RIPPER

      Вдохновение… столько о нём написано, столько сказано, столько преувеличено! Одно правдиво: приходит слишком редко. Нужно успеть уловить момент.       Поэтому Август не спал полночи, пыхтя над рисунком. При этом он умудрялся не уставать: Ден до четырёх утра висел на телефоне, скрашивая творческое одиночество. Они не ложились спать до тех пор, пока Август не вынес довольный вердикт: «Я закончил». И пусть Дену через три часа часа на работу, а Августу — на учёбу — всё это перестало иметь смысл на фоне порыва вдохновения.       Весь день Август мог думать только о том, что скажет Ден, когда увидит законченный рисунок. Понравится ли ему? Безусловно. Насколько? Примет ли он в подарок работу кривых рук художника? Август никогда не дарил другим людям свои творения. «А может, он этот рисунок даже на стену повесит! — с энтузиазмом размышлял Август. — Будет смотреть на него каждое утро. Было бы потрясающе».       Он долго думал, как перевезти рисунок в Москву, не повредив его целостность. Спросил у Дена — тот предложил засунуть в рамочку. Август лишь глаза закатил. Его рисунки не заслуживают рамочек.       Денис Красильников: Я в любом случае его в рамку засуну, ничего не знаю       Вот как с ним бороться? Да и не хочется. Приятно. Никто ещё не оценивал творчество Августа так высоко.       Он нарыл среди вещей тубус для бумаги, оставшийся со времён средней школы, когда он снабжал рисунками мероприятия и выставки, и засунул туда своё произведение. Теперь его дитё в безопасности.       По дороге в Москву из головы не выходили воспоминания вчерашней встречи. Трепетные прикосновения, тёплые слова, будоражащие сознание, и длительные крепкие объятия на прощание. Как тут не вдохновиться? Как тут не стать счастливым? Ден любил его. Ден дорожил им, ценил его. Это ли не важнее всего в жизни?       Августу было так непривычно, что кому-то в этом мире он небезразличен, что он до сих пор не мог до конца поверить в слова Дена. Сколько ему потребуется времени, чтобы принять услышанную правду и перестать сомневаться? Неделя? Месяц? Год? Жизнь?       Часы показывали восемь вечера, когда Август добрался до места работы Дена. Он как раз заканчивал. С тёплой улыбкой прощался с коллегами, собирая вещи и натягивая верхнюю одежду. Он делал всё быстро, молниеносно — торопился к Августу. От этого понимания задрожало что-то глубоко в груди.       — Привет! — Ден налетел на Августа, топтавшегося неподалёку от магазина, и крепко обнял. Не ожидавший такого поворота событий Август не сразу сообразил, что происходит, но в конце концов обвил руками талию Дена, прижимая к себе.       Сердце отстукивало отбойным молотком от нахлынувшего страха, заглушившего удовольствие от происходящего. Они обнимались посреди торгового центра, а на них смотрели люди. Десятки любопытных глаз. Августу хотелось провалиться под землю.       — Пойдём! — Ден поволочил его за локоть к выходу, отпустил только на улице. — Хочу поскорее посмотреть на твой шедевр!       Август насупился, не переставая улыбаться.       — Никакой это не шедевр. Я думал тебе его дома показать… ну, на улице ветер и холодно тип. Так что…       — Да, да, точно! — понял его Ден. — Тогда поехали! — Он широким шагом потопал в сторону метро. Август поспешил следом, сгорая от радости. Ден так взбудоражен, так восторжен! Из-за какого-то рисунка! Из-за рисунка Августа!       У него у самого руки чесались от желания показать Дену своё художество. Август всегда болезненно относился к критике, но тут был спокоен: от Дена он услышит только похвалу. Однако делиться произведением ночи и вдохновения нужно в тепличных условиях, как и положено уважающим себя растениям. Уж точно не в метро или на улице.       Доехали они на удивление быстро, несмотря на толпы народу. У самого подъезда Ден хлопнул себя по лицу и резко остановился. На лице его отпечатался непоправимый ужас. Август мгновенно напрягся. Что случилось?       — Какое сегодня число? — испуганно спросил Ден. Август сверился с телефоном.       — Двадцать второе.       Ден громко выругался и повернул в другую сторону. Август поспешил за ним, взволнованный и ничего не понимающий.       — Что такое? — спросил он, выравнивая шаг с Деном.       — Да ничего. Я забыл, что Риппер просил кое-что купить, — как можно нейтральнее ответил Ден. Август тут же понял: врёт. Ден никогда раньше не обманывал, но сейчас его с головой выдавал бегающий взгляд.       — Именно сегодня?       — А, не. Просто… день рождения у бабушки, а я забыл поздравить. Ну, ничего, позвоню вечером.       «Всё ещё врёшь», — обиженно закусил губу Август. Но если Ден не хочет говорить, значит, нет смысла требовать от него ответ? Видимо, у него есть слишком личные тайны, которыми он даже с Августом не собирался делиться. А Рипперу бы рассказал?       В супермаркете Ден купил целых семь энергетиков, в основном «Адреналин Раш», вызвав у Августа сердечный приступ, и сверху положил молочный шоколад. Будто бы пытался скрасить открывшуюся перед продавщицей картину.       — Нафига Рипперу столько? — шокированно спросил он. — Он же коньки откинет.       — Да ему же не на один раз, — отозвался Ден. Они стремительно преодолевали расстояние между магазином и домом, потому вскоре уже оказались в лифте.       — А сам он себе купить не может? — буркнул Август, решительно не понимая, в чём проблема Риппера.       — Ну, он попросил, — тяжко выдохнул Ден. — Мне же не сложно.       На лице его отпечатывался глубокий мыслительный процесс. Август не решился вмешиваться.       — Я думал, вы в ссоре, — осторожно заметил он. Ден неопределённо пожал плечами.       — Я сам хз. — Вот теперь не врёт! Глаза не бегают!       — Он настолько обнаглел, что просит тебя об услуге, когда сам же начал ссору? — С каждым словом в голосе Августа появлялось всё больше раздражения. Ох, как бесил его этот Риппер! Он совсем рамсы попутал!       — Да забей, — просто ответил Ден, открывая дверь квартиры и пропуская Августа вперёд. Тот обратил внимание на тёмно-зелёную парку Риппера, висевшую на обычно пустом крючке. Значит, он дома.       Следом за Деном Август последовал вперёд по коридору и непонятно как оказался в комнате Риппера. Зачем зашёл? По инерции?       — Дарова, — махнул свободной рукой Ден, ставя на стол перед ошеломлённым Риппером пакет из «Пятёрочки». — Вот.       Рип переводил взгляд с Дена на Августа. В другой ситуации Август посмеялся бы над его забавной реакцией, но сейчас она напрягала: сквозь пакет прекрасно просматривалось содержимое, а Риппер до сих пор никак не показал, что ожидал подачку от Дена. Ден соврал. Но зачем тогда Рипперу этот пакет? Что за хрень творится? Почему он так вылупился на них? Почему не забирает покупку?       — Что это? — неуверенно спросил Рип, глядя на пакет. Его вопрос окончательно подтвердил подозрения Августа: ни о каких покупках он не просил.       Ден бросил быстрый взгляд на Августа и пробормотал:       — Ты же сам просил. Тут всё, как ты любишь.       Брови Риппера выгнулись в недоумении, но потом лицо прояснилось.       — А-а. Точно. Ну, спасибо.       — Незик! — тут же повеселел Ден и поспешил смотаться из комнаты, но в последний момент остановился и обернулся: — А ты собаку выгуливал?       — Да, — коротко отозвался Рип.       — Отлично. — Ден прошымгнул мимо столбом застывшего Августа и направился в кухню. Август же в последний раз посмотрел на Риппера, который не сводил взгляда с пакета, и тоже вышел, закрывая за собой дверь.       «Ничего не понимаю. Риппер ему подыграл? Или и правда забыл, что просил? А чё бы он ему подыгрывал? По какой ещё причине Ден стал бы ему что-то покупать? Забыл, значит. Или просил не так много, а Ден решил его побаловать… Ох, сложно».       — Нифига не понял, что это было, — пробормотал Август, усаживаясь за стол. Рюкзак был закинут в угол комнаты.       — Да он по гороскопу рыба. Вот у него и память, как у рыбы, — беспечно отозвался Ден, возясь с чайником. — Кушать хочешь?       — Давай.       — Блин, молока-то нет, — расстроенно подытожил Ден, открывая холодильник. Август уже усвоил, что он всегда разбавлял чай сливками или молоком — в противном случае напиток не приносил ему удовольствия. — О! Есть! Рипа купил.       Эта фраза поставила Августа в тупик. Перед глазами застыл синий экран смерти.       — А почему он не мог сразу купить себе свои энергетики? — задал Август резонный вопрос. Ден не посмотрел в его сторону, но заметно напрягся: лопатки сошлись вместе, когда он резко выпрямил спину. Август поймал его с поличным. Они оба это понимали.       — Значит, он ходил в магазин до того, как попросил меня купить энергетики, — ответил Ден после кратковременной паузы, за которую успел придумать логичную версию. Август хмыкнул и ничего не сказал, но неприятный осадок из груди вычистить не получится.       «Ох уж мне эта парочка. Хрен разберёшься. Ладно, даже если Ден обманывает про всё это, то ничего плохого он точно не скрывает. Он слишком хороший. Наверное, просто пока боится мне что-то рассказать, потому что меня это не касается. Но это ничего. Рано или поздно коснётся. Рано или поздно доверится. Быстрей бы это произошло».

* * *

      Боль. Другого слова, чтобы охарактеризовать своё состояние, Риппер не находил.       Он давно уже убрал чёртов пакет глубоко в шкаф — смотреть на него не мог — и теперь крутился в компьютерном кресле, взирая остановившимся взглядом в пустоту. Он не был удивлён, не был обижен. Сегодня не обычный день — маленький праздник, который Риппер гордо величал «двадцать второе», а мама Дена закрепила за этим днём более приземленное название — «месявщина». Ден не в первый раз забывал о двадцать втором, Рипперу не привыкать. Обижаться на него за это? Ещё чего? Заняться нечем?       Но вот расстроиться вполне можно. Риппер специально отказался от встречи с друзьями, чтобы провести вечер с Деном сразу после его возвращения с работы, а Ден мало того, что забыл, так ещё и Августа притащил. Почему именно сегодня? Не мог устроить посиделки завтра или вчера?       Сегодня ровно пять с половиной лет, как они вместе, а Ден решил посвятить этот день совсем другому человеку.       — Просто офигенно, — прошептал Риппер, подёргивая ногой, упёртой в край стола. Чёрт с ним, с подарком. Плевать, что Риппер ещё неделю назад придумал, что подарить Дену, а Ден просто забежал в магазин и купил то, что точно не пропадёт даром. Риппер не собирался на него обижаться из-за такой ерунды. Да и по поводу Августа тоже: кто знает, вдруг Ден вспомнил о празднике, когда уже приволок сюда своего дружка. Рипперу совсем не обидно. Нисколько. Ему больно, и эта боль обжигает гортань, трахею и бронхи.       Может, это месть такая за трое суток, что Риппер провёл в компании своих друзей? Но кто стал инициатором мести? Сам Ден или стечение обстоятельств?       Зато не придётся с ним мириться, судя по всему. А ведь Риппер полдня готовил себя к очередному тяжёлому разговору, к выяснению отношений. Подумывал даже извиниться, хотя не ощущал за собой большой вины. Да, на три дня слинял из дома, но не специально же! Просто не хотел домой возвращаться. Просто совершенно не скучал. Просто хотел дольше парить в беззаботной невесомости, избегая стычек с убийственными молниями.       Он слышал их смех даже через две закрытые двери. Ден обычно слонялся по дому блеклой тенью, но при контакте с Августом оживал: глаза загорались, улыбка на лице становилась шире, всё внимание полностью переключалось на друга. Риппер не вдавался в подробности их общения, но не мог не заметить подчёркнутую разницу: рядом с Августом Ден светился, рядом с Риппером — скалился и норовил укусить. Если не брать в рассчёт предыдущую неделю, которую они провели вместе, почти не выбираясь из дома, то на основе подавляющего большинства дней совместной жизни Риппер мог бы смело заявить: Ден стал невыносимо грубым.       Память услужливо подкинула стародавние сцены, с которых начался весь этот тихий ужас. Риппер тогда едва успел перейти на летсплеи после целого года преданной игры в «Мираж». Ничто не предвещало беды. Но в один прекрасный день один очень позитивный молодой человек внезапно наехал на Риппера с такими претензиями, что тот как стоял, так и сел, чуть не свалившись на пол. Ден высказал ему всё, что думал по поводу «Ютуба», и на полном серьёзе назвал это дело обычным развлечением. Раскрошил мотивацию, разбил вдребезги ощущение своей важности. Риппер не ожидал от него подобного. От себя — да, но не от него. Он дня три не мог вытряхнуть из души нерастворимый осадок, оставшийся после тяжёлого разговора. Да и поверить в случившееся не получалось до тех пор, пока ситуация не повторилась.       Если бы у Риппера попросили совет касательно отношений, он бы сказал: не встречайтесь с человеком, пока не узнаете его хотя бы на семьдесят процентов. После первого же года совместной жизни с Деном Риппера начали посещать мысли, что замутить с парнем спустя всего две недели непосредственного знакомства было не самой хорошей идеей. Когда живёшь с человеком в одной квартире, видишь его с утра до вечера, делишь с ним быт и бюджет, когда большая часть твоих коммуникативных продвижений ограничивается общением с одной и той же личностью, когда все темы для разговора давно уже исчерпаны и замусолены до дыр, начинаешь сомневаться, не ошибся ли в своём выборе. Ден вполне устраивал Риппера. Будучи полной противоположностью, Ден носил в себе и близкие, родные черты, к которым Риппер тянулся магнитом, находя в них отдушину. Но со временем ему стало слишком мало. Душевный кризис всё назойливее оплетал Риппера своими липкими щупальцами. Он надеялся, что Ден поможет ему сорвать оковы и освободиться, победить мерзкого чёрного червя, что безнаказанно рос внутри. Но Ден не спешил протягивать руку помощи. Более того, на все слова Риппера об отвратительном внутреннем состоянии Ден только отшучивался или отмахивался, не ставя эту проблему наравне с «существенными». Повторялась ситуация с каждым из бывших друзей: никто не хотел рассматривать психологические загоны как нечто существенное. Типичная Россия, типичный менталитет.       Через два года отношений он уже впал в состояние безнадёжности. Натягивал на лицо улыбку и старался не представлять на люстре верёвку. Да и бритву брать только по назначению, не крутить в пальцах по полчаса и не приставлять к коже.       Риппер пугал сам себя. Но ещё больше его пугало безразличие окружающего мира, в том числе самых близких людей. Не с кем поделиться, некому рассказать. Никто не поймёт. Всем плевать.       Он пытался прощупать почву, шутками и намёками вызвать у Дена хоть малейшую заинтересованность в своём душевном состоянии, но все его слова сыпались песком между ними. Максимум, что он слышал от Дена в ответ на своё «Быстрей бы сдохнуть, я так устал», — это «Не говори ерунды». Если Риппер лежал и страдал, грузясь мыслями о смысле жизни, Ден пытался вытащить его на улицу или отвлечь на просмотр фильма, чтение книги, поверхностную беседу. Это не помогало. Дену следовало хоть один чёртов раз спросить, какие мысли плавают в голове Риппера, а потом уже строить план дальнейших действий. Ден не спрашивал. Ден говорил, что Риппер страдает фигнёй. Ден полностью отрицал определение экзистенциального кризиса, сводил на нет переживания Риппера, тем самым угнетая его ещё больше. Риппер перестал чувствовать себя полноценным человеком. Потом просто человеком. А затем вообще перестал чувствовать.       «Ютуб» снабдил его жизнь хоть каким-то смыслом. Первое время Риппер снимал видео по приколу, но потом, с приходом аудитории, понял, что он не пустое место. Постепенно видеоролики вышли на первый план. Он перестал так часто думать о смерти, смысле существования и тщетности бытия. И всё было относительно неплохо до поры до времени, пока Ден не сказал, что «Ютуб», который дал Рипперу возможность забыться, не может быть для него более чем хобби. Риппер уже не помнил в точности всё, что услышал от Дена в тот день, но одно врезалось в память футбольным мячом: плевать Ден хотел на его деятельность. Он относился к съёмках как к обычной работе, более разнообразной и интересной по сравнению со стандартным понятием, но всё же работе. Совершенно не считался с тем, что Риппер не двигал вперёд что-то чужое, а создавал своё. Старался, увлекался, творил. Для Дена это не было чем-то особенным. И Риппер разбился вдребезги о жестокую реальность, где самого близкого душе человека совершенно не волновало самое близкое сердцу занятие.       Он ведь старался. Он чувствовал себя создателем. За ним тянулись люди — толпы людей. Он перестал быть просто песчинкой. Он стал комом: катился по крутому склону, стремительно увеличивался в размере. Куда он несётся? Как скоро достигнет обрыва? Насколько большим станет к тому моменту, как настанет время рухнуть и рассыпаться пылью?       Или пеплом. В зависимости от того, из чего будет состоять его ком.       Чем дальше — тем хуже. Если поначалу Ден относился к его деятельности с одобрением, то после первой всплывшей предъявы Риппер перестал получать от него не только поддержку, но и всякий интерес. Он, признаться, чуть не бросил это дело к чертям, но смог реабилитироваться, взять себя в руки и продолжить снимать летсплеи. Слова Дена не шли из головы на протяжении следующих месяцев. Риппер уже не ценил свою деятельность так сильно, как раньше: смысл снова стремительно растворялся в глубине размышлений.       Экзистенциальная тьма вернулась к нему в удвоенном размере. Теперь ему было, что терять: аудиторию, творчество, старания, — потому он перестал рассматривать суицид как единственно верный выход из ситуации. Порой он по несколько дней не вылезал из постели, погружаясь в полную апатию. Появлялось всё больше мыслей о необходимости обратиться за помощью к психологу, но на смену им приходили другие: во-первых, сомнение в компенентности российских врачей, борющихся с ментальными замашками, во-вторых, стойкое понимание, что даже хороший психолог не искоренит раз и навсегда проблему, поскольку следствие нельзя убрать без избавления от причины.       Он не хотел диагностировать у себя психологические отклонения — слишком смело с его стороны. Поначалу он называл своё состояние «страдашки обыкновенные», но потом понял, что они причиняют ему слишком много дискомфорта, чтобы не обращать на них внимания. Рассказывать кому-то, делиться… зачем? Риппер начал «неправильно» думать ещё лет в шестнадцать. С тех пор он пытался поговорить со многими людьми, но реакцию всегда получал одинаковую: «Прекрати ныть и жалеть себя».       Неужели? Или вы хотели сказать: «Немедленно перестань чувствовать себя так»?       Людям не нравится грузиться чужими заботами — им и своих хватает: более важных, осязаемых, массовых или сугубо личных. Пока ты лезешь к окружающим с внутренними демонами, раздирающими изнутри, люди заняты устранением своих проблем. Никому не хочется брать на себя даже сотую доли ответственности за другого человека, особенно в случае, если тот страдает из-за «незначительной ерунды».       «Я же переживаю за тебя и хочу, как лучше». А может: «Ты задеваешь меня, когда не решаешь свои проблемы»? Ведь на самом деле они переживают только за самих себя.       Мир буквально кричал ему в ухо: «Не будь таким, какой ты есть». Отрицая чужие переживания, люди отрицали и самого человека, его сущность.       Риппер не хотел снова и снова чувствовать себя отвергнутым. Потому предпочитал помалкивать и делать вид, что всё в порядке.       Он ни разу не винил Дена за непонимание своих проблем. Если Ден никогда не страдал подобными состояниями, как мог Риппер требовать от него поддержки и задушевного разговора?       Но он винил его за безразличие. За крутящиеся на повторе «Ой, прекрати» и «Не накручивай себя». Ден не мог не видеть проблему, однако смело её обесценивал. Риппера обижало это, но разве он мог сказать что-то против? Это же его проблема, а не Дена. Ден ничего ему не должен.       Сначала следовало разобраться в самом себе, а потом уже ждать помощи от других. И Риппер старался держать всё за крепкой решёткой рёбер, не позволяя эмоциям вдыхать свежий воздух. Но он был слишком слаб или недостаточно опытен, чтобы сражаться один на один с липким червем, что ворочался внутри. Порой хотелось обрывистыми криками звать на помощь — кого угодно.       Он не звал. Он упрямо полагал, что должен пережить это в одиночку. Великий и могучий интернет словами известного немецкого учёного внушал, что на данном этапе развития общества у людей совершенно не продвинуто распознавание и тем более удовлетворение психологических потребностей. Может, рано или поздно Рипперу удастся мигрировать из страны и получить высококвалифицированную помощь (или вариться в том же котле?), но надеяться на чудо — себе дороже.       Всё, на что мог рассчитывать Риппер, — поддержка близких. Он пока не был настолько эгоистичным, чтобы требовать от Дена или кого-либо другого решения своих проблем, но создать вокруг себя благоприятное окружение, которое не загоняло бы его в угол, где нечем было дышать, вполне способен. Именно поэтому он цеплялся за всё, что угнетало внутренних демонов. К счастью, к числу этих «подавителей» относился «Ютуб». К сожалению, Ден перестал к ним относиться.       После второй ссоры, инициатором которой снова выступил Ден, а причиной — «Ютуб», Риппер обалдел от жизни ещё сильнее, чем раньше. Ведь теперь выяснилось, что Риппер, оказывается, уже давным-давно должен был заметить по внешнему виду Дена, что он загоняется из-за всего, что связано с новой деятельностью своего парня! По Дену. Дену, который точно так же, как и всегда, с утра до вечера улыбался, смеялся и на серьёзные темы разговаривал только в положительном тоне. По Дену, который грустил раз в год от силы. По Дену. Да он скрывал свои чувства куда умелее, чем Риппер! Как Риппер должен был понять, что с ним что-то происходит? Космическим чутьём? Ауру увидеть? Энергетику прочитать?       Ден ещё заявил, что Риппер должен был разобраться, почему Дену плохо. Это поставило в тупик. Как можно найти причину проблемы, если даже не замечал её проявлений? Если не знаешь о существовании проблемы, о каких причинах может идти речь? Не это ли обвинение почём зря, ни за что?       Обидно было до дрожи. Ден не воспринимал всерьёз его психологические проблемы. Ден не считался с его увлечённостью «Ютубом», не оказывал никакой поддержки — только возмущался и бесился. Ден обижался на то, что Риппер не вытащил его из омута душевных страданий, в то время как Риппер даже не знал об их наличии.       Риппер же не винил его в том, что Ден не решал его ментальные проблемы. Риппер же не обижался на него за то, что он не разделял интерес к «Ютубу». Почему? Почему Риппер молчал, не желая обидеть, расстроить и задеть его своими возмущениями, хотя у него были все причины обижаться, а Ден строил из себя жертву и наезжал на Риппера по каждому удобному случаю?       Когда Риппер нашёл поддержку в ютуберских друзьях, Дена прорвало с новой силой. Поначалу Риппер честно старался распределять время между ним и другими людьми, но со временем ему надоело подставлять своё тело под пули. Ден продолжал терзать его. Обидами, бойкотами, агрессией, грубостью. Сначала Риппер закусывал губу и извинялся. Потом молчал, периодически высказывая своё недовольство и тут же затыкаясь, сломленный новым порывом ревности и злости. А затем стал прятаться, скрываться, постепенно абстрагируясь.       Ден возмущался, что у Риппера есть друзья, помимо него. Сам при этом не отрывался от переписок с Августом, не оказывал Рипперу никакой поддержки и закрывал глаза на его состояние. Риппер ждал переезда в Москву как спасения от ежедневной тягомотины. В то же время он ценил внутреннее состояние Дена больше, чем своё, потому и терпел. Он не хотел конфликтовать. Старался нагружать себя работой над видео, чтобы оправдывать постоянное отсутствие рядом с Деном.       К моменту переезда самоуважение перебороло потребность приносить себя в жертву. С самых первых дней Риппер стал проводить много времени в новой компании, и — о чудо! — с ними он чувствовал себя комфортно. Его душа, искалеченная чёрным слизняком, который сидел глубоко внутри, наконец начала излечиваться: глубокие раны затягивались, оставляя после себя некрасивые рубцы. Но шрамы начинали кровоточить каждый раз, когда Риппер при возвращении домой сталкивался с пассивной агрессией Дена. Теперь уже его обида была совершенно очевидной: он перестал прятать лицо под маской улыбки. Риппер с порога понимал, в каком Ден настроении, и чаще всего ничего утешительного его не ожидало.       Он устал. Прошло всего полтора месяца со дня переезда, но за это время Ден, многократно увеличивший немые претензии к Рипперу, настолько задавил его морально, что появляться дома категорически не хотелось. Раньше Риппер возвращался с твёрдой уверенностью, что его любят и ждут. Теперь единственной мыслью, крутившейся в голове, было: «Лишь бы он снова не вынес мне мозг».       Он не хотел портить отношения с Деном. Он не испытывал негативных эмоций к этому человеку. Но постоянно чувствовать на себе его давление было выше всяких сил.       Да и не думать об этом Риппер не мог. Хотелось бы списать всё на кризис в отношениях, успокоить себя мыслью, что происходящее рано или поздно благополучно разрешится, но он понимал: радужно и просто не бывает. Пока они не придут к компромиссу, проблема не иссякнет. А к компромиссу они не придут, потому что Ден требовал от Риппера бросить друзей и остаться с Деном, а Риппер хотел бросить Дена и остаться с друзьями.       У него не было никакого желания тратить на Дена свободное время. Особенно ясно он понял это за последние трое суток, проведённые в квартире Дани. Глупо и неправильно было бы надеяться, что Риппер ни разу не задумается о Дене за это время, но то, что он не испытал и доли тоски по нему, оставалось плавающим на поверхности фактом. Риппер перестал по нему скучать.       А ведь он старался: на самом деле старался всё вернуть, начиная с осторожных поползновений в сторону Дена в редкие моменты, когда они оставались наедине в стенах квартиры и не злились друг на друга, заканчивая неделей, проведённой в его компании. Риппер надеялся, что эти дни помогут им сблизиться. Не помогли. Если Ден и успокоился, перестав так сильно агрессировать из-за ревности, то Риппер ежедневно ловил себя на мысли, что практически ничего не чувствует к нему.       Вчера на крыше он не спрыгнул из-за Дена. Но не потому, что любил его, а по другой причине: не хотел причинять ему боль.       Риппер почти смирился с наступлением неизбежного. Всё чаще и чаще настигало желание порвать с Деном по собственной инициативе, но каждый раз останавливали «серьёзные» преграды: привязанность, общий кров, потраченные годы и прочее. Всё чаще и чаще Риппер задумался над тем, что Ден, хоть и обезнатуралил его давным-давно, не выкорчевал с концами гетеросексуальность: Риппер под влиянием друзей, пропагандирующих традиционную ориентацию, стал много думать об отношениях с девушками. Всё чаще и чаще Риппер отвечал «да» на вопрос: «Смог бы я изменить Дену?»       Хотелось бы ему бояться и переживать, но вот незадача: он уже ничего не чувствовал.       Лишь изредка проскальзывали проблески былой любви. В основном все они так или иначе затрагивали Августа. Риппер не мог не заметить трепетное отношение Дена к своему другу. Они постоянно висели на проводе. Ден возвращался гораздо позже, чем заканчивал работать, поскольку тратил время на прогулки с Августом. Он даже привёл его сегодня домой, несмотря на маленький праздник. И Риппер мог бы не пропускать ситуацию через себя, отпустить и забыть, как любимая Эльза из «Холодного сердца», но обида костью торчала поперёк горла. Да, он устал от Дена. Да, он не скучал по нему. Но он не ненавидел его, не боялся. Ден всё ещё оставался другом — просто перестал быть тем, с кем хотелось чем-либо делиться.       «Это твоё наказание за последние трое суток, — внушал себе Риппер. — Чем оно обусловлено — не имеет значения. Всё возвращается бумерангом. Да и вообще, радуйся, что тебе не вынесут мозг».       «Да не стал он бы тебе мозг выносить в ваш праздник! — уверенно шептал внутренний голос. — И вообще, честно говоря, ты утрируешь. Не так уж часто он на тебе срывается, обычно он просто молчит и давит энергетически».       «Но и этого достаточно, чтобы я чувствовал дискомфорт! А я не хочу чувствовать дискомфорт, ибо это снова и снова вгоняет меня в невменяемость».       От спора с самим собой отвлекли нечеловеческие крики с кухни. Риппер подскочил на месте от неожиданности, шокированно уставился на дверь, будто от громогласного голоса она могла слететь с петель и врезаться ему в лицо.       Когда Ден завопил благим матом во второй раз, Риппер решительно поднялся и направился в соседнюю комнату, не ожидая ничего хорошего.       — Ты только посмотри! — моментально кинулся к нему Ден, размахивая цветным листком бумаги прямо перед носом. Риппер не успевал сконцентрироваться на рисунке. Август, сидевший на диване, стыдливо закрыл лицо ладонями, подглядывая сквозь пальцы. — Это так круто! — Ден наконец отодвинул листок на адекватное расстояние. Риппер почувствовал, как его глаза в одно мгновение становятся размером с добротные блюдца. — Офигенно, скажи?       На рисунке — Ден и Риппер по плечи, повёрнутые друг к другу задом и смотрящие в разные стороны. Ден на переднем плане, Риппер несколько позади. Аккуратно раскрашенные, потрясающе прорисованные, на красочном фоне. Похожи на героев культового фильма.       — Вау, — только и выдавил Риппер, с удивлением глядя на Августа, которые смущённо обнимал себя за плечи. Ден упоминал о его художественных способностях, но никогда не говорил, насколько хорошо они развиты. — Это потрясающе. — Август напрягся ещё сильнее, и Риппер прикусил язык. Чего он так реагирует, будто его бьют? Не ожидал похвалы от Риппера, малознакомого человека? Или дело в другом? С таким талантом к рисованию нельзя не привыкнуть к постоянному одобрению аудитории. Неужели Август никогда не делился своими произведениями?       — Это нам подарок, прикинь! — Ден скакал на месте от радости, намереваясь проделать дырку в полу. Он выглядел таким счастливым, что Рипперу оставалось лишь горько усмехнуться. Когда Ден с Августом, он гораздо добрее и позитивнее, чем наедине с Риппером. — Хочу повесить на видное место! Чтобы все сразу видели!       — Повесь рядом с серебрянной кнопкой, — предложил Риппер. Серебряная кнопка «Ютуба» висела у него в комнате напротив компьютерного стола, отчего регулярно попадала в кадр.       Август шокированно вылупился на него.       — Не надо! — выдохнул он, прижимая ладони ко рту. — Это слишком большая честь.       — Ой, да прекрати! — закатил глаза Ден. — Ты офигенно рисуешь! Риппер, скажи ему, что он офигенно рисует!       «Риппер». Глупо, конечно, заострять на этом внимание, но Ден совсем перестал обращаться к нему по имени. Хотя и сам Риппер больше признавал свой псевдоним, даже друзей просил называть себя «Рипом», а не «Витей». Он никогда не любил своё имя.       — Ты офигенно рисуешь, — послушно признал Риппер. Август потупил взгляд и глухо отозвался:       — Спасибо.       «Что-то он какой-то забитый, — растерянно осознал Риппер. — Это ему некомфортно из-за меня или он сам по себе такой?»       — Блин, тебе с твоими способностями надо развиваться, — не замолкал Ден. — Такому таланту нельзя пропасть. Ты же просто чёртов гений рисования!       — Прекрати, — пробурчал Август, крепко сжимая пальцами одной руки предплечье другой. Если бы мог покраснеть, наверняка бы заалел.       Риппер не мог отвести взгляд от его белоснежных ресниц и бровей. Интересно, Ден часто его разглядывает? Или уже давно привык к отличительным чертам?       — Да чё сразу «прекрати»? Если ты офигительный художник. А ты не веришь. Вот теперь верь!       — Ага, обязательно, — усмехнулся Август, тщетно пытаясь спрятаться за длинной молочной чёлкой.       — И правда классно вышло, — встрял Риппер, решив проверить, как много значит его слово по сравнению с оценкой Дена. Не прогадал: Август напрягся моментально. И как это трактовать? — Не переставай развиваться в этом. Думаю, ты многого добьёшься.       — Конечно, добьётся! — уверенно заявил Ден, любовно поглаживая разложенный на столе рисунок. — Талантище просто. Я офигеваю, как так можно вообще.       Риппер ощутил острый укол в сердце, которые норовил опрокинуть его на пол, и поспешил смотаться. В своей комнате рухнул в кресло, прижал пальцы к виску. «Талантище просто». Ден восторгается творчеством Августа. Риппер не отрицал: рисовал парень очень хорошо. Но почему Ден полностью разделял интересы Августа, а увлечения Риппера — нет?       Снова укол. Так больно, а винить некого.       Риппер потянулся к стопке блокнотов и ежедневников, сваленных в углу стола. Поворошил их, отыскивая толстенный скетчбук, притянул к себе, открыл, полистал, рассматривая свои рисунки. Арты на любимых персонажей из аниме и мультсериалов, неловкие и ловкие попытки создания собственных образов, атмосферные изображения природы, города, неба и многое другое… Этому скетчбуку два года, и Риппер заполнил его почти полностью. Он ещё не рисовал столько со времён окончания художественной школы.       Скетчбук вернулся на своё законное место. Ден знал, что Риппер отлично рисует мандалы, но никогда не интересовался, почему. Поэтому Риппер загорелся мечтой удивить его, в один прекрасный момент сунув ему в руки исписанный альбом.       Он взял в руки другой блокнот, открыл. Половина листов исписана ровными строчками, скрашенными некрасивыми зачёркиваниями. Здесь у него стихотворения. За годы института он совсем забыл о том, что такое поэзия, но после выпуска снова стал писать стихи, возвращаясь к любимому занятию детского и подросткового возраста. Ден за пять лет совместной жизни так и не узнал, что Риппер умеет сплетать слова в рифмы.       Пальцы застучали по клавиатуре, переключаясь на несколько сайтов, куда он выкладывал прозаические работы. Снова минимум ответной реакции. Но это ничего. Как только он твёрдо встанет на «Ютубе» как видеоблогер, начнёт рекламировать свои работы подписчикам. Тогда, как он надеялся, наберётся хорошая и понимающая аудитория. Пока что никто, даже друзья, не знали, что он практикуется не только в написании стихотворений, но и прозы. Должна же быть у него хоть какая-то изюминка, верно?       Он с глубоким вздохом закрыл вкладки. Поднялся, выравнивая стопку с блокнотами. Ден так восхищался творческим потенциалом Августа, но при этом знать не знал о внеютуберской деятельности Риппера. Винить его в этом нельзя: Риппер сам не рассказывал и не показывал. Поводов не было.       Пусть Ден и дальше думает, что Риппер только и делает, что гуляет с друзьями, курит кальян и отжигает пьяным под громкую музыку. Риппер продолжит ходить на различные мероприятия, митинги, сборы, сходки, спонтанно мотаться на скоростном поезде в Питер на пару дней просто потому, что захотелось, танцевать на краю крыши, наслаждаясь смертоносным балансированием. Риппер продолжит монтировать видео, вставлять в них нравоучения в попытке открыть людям глаза на современные проблемы и снабжать их искромётными шутками с целью поднять настроение одиноким и запутавшимся. Риппер продолжит ездить по ночному шоссе, наполовину высунувшись из окна, продолжит философствовать с друзьями, лёжа в снегу посреди пустынного поля, продолжит ночами напролёт травмировать ступни ног бесконечной ходьбой из одной точки Москвы в другую. Риппер продолжит жить, наслаждаться свободой и смыслом, которые он чувствовал только за пределами душной серой квартиры. Он не остановится, как бы сильно не извёл его Ден своей глупой ревностью.       Он мог бы посвятить Дена в свою жизнь. Дать на оценку свои работы, в которые вкладывал большую часть души, рассказать обо всех приключениях, что свалились на его голову за последние полтора месяца. Он бы распахнул перед ним душу, ослепляя её содержимым, если бы не одно «но».       Он не хотел делиться с Деном. Ничем. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.       Может, он действительно его разлюбил? Может, и не было никакой любви?       Как писал великий Эрих Мария Ремарк: «Самое непростое в жизни — понять, какой мост следует перейти, а какой сжечь».       Ему стоит ответить на эти вопросы и окончательно определиться, что делать дальше, какой мост выбрать, потому что топтаться на одном месте — худшая из двух зол.

Ты вспомни, кто я такой, а теперь вот первый альбом. Так много собрано строк, но мы все поём об одном.