несколько часов подряд просидел над монтажом, пока гости квартиры пыхтели над секретным материалом для канала Риппера. Порой казалось, что им никогда не удастся достичь желаемого результата, но ни Риппер, ни Рома не собирались сдаваться на полпути. Хорошо, что Даня выделил им комнату в своей квартире — куда проще работать, взаимодействуя лично и непосредственно, нежели через соцсети или телефонные звонки. Хотя, конечно, если бы Егор, сожитель Дани, не уехал на месяц в Санкт-Петербург, хрена с два он позволил бы Роме и Рипперу несколько ночей подряд жить нахаляву в своей комнате.       — Ой, да вроде готов. Выложу завтра, когда пересмотрю свежим взглядом. А у вас как?       — Пока половину смонтировали. Долго, канеш. Я хочу, чтобы все кадры идеально друг за другом шли, понимаешь?       — Понимаю, понимаю. Это же твой первый серьёзный опыт. — Он сделал последний глоток чая, запрокидывая кружку. — Ты и с обычными видосами впахиваешь, как крестьянин, а тут такое.       — Ну, вы чё расселись? — заскочил в комнату уже одетый Рома. — Долго вас ещё ждать?       — Да сейчас, сейчас. — Даня встал, отставил кружку в раковину, потянулся. — Я готов. Лиза и Аня поедут?       — Ага, только позже. Так, камеры берём? Это надо снять! — Недолгая пауза. — Эй, няшечка! Ты чего опять задумался?       Риппер отвёл взгляд от неопределённой точки на стене и уставился на развесёлого Рому. Смешно, наверное, со стороны выглядит: рюкзак на спине, кончик большого пальца во рту, взор в никуда. Но пацаны уже привыкли к его регулярным выпадениям в астрал. Ничего страшного.       — Два плюс два не всегда четыре, — сообщил Риппер. Даня иронично закатил глаза.       — Начало-о-ось.       — В смысле не всегда? — выпучил глаза Ромчик. Риппер только и ждал этого вопроса, потому заранее набрал в грудь побольше воздуха, чтобы пояснить.       Даня саркастически качал головой.       — Всё зависит от того, что мы складываем. Если это, например, пальцы или карандаши — или… не знаю, члены у себя во рту? — то два плюс два будет четыре. Но если ты складываешь две капли воды с двумя каплями воды, получается одна капля.       — Какой ты наблюдательный, — фыркнул Рома. — Но в этом что-то есть.       — То есть мы не можем сложить и посчитать что-то жидкое, а всё твёрдое — вполне. Газообразное в принципе разделить нельзя.       — К чему ты опять клонишь?       — Смари, — Риппер развёл руками в стороны, — вот есть вода и газ, ну, условно. Одно мы не можем сложить, это вода, другое не можем поделить, это воздух. Но это субстанции, в существовании которых мы точно уверены. А вот есть такое понятие, как время, допустим. Оно уж точно не относится к твёрдому. Многие сравнивают время с водой, но я лично считаю, что ни вода, ни воздух к понятию «время» не подходят. Это совсем другая субстанция. Что, если мы ошибаемся, когда говорим о времени и складываем два плюс два? Может, получается не четыре? Может, мы на самом деле не можем измерить время, и…       — О боже, — в один голос выдохнули Рома и Даня.       — Поскольку время не жидкое, мы не можем утверждать, что получится один, как с каплями воды! А сколько в мире ещё вещей, которые в принципе нельзя посчитать! Как много мы ещё не познали! И как это вообще познать? Готов ли наш мозг к этому? Или…       — Так, если его сейчас не остановить, он так и просидит тут до вечера, — сказал Даня Роме.       — Давай слиняем, он и не заметит.       — Ой, всё, достали. — Риппер поднялся из-за стола. — Поехали уже, невежды.       — Ой, как заговорил! — хихикнул Рома. — Няшечка злится.       — Я сейчас очень няшно засажу тебе под копчик.       — Давайте вы будете засаживать друг другу под копчик в другой раз, ладно? — встрял Даня. — А сейчас поехали.

* * *

      — Дань, Дань, Дань, Дань. — Риппер безжалостно окликал его с заднего сидения. Его с обеих сторон зажимали Лиза и Рома. Вот вроде не толстые ребята, а столько места занимают! Кошмар! — Дань, — после недолгой паузы.       — Чего тебе опять? — тяжко выдохнул Даня, не отводя взгляд от затемнённой дороги.       — Я тут, короче, подумал… — восторженно заговорил Риппер.       — Сложно представить ситуацию, в которой ты хоть на секунду перестал бы думать, — фыркнул тот.       — Да ты послушай. Вот есть фашизм и коммунизм, да? Фашизм во всём мире преподносится как нечто ужасное, зато коммунизм у нас почитается. Особенно в советских фильмах. Вот ты много смотрел советских фильмов?       — Не очень.       — Я много смотрела, — вставила Лиза. — Родители в детстве только их включали. Ну, в основном мультики, но потом и фильмы.       — Да у тебя было тяжёлое детство, — прыснул Рома.       — Да уж. — Аня посмотрела на подругу с искренней жалостью. Потом перевела взгляд на Риппера и долго не отводила. Тот занервничал, мысленно умоляя её отвернуться — обычно помогало. Она постоянно смотрела на него продолжительно и проникновенно, от этого Рипперу становилось некомфортно, ибо он понятия не имел, как трактовать эти взгляды. — Я вот смотрела «Винкс» и радовалась жизни.       — Ну, в моём детстве не было твоих «Винкс», — фыркнула Лиза. «Сколько там лет Ане? Девятнадцать, вроде. А Лизе двадцать два. В принципе, не сильно друг от друга ушли. Это я самый старый». — Я до пятого класса на посёлке жила. Там особо выбора не было, кроме как смотреть то, что включат родители на этом старинном телеке.       — Так, поймали тишину, тут я-я-я говорю! — перебил Риппер, тыча себе в грудь большим пальцем. Как только все затихли, он продолжил: — Советские фильмы. Сколько я их не смотрел, меня всегда воротило. Даже в том же «Иван Васильевич меняет профессию» есть тема с карательной психиатрией. А я не могу смотреть фильм и не думать о жертвах системы. — Он выдержал деликатную паузу, давая загруженным ребятам время переосмыслить услышанное и понять, какие они идиоты на его фоне. — Просто мне обычно говорят, что триггериться от совка странно.       — Не странно, — проговорила Лиза. — По крайней мере, не страннее, чем им восхищаться.       — Вот да! — Риппер искренне обрадовался, что хоть кто-то из собравшихся сумел поддержать тему. — Если люди считают, что плохо относиться к совку токсично, то я считаю, что не менее токсично глупо восхищаться совком.       — Тут ты прав, — подхватила мысль Лиза. — Вообще не понимаю восхищение совком. Знаешь, ещё обычно говорят, мол, ты в это время не жила, зачем ты такое говоришь.       — Да-да! Алло, интернет!       — Мне кажется, жертвы ГУЛАГа переворачиваются в гробах в такие моменты, — вставил Даня.       — Если им вообще выделили гробы, — добавила Лиза.       — Хочется ударить этих умников по голове книгами Солженицына, — закончил Риппер.       Рома и Аня предпочитали шокированно помалкивать. Риппер изначально знал, что они не втянутся в тему, потому не рассчитывал на всеобщий разговор.       — Так вот, — продолжил он. — Коммунизм. Нам на лекциях по истории преподша говорила, что, по сути, фашизм и коммунизм — это две крайности одной и той же сущности. Вообще я часто прихожу к мысли, что на эту идеологию должно быть такое же табу, как на фашизм.       — Почему? — спросил Даня после недолгой паузы.       — Ну, смотри. Фашизм уничтожает чужие народы, а коммунизм — свой собственный. Получается, фашизм — убийство, а коммунизм — самоубийство. Во как.       — Ля, я тоже думала об этом, — удивлённо произнесла Лиза. — Но не так масштабно.       — Можно сказать, что коммунизм — это раковая опухоль, — не то спросил, не то утвердил Даня.       — Раковая опухоль… — тихо повторил Риппер. — Мне нравится. Круто звучит.       — Ребят, может, хватит? — не выдержала Аня. — Я себя максимально тупо чувствую сейчас.       — Да я в принципе всё сказал, — беззащитно задрал передние лапки Риппер.       — Да и мы в принципе почти приехали, — известил Даня, заворачивая за угол многоэтажного дома.       — Спасибо вам за классный разговор! — Риппер дал пять улыбающейся Лизе и легонько похлопал по плечу Даню.       — Ага, пожалуйста, — съязвила Аня, вынудив Риппера втянуть голову в плечи. Почему она в последнее время постоянно агрессирует в его сторону? Что он ей такого сделал? Она чувствует себя слишком глупой на его фоне? Так кто в этом виноват? Разве он?       — Всё, выметайтесь из тачки, — наставил Даня, глуша мотор. — Критики хреновы.       — Я не критик, а философ! — возмутился Риппер.       — Ты педик, — безжалостно осадил его Даня.       — Ты няшечка, — одновременно с ним произнёс Рома.       — Ты чмошник, — добавила Лиза вдогонку.       — Я учту ваши мнения, когда буду составлять завещание.       — А составлять его тебе придётся уже скоро, — усмехнулась Лиза. — Старикашечка наш.       — Я не старый!       Спустя пятнадцать минут они уже толпились в квартире Вадика, а ещё через десять — на последнем этаже возле решётчатой двери. Вадим ковырялся изогнутыми отмычками в замке, пока все остальные, вооружившись камерами, фонариком и — Риппер — музыкальными колонками, ожидали чуда. Сердце Риппера боязливо трепыхалось в груди. Он стоял на лестничном проёме ниже всех, выполняя роль наблюдателя, и ожидал, что вот-вот грубый мужской голос снизу крикнет: «Вы что там делаете? А ну быстро отошли от замка!»       Ничего не происходило. В подъезде стояла умопомрачительная тишина, прерываемая только периодическими хлопками входной двери, рычанием движущегося лифта и редкими голосами людей. Риппер и его друзья вели себя совершенно бесшумно, не решаясь переговариваться: слишком боялись спалиться.       — Готово! — радостно провозгласил Вадик. Даня и Лиза незамедлительно зашикали на него. — Готово, — громким шёпотом повторил тот. Риппер покачал головой, внутренне ликуя.       — Так, давайте тихонечко… — Дверь с тягостным скрипом съехала в сторону. Лиза испуганно остановила её ладонями. — Чёрт.       — Давай-давай, — уверенно отодвинул её от образовавшегося проёма Даня. — Так, тихонько… — Он открыл дверь наполовину. Полпути она противно скрипела, вызывая у Риппера кратковременный сердечный приступ. — Так. Теперь по одному заходим. Вадик, вперёд.       По очереди ребята принялись подниматься по лестнице, скрытой за решётчатой дверью. Риппер зашёл перед Даней и подождал, пока тот закроет дверь.       — Не ссышь? — спросил Даня, включая фонарик и направляя круг света в стену. Риппер ослеплённо заморгал. Даня слегка постучал его по спине, вынуждая подниматься.       — Не особо. А ты?       Уверенные шаги Дани говорили красноречивее слов.       Вскоре они добрались до ребят. Риппер недоуменно почесал репу. Он никогда не выбирался на крыши, потому наивно полагал, что увидит в стене перед собой очередную дверь, подсвеченную золотистым ореолом, откроет её и окажется на улице. Но не тут-то было. Слева и справа красовались маленькие мрачные помещения, усеянные досками и кирпичами. В стену слева была вколочена вертикальная лестница, ведущая к выступу, от которого начинался повисший в воздухе широкий проход, ведущий куда-то вправо и слепо заканчивавшийся в правом помещении.       — Э… — полушёпотом протянул Риппер. — Слишком закрученно, вам не кажется?       — Вот так вот, — пожал плечами Вадик, первым забираясь по лестнице к выступу. — Не боитесь, этот проход выдержит. Ну, Даню, может, и нет, но остальных точно.       Даня огорчённо засопел. Риппер усмехнулся, оценивающе оглядев его: спортивный подкаченный парень под метр девяносто. Не факт, что он вообще в проход пролезет.       — Ну, я могу и на шухере постоять, — разочарованно протянул Даня. Риппер ощутил горький привкус жалости: Даня не меньше других хотел поглазеть на город.       — Да попробуй, — услышал эти слова Рома. — Я пока постою. Если не пролезешь, то не судьба.       Девчонки ползти по проходу не решались, да и Вадик, давно уже скрывшийся в конце прохода, признаков жизни не подавал, потому вторым пошёл Риппер.       — Давай подержу, — предложил Даня, забирая у него из рук колонки.       — Ага, пасиб, пупсик.       — Не подкатывай ко мне.       — Ну ладно. Пойду подкачу к Вадику, — хихикнул Риппер, забираясь по лестнице на выступ. Обезьяна. Взял обратно колонки и, прижимая одной рукой к груди, пополз по проёму. Вроде широкий. Даня сможет пролезть, если очень постарается.       Вадик обнаружился в очередном тёмном помещении, которым заканчивался проход. Здесь уже Риппер смог подняться на ноги, правда, не в полный рост. Квадратных метров критически не хватало: очень узко. Третий человек сюда не поместится.       — Чё ты там? — прошептал Риппер, наблюдая за Вадимом, который возился с замком двери.       — Посвети, а, — попросил Вадик, отдавая ему фонарь. Риппер направил струю света в указанном направлении. — Они, блин, дверь закрыли. Пытаюсь вскрыть.       Коварный холодок вгрызся в сердце. Неужели они не выберутся на крышу сегодня?       — Да уж пытайся, — пробормотал Риппер. — Иначе мне придётся выбить её своим сильным плечом.       Вадик прыснул, не прекращая ковыряться отмычками в замке, что отделял их от заветной цели.       — Твоё «сильное плечо» сломается даже от прикосновения, — оповестил он. — Так что не выпендривайся.       — Ой, всё.       — Вы чё тут? — раздался снизу голос Дани. Риппер посветил фонариком на пол, увидев торчащие из проёма голову и плечи. — Ай, блин, Витя!       — Ой, извини. Тут места нет.       — Да я уже понял, — пробормотал он. — Вечно мне нигде места нет. Ну, полежу тут.       — Мне очень хочется наступить тебе на лицо, — поделился Риппер.       — Только попробуй, и я сломаю тебе обе ноги.       Риппер показательно задрал одну ногу.       — Витя!!! — чуть ли не вскрикнул Даня, закрывая лицо ладонями.       — Да тихо, не ори! — зашипел на него Вадим. — Совсем, что ли?       — Соррян, соррян. Витя, я тебя прибью.       Риппер не успел ответить. Вадик выкрикнул «Бинго!» и тут же зажал себе рот ладонями. Поверх его рук легла ладонь Риппера с фонариком. Он это неосознанно сделал.       Вадим снял замок, засунул в карман и осторожно толкнул дверь. Морозный ветер наотмашь ударил по лицу. У Риппера перехватило дыхание от открывшейся картины: заснеженная ровная поверхность, оканчивающаяся множеством крыш, бликами света от окон и фонарей, темнеющим небом, усеянным сизыми облаками. Сердце сжалось. Красота неописуемая.       — Ты долго тут стоять будешь? Мне как встать? — заворчал снизу Даня. Риппер шагнул вперёд, погружаясь ногами в рыхлый слой снега. Свежий холодный воздух приятно щекотал дыхательные пути.       Вскоре рядом с Риппером выстроились Вадим, Даня, Лиза и Аня. Пока Вадим с увлечением показывал девчонкам открывающиеся просторы, Риппер скакал вокруг Дани, вынося ему мозг со своей идиотской задумкой. Изначально планировалось, что ответственным за видеосъёмку будет Рома, но тот остался дежурить. Значит, Дане придётся его заменить.       — Я это хочу не для «Ютуба», а чисто для себя, но всё равно постарайся камеру в одном положении держать, — наставлял Риппер по пути к краю крыши. — Не знаю, куда колонки поставить, правда.       — На этот выступ и поставь. — Даня кивнул в сторону низенького ограждения, которое ограничивало крышу со всех сторон. — Поди не сшибёшь. Или ты собрался на ограждении танцульки устраивать?       — Ну, вообще да.       Даня наградил его взглядом, от которого по спине забегали испуганные мурашки.       — Вить, тебе жить надоело, что ли? Никаких тебе тогда танцулек.       — О, нет! — завыл Риппер. — Снова контролируешь! Не надо меня контролировать!       — Если тебя не контролировать, ты где-нибудь навернёшься так, что потом только на похоронах встретимся, — ворчливо выговорился Даня. — Типа ты и так сдохнешь раньше меня из-за возраста, но я не хочу, чтобы это случилось, пока мы дружим.       — Я старше тебя всего на четыре года! И вообще, как же дружба до самой смерти? М?       — До естественной смерти! А не от того, что ты свалился с крыши, пока танцевал под «Animal Джаz»!       Риппер расхохотался, созерцая откровенное недовольство на его лице. Приятно, когда импонирующим людям небезразлично твоё состояние. Отчасти даже внушает желание жить.       — Я не собираюсь танцевать брейк, Дань, — оповестил Риппер, подкрадываясь к краю крыши и поглядывая вниз. Высоко. Очень даже. — К тому же тут широкое ограждение. И не скользкое. — Он осторожно поставил ногу на выступ. Головокружительный страх полететь вверх тормашками оплёл грудную клетку, сдавливая рёбра. — Вроде. — Риппер забрался обеими ногами. Коленки задрожали. До края ограждения — не меньше пятнадцати сантиметров, но одно неловкое движение — и всё…       Даня схватил его за локоть, сжимая так крепко, что рука заболела, даже несмотря на преграду в виде парки. Риппер обернулся к нему с дурацкой улыбкой.       — Спускайся, а? — перепуганно попросил Даня. — Точно же свалишься. Поскользнуться запросто можно.       — Тогда это будет не так, как я хотел, — невозмутимо отозвался Риппер, свободной рукой отрывая пальцы Дани от своего локтя. — Давай я похожу тут, попривыкаю, а потом посмотрим, окей?       Даня, прекрасно наученный упрямством друга, не стал спорить, но следующие десять минут ни на метр не отходил от Риппера, готовясь перехватить в любой момент. А Риппер бродил туда-сюда по ограждению, огибая крышу со всех четырёх сторон. С каждым шагом страх уменьшался в геометрической прогрессии. Он сможет. Он не свалится.       А если свалится — так тому и быть.       — Я готов, — провозгласил Риппер, останавливаясь ровно посередине между двумя колонками, стоявшими на расстоянии метров пять друг от друга. — Врубай камеру, я пока музло включу.       — Витя, не надо, — предпринял очередную попытку спасти положение Даня. — Пожалуйста. Я боюсь за тебя.       — Вы чё тут устраиваете? — подошла к ним довольная Лиза. — Риппер, ты какого лешего по ограждению мотаешься? А если рухнешь?       — Он собрался свои танцульки прям на ограждении устраивать, — пожаловался Даня. Глаза Лизы расширились от удивления.       — Сдурел, что ли? Быстро слез.       — Ребя-я-ят! — Риппер захныкал, всерьёз обеспокоившись, что его сейчас силой стащат на ровную поверхность. — Всё норм. Тут много места. Я и танцевать не собираюсь. Просто руками помахать под музыку. Я почти не буду ноги переставлять, серьёзно.       Путём споров и дискуссий, к которым присоединились Аня и Рома — Вадим уже успел его подменить, — Риппер всё-таки сумел отстоять своё. Установили, что Даня будет стоять на подстраховке в метре от Риппера, а Рома с камерой выберет кадр, где лишнее лицо будет либо совсем не видно, либо видно по-минимуму. Лиза и Аня только неодобрительно головами качали. Лиза-то ещё понимает странные желания Риппера, а вот Анька наверняка обидится, как обычно. Она очень любила обижаться, причём не на кого-то, а именно на Риппера. А ему что? Обычно плевать. Станет он ещё мозг себе выносить бабскими загонами.       Несмотря на охватывающий с головой азарт, начать двигаться в такт музыке оказалось непросто. Первое время не отпускало ощущение множества взглядов, прикованных к спине, но мало-помалу чувство чужого присутствия притупилось. Остались только Риппер, крыша, огромный мир под ногами — один шаг, и ты в нём — и любимая песня.       Дышит, письма пишет       Моя любовь.       Сердце, словно в детстве,       Замирает вновь.       Неловкие дёрганные движения руками становились всё более уверенными, плавными. Риппер представлял себя плывущим в воздушном потоке. Куда-то вверх. Куда-то в неизвестность. Туда, где он наконец обретёт покой.       Оглушительно громкая музыка перекрывала слабые подпевания, непроизвольно вырывавшиеся из груди. Это хорошо. Он не хотел, чтобы его внутренний крик слышали. Достаточно уже того, что на него смотрели.       Что мне делать,       Если рушится Земля?       По дорогам белым       Кружит ночь моя.       Как предатель, милый мой создатель,       Только не молчи.       Откопайте вход и, ради Бога, дайте       Мне ключи.       — Вот и ко-о-осмо-о-о-о-ос! — закричал он вместе с исполнителем, сгибаясь пополам. Мир прямо под ним. Тут, внизу. Прямо перед глазами.       Он скинул с плеч расстёгнутую парку и отшвырнул куда подальше. Она мешала двигаться.       Ну и с Богом.       Можно всё, но       Ни о чем не       Жалей.       И вот он, момент, которого Риппер так долго ждал: восторженное абстрагирование. Он позабыл о друзьях, о своём местонахождении, обо всём, что происходит в его жизни, о самом себе. Осталась только ничтожно малая жизнь, балансирующая на краю пропасти. Шаг влево, шаг вправо — смерть, с наигранной доброжелательностью разевающая клыкастую пасть размером с бездну.       Когда находишься на грани между жизнью и смертью, из ниоткуда приходит весомость своей неопознанной личности — и в то же время её невероятная бесполезность. «Кто я такой для целого мира? Песчинка. Всего лишь время, вплетённое в тело, награждённое разумом и способностью творить. Всё, что я могу оставить после себя, — либо искусство, либо разрушение. И то, и другое окажет влияние на людей — такие же песчинки — и никогда не станет частью чего-то более масштабного. Что же нужно сделать, чтобы выбиться за пределы этого замкнутого круга? Как познать то, что выходит за границы нашего познания? Что мне сделать, чтобы перебороть эту внутреннюю тьму? Она — это единственное во мне, что берёт начало не от людей и их творений. Оглушительная экзистенциальная тьма. Кто из нас победит? Я, ничтожная невесомая песчинка, или могуществанная сила, спрятанная внутри меня? Порой мне кажется, что я никогда не смогу победить её. Рано или поздно она придавит меня, размажет по асфальту, не давая даже шанса сделать последний вдох».       — Вот и ко-о-осмо-о-ос! Ну и с бого-о-о-ом! Можно всё, но-о-о будет больно-о-о! Быть спасённы-ы-ым! Быть прощённы-ы-ы-ым! Можно всё, но-о-о ни о чём… не… жалей…       Он замер, бегая взглядом по стелющемуся под ним миру. «Можно покончить со всем прямо сейчас. Просто сделай шаг и размажь себя о землю. Будет больно, но недолго. Будет страшно, очень страшно, но передумать ты уже не сможешь. — Шаг вперёд — и носки ботинок уже вровень с краем обрыва. — Ты умрёшь и больше никогда ничего не почувствуешь. Просто смерть. Она избавит тебя от всего. Давай, решайся. Это, возможно, твой единственный шанс сделать всё быстро и безболезненно. Используй его, пока не кончилась песня».       — Ден, — прошептали губы сами собой. Риппер зажмурился, как от удара. Ден не переживёт, если он спрыгнет. А Риппер не хотел оставить после себя сплошные страдания.       — Эй, слезай уже! — пронзил сознание голос Дани. — Мы сняли.       «Да и ребята будут чувствовать себя отвратительно, если я сейчас полечу вниз, — ошеломлённо осознал он. — Был друг — и нет друга. Я не могу с ними так поступить. Это травмирует их навсегда. Нет, так не пойдёт. Это некрасиво. Если и убивать себя, если и уходить, то без вреда кому-либо. Чёрт. Если я буду так думать, то никогда не решусь. Меня всегда будут останавливать ребята и Ден. Ох, почему нельзя просто отключить им чувства, чтобы они потом не страдали? Почему нельзя отключить чувства себе, понять, что меня это уже не будет волновать? Почему?..»       — Кому сказал?! — Крепкие руки Дани обвили талию, подняли брыкающееся тело Риппера в воздух и опустили на безопасную поверхность. — Всё, натанцевался. Хорош.       — Да-да, — глухо пробормотал Риппер, поднимая со снега парку. Тонюсенький свитшот совершенно не защищал от холодного дыхания крыши — он моментально замёрз. — Всё норм вышло?       — Ага. А теперь давайте спускаться, а то я окоченел уже. — Тон у Дани был сердитый. Риппер понял, что его ждут нравоучения от переволновавшегося друга, но сейчас было не до этого.       Ведь он почти спрыгнул.

* * *

      Риппер всю дорогу до дома морально готовился к хорошей выволочке, но ему повезло: в квартире никого не оказалось. Он смог спокойно разгрузить рюкзак, принять душ, утащить в свою комнату бутылку минералки, длиннющий огурец и копчёную курицу из холодильника и рассесться перед компьютером. Подключил камеру, загрузил видео с крыши, просмотрел пару раз. Получилось гораздо эпичнее и красивее, чем он предполагал, и движения у него вышли искренними и плавными, а не сумбурными. Да такое и людям показать не стыдно!       Ближе к двенадцати он забеспокоился, почему Дена всё ещё нет дома. Обычно он приходил не позже одиннадцати. Но и написывать, спрашивать, куда делся, не было никакого желания. После вчерашнего разговора по телефону Риппер ещё нескоро напишет первым.       Стоило только вспомнить о Дене, как раздался щелчок замка в коридоре. Риппер напрягся, косясь на закрытую дверь в свою комнату. Он столько времени готовил себя к очередному мозговыносящему разговору с Деном, придумывал, что лучше сказать, но в итоге чувствовал себя совершенно беспомощным перед намечающейся проблемой.       Он услышал, как Ден прошёл мимо комнаты Риппера в ванную. Звук льющейся воды, тихие шаги, щелчок выключателем в кухне. Ден не стал к нему заходить, хотя не мог не заметить, что Риппер дома. Отлично. Значит, обиделся.       «Ну и хер с ним, — вздохнул Риппер, тщетно пытаясь подавить приступ злости. — Оно и к лучшему. Не хочу перед ним отчитываться. Он всё равно ничего не понимает».       Следующие три часа он провёл в компании видео, снятого с Лизой на днях. Она хотела закинуть его на свой канал, но Риппер настоял на противоположном варианте: у неё пока не набралось и двухсот тысяч подписчиков, потому больше проку будет, если первое совместное видео появится на канале Риппера. У него-то восемьсот с половиной косарей. Глядишь, часть из ребят переметнётся к ней. Лиза согласилась при условии, что второй совместный ролик они снимут уже на новой неделе только для её канала. «Вот они придут ко мне от тебя в надежде, что у меня есть ещё видосы с тобой, а их нет! И уйдёт половина. А так хоть подписываться начнут, вдруг у меня ещё видео с тобой выйдут».       Риппер на это сказал, что она переоценивает его харизматичность. Лиза ответила: «Харизматичность, может, и переоцениваю, но смирись с тем фактом, что у тебя почти вся аудитория — девочки-подростки, и они дружно наяривают на твою физиономию. Ты же парень-милашка, всё, как они любят. Ко мне они придут, чтобы посмотреть на тебя лишний раз, а не на меня. Нафиг им другая баба?». «Не такой уж я и милый!» — угрюмо пробормотал Риппер. Лиза потрепала его по волосам и со смешком заявила: «А ещё ты похож на участника гей-оргий. А девочки любят геев».       Он только мысленно усмехался над её словами. Лиза относительно недавно появилась в их компании и пока что нравилась Рипперу больше всех, не считая Дани. С ней можно было поговорить на более глубокие темы, как и с Даней, и рядом с ней Риппер не чувствовал себя в компании девочки, как это было с Аней, Викой, Леной и Машей. И дело даже не в том, что Лиза редко штукатурила лицо, одевалась исключительно в джинсы и штаны и терпеть не могла «бабские» разговоры — хотя, конечно, это вносило вклад, — она всего-то показывала себя как полноценного человека без определённой гендерной роли. Рядом с ней можно было забыть о разнице в поле, возрасте и характере и просто поговорить по душам. Именно поэтому Риппер, Даня и Лиза в последнее время отбились от основной компании, уволочив за собой Рому и Аню. И если с Ромой всё ясно — он прожить не мог без язвительного «няшечка» в сторону Риппера, — то по поводу Ани возникали нерешаемые вопросы. Она никогда не отличалась привязанностью ни к Лизе, ни к Дане, ни к Рипперу, ни, уж тем более, к Роме, но почему-то выбирала их компанию. Иногда к ним присоединялся Вадим, но в основном они развлекались впятером.       Риппер взглянул на часы — три ночи. Самое время порадовать себя чаем. Разве что пересекаться с Деном не хочется. И стыдно, и обидно одновременно, а что ему сказать — неизвестно.       Елизавета Смолова: Пс, Пиппер       Елизавета Смолова: Го в мираж       Елизавета Смолова: Ты обещал научить меня играть       — Ой, ля, точняк, — хмыкнул Риппер, печатая ответ. По ходу написания встал и вышел из комнаты. Будет делать вид, что очень занят перепиской, чтобы не контактировать с Деном. Но по большей части стоило надеяться, что он уже лёг спать.       Виктор Штольц: А спать ты когда будешь       Не лёг. Из проёма между дверью и полом струился свет. Вскоре Риппер и голос Дена услышал: он болтал по телефону. Несложно догадаться, с кем.       Елизавета Смолова: Ой, зануда       Виктор Штольц: Сча чайок налью и приду       Елизавета Смолова: Давай шевели булками       И Риппер хотел бы поскорее, но повернуть дверную ручку и зайти в кухню было сродни пытке. Ден едва взглянул на него — тут же вернулся взглядом к ноутбуку. Выглядел он чересчур бодро и весело для такого позднего часа: обычно его клонило в сон.       — …не-е-ет! Блин, ты угораешь? Ни за что на свете! — хихикая в прижатую ко рту ладонь, говорил Ден. — Перестань. Хватит.       Что там за «перестань» и чего «хватит», Риппер, конечно, не узнал. Он решил сделать свои дела и ретироваться. Набрал воды в чайник, поставил закипать, облокотился о подоконник, уткнувшись носом в телефон. Грудную клетку разрывало. Отчего — непонятно.       Елизавета Смолова: Че так долго       Виктор Штольц: Даже минуты не прошло       Елизавета Смолова: Выглядит как разговор во время секса       Риппер прыснул со смеху, но ржать при Дене было не очень комфортно, потому порыв быстро унялся.       Виктор Штольц: Ля, ахаха       Елизавета Смолова: Пойду потренируюсь на самой легкой карте       Елизавета Смолова: Вас, порно-актеров, хрен дождешься       Виктор Штольц: Да я уже все почти       Он достал из шкафчика кружку и спиной почувствовал обжигающий взгляд. Обернулся, уставился на Дена. На интуитивном уровне понял, что ему надо, и даже не побоялся спросить:       — Тебе тоже налить?       Вот так вот. Будто бы они и не ссорились.       — Давай, — равнодушно пожал плечами Ден, возвращаясь к болтовне с Августом.       Вот так вот. Будто бы они не пара, а просто соседи.       «Ладно, прекрати, он просто дуется, — вздохнул Риппер, разливая по кружкам кипяток. — Он не умеет долго злиться. Вот успокоится, тогда поговорите. Сам тогда тоже перестанешь злиться и не сморозишь ничего лишнего. И так ему нагрубил вчера».       Поводил заваркой в одной кружке, делая воду тёмной, швырнул в другую — Ден никогда не держал пакетик в воде дольше десяти секунд, в то время как Риппер не вынимал заварку до тех пор, пока не допивал чай до дна. Затем разбавил кипяток: себе — водой, Дену — молоком. Ден всегда пил чай с молоком. И Риппер прекрасно знал, сколько нужно подлить, чтобы сделать напиток достаточно тёплым и не сильно горячим — именно той температуры, которую предпочитал Ден.       Он так хорошо его знал. Как и Ден Риппера. Порой от этого становилось до дрожи жутко.       — Держи, — осторожно произнёс Риппер, осторожно поставил кружку с чаем на стол и осторожно поплёлся к выходу из комнаты.       — Пасиб, — коротко отозвался Ден. У Риппера внутри что-то ёкнуло. Он закрыл за собой дверь, отгораживаясь от витающей в воздухе обиды. Ден не умел долго злиться, но если уж злился, то это давило не только морально, но и физически, прижимая к полу и расплющивая в лепёшку.       Риппер уселся за своё рабочее место, откинулся назад, закрывая глаза. Ден. С ним становилось всё сложнее и сложнее. Риппер уже не знал, куда деваться от его всепоглощающей ревности. Вчера он позволил себе ляпнуть то, что говорить не следовало ни в коем случае, — правду. Правду о том, что он давно уже не хочет появляться дома и оттягивает моменты возвращения до последнего.       И это всё так ужасно, но ему так плевать.       — Неважно, — сказал он себе, разминая пальцы рук. — Это всё неважно. — «По крайней мере сейчас. Не думай об этом, не порть себе настроение. Потом решишь эти проблемы. Наслаждайся кратковременным счастьем, пока есть возможность. Не думай о Дене». — Это неважно. Неважно, совсем неважно, ведь…       Ведь сегодня он прочувствовал близость смерти. И остался в восторге.

Что-то замечтался, палубу так качает. Смотри, я один из них — да ладно, так не бывает.