RIPPER

      Известно, что тополь растёт быстрее многих деревьев. Его побеги прямо на глазах тянутся кверху, обгоняя в росте все прочие растения в округе.       Однажды молодому тополю пришла в голову мысль обзавестись подругой жизни. Свой выбор он остановил на приглянувшейся ему виноградной лозе.       — Что за странная блажь! — отговаривали его собратья. — С этой красавицей лозой ты хлебнёшь горя. На что она тебе? Наше дело — расти вверх, и иного нам не дано.       Но упрямый тополь настоял на своём. Пылкий влюблённый соединился с молодой лозой и позволил ей покрепче себя обнять, чему был несказанно рад. Получив прочную опору, лоза стала быстро разрастаться и плодоносить. Увидев, что лоза хорошо прижилась, цепко обвившись вокруг ствола, сметливый крестьянин стал по весне обрезать ветки тополя, чтобы они не тянули за собой ввысь лозу, а ему самому было бы сподручней собирать осенью гроздья спелого винограда.       Куда девалась былая статность тополя? Он округлился, поутратил прежний пыл и смирился с судьбой. Стоит себе куцый, с подрезанными ветвями, служа подпоркой для своей плодовитой подруги. А его собратья, взметнув ввысь густые кроны, беззаботно шелестят листвой.       «Тополь» — Леонардо да Винчи       Было ли у вас такое? Как думаете, в чем мораль этой истории? Кем вы себя чувствовали: тополем или лозой? Напишите в комментарии!       — Боже, на что я подписан?       «Смысл в том, что один человек в отношениях отдает себя полностью другому человеку, и тот поднимается за его счёт, расцветает, и когда первый полностью теряет свою красоту и силу, второму с ним надоедает. Поэтому нужно выбирать человека своего уровня!» — гласил первый мудрый комментарий.       «Ага, вот так бабы выжимают из тебя всё, а потом ищут член на стороне», — звучал ответ от аккаунта с заросшим щетиной лицом на аватарке.       «Тут необязательно тополь — мужчина, а лоза — женщина. Это можно примерить к любым другим отношениям. Причём чаще как раз женщина всю себя отдаёт, становится некрасивой и нервной, и мужчина ищет на стороне», — убеждал первый комментатор.       «Потому что нафиг не нужна цветущему мужчине такая женщина».       Палец листнул комментарии вниз. Ниже, ниже, ниже… все, как один, повторяли первое данное толкование, только формулировка менялась. Почему никто не учитывает, что отношениям тополя и лозы помешал человек? Какой-то хер с горы пришёл и обрубил тополю ветви. Лоза и тополь жили себе спокойно, были счастливы друг с другом, а общество без всяких зазрений совести ворвалось в их личную жизнь и от души поколотило одного из партнёров. Кто знает, как сложилась бы их судьба, если бы не вмешательство со стороны. Кроме того, поступок крестьянина не разрушил целую пару, а только изуродовал несчастного тополя. Может, лоза осталась с ним, круглым и куцым, и продолжала его любить, несмотря на изменения. Тут проблема вовсе не в тополе и не в лозе, не в «несоответствии людей друг другу», а в обществе, что сует свои мерзкие пальчики, пропитанные навязчивыми грубыми суждениями, в чужую жизнь.       Если рассматривать историю с точки зрения комментаторов, то на месте тополя определённо был Ден, а на месте лозы — Риппер. Он паразитировал на нём, разрастаясь и вытягиваясь к небесам, что привело в итоге к разрушительным для Дена последствиям.       Если же учитывать такое немаловажное событие, как вмешательство со стороны, то стрелки резко менялись местами: теперь тополем выступал Риппер. Нежелание признавать своё отличие от большинства, страх непринятия обществом, вечное давление со стороны друзей, родственников, знакомых, аудитории с вопросами в духе «Когда уже покажешь всем свою даму?» и навязчивая идея разобраться в себе, разложить по полочкам причины и следствия и понять, какие из полочек нужны в изменившейся жизни, а какие можно спокойно вынести на помойку. Всё это уродовало его, пока Ден продолжал цвести, жить и дышать, и со временем ему стало некуда расти из-за ограниченности Риппера. Поэтому Ден перекинулся на соседний тополь, куда более красивый и ветвистый, — на Августа.       В последнее время все мысли сводились к этому суждению. Даже сейчас мозг нашёл интимно-личный смысл в дурацкой притче. Почему все дороги ведут в один пункт? Говорят, когда скучаешь по человеку, о нём напоминает любая мелочь. Но в груди не было и намёка на тоску. Давно уже не было.       Удивительно, что это стало понятным только после того, как Риппер позволил себе совершить непростительный поступок.       Сейчас он мог анализировать свои мысли и чувства с позиции оглядывающегося назад человека. Первое время его душила боль, перемешанная со злостью и обидой, затем к ним присоединилась ненависть — сначала к Дену, потом ещё и к Августу, — и под влиянием нового чувства остальные обострились до предела. Сколько Риппер ни пытался обуздать себя, ничего у него не выходило: иногда удавалось ненадолго забыться, спрятаться за ширмой безразличия, но наполнявшие комнату негативные эмоции легко сносили эту ширму и били Риппера по лицу, вынуждая снова и снова силой мысли ворошить собственные внутренности в попытке прийти в себя.       Когда Риппер бросил Дена в чёрный список, он испытал… облегчение? Да, именно так. Часа два дрожал от необъяснимого страха: он прекрасно понимал, какую боль ощутил Ден от его поступка, и от тяжести чувств, долетавших до Риппера через многие километры, тело колотило в ознобе. Как он вообще уснул с бешеным сердцебиением и давлением в висках? А что ещё важнее — зачем проснулся?       Он не думал, что справится со страхом за свои действия, но утром Риппер чувствовал себя… нормально? Спокойно, нейтрально. Словно ничего и не случилось. На кучу взрывных сообщений от Августа, который, как верный пёс, с рычанием защищал пострадавшего хозяина, Риппер предпочёл не обращать внимания.       В тот день он понял, что без давления со стороны Дена жить гораздо проще, чем с давлением. И если предыдущим вечером считал свой поступок в корне неправильным, то днём появились сомнения. Если бы не Аня, изменил бы Риппер своё решение по поводу дальнейшего контакта с Деном? Наверное, нет.       Он был твёрдо уверен, что отсутствие взаимодействия с Деном благоприятно повлияет на его состояние. Он слишком устал от давления. От вечных оправданий и извинений. Он так хотел избавиться от этого, но Ден не слышал его просьб и предупреждений. Или просто не уважал желания Риппера и видел только свои?       Блокировка оказалась лучшим решением Риппера, хоть и самым страшным для них обоих. Ден посидел в чёрном списке денёк — и, возможно, оставался бы там дольше, если бы не его мама. Сначала она написала Рипперу с просьбой не поступать так жестоко, на что тот ответил отказом и надеялся, что от него отстанут — в конфликтах с Аней он был заведомо проигравшим. Она опытнее и справедливее, она не побоится высказать Рипперу, какое он дерьмо, а её претензии и недовольства он выслушает из привязанности и уважения. Если бы ему то же самое сказал Ден, стал бы Риппер вникать в его слова? Или пропустил бы мимо ушей? Они слишком привыкли друг к другу за годы общения, чтобы сохранять личные границы и достаточно сильно уважать друг друга. Между Риппером и Аней не было такого колоссального равенства, потому давление с её стороны не могло пройти незаметно.       Аня не остановилась на переписке. Она стала названивать Рипперу. Если в первый раз разговор едва не перерос в ссору, то в следующий они уже обговорили всё спокойно. Аня объяснила, что Дена после поступка Риппера впору везти прямиком в больничку, и пообещала, что Риппер первым узнает о том, в какое конкретно отделение попадёт её сын. Что впечатлило Риппера сильнее всего: откровенность Ани, состояние Дена, неожиданный сброс звонка, прерванного появлением жертвы ситуации, или совокупность факторов, — непонятно, но планы Риппера на «отдохну от него несколько дней и достану из чс» резко изменились. Он разблокировал Дена на свой страх и риск. Надеялся, что Ден перестанет написывать, ибо теперь, наконец, понял: с Риппером шутки плохи.       И всё-таки что-то мерзкое, горькое и устрашающее змеёй обвивало сердце от понимания, что в этой ситуации Риппер — палач, несправедливо истязающий самого чувствительного в мире человека. Мстить уже не хотелось. Нет. Риппер перестал думать, что ему хуже, чем Дену. Ден всегда был более ранимым и эмоциональным, а что ещё важнее — он любил. Несмотря на то, что любовь его раскололась и теперь тянулась к двум людям, а не к одному, Ден всё ещё любил Риппера. И жестокость, которой Риппер отплачивал ему с момента расставания, давила на Дена не меньше, чем на Риппера — измена. Может, Риппер почувствовал себя отомщённым вместе с этой блокировкой? Но почему тогда никакого удовлетворения он не испытывал?       Всё-таки блокировка принесла свои плоды: Ден на некоторое время пропал. Кончились пропущенные звонки и непрочитанные сообщения в соцсетях. Вместе с этой долгожданной тишиной буря в душе быстро улеглась, чему Риппер был несказанно рад. Он слишком устал испытывать боль. Он хотел отдохнуть от своей души. И наконец-то отдохнул. На его голову опустилось желанное равнодушие — но вызвано оно было уже не непониманием происходящего, а внутренним успокоением.       Размышления и воспоминания больше не приносили былого дискомфорта. Риппер смог взглянуть на некоторые вещи под другим углом. На это понадобилось много времени — не один день и не два. И не то чтобы Риппер сильно изменил своё мнение по поводу случившегося — он просто добавил новые умозаключения к существующим, вычеркнув по пути некоторые старые, которые стали неактуальными.       Почётное первое место заняло понимание, что Ден не так уж и сильно виноват. Риппер ведь замечал его странное поведение в последние месяцы, видел его отстранённость, чувствовал его ревность и непринятие новой жизни. Но не предпринимал никаких усилий для сохранения нервов Дена, более того — убегал, поджав хвост, от его подавленного состояния к друзьям, с которыми было куда веселее и беззаботнее. В этом и крылась главная ошибка Риппера. Ден не нашёл поддержки дома, поэтому обратился за ней к единственному человеку, с которым общался на тот момент. И Август помог. Август протянул Дену руку помощи, когда Риппер повернулся к нему спиной. Вот и всё. Ден не выбирал между Августом и Риппером. Напротив, он изначально был лишён выбора.       Ден, может, и не рассматривал Августа как потенциального партнёра, но из-за стечения обстоятельств, из-за усилившегося веса Августа в жизни Ден переключил своё внимание на него. Ден не уходил к Августу. Это Август его увёл. Вот почему Ден так страдает из-за расставания: он не хотел этого. Он, возможно, даже не понимал, что происходит. Не понимал, что влюбляется в другого человека.       Но Риппер-то понимал. И Август наверняка понимал, поэтому «взял и поцеловал» Дена в один прекрасный момент. Август не промах. Непонятно только, почему он периодически вылезает из конуры, рычит и гавкает на Риппера, а потом прячется обратно, высунув один только белый хвост. Август явно не хочет, чтобы Ден возвращался к Рипперу, но пытается как-то повлиять на их сближение — если быть честным, Август своей активностью только всё портил. В последние дни он стал писать Рипперу чаще, чем Ден! И это не столько раздражало, сколько пугало. Если Август влюблён в Дена, то почему он вёдрами выливает на Риппера словесный понос, неизменно затрагивающий проблему отношений между Риппером и Деном? У Риппера было одно объяснение: Дену снова плохо. Но Ден перестал, видимо, надеяться на счастливый исход, потому прекратил бесконечно извиняться и давить. Дня три после чёрного списка они не общались вовсе, а потом всё перешло к нейтральному «Привет. Как день прошёл?». Риппер перестал его игнорировать, отвечал спокойно и по делу, иногда даже сам интересовался, поэтому наивно предполагал, что Ден усмирит свою боль и постепенно придёт в себя. Поведение Августа говорило об обратном.       А может, стоило посмотреть на ситуацию под другим углом? Что, если Август ревновал Дена, боялся, что устаканившееся общение между Деном и Риппером в конце концов приведёт к возобновлению отношений, потому и бомбил Рипперу в личку на тему «Нафига ты поддерживаешь с ним диалог?». Может, Август, ещё недавно кричавший об ужасах игнора со стороны Риппера, осознал, наконец, свои перспективы и решил избавиться от конкуренции? Увидел, что Ден успокаивается, и пытался теперь вытолкать Риппера за пределы жизни Дена? «Ничего, мелкая зараза, не переживай. Я в любом случае не собираюсь встречаться с ним снова, так что он весь твой. Я просто хочу, чтобы мы разошлись по-мирному, чтобы не было больше всех этих срывов и истерик. Как только Ден угомонится и потеряет ко мне интерес, забирай его и делай с ним всё, что захочешь».       От мысли, что Август в самом деле имеет право делать с Деном всё, что захочет, потому что Ден больше не в отношениях, передёргивало до сих пор. Сложно не воспринимать как свою собственность человека, который был связан по рукам и ногам отношениями с тобой на протяжении нескольких лет. Риппер всегда будет видеть в нём бывшего парня и остро реагировать на любые изменения в его личной жизни. До тех пор, пока сам не посвятит себя другому человеку, конечно.       О возвращении отношений не могло идти и речи. Риппер не был уверен, что хочет разрыва, но ещё больше не был уверен, что Ден нужен ему в качестве партнёра. После этой ситуации они не смогут доверять друг другу. Более того, между ними давно уже поселилось недопонимание, которое подпитывалось новыми проблемами и в конце концов выросло до невообразимо больших размеров. Им не по пути. Пришло время посмотреть правде в глаза и смириться с тем, что Ден и Риппер — слишком разные люди, чтобы оставаться счастливыми в отношениях.       Единственное, что Риппер твёрдо знал на свой счёт: измены прощать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Изменил один раз — изменит и второй. Значит, не устраивают нынешние отношения, значит, больше привлекает другой человек. Риппер не верил словам Августа о том, что поцелуй случился по одностороннему желанию. Если бы Ден не хотел, он бы не дал этому произойти. Август не стал бы насильно совать язык ему в рот. Кроме того, сам Ден ни разу не спихнул вину за поцелуй на своего друга, что лишний раз подтверждало теорию Риппера о том, что у Дена есть чувства к Августу, пусть и на стадии зарождения. А их переписка, которую Рипперу посчастливилось прочитать, — чем не подтверждение? Плюсом ко всему бесконечные воспоминания о моментах, когда Ден и Август контактировали в поле зрения Риппера. Боги, да они даже ночевали в одной постели! А Риппер позволил, хоть и ревновал! Ден же не просто так предпочёл Августа. Ден тогда понимал, с кем ему лучше. Это сейчас из-за нервов понятия сместились, выдвинув на первое место того, кто давно его не заслуживал.       Риппер не вернёт отношения после измены. Но что насчёт прощения? Что насчёт ревности и злости? Может, Риппер перестал чувствовать к Дену ненависть не потому, что отомстил, а потому, что простил его? Но как он пришёл к этому?       Ответ появился пару дней назад и вырос до размеров настоящего аргумента. Риппер формулировал его коротко и ясно: «Карма лупасит меня по заднице». Да, именно так. Кто после пяти лет отношений ставил под сомнение их необходимость? Кто начал смотреть на других людей и думать об изменах? Кто ни во что не ставил Дена на протяжении долгих месяцев? Кто из них на самом деле был предателем?       Вовсе не Ден. Ден — самый чистый и светлый человек на планете. Он никогда не промахивается, никогда не косячит. Если его сердце открылось Августу, значит, так нужно. Значит, жизнь наказывала Риппера за предательство, которое много месяцев росло в его душе страшным гнилым сорняком. Ден нанёс удар первым, но не потому, что хотел причинить Рипперу боль, не потому, что ему «надоели отношения» и он пытался «найти себя». Ден просто полюбил человека, который был достоин этого больше, чем Риппер. Риппер, не видевший никого, кроме себя и своих новых друзей. Риппер, относившийся к Дену как к вещи, которую легко можно ранить, сломать, выкинуть в окно. Риппер, который перестал воспринимать Дена как отдельного человека и увидел в нём мешающую частицу самого себя.       Но Ден был отдельным человеком. И когда он проявил это в отношениях с Августом, Риппер получил от кармы самый важный в своей жизни урок: нельзя верить кому-то больше, чем себе. Даже если человек, которому ты безоговорочно доверяешь, правдивее и преданнее тебя в сотни миллионов раз.       Риппер пытался смириться с тем, что Ден достанется Августу. Он ждал этого момента с нетерпением и клокочущим в горле ужасом: его сердце разобьётся, но такой расклад будет правильным. Ден заслуживал лучшего. Август не закрывал глаза на его проблемы, Август не воспринимал его как проблему, Август не причинял ему боль своими поступками. Август заслужил Дена. А Ден заслужил Августа.       Это Риппер — жалкое ничтожество, возомнившее себя богом. И только сейчас, потеряв Дена, он понял, кто из них на самом деле должен был нести на себе это звание.       Ден хороший. Риппер больше не хотел делать ему больно. Пусть ему будет хорошо. Но не с Риппером. Потому что Риппер — мразь. Потому что Ден слишком хороший для него. Всегда был и всегда будет.       Риппер не вернёт эти отношения, ибо мысль, к которой он возвращался последние годы, теперь стала почти осязаемой: он никогда не заслуживал такой любви.       Риппер всегда считал себя достойным лучшей жизни, но не приносил в мир ничего, что бы оправдало эту «лучшую жизнь». Риппер бесстыдно называл себя творцом — отец избивал его ремнём и ставил в угол на полдня за «бабские» интересы. Риппер вставал за пару часов до школы и писал стихи, пряча их в дальний ящик, уговорил маму отдать его в художественную школу тайно от отца — тот узнал и устроил скандал, настоял на том, чтобы отправить сына в борьбу. Мама испугалась, раскричалась, что там от него живого места не оставят, и родители сошлись на самом безобидном варианте — велоспорте. Отец ещё долго ворчал и сетовал, что такого дохляка нельзя в нормальный «мужской спорт» пропихнуть. «Сплошное разочарование!» — отпечаталось в голове за долгие годы жизни под одной крышей. Сплошное разочарование. Да.       Риппер терпеть не мог этот велоспорт. Первые два месяца у него дико болели ноги после каждой тренировки, но потом пришла беда пострашнее: он был худшим в своей группе. Сколько ни старался, вырваться вперёд не получалось, и Риппер быстро потерял интерес к развитию в данном направлении. В результате его перевели в более слабую команду. Отец узнал об этом через несколько дней — в тот вечер мамы не было дома. Риппер запомнил те времена навсегда: он за считанные секунды лишился всех рисунков и поделок, которые через месяц ему нужно было показывать на экзамене в художке, и получил кучу синяков по всему телу. Он помнил, как сидел в углу, дрожал и боялся не то что звуки издавать — плакать. Если бы он заплакал, отец бы просто убил его за бабское поведение. Риппер знал это. Он с детства учился сдерживать слёзы, чтобы не ударили ещё больнее.       Мама в тот вечер прибежала с работы и разругалась с отцом так сильно, что он ушёл из дома и не возвращался неделю. Риппер спрашивал, почему мама не разойдётся с ним, а она отвечала, что без его зарплаты им не прожить. Риппер предлагал ей найти другого мужчину — она только усмехалась и говорила, что никому не нужна. Тогда Риппер интересовался, почему деньги ей дороже сына. На это мама так и не нашлась с ответом — ни в тот вечер, ни через месяцы и годы.       После этого случая Риппер начал отдаляться от родителей, в первую очередь — от мамы. Детская обида разрывала горло: отец бил его, а мама не считала это весомым аргументом для расставания, значит, она любила мужа сильнее, чем ребёнка. Сейчас Риппер понимал, что дело не в этом. Она любила их обоих и понимала, что отец не стоил времени и сил, но не могла от него уйти. Только во взрослом возрасте Риппер всерьёз заинтересовался этой темой и выяснил, что такое поведение можно называть «Стокгольмским синдромом». Женщина всячески оправдывает абьюз и думает, что не сможет жить без партнёра. Терпит избиения и издевательства. Со временем у неё вырабатывается полнейшая беспомощность. Она знает, что поддержки ждать неоткуда: полиции на неё плевать, знакомым плевать. А если сказать, что отец и сына бьёт, то родительских прав могут лишить обоих. Остаться без Риппера она не хотела, потому молчала, терпела. И вынуждала Риппера молчать и терпеть. Жила по принципу: «Зачем я буду кому-то что-то рассказывать, если мне не только не помогут, но и создадут проблемы, к тому же он, если узнает, будет мстить?»       Благо отец начал пить. От алкоголя он становился добрым и весёлым, а если напивался в стельку, то быстро вырубался и дрых днями и ночами. Приплюсовать постоянные командировки. Дома стало гораздо спокойнее. И пусть стычки происходили редко, но метко — Риппер знал, что раньше было намного хуже.       Что отец сказал бы теперь, узнав, что сын воплотил в жизнь «бабскую» мечту — поделиться своим творчеством со всей страной?       Риппер не переставал верить, что заслуживал лучшей жизни. Потому и уцепился за отношения с Деном, которые вытянули его из стен душной квартиры. Если бы не Ден, решился бы он сбежать? Ответ очевиден.       С Деном он почувствовал долгожданную свободу. С Деном он перестал быть разочарованием. С Деном он смог раскрыться — но ровно для того, чтобы через некоторое время закрыться вновь. Постепенно он привыкал к новому положению, и его потребностям, его самооценке стало мало того, что у него уже было. Положение спасла реализация на «Ютубе». Без неё Риппер давным-давно загнулся бы от осознания своей бесполезности.       Кроме извечного желания иметь больше, чем уже есть, Риппер был жутким потребителем. Он понял это после разрыва с Деном. Даня, Лиза и остальные ребята давали Рипперу то, что не давал Ден, и Риппер без промедлений сменил не только круг общения, но и отношение к человеку. А оказалось, что Ден — не обычная вещь, которую можно выкинуть, как только надоест. Выяснилось, что Риппер любил человека в нём, но из-за того, что Ден не предоставлял ему никаких ресурсов, позволил себе воспринимать Дена как предмет обихода. «И снова мы возвращаемся к существованию кармы. И к тому, какое ты ничтожество. Ты использовал его, как вещь, только когда хотел потрахаться. Ты перестал видеть в нём человека. Он стал средством удовлетворения физических потребностей. В то время как Даня и Лиза стали средством удовлетворения духовных потребностей. Может, их ты тоже никогда не воспринимал как людей? Откуда у тебя такое ЧСВ? Ты совсем забыл, что ты всю жизнь был для всех разочарованием? Слава ослепила? Корона надавила? Теперь выясняется, что ты снова не прав. Ты снова косяк. Ты снова разочаровал всех кругом. Ты снова злодей. Когда же ты уже сдохнешь?»       Все против него. В том числе он сам.       «Ну что, Виктор, понял свою ценность на рынке жизни? Каким же ты можешь быть примером для аудитории, если даже близких людей рядом с собой не ставишь, считая себя лучшим из лучших? А теперь ты даже сдохнуть спокойно не сможешь. У тебя девятьсот тысяч подписчиков, которые с ума сойдут, если ты суициднешься. Ден всё ещё тебя любит, и он точно ляжет в больничку, если узнает, что ты наложил на себя руки. Ты САМ привязал к себе кучу людей. Ты САМ выставил перед собой непреодолимое препятствие. Ты САМ во всём виноват. Теперь пожинай плоды. Поздравляю. Если ты сдохнешь, ты сделаешь людям больно, потому что они тебя любят. Нужно было вскрыться ещё до знакомства с Деном. Нужно было не приходить на этот чёртов «Ютуб». Нужно было… нужно было не давать себе шанса. Нужно было понять, что ты — сплошное разочарование, и не стремиться быть чьим-то идеалом, чьей-то мечтой… Ты даже тут накосячил. Тупой идиот».       Надо успокоиться. Укротить свои мысли. Сейчас ему больше всего на свете нужно собраться с силами. Но как это сделать, если поджилки трясутся от страха, а голова кружится от бессонных ночей? Он не спал пару суток, набираясь смелости для самого важного поступка в своей нынешней жизни.       Он не будет мириться. Не поддастся на провокации, просьбы и уговоры. Он не хочет возвращать эти отношения. Разрыв избавил Дена и Риппера от оков. Расставание нужно им обоим. Пусть и тот, и другой скорее против, чем за.       Риппер потыкал в экран, открывая переписку, пролистал высоко-высоко вверх, натыкаясь взглядом на стародавние сообщения. Он не знал, зачем делает это. Но так нужно. Чтобы не сорваться, когда Ден начнёт давить на него гораздо сильнее, чем раньше.       17:13       Виктор Штольц: Ты же понимаешь, что это значит       Денис Красильников: Давай поговорим       17:20       Виктор Штольц: Мы расстаемся       Денис Красильников: Нет пожалуйста       Денис Красильников: Умоляю       Денис Красильников: Давай поговорим       Виктор Штольц: Тут не о чем говорить       Да. Они расстались. Нельзя забывать, почему это случилось. Нельзя забывать, зачем всё это было. Нельзя забывать, что между ними всё кончено.       «Помни, что это ненадолго, — внушал себе Риппер, готовый зажмуриться от страха, согнуться пополам, забиться в угол и закрыть голову руками. Лишь бы избежать ответственности. — Не живи настоящим. Только грядущим».       Вибрация телефона. Взгляд взметнулся к входящему сообщению. Сердце остановилось.       Аня: Рип, твой Носочек дома       Откуда она?.. Хотя чего он удивляется. Аня знала о Дене абсолютно всё. Это же не мама Риппера.       Что ж, теперь он знает, что Ден уже вернулся домой с прогулки и они смогут спокойно поговорить. Риппер надеялся, что спокойно, потому что… он был не уверен даже насчёт своей реакции, что уж говорить о Дене. Если его состояние будет похожим на то, которое было пять с лишним лет назад после крупного конфликта, то чем это обернётся, Риппер не представлял.       «Крабы думают, что рыбы умеют летать, — размышлял он, впитывая в себя вечернюю тьму. — Если ты живёшь с одной правдой, которая сложилась исторически, это не значит, что это на самом деле правда. Всё, что мы знали, может быть ошибочным. Вот раньше думали, что атом неделимый, даже в переводе с греческого атом переводится как «неделимый», а он оказался делимым. Вот в чём ограниченность знания. Мы верим в то, что нам говорят, не всегда оценивая предмет или ситуацию со всех сторон. Так что я не могу предугадать, что меня сейчас ждёт. Я никогда не знал Дена на сто процентов. Сейчас он может повести себя так, как я совсем не ожидаю. И я могу дать слабину. Зря, наверное, я всё это устраиваю сейчас. Но выбора уже нет. Ведь я… — Кулак нерешительно постучался во входную дверь. — …уже здесь».       Риппер никогда не видел таких больших глаз. Аня чуть не упала на ровном месте. Стояла, вцепившись в дверь, и смотрела на него, как на пришельца. Видимо, она так и не догадалась, с какой целью Риппер просил сообщить, когда Ден вернётся домой.       У него и без того коленки тряслись от волнения, а сейчас чуть не подогнулись. Он сам, как и Аня, с радостью схватился бы за какую-нибудь опору, но пришлось устоять на ногах.       — Можно? — робко, как самый страшный преступник, внезапно осознавший всю тяжесть вины, спросил он. Пальцы в карманах сжались в кулаки — ногти едва не проткнули кожу.       Аня ничего не ответила. Резко отстранилась от двери, сделала пару шагов назад, освобождая пространство. Риппер неуверенно ступил за порог. Закрыл дверь на замок. Смотрел Ане за спину, до смерти боясь увидеть там Дена. Пока что не видел. Наверное, он в своей комнате. Сидит на том самом диване, где они впервые потрахались.       Не нужно было возвращаться на Урал. Стоило попробовать поговорить с Деном по видеосвязи. Но Риппер думал, что это не будет иметь эффекта, что с Деном нужен личный контакт. Теперь он понимал, что его приход могут оценить как желание помириться.       — Мне нужно поговорить с ним насчёт квартиры, — тихо проговорил он в жалкой попытке оправдаться.       Мрачное лицо Ани стало ещё мрачнее.       — Я так и поняла, — сухо сказала она, вколачивая Риппера в пол своим тоном. Она никогда не разговарила с ним холодно и безэмоционально. И никогда не выглядела такой уставшей, почти обессиленной. Комок ненависти к себе снова зашевелился под сердцем. — Он у себя. — Она махнула рукой куда-то в сторону. — Только не навреди ему ещё больше, умоляю. Хотя ты по-другому не умеешь.       Риппер прошмыгнул мимо неё к закрытой двери в комнату. Он каждой клеточкой тела чувствовал недовольство Ани. Она боялась за Дена. И была права. Ден ведь может решить, что ему хотят дать шанс. Какой же Риппер всё-таки самонадеянный идиот. Нужно было решать все вопросы в переписке или по звонку. Но Риппер так сильно хотел его увидеть, так страстно не верил в способность Дена решить эту проблему через интернет, что не придумал ничего безопаснее, чем личная встреча. Сплошное разочарование.       Риппер наивно предполагал, что морально готов ко всему, что только может его ожидать. Как оказалось, нет. Совершенно не готов.       Он сидел на подоконнике в одних спортивных штанах и курил, задымляя воздух вокруг себя. Его кожа стала болезненно-белой: даже веснушки побледнели, кажется, и перестали выделяться яркими точками на руках и плечах. Лицо осунулось, омрачилось, потеряло любой намёк на живость; глаза постарели на несколько лет, под ними пролегли огромные чёрные круги. Тело похудело раза в полтора, наверное: лопатки выпирали, как сложенные за спиной крылья, вены на руках будто рвались за пределы кожи, выделяясь яркими синими линиями.       Это не Ден. Это совсем другой человек. Это не Ден.       Он повернул голову, глядя на Риппера. Секунды на три глаза его изумлённо округлились, но так же быстро он взял себя в руки и стёр следы удивления с лица. Никаких улыбок, никаких намёков на чувства. Молчаливая могильная плита и дымящаяся сигарета.       Это Ден. И с ним это сделал Риппер.       Он и правда убийца.       Сигарета потянулась ко рту. Риппер не сводил с неё глаз. Ден долго затягивался, так же долго выдыхал пар. Сердце Риппера колошматило о рёбра так сильно, словно стремилось навстречу Дену в попытке оживить.       Август был прав. Аня была права. Дену было куда хуже, чем Рипперу. И рассуждения в духе «Он меньше страдает, ведь у него остался человек, с которым он изменял, а мне изменили, я в проигрыше!» показались такими глупыми и уродскими. Ден страдал всё это время. И до сих пор.       Август писал не просто так. Август пытался его спасти. Август делал всё возможное, чтобы облегчить боль Дена.       А Риппер даже после расставания не переставал подпиливать ему шею.       — Что ты тут делаешь?       Риппер не сразу понял, откуда раздался звук. Он не мог назвать этот дребезжащий, срывающийся скрежет голосом. У Дена совсем другой тон, совсем другая интонация. Сейчас его голос был похож на голос умирающего.       Зачем он полюбил Риппера? Зачем он сводил себя в могилу этой любовью? Зачем? Почему? Он такой хороший, такой невинный, такой… невероятный. Почему он выбрал ничтожество? Почему не мог отпустить Риппера? Почему не мог возненавидеть и забыть? Что ещё Риппер должен сделать, чтобы чувства Дена оставили его навсегда?       Сплошное разочарование. Сплошное разочарование. Сплошное разочарование.       — Нужно что-то решать насчёт квартиры.       Ден дёрнулся так, будто его подстрелили. Риппер ощутил в руках что-то холодное и дымящееся. Даже посмотрел вниз, чтобы убедиться, что пистолет ему только померещился.       Ден теперь смотрел в никуда. Рипперу хотелось сползти вниз по стене, забиться в угол и притвориться, что его тут нет и никогда не было. Он бы с радостью сейчас испытал на себе все удары, которыми награждал его в детстве отец. Он заслужил чего-то более мучительного, чем смерть.       Вот оно — нечто более страшное. Смотреть, что сделал с человеком, который любил тебя больше жизни. Который любил тебя так, как никто никогда не полюбит.       Сплошное разочарование.       Ден выкинул сигарету в приоткрытое окно, притянул к груди ноги, упёрся локтями в колени и закрыл ладонями лицо. Его плечи дрогнули. Пальцы так резко сжали волосы в кулак, что Риппер встрепенулся.       Он готов был сорваться с места, обнять его, расплакаться и сказать, что всё будет хорошо. Что когда-нибудь Ден научится жить без него. Что мир не сошёлся клином на одном человеке. Что Риппер не стоит его нервов. Он не стоит ничьих нервов.       Сплошное разочарование.       Теперь Риппер твёрдо знал, что возвращать их отношения никак нельзя. Ден так и будет страдать из-за Риппера. Дену нужно избавиться от зависимости. Дену нужны более спокойные равноправные отношения. Где он не будет принадлежать кому-то, как вещь. Где он станет человеком, которого будут уважать.       А это точно не Риппер.       Сплошное разочарование.       Нужна опора. Срочно. Пальцы вцепились в шкаф за спиной, ноги сделали пару шагов к дивану, едва не роняя на него тело. Риппер не сядет сюда. Не сядет.       Боже. В этой комнате они приняли друг друга. На этом диване они занимались любовью. Этот человек вдохнул в него жизнь за просто так. А Риппер забрал у него самое важное.       «Я не могу. Я продолжу его использовать. Ему нужно избавиться от меня. Ему нужно избавиться от зависимости. Рано или поздно я снова сделаю ему больно, потому что я так и останусь мразью. Рано или поздно он сам поймёт, что наши отношения абьюзивные и не приносят ему пользы. Ден должен отпустить меня сейчас, пока у него есть Август. Пока Август может заполнить пробел, который я оставляю. Дену нужно научиться жить без меня. Добро всегда тянется ко злу, это так, но… я больше не хочу быть его зависимостью. Я хочу, чтобы он освободился. Чтобы его чувства ко мне не довели его до могилы».       Ден отстранил ладони от лица, вытер пальцами дорожки слёз на щеках. У него вся кожа вокруг глаз воспалённая. Бедный ребёнок.       — Д-давай поговорим, когда… — Ден хрипло втянул ртом воздух, чтобы продолжить. — …когда я буду в нормальном состоянии.       — Конечно, — пролепетал Риппер, готовый в любой момент выскочить из комнаты. — Поговорим, когда тебе будет удобно. — Он бы сорвался с места, если бы Ден не опередил: резко спрыгнул с подоконника, удивительно твёрдо прошёлся по комнате. Когда он оказался возле Риппера, тот отпрянул, споткнулся и сел на диван. Тот самый, где они когда-то трахались.       Ден вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Риппер шумно выдохнул. Словно не дышал последние несколько минут. Сердце устраивало в груди настоящий марафон, разгоняя по всему телу горячую кровь.       «Нужно встать. Нельзя сидеть здесь. Тут всё пропитано нами».       Он заставил себя подняться на ноги и подойти к компьютерному столу. В глаза бросились исписанные чёрной гелевой ручкой листы бумаги. У Дена почерк — красивый и ровный, каллиграфический. Риппер узнал бы его из тысячи, нет, из миллиона.       «Чем шире твои объятия, тем проще тебя распять».       «Как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю, чтобы тебя спасли».       Перед глазами задребезжало уже от пары цитат. Риппер смахнул в сторону верхний листок и уставился на следующий.       Теперь я вижу свою душу.       Я не хочу, чтобы была хоть какая-то ясность.       Они держат меня под контролем,       Запустив петлю безумия.       Лучше ошибиться,       Чем чувствовать вину, будто я совершил преступление.       Я знаю, что разрушение — в моей судьбе.       Скажи мне, зачем бросать вызов гравитации?       Просто сотри меня в пыль       И обманывай меня, пока я не лопну.       Я не хочу бороться за выживание,       Потому что все, что у меня есть, — это отвращение к себе.       Мои инстинкты — мои враги.       Должен ли я держать их рядом?       Они играют со мной, и я не могу игнорировать их.       Мой мозг передозирован.       Просто сотри меня в пыль       И обманывай меня, пока я не лопну.       Я не хочу бороться за выживание,       Потому что все, что у меня есть, — это отвращение к себе.       Я никого не впускаю в купол,       Чтобы сохранить это внешнее общество.       Я запер свои желания в клетке,       Но приветствую внутреннюю тревогу.       Просто сотри меня в пыль       И обманывай меня, пока я не лопну.       Я не хочу бороться за выживание,       Потому что все, что у меня есть, — это отвращение к себе.       — Это лютый п*здец, — вынес вердикт Риппер, обессиленно опускаясь в компьютерное кресло. Он боялся даже представить, что ещё могло храниться в этой горе бумаги. Видимо, Ден нашёл единственный способ выплёскивать свои чувства. Бедный. Угораздило же его связаться с ничтожеством.       «Вот не хватало ещё сейчас поддасться эмоциям и совершить глупость. — Он засрежетал зубами от злости к самому себе. — Что ты к нему сейчас чувствуешь? Жалость? Жалость всё перекрывает. Я точно знаю, что не хочу всё возвращать, но почему тогда у меня внутри такое глупое и почти осязаемое понимание, что у меня всегда будет возможность вернуть отношения? Что я не потерял его навсегда? И вроде как я уверен, что мы больше не будем вместе, но я словно чувствую какую-то опору под ногами. Есть ещё уверенность, что в случае чего можно всё перевернуть. Желания нет, а вот уверенность есть. Может, именно она помогает мне удерживаться на плаву? Может, я и в самом деле где-то в глубине души рассчитываю на то, что у меня в запасе есть путь отступления? Может, я его воспринимаю как собственность, которую у меня забрали, но которую я всё ещё подсознательно считаю своей? Но я же не собираюсь возвращаться. Точно не собираюсь, я уже всё решил. Боже, это как иметь две банковские карты и всегда знать, что на второй есть деньги, но жить по принципу: «Я ей не пользуюсь, коплю». Но карта и потеряться может. И Ден в любой момент может от меня отвернуться, и тогда я останусь без этой опоры под ногами. Чёрт, нужно избавиться от этого ощущения. Я просто мерзкий, раз чувствую такое. Я уже решил, что всё кончено. Нельзя позволить жалости всё изменить».       Вдавив затылок в спинку кресла, Риппер смотрел на бесчувственный белый потолок, мысленно рисуя на нём звёзды. Улететь бы в космос и избавиться от гнёта земных проблем. Забыться, раствориться, исчезнуть… и забрать все воспоминания о себе из памяти людей, которые знали о его существовании.       Когда дверь в комнату открылась, Рипперу остро захотелось закрыть глаза и сделать вид, что его тут нет. «Чего не вижу, того не существует». Но это не так. Взгляд вцепился в Дена упрямым репейником, проследил за тем, как Ден сделал несколько шагов и рухнул на диван. Он твёрдо держался на ногах, но это скорее пугало, чем расслабляло. Риппер на его месте не смог бы ходить. Ползком бы передвигался, наверное. Ден сильнее. Или перешёл на новую стадию душевных страданий.       Ден упрямо смотрел в пол, не позволяя себе поднимать взгляд. «Забавно, что он в такие моменты выбирает пол, а я — потолок, — растерянно подумал Риппер, вспоминая множество конфликтных ситуаций, когда Ден, не выдерживая, опускал голову. Сердце сжалось, окутанное болезненным воспоминанием. Они столько пережили вместе. Как после этого можно относиться друг к другу как к чужакам? — Нет. Прочь такие мысли. Ему будет лучше без тебя. Ему нужно отпустить это всё. Он продолжит страдать в отношениях с тобой, и это хуже, чем перестрадать сейчас. А если он так и не разлюбит тебя, то… ты всегда можешь всё вернуть, если посчитаешь нужным. Но сейчас тебе это не нужно. Точно».       Риппер не имел права решать за Дена, с кем и как ему будет лучше. Он и не собирался делать за него выбор. Хотел только от себя отгородить, чтобы не чувствовать ответственность за состояние этого человека. Чтобы не винить себя за его настроение. Чтобы отношения между Деном и Августом больше не волновали.       — Ну что? — тихо спросил Риппер, крепко сжимая пальцами колено. Болит. А Дену из-за него больно всегда. Нужно избавить его от этого.       А личная встреча явно не станет для Дена лекарством.       Ден вздрогнул — нет, содрогнулся. Подтянул к себе ноги, обнял их руками. Взгляд забегал по полу и стене, не приближаясь к Рипперу. Не поднимаясь к потолку.       Это ужасно, когда человек, которого смело можно называть святым, подстилается под другого. Риппер будто на тряпке топтался. И если пять с лишним лет этот контроль приносил ему удовольствие, то сейчас он резко осознал, насколько страшен он был в своей безграничной власти.       Риппер, может быть, и заслуживал лучшей жизни после всего, что ему пришлось пережить, но точно не лучших людей.       — Я… — Голос Дена дрожал. Вместе с ним, кажется, затряслись стены. Или это перед глазами поплыло от страха и жалости? — Я… не совсем… в состоянии.       Он поднял взгляд. Буквально на секунду. Встретился с взглядом Риппера, и в глазах его мелькнула такая боль, словно его подвергли пытке. Снова опустил голову, уткнувшись подбородком в коленки.       Риппер вздрогнул — нет, содрогнулся — от невыносимого желания кинуться к нему, обнять и успокоить. Сказать, что всё будет хорошо. Что Ден переживёт.       А если не переживёт, Риппер позволит ему вернуться.       Но он больше не имеет права трогать Дена. Любое прикосновение под запретом — оба не воспримут его адекватно.       Хотя хочется. Риппер скучал по его теплу. По его коже. По его рукам.       Это всё неважно.       — Я могу прийти завтра, — проговорил Риппер, резко поднимаясь на ноги. Держат. Удивительно.       На лице Дена отразился невообразимый ужас. Риппер застыл под перепуганным взглядом, который вонзился в него копьём.       — Нет! — чуть ли не выкрикнул Ден. Выпрямил ноги, касаясь ступнями пола, слегка наклонился вперёд, словно готов был в любой момент метнуться вперёд и остановить Риппера. — Нет! Не уходи! Останься, пожалуйста! — он откинулся назад, врезаясь в спинку дивана. Во взгляде появилась беспомощность. — Давай поговорим.       Риппера парализовали его голос и взгляд. Он стоял и смотрел в его воспалённые голубые глаза, чувствуя, как внутри всё стремительно летит вниз сломанным лифтом.       Он сделал несколько шагов вперёд и сел рядом с Деном, соблюдая дистанцию. Ден ещё больше увеличил расстояние, слегка метнувшись в сторону. Он как маленький зверёк перед хищником. Не знает, куда спрятаться, чтобы ему не сделали больно.       Тишина била по голове, как по барабану. Риппер, поджав губы, смотрел на Дена, который пытался слиться с диваном: так сильно вжимался в него спиной.       Надо бы объясниться, почему Риппер вообще здесь находится. Сказать, что протупил, что зря побеспокоил Дена своим появлением, что вот такой вот он самонадеянный идиот. Думал, что так будет лучше, когда очевидно было: ничего хорошего из его прилёта не выйдет. «Извинись. Просто извинись за то, что снова заставляешь его страдать. За то, что ты такое ходячее разочарование».       Но он так и не разомкнул губ. Дену его извинения никуда не упёрлись. Да и ни одно из них не искупит вины, которая душила Риппера, пока он смотрел на исстрадавшегося человека перед собой.       — Ладно, — едва не срываясь в шёпот, заговорил Риппер. — Ты точно можешь?..       — Да, — не дослушав до конца, коротко отозвался Ден, переводя взгляд с пола на собеседника. Риппер поёжился. Под пристальным взором думать и говорить куда сложнее.       — В общем, я… — «Давай, давай, язык, заплетайся в петлю». — Я подумал над этим. И хочу предложить вариант…       — Я так сильно люблю тебя.       Удар по лицу. Отчётливый, ощутимый, болезненный. Такой сильный, что впору было упасть навзничь, распластавшись безжизненной тушей на полу. И снова глазеть в потолок, на котором воображаемые звёзды в одночасье погасли, оставив после себя дотлевающие угольки.       «Больно. Больно. Больно. Больно. Как же больно. Боже. Как больно».       Молчание обрушилось сверху и сломало пополам позвоночник. Голова втянулась в плечи, пальцы рук и ног непроизвольно сжались. По всему телу разрушительной волной прошлась нервная дрожь.       Он не решался смотреть на этого человека. Этого человека нельзя описать словами. Ни в одном языке не хватит слов, чтобы рассказать о том, какой Ден… невероятный. Зато Августу хватало.       Ден явно не с этой планеты. Но сидел сейчас совсем близко и прожигал взглядом. Риппер чувствовал, как загорается кожа в выбранной Деном точке — на шее ровно под ухом.       — Можешь забрать себе квартиру.       Ошарашенный взгляд моментально вперился в Дена. Тот заёрзал на месте, но не отвернулся. Смотрел решительно. Хотя глаза, кажется, были полны невыплаканных слёз.       — В смысле? — пролепетал Риппер, впиваясь ногтями в край дивана. В груди ворочались чувства, и среди них не было ни ужаса, ни отчаяния, ни радости — даже удивление быстро закончилось. Он не понимал, что чувствовал, но эта твёрдая смесь встала поперёк горла, перекрывая доступ к воздуху.       — Мне плевать на неё, — с деланным равнодушием проговорил Ден, отвернулся и уставился перед собой. Он никак не показывал своих эмоций, за исключением увлажнённых глаз и крепко вцепившихся в колени пальцев. Риппер не удивился бы, даже если бы Ден поднял уголки губ — он умел улыбаться наперекор боли. Но Ден не улыбался. Оно и к лучшему. Его улыбка означала бы полный сдвиг по фазе. Если он улыбнётся, Риппер сиганёт в окно.       — Так… ты вкладывал в неё деньги.       — Мне плевать на деньги.       Растерянность. Поползла от груди к конечностям. Риппер растерял все свои навыки ведения конструктивных бесед. Он понятия не имел, что тут можно сказать. Ожидал чего угодно, но не этого.       — Так не делается, — глухо пробормотал он.       — Мне плевать на это.       — А на что тебе не плевать?       — На тебя.       Снова удар. Уже не по лицу, а прямиком в солнечное сплетение. Риппер втянул ртом воздух, но не вдохнул. Он перестал дышать.       — Я… зря я припёрся, — выдохнул жалкие остатки воздуха. — Лучше я пойду. — Попытался встать, да не тут-то было.       — Нет! — Ден чуть ли не подскочил, чтобы перекрыть ему путь. — Не уходи. Пожалуйста.       Страх, отчаяние, безысходность. Наконец-то на его лице появилось хоть что-то. И всего этого он заслуживал меньше других.       И Риппер вдруг начал дышать. Вдох-выдох-вдох. Продолжительный выдох, резкий вдох:       — Я не хочу тебя напрягать, ладно? — Риппер заставил себя подняться на ноги. Удивился, что не упал. Ещё больше удивился, что Ден не стал его останавливать. — Это было плохой идеей. Но я хотел убедиться, что ты в порядке.       Ден смотрел снизу вверх. Своими огромными печальными глазами. Голубыми, как небо. Когда он плакал, они становились ещё ярче, чем обычно. Какого-то травянисто-голубого оттенка.       Риппер не мог сдвинуться с места. Ни на миллиметр. Боялся шевелиться. Не знал, как выкрутиться из всей этой ситуации. Не понимал, чего ему хочется больше: упасть перед Деном на колени или выскочить в окно и убежать куда подальше?       С пятого этажа больно падать.       И страшно лететь.       — Я не в порядке. Пока ты не рядом, я не в порядке.       Третий удар. Теперь уже прямиком в сердце. Откуда-то изнутри. Точечно, под прицелом. Клинок одним резким движением пронзает все слои сердечной мышцы наискось: от предсердия к желудочку. Прямо как на картинках, которые рисуют на открытках для любимых людей. Вот только у Риппера в сердце не стрела Амура, а что-то смертоносное и ядовитое. Стрела Дена. Всего одна, а так больно.       Он боялся представить, сколько боли испытывал Ден от «стрел Риппера», натыканных в его сердце, как в игольницу.       — Мне нужно уйти, — скорее попросил, чем настоял Риппер. Он не мог понять, что ему нужно на самом деле. Но точно знал, что оставаться с Деном ещё дольше нельзя.       Дену гораздо хуже, чем представлял себе Риппер. Он не отошёл от расставания. И не отойдёт в ближайшее время.       Что ещё страшнее: Риппер, наконец, осознал, что сам он тоже далёк от отметки «я на всё забил». Прошло больше трёх недель. Почти месяц со дня расставания. И в суровой реальности Риппер никогда не верил в то, что они разошлись навсегда. Он убеждал себя в обратном, но надежда на восстановление отношений теплилась глубоко под сердцем. Сейчас она лезла наружу, подбираясь к рёбрам, наткнулась на препятствие в виде грудины и напряглось с твёрдым намерением пробуравить кость и вырваться наружу.       Но Риппер не выпускал. Нельзя поддаваться. Он под эмоциями. Он под впечатлением от состояния Дена. Он говорил себе, что может натворить глупостей, когда встретится с ним, и вот он — момент икс.       Нужно уходить, пока не стало слишком поздно. Пока надежда на спасение не переборола разум и тело.       «Я останусь в одиночестве и снова всё обдумаю. Сейчас я не могу ему что-то говорить. Я сам не знаю, что мне надо. Я хочу всё вернуть. Правда хочу, кажется. И я готов ему всё простить, потому что он любит меня. Но в то же время я не хочу повторения всей этой боли. Я не хочу ситуации ещё хуже. Я не хочу, чтобы Ден зависел от меня, я не хочу продолжать абьюз. И я не хочу вставать между ним и Августом. Я не хочу, чтобы он изменил мне снова. Они не прекратили общаться даже после всего этого. Не факт, что Ден откажется от него, даже если я верну отношения. Не факт, что Ден в итоге не откажется от меня в пользу Августа. Но и не факт, что всё сложится нормально… Нет! Хватит! Прекрати! Всё шло к этому, ты же понимаешь! И ничем хорошим ваши отношения не кончились бы. И не кончатся, если продолжатся. Ты даже сейчас не можешь ответить себе, любишь ты его или нет. Ты его жалеешь. Ты и тогда его жалел, в итоге окунулся в гейские тёрки на пять лет. Ты уже много месяцев шёл к тому, чтобы разорвать с ним отношения. А теперь снова сомневаешься. И почему? Из-за жалости. Так нельзя. Конечно, вам сейчас сложно, потому что вы расстались не на спокойной ноте. Вы будто заживо кожу друг с друга содрали, а теперь затягиваетесь, заживаете через муки и страдания. Если ты сейчас снова из-за жалости всё вернёшь, это будет неправильно. Даже не для тебя. Для него. Он заслуживает нормального отношения с нормальным человеком. Он просто не понимает, что ты не отбираешь у него всё, а даёшь ему шанс на нормальную жизнь. Боже. Ты и правда не любишь его. По-настоящему не любишь. Ты тут уже больше часа, но всё, что ты испытал, — жалость. Ты не любишь его так, как он. А Август любит. Они могли бы быть счастливыми вместе. Почему нельзя просто сбить Дену настройки и переключить его чувства на другого? Почему я должен видеть его таким? Почему я должен понимать, что это из-за меня?»       В дверях он усиленно натягивал левый ботинок на правую ногу секунд пятнадцать, потом долго не мог найти рукав парки.       Он не может дать Дену той же любви, что Ден давал ему столько лет. Он не может сделать его счастливым. Всё, что он может, — подарить Дену себя, как вещь, но это ведь в корне неправильно. Риппер не будет доволен своим положением. Риппер продолжит обижать Дена. Их отношения в последние месяцы не были здоровыми. А нездоровые отношения нужно прекращать.       — Можно тебя обнять? — спросил Ден таким тоном, словно от ответа зависела вся его жизнь.       Видит потолок с воображаемыми звёздами, Риппер понимал, что должен отказать. Но не смог. Не хотел.       Ден обнял его так крепко, что позвонки встали на место, а из груди вырвался хриплый выдох. Ден водил ладонями по его спине, уткнулся лицом в закрытую одеждой ключицу. Его волосы лезли в нос. От них не пахло шампунем. Только Деном.       Риппер обвил руками его шею, вплёл пальцы в волосы, поглаживая. Ден от его прикосновения вздрогнул, напрягся, вынудив Риппера сделать то же самое. Ден поводил носом по парке, словно пытался зарыться глубже, обнял ещё крепче, вцепившись пальцами в ткань. Риппер отчётливо слышал бешеное сердцебиение. Кажется, не своё.       Не прошло и пары секунд, как Ден вздрогнул всем телом, всхлипнул, ещё сильнее сдавливая руками неподвижного Риппера. Кожи на шее коснулась тёплая влага. Плечи Дена дёрнулись. Ещё раз. И ещё.       Он плакал, глотая слёзы, тщетно пытаясь заглушить всхлипы. Судорожно сжимал пальцами парку, надавливая на кожу. Всё крепче давил руками на бока и спину, иногда расслабляя, словно собирался раскрошить рёбра. Риппер не удивится, если останутся синяки.       Сердце в груди дрожало, трепетало, тряслось от жалости, перемешанной с очень тёплыми чувствами, издалека напоминающими любовь. Любовь от жалости?       Ден как бездомный щенок, которого Риппер когда-то пригрел и приручил, а теперь отпускал на свободу. Ден слишком преданный, слишком влюблённый в хозяина, чтобы решиться уйти. Он так и будет при каждой возможности ластиться, прибегать, смотреть огромными печальными глазами.       Но Ден не собака. Его нельзя держать возле себя только потому, что жалко и привычно. Ошейник уже давно сдавливал ему шею. Риппер снял его, но Ден продолжал тащить в зубах поводок.       «Я могу отдать себя ему. Могу же. Я уже понимаю, что не буду полноценно себя чувствовать в отношениях с ним. Не смогу его полюбить так, как надо. Не смогу быть счастливым. Но может, в этом моё предназначение? Сделать счастливым его, раз уж он выбрал меня? Потратить на него ещё полжизни? Сделать хоть что-то хорошее со своей стороны, внести хоть какой-то вклад? Я ведь могу перетерпеть весь этот кризис и остаться с ним. Даже если в итоге совсем его разлюблю. Плевать. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. А буду ли счастлив я — это неважно. Неважно, правильно?»       — Мне нужно идти, — прошептал Риппер, упираясь ладонями в плечи Дена с намерением отстраниться. Ден, немного расслабивший хватку за это время, снова вжался в него, упрямо мотая головой.       — Нет! Пожалуйста. Ещё чуть-чуть…       Его сбитое дыхание и капли слёз, оставшиеся на шее, сведут Риппер с ума через три… два… один…       — Не хочешь, чтобы я уезжал? — глухо спросил он, понятия не имея, зачем.       — Нет.       «И я не хочу. Хочу обнимать тебя целую вечность. Никогда не отпускать. К чёрту весь мир. К чёрту. Но не к чёрту тебя. Я бы отдал тебе всего себя, если бы был твёрдо уверен, что ты от этого будешь счастлив. Но ты не будешь. Рано или поздно твои страдания из-за меня продолжатся. И я хочу отградить тебя от этого. Я хочу, чтобы ты перестал переживать из-за меня. Чтобы я исчез для тебя. Перестал что-то значить. Так будет лучше для тебя. Я точно знаю. Потому что твоя зависимость больная. Это единственное нездоровое, что в тебе есть. Мозоль, от которой ты никак не можешь избавиться. Я хочу избавить тебя от себя. Я знаю, что это противоречит твоим желаниям, но ты наверняка и сам понимаешь, что наши желания не всегда несут для нас желанные последствия. Ты хочешь меня, но не можешь сейчас думать о том, что будет, когда ты меня получишь. Сколько боли я снова и снова буду причинять тебе только потому, что ты слишком сильно влюблён. Любой мой промах будет пронзать твоё сердце. Гораздо проще, чтобы твоё сердце перестало чувствовать ко мне что-то, разве не так? Чтобы все эти стрелы я вытянул по одной. Не спорю, этот процесс болезненный. Но рано или поздно я вытащу их все. И сердце заживёт. Тебя нужно спасать, Ден. Но спасать не от расставания со мной. А от меня».       Хорошо, что Ден и Аня не слышали сейчас его мысли. Оба бы врезали по лицу. Одновременно.       — Прости, — пробормотал Риппер ему в макушку. — Я не должен был приезжать и мозолить глаза. Прости. Это было п*здец как глупо.       — Что… что ты такое говоришь? — Горячее дыхание опалило шею. Ден оторвался от парки, поднял лицо. Риппер не решался на него смотреть. Слишком близко. — Я очень рад, что ты здесь. Правда, Вить. Я… — Обнял ещё крепче. Всхлипнул, давясь слезами. — Я так рад.       Риппер надавил ладонью на его затылок, прижимая к себе. Ден снова затрясся, вжимаясь в него всем телом.       Бедный. Как же его жалко.       — Я тебе не нужен, — пробурчал Риппер ему в волосы, поглаживая большим пальцем заднюю часть шеи.       — Нужен. Правда нужен.       А может, плевать на всё? Может, и правда лучше всё вернуть? И разбираться с новыми проблемами уже потом?       — Ты себя обманываешь.       — Нет! — с внезапной агрессией в голосе воскликнул Ден. — Это ты меня обманываешь. Ты всё врёшь. Не решай за меня.       Риппер ошарашенно застыл, перестав водить пальцами по его коже. Ден тоже замер. Испуганно.       Зверёк готов был в любой момент поджать хвост и убежать, лишь бы не наткнуться на свирепый оскал хищника.       — Просто отпусти меня.       Нельзя поддаваться чувствам. Нельзя. Риппер пожалел его пять лет назад. Он любил его пять лет назад, но не хотел развивать из этого что-то крупное. Если бы не жалость, их бы не было эти пять лет.       Сейчас всеми его мыслями и чувствами руководит та же самая жалость. Он любит Дена, точно любит. Но не так, как надо. Не так, как Ден заслуживает.       Жалость ни к чему хорошему не приведёт. Поспешные решения под накалом эмоций — тоже.       — А ты так этого хочешь? — Хватка Дена резко ослабла. Руки повисли на боках Риппера безжизненными плетями.       — Да. Хочу, — бросил Риппер. Боялся передумать.       Тишина давила могильной плитой. Риппер чувствовал, как между ними протискивается бездна. Увеличивается, отдирая их друг от друга. И Ден уже стоит в паре шагов от него, вжимаясь спиной в угол шкафа.       — Тогда уходи, — сухо сказал он. Сухо блестели в его глазах недавние слёзы. Сухо застыла на лице непонятная эмоция. Риппер был уверен, что и кожа у него сейчас такая же сухая. И внутри пустыня. Необъятная.       Резко захотелось хлебнуть воды.       — Прости, — произнёс Риппер высохшими губами. Пальцы невольно коснулись шеи в том месте, к которому прижимался Ден. Мокро. От его слёз.       Ден проследил за его взглядом. Глаза его увлажнились в один момент, словно впитав в себя украденную воду.       И он снова обнял его, будто понимал, что это последний раз.       — Спасибо, — прошелестел Ден, отстраняясь. — Правда. Спасибо.       — За что?       — За тебя. Здесь. Спасибо.       Риппер думал, что Ден останется в коридоре до тех пор, пока гость не уйдёт, но Ден скрылся из глаз, словно растворился в ночи, после сказанных слов. Ушёл к себе в комнату, не выдержав давления. Возможно, оно и к лучшему.       В поле зрения появилась Аня. Подошла, посмотрела в глаза. Зачем-то провела ладонью по левой щеке. Обняла и прошептала:       — Надеюсь, у вас всё будет хорошо.       Риппер вызывал такси уже на улице. Сидел на ступеньке и глядел на настоящие звёзды. Водил пальцами по правой щеке, убирая слёзы. Он даже не понял, когда начал плакать. И когда закончил.       «Я ведь никогда и не верил всерьёз, что мы разошлись навсегда. И мне куда страшнее думать, что с нами будет друг без друга. Мы ведь в любой момент можем сойтись. Всё, что нужно, — моё «да». Может, наплевать уже на проблемы? Раз Дена больше устраивает постоянное давление с моей стороны, чем боль от расставания, может, стоит дать ему то, что он хочет? Пусть это и не то, что он заслуживает».       Растерянность. Переосмысление. Страх и немыслимое волнение от лезущих на передний план выводов.       Он не воспринимал их расставание как точку. Это запятая. Это пауза, во время которой им нужно было пересмотреть свои взгляды на отношения. Решить, чего они хотят от жизни. Отдать приоритет чему-то другому.       «Я не хочу его отпускать. Он гораздо лучше меня, он заслуживает большего. Но я не хочу его отпускать. Мне с ним спокойнее, чем без него. Он мне нужен. Я всё пытаюсь себе доказать, что это не так. Но он нужен. Нужен мне».       Надо прекращать паузу и возвращать Дена. Он уже достаточно настрадался. А Риппер достаточно надумался.       «Так. Не торопись. Подумай над этим хорошо. Успокойся. Обдумай это заново, когда будешь спокоен. Снова возвращать всё из-за жалости будет неправильно. Ты должен всё взвесить. Используй мозг, а не чувства. И потом уже найдёшь ответ. Ден никуда от тебя не денется».       В такси то ли от езды по дырявым дорогам, то ли от угнетающих мыслей очень захотелось спать. Риппер воткнул наушники в уши. Долго думал, какую музыку включить. И тут вспомнил сообщение от Августа, полученное пару дней назад. Он скинул песню и подписал «Это ты». Риппер тогда разгневанно поморщился и проигнорировал, даже не рассматривая вариант послушать трек. Сейчас в груди заплескало жгучее желание узнать, что за послание адресовал ему Август. Наверняка ничего хорошего.       Я заслонил тебе солнце,       Я заменил тебе социум,       И, наступая на горло,       Я перекрыл тебе воздух.       Эта клетка открыта с обеих сторон,       Только мы никуда из неё не уйдём.       Эта камера пыток — наш будущий дом,       Ведь у нас всё серьёзно.       Я в твоей голове будто червь-паразит,       Растекаюсь в венах, словно нейротоксин.       Просто, просто невыносим,       Это мой способ быть с тобой рядом.       Ты похожа на бит, который мне нужно убить.       Моё сердце болит, но по дорожкам тебя надо расчленить.       И мой звук разойдётся по тебе,       Результат запостят на стене.       Собери сердца этих людей,       Но себя собрать будет сложней.       За горизонтом плоской земли       Меня слушают три кита, и я кого-то из них       Прокачаю настолько, что землетрясение будет,       И ты внезапно упадёшь ко мне в мои руки, и…       Поверь, у нас всё хорошо       Под ногтями иголки, забей, ну и что, а?       Я под рёбра тебе вкручу штопор,       Твоё тело немеет от шока.       Наложи пару швов на свои запястья,       Ты знаешь, бывало и хуже.       Петелька на шее совсем разболталась,       Давай-ка потуже.       Обними меня крепче,       Чтоб кости покрылись обилием трещин.       И, высосав соки друг друга от сильных увечий,       С тобой в этой позе застынем навечно.       Разобьём посуду, что стоит на столе,       Мы с тобою станцуем на битом стекле.       Обольёмся бензином, потом подожжём.       Это всё для того, чтобы было теплей.       Я в твоей голове будто червь-паразит,       Растекаюсь в венах, словно нейротоксин.       Просто, просто невыносим.       Это мой способ быть с тобой рядом.       Нейротоксин в твоей бутылке игристого.       Это так низко, но не были высоко.       Нейротоксин освободит нас с тобой из оков, ведь       Это мой способ быть с тобой.       У Риппера не то что слов — даже мыслей не осталось. Кроме устойчивого «ненавижу». Себя или Августа? А может, обоих?       Какой же он урод моральный. Хуже некуда.       Он и правда убивал его. Причинял боль каждым своим поступком. Но что ему делать? Когда они были в отношениях, он точно так же действовал на Дена. Другим видом пыток, другой болью, но…       Он всегда заставлял его страдать.       Нет никакой разницы, останутся они партнёрами или друзьями. Ден продолжит страдать, пока Риппер не исчезнет из его жизни.       Но если он так сильно хочет вернуть отношения, может, единственное хорошее, что Риппер сможет для него сделать, — это посвятить всего себя Дену?       Он уже настрадался. Он понял свою ошибку. Он убедился, что Риппер способен разорвать отношения. Он не позволит ситуации повториться.       И Риппер наверняка изменит своё отношение к Дену после этого. Только на расстоянии, только под прицелом расставания Риппер осознал, наконец, что Ден для него — человек, а не экзотичный зверёк. Убедился в существовании кармы. Понял, как был не прав.       Вибрация телефона разнеслась по телу и заставила вздрогнуть. Риппер перевёл взгляд на экран. Губы болезненно скривились.       Денис Красильников: Я очень сильно люблю тебя       Воображение нарисовало в голове сцену, где сердце маленькими ручками подставляет к себе ружьё и немедля спускает курок, разлетаясь кровавыми ошмётками.       И что тут ответить? Если взаимностью, будет слишком жестоко и многообещающе. Если отправить сердечко, будет жестоко и эгоистично. Если скинуть обычный смайлик, будет жестоко и бесчувственно.       Любой поступок Риппера причинит Дену боль. И так всегда. Тупик. Безысходность.       Он отправил сердечко и закрыл к чертям все соцсети.       Ещё чуть-чуть — и он кинется мириться с Деном, возвращать отношения и вязать им обоим новые петли. Нужно всё обдумать. Ден никуда не денется.       Риппер прошмыгнул мимо комнаты родителей в кухню. Он увидел куртку отца в коридоре. Утром и днём они не пересеклись: он только вернулся из командировки. Повезло же, что именно в тот день, когда Рипперу приспичило прилететь в Челябинск.       Хотелось хлебнуть кофе, рухнуть на кровать и уставиться в потолок, рисуя на нём звёзды. Успокоиться и уснуть. Очень нужно поспать.       Отец завалился в кухню уже через несколько минут. Вылупился на Риппера, лениво помешивающего кофе в кружке, и принялся открывать-закрывать рот, словно что-то говорил. Только сейчас Риппер понял, что в ушах до сих пор играет отправленная Августом песня.       Он достал один наушник.       — Что?       Пальцы невольно вцепились в край стола. В воздухе искрилась угроза. Знакомая с детства опасность. Рядом с отцом Риппер ощущал себя стоящим перед огромной злобной псиной, у которой из оскаленной пасти стекает пена. Она рычит, гавкает, медленно подкрадывается к жертве. А потом впивается в горло и грызёт до тех пор, пока не захлебнёшься в собственной крови.       Отец уже был на последней стадии. Быстро рассвирепел. Подскочил, вцепился в волосы, потянул наверх, словно собирался сорвать скальп. Риппер зашипел, перехватил его руку за запястье, пытаясь отстранить. Искренне изумился, когда получилось.       Он больше не слабый ребёнок.       — Это чё у тебя на башке?! — орал отец, махая руками. Риппер отодвинулся подальше от края, чтобы не попасть под удар. — Я тебя спрашиваю! Чё за пидорская х*ета?! Чтоб завтра состриг, понял?! Или я тебе ночью голову побрею! Как баба выглядит! Тьфу!       Вместо привычного страха в груди зародилось раздражение.       За отцом выросла мать. Замерла, растерянно переводя взгляд с одного на другого. Испугалась зарождающеглся конфликта. Не знала, как спасти положение.       — Тебя забыл спросить, — прошипел Риппер. Пальцы отца рванулись вперёд, схватили воздух возле головы — Риппер успел отпрянуть.       — Ты чё отцу грубишь? А?! Совсем ох*ел? Взрослым стал? Ты пока у меня в квартире, будешь меня слушать, понял? Либо выметайся к херам, либо состригай свои пидорские… — Он даже волосами не решался назвать новую причёску сына. — Как баба стал! Фу, бл*ть! Тридцать лет скоро, а выглядишь, как гомосек вонючий! Может, ты ещё в жопу долбишься, а?! У тя хоть баба есть? Чё молчишь?!       — Отвали от меня.       Гнев растекался по венам горячей патокой. Желанный долгожданный гнев. И никакого страха.       Когда Риппер успел так измениться? Когда перестал поджимать хвост и прижиматься к земле в попытке исчезнуть?       — Толя, хватит, отстань от него, — мама пыталась говорить спокойно, но в её голосе отчётливо звучало отчаяние.       — Да ты сама не видишь, чё он делает?! — едва не брызжа слюной от ярости, завопил отец. — Сначала волосы как у бабы сделал, потом чё? Краситься начнёт? Как этот пидор еб*ный?! Знаешь его?! Знаешь? — Отец уставился на Риппера, буравя глазами. — Петрова этого знаешь?! Таким же хочешь стать?!       Риппер тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. Прекрасно видел, что спорить и отвечать бесполезно. Отец найдёт аргументы для своих убеждений. Найдёт слабые места, которые можно истерзать зубами. Злая собака, которую давно пора было посадить на цепь. Было бы кому.       — Отвечай, бл*ть! Таким же хочешь быть?!       — Каким? — саркастично поинтересовался Риппер. Он будто попал в дешёвое российское кино. Не верилось даже, что он жил в этих условиях всю жизнь. Москва и «Ютуб» показали ему, что бывает совсем по-другому. Его цель — никогда не возвращаться к тому, что сейчас происходит. Сегодня — последний раз.       — Каким! Каким! Пидором! В жопу еб*ться хочешь?! А?! Если я узнаю, что ты пидор, я тебя убью нахрен, понял меня?!       — Да-да-да, — процедил Риппер, крепко обхватывая пальцами кружку. Она горячая, но совсем не греет. Кожа заледенела. Значит, страх всё-таки есть. — Я это всю жизнь слышу.       — Вот ещё послушай! Из-под земли достану и урою, понял?! Постоянно себя как баба ведёшь, говнюк! А теперь и косить под тёлку начал? Хочешь, чтоб тебя трахали, как бабу? А?! — Мрачные глаза сверкнули новой идеей, осветившей всё лицо глубочайшим просветлением. — А может, ты с этим своим дружком уже долбишься?! Чё молчишь?! Отвечай! Он тебя еб*т?! В жопу с ним еб*шься?!       — Что ты такое несёшь вообще! — не выдержала мама. — Они оба нормальные! Не надо наговаривать!       «Нормальные». И почему слова мамы звучали куда обиднее, чем слова отца?       А что они скажут, если вдруг узнают правду? Отец и правда его убьёт? Он больше всего на свете боялся, что его «пидорковатый» сын станет геем. Всё детство говорил, какие геи мерзкие и ужасные, внушал, что это худшее, что может случиться с человеком, что таких даже за людей нельзя считать. «Неправильные». «Поломанные». «Больные на голову». «Природа создала мужчину для женщины, а член — для вагины». «Если узнаю, что ты пидор, прикончу, понял?»       Из-за него Риппер всю жизнь боялся оказаться геем. Гомофобил без веских причин. Пока не стал отделять своё мнение от родительского. Пока не начал доверять себе, а не им.       Он перестал ненавидеть людей за то, кем они были. Считал геев противными и противоестественными, но не ненавидел. «Меня не трогают — мне пофиг». А потом появился Ден.       И Риппер до сих пор удивлялся, почему так легко его принял. Понимал, что насолит родителям? Чувства были сильнее привитых стереотипов?       Кто знает. Он ведь все эти годы сомневался, стоят ли однополые отношения того, чтобы за них бороться. У Риппера никогда не было девушки, и он не мог понять, хотел ли попробовать нормальную любовь. Вроде как хотел. Даже об изменах думал. И о расставании. Пока карма не снесла голову с плеч.       Ден не мерзкий. Гей или не гей, он не мерзкий. И остальные, такие же, как он, тоже. Отец был не прав. Отец ошибался. Но его не переубедить. Никогда.       — Да ты посмотри на них! — Риппер не успел заметить, что и когда произошло. Ощутил только жгучую боль в области щеки и скулы. И услышал мамин всхлип. — Оба как педики стали! И этот Денис мне никогда не нравился! Похож на пидора! И мамка у него отбитая! Всегда бесила меня!       Риппер смотрел на него скорее шокированно, чем гневно или испуганно. Как он мог осуждать людей, не зная их? Как у него язык поворачивался говорить о них что-то плохое? Ден и Аня лучше всех в этом мире. Но даже в их сторону плевались ядом.       «Не хочу верить, что я его сын».       — Вот давай у него и спросим, бл*ть, раз этот ничего не говорит! — отец замахнулся. Риппер перехватил его руку и удержал на расстоянии от лица. На перекошенном лице отца расплылась гримаса удивления. Он вдруг понял свои крошечным мозгом, что сын не слабее него. — Чё?! Ссышься, что он расскажет, как вы в жопу долбитесь? — Он ходил по комнате взад-вперёд. Новая атака не за горами. Сейчас удивление пройдёт — и снова накинется.       Нужно уходить.       — Тебя забыл спросить, куда мне еб*ться.       Он поднялся из-за стола. Нетронутый кофе расплескался по скатерти. Мама сдавленно ахнула, переполняясь ужасом. Отец застыл. Его изуродованное алкоголем и гомофобией лицо отражало сложные процессы мыслительной деятельности.       — Ах ты ж…       Тело налетело на Риппера, вжимая в стену. Проехалось кулаком по животу, выбивая лёгкие. Дышать стало невыносимо больно.       Нужно было сжаться клубочком в углу, как в детстве, и ждать, пока ситуация уляжется сама собой.       Но он давно перестал поступать так, как нужно. Теперь он делал то, что хотел.       Удар за ударом, толчок за толчком. Расплывчатые картины перед глазами. Грохот, падение, боль пронзила всё тело.       Риппер и не уловил момент, когда один из них оказался на полу. Только очутившись в своей комнате, понял, что валялся побитым в кухне далеко не он.       Он победил. Впервые в своей грёбаной жизни он победил. Он стал сильнее отца. Он может не бояться.       Отец пытался ввалиться в комнату. Ходил мимо двери, сыпал ругательствами и проклятиями. Не решался войти. Боялся.       Риппер улыбался, как психопат. В какой-то момент даже расхохотался, пообещав себе рано или поздно рассказать отцу правду о себе. Пусть небо обрушится ему на голову. Пусть страдает. Он заслужил.       А что насчёт Дена?       Слова отца и матери обжигающим пламенем окутывали сердце. Риппер всю жизнь провёл во лжи, что с мужчинами встречаться нельзя. Но самые долгие и прочные отношения были с парнем. С Деном. С лучшим человеком в мире.       Риппер совершил ошибку, когда позволил себе прыгнуть с головой в омут гомосексуальности. И последние месяцы, проведённые в бесконечных раздумьях о необходимости попробовать себя в отношениях с девушкой — «нормальных» отношениях, — нельзя забыть как страшный сон.       Риппер чувствовал себя неполноценным в отношениях с Деном из-за привитой с детства гетеронормативности. Он хотел попробовать с женщиной. Просто потому, что ему всегда внушали, что только так правильно.       И это ужасно. Ужасно, что влияние родителей такое сильное, что даже сейчас отражалось на нём. Ужасно, что, даже если он вернёт отношения с Деном, мысли его снова вернутся к потребности увидеть себя в гетеро-паре.       «Нужно всё взвесить и обдумать. Решить окончательно, стоит ли Ден и всё наше гейство того, чтобы за него бороться. Или лучше нам друг без друга».       У него есть время подумать. Ден никуда не денется. Ден всегда будет рад принять его обратно. Как преданная собачка.       Нужно выбрать между жалостью и своими скрытыми потребностями. Риппер однажды пожалел Дена. И это было неплохо, хоть и неправильно.       Он принял его однажды и может принять сейчас. Ден не исчезнет, не уйдёт, не устанет ждать. Он слишком сильно любит.       Никогда не поздно всё вернуть.       Никогда не поздно снова совершить ошибку.

Время поставить точки в каждом из писем. Буду писать со сломанным пером, кидая свиньям бисер.