RIPPER

      Август ненавидел в своём отчиме всё, начиная с непривлекательного внешнего вида и мерзких привычек и заканчивая полным отсутствием моральных ценностей. Но не существует же однозначно плохих и однозначно хороших людей! Хоть какие-то плюсы у него должны быть! А их нет. Совсем. Сколько не присматривайся. Но по каким-то причинам мать оставалась с ним, правильно? Впрочем, нужны ли ей причины, если с головой не в ладах?       — Вот был у меня такой случай. Мне тогда лет десять было, сечёшь, младше тебя был. — Он так противно и громко чавкал, одновременно поглощая еду и рассказывая очередную байку юности, что Августу пришлось несколько раз одёрнуть тянущиеся к ушам ладони. — Я собаку бешеную взглядом отогнал. Она на меня, сука, гавкала, а я на неё посмотрел вот таким взглядом, — уставился на Августа исподлобья, отчего тот едва не прыснул со смеху: настолько глупо и нелепо выглядел этот мерзкий полный мужик в своей попытке напугать. Пришлось низко опустить голову, делая вид, что в телефоне появилось что-то интересное. — Во-во! Страшно? — довольно осклабился отчим, по-своему расценив реакцию Августа. — И эта сука испугалась! Заткнулась, бл*ть, и заскулила. И убежала, тварь. В десять лет я уже взглядом мог собаку отогнать! А тебе, бл*ть, сколько там… сколько ему? — он повернул голову к матери, которая безразлично хлебала суп, переводя взгляд с Кабана на сына. Август поморщился, осознав, что двойной подбородок этой жирной сволочи никуда не пропадал, даже если он выпрямлял шею.       — Семнадцать, — пробурчала мать, утыкаясь лицом в тарелку. Август не знал, чему удивляться: тому, что она соизволила ответить на вопрос, чего в последнее время не делала, или тому, что она помнила возраст сына.       — У-у! Да я в это время уже… — Дальше полились рассказы о том, как много у него было поклонниц и друзей-собутыльников, какой роскошной была его социальная жизнь и сколько он тогда зарабатывал. Август не слушал даже краем уха. — А вот ты чего в семнадцать лет добился, а? Ни работы, ни друзей них*я нет? Тёлка-то у тебя есть хоть? А?       — Нету, — сквозь зубы прорычал Август и взглянул на мать. — Можно я уже пойду?       Если она и собиралась ответить — в чём Август имел полное право сомневаться, — то не успела даже рта раскрыть. Кабан ответил за неё:       — Да чё ты, бл*ть, ломишься всё? Часто, что ли, вот так втроём можем посидеть поболтать?       «Всё было бы более-менее терпимо, если бы ты просто нёс свою чушь, а я бы делал вид, что слушаю тебя, — заскрежетал зубами Август, не имея смелости встать и уйти из-за стола. — Но ты постоянно требуешь от меня какого-то ответа, обвиняя во всём подряд. Мудозвон».       По несчастливому стечению обстоятельств, неделю назад Августу пришлось просить у матери денег на личные расходы: собственные сбережения кончились, а работа уже давно стала не более чем воспоминанием. Мать, недолго думая, обратилась с этим вопросом к отчиму, который выделил пасынку пару косарей и теперь считал, что Август ему до гроба должен. Август за неделю уже десять раз пожалел о том, что ему выделили деньги. Во-первых, он и не думал оказываться в долгу у Кабана, ибо изначально обращался к матери; во-вторых, жалкие купюры не стоили всего этого дерьма. Отчим уже второй раз за неделю требовал организовать «семейный ужин» и запрещал выходить из-за стола и Августу, и его матери до тех пор, пока глава семейства не посчитает нужным. Мать помалкивала по этому поводу, а Август… стыдно признаться, но боялся идти наперекор. Уж лучше потерпеть, чем отхватить неожиданных люлей.       — Вот ведь молодёжь пошла, — сетовал Кабан, не переставая при этом чавкать. — Мы раньше всё умели, а на этих… ты только посмотри! Нет, нет, ты посмотри! — отчим указал на Августа надкусанным хлебушком. — Вообще от своего телефона оторваться не может! Вот чё ты там всё ищешь, а? Девку бы лучше пошёл искать. Или чё? Уж не пидор ли? Чё этот твой, дружок гомосятный, давно о нём не слышал. Чё вы с ним, не общаетесь, что ли?       Август скрипел зубами и с трудом подавлял рвущуюся наружу агрессию, которая быстро отталкивалась о невидимый щит силы и мощи, окутывающий это мерзкое грузное тело, и возвращалась к Августу рикошетом. От обиды и беспомощности, что возникали в результате невыплеснутой злости, порой хотелось плакать.       — Отвали от него, чё до*бался? — пробурчала мать, оставляя ложку в опустевшей тарелке — та с громким звоном ударилась о край. Август уставился на мать с полнейшим изумлением. Нет, она сегодня не перестаёт удивлять!       — Ой, вот только не затыкай мне рот, женщина! — рявкнул Кабан, и мама ожидаемо сдулась от агрессии в его голосе. — Пиво мне принеси лучше.       Она подорвалась, как ужаленная, захватив с собой тарелку, грохнула её о дно раковины и направилась к холодильнику уже в более спокойном темпе. Отчим замахнулся, и Август поспешно отвёл взгляд, морщась от звонкого шлепка.       Как же это всё отвратительно.       — Чё молчишь-то, бл*ха-муха? — Снова завоняло помоями из слов. — Ты смотри, если ты пидор, я те такую, бл*ть, устрою тут гомосятину! Я тя так изобью, что ты ходить не сможешь, понял меня? Понял?!       — Да понял я, понял.       Мать сунула в загребущие руки бутылку пива — единственное, что могло остудить обжигающий пыл.       — Педиков мне тут только не хватало. Тёлку чтоб нашёл, понял? Только попробуй нас так опозорить. Хотя с таким батей, как у тебя… Короче, чтоб баба была, понял? Если узнаю, что ты с мужиками водишься, ты труп. И дружок твой пидорковатый тоже. Найду, урою…       Август не знал, как втянуть голову в плечи ещё сильнее. Из поганого рта вовсю лились гомофобные высказывания, которые становились только разгоряченнее и паршивее с каждым внушительным глотком алкоголя.       Мать очень и очень медленно мыла посуду. Она стояла спиной к столу, но Август видел, что она внимательно вслушивается в каждое слово. Непонятно только, зачем.       Август снова уставился в телефон. Заглянул в «Инстаграм», перешёл на профиль Вити, открыл последнюю публикацию, на которой набралось уже двадцать тысяч лайков. И улыбнулся — нелепо, умилённо, как последний идиот. На фотографии красовалась рука Вити, обтянутая длинным чёрным рукавом так, что выглядывала только кисть, уткнувшаяся в ровную поверхность стола основанием и направленная вверх, к потолку; его длинные пальцы были переплетены с контрастирующими по оттенку мужскими пальцами. Фигура сидящего напротив человека, намеренно размытая фильтром и обрезанная ниже шеи, не позволяла даже примерно идентифицировать личность. Если, конечно, ты с этой личностью не знаком.       Под фотографией красовалась короткая подпись: «К вопросу о личной жизни. Если кому интересно, всё наконец хорошо!»       Публикация была сделана дней десять назад, но Август, хоть и просматривал её сорок раз на дню, так и не смог окончательно поверить своим глазам. В голове не укладывалось, что Витя позволил себе выложить откровенную, шокирующую информацию, над которой верещали все фанаты без исключения уже много дней и ночей. Более того: не получалось даже смириться с фактом, что всё действительно хорошо.       Они снова вместе. Они вместе. Они сделали это. Август понятия не имел, как, Август знать не знал, когда и каким образом, но пальцы Дена он бы различил на ощупь с закрытыми глазами.       Когда Витя внезапно пропал из соцсетей на целых четыре дня (или пять?), Август чуть с ума не сошёл от беспокойства. На вторые сутки даже порывался поехать и выяснить, жив этот безмозглый суицидник или уже нет, но логика подсказала написать Дане и спросить, не в курсе ли он, что, чёрт побери, творится. И слава богам, которые растормошили отлынивающие от работы извилины! Когда Даня сказал, что Витя наверняка с Деном, который нежданно-негаданно объявился в Москве, Август минут пять смотрел в переписку остановившимся взглядом и только потом рванул на страницу Дена. И правда: и Ден, и Витя пропали из соцсетей почти одновременно.       Август непрерывно плакал следующие трое суток. Хотя нет: на время одного зачёта ему пришлось прерваться. Он каким-то чудом сдал на четыре — безусловно, помогло сочувствие экзаменатора, которому выпала честь созерцать глубокие круги недосыпа и тонкие алые нити капилляров глаз. Едва переступив порог своей комнаты, Август рухнул на кровать и разрыдался вновь.       Потому что не мог поверить. Не мог поверить, что это кончилось. Не мог поверить, потому что давно уже смирился с мыслью, что такой исход невозможен.       Как? Почему? Когда? Ден же ясно и ярко, как великое светило в момент летнего солнцестояния, давал понять, что даже на жалкий километр к ненавистному Вите не приблизится. А тут взял и…       Август бы душу продал за возможность узнать подробную историю их перемирия, но от вопроса в лоб — да и вообще любого проявления инициативы, за исключением коротких сообщений в стиле «Ну как вы там?» — его удерживало участившееся молчание Вити — с Деном общение в переписках так и не восстановилось. И Август понимал, что такое поведение нормально в данный момент времени: Ден и Витя сейчас в последнюю очередь думают о каких-то там Августах. Но порой в горле горчила родимая обида. Август остался совсем один в клетке своего городка, под покровом бесящего отчима и равнодушной мамаши, а самые дорогие люди — самые любимые, самые лучшие и добрые, самые-самые — до поры до времени положили на него болт.       А если они и потом не вспомнят? Если это конец? Ведь вполне возможно, что Рипсоки решили отказаться от общения с Августом в пользу своих отношений. В конце концов, именно Август однажды их разрушил.       Но долго грустить не получилось: публикация Вити в «Инстаграме» взорвала тырнеты. Зато Август чувствовал себя особенным: он один из немногих был уверен на сто процентов, кто красовался на фотографии Вити. Конечно, часть аудитории давно уже сложила два и два и теперь активно транслировала в соцсети целые разоблачения на тему «Риппер и Ден — канон». Другая часть, более наивная и не очень сообразительная, уверяла, что на месте Дена сидел кто-то другой (в основном стрелки переводили на Даню). И, наконец, внушительный процент подписчиков списал публикацию Вити на злой розыгрыш. «Потому что не может человек с такой большой аудиторией взять и сделать каминг-аут! Он бы это скрывал, если бы это было правдой! Ютуберы всегда молчат о личке! Он просто порофлил, вот и всё! Вы же прекрасно знаете, как он обожает шутить про то, что он типа гей!»       И всё бы ничего, и протекло бы гладко и безболезненно, и люди отпустили бы ситуацию, поверив в наиболее приятный сердцу вывод, если бы «чёртов-проклятый-бл*дский-вонючий Витя», как назвал его тогда Август, не выложил в «Твиттер» пост с коротким текстом: «То чувство, когда хотел дать пищу слэшерам, но нечаянно взорвал интернет».       «Витяй, ты иногда такой тупой-садомазо-смелый-обожаю-тебя-мудак, что у меня просто не хватает слов! Зачем так издеваться над аудиторией?!»       Вот только аудитория рада была снова и снова трепаться о «правдивом или нет» открытии. А таким, как Август, Даня и Лиза оставалось сидеть и гадать, чем весь этот всплеск кончится — и не утопит ли он едва наладившиеся отношения Рипсоков.       Под мягким покрывалом размышлений Август совсем перестал слышать отчима. Очнулся он от очень громкого заявления — или, скорее, от холодных мурашек, пробежавших по рукам и спине.       — Если ты пидор, бл*ть, я те такое устрою! Да я тя сам в жопу вы*бу, и скулить будешь, как шавка еб*ная! Нех*й в жопу долбиться!       На этих словах мать выронила из дрогнувших рук кастрюлю — та с оглушительным грохотом рухнула на дно раковины. Август дёрнулся от неожиданности и сжался, пытаясь казаться меньше. Сердце испуганно колотилось в висках — предзнаменование беды.       Отчим принялся крыть нерадивую мать благими матами, чуть ли не брызжа слюной. Та неподвижно стояла перед раковиной, опустив руки вдоль тела. Вода струёй лилась из крана, ударяясь о ручку кастрюли и опускаясь безжизненными каплями на столешницу.       Она стояла совершенно неподвижно. Как статуя. И это пугало гораздо больше, чем гневная ругань отчима.       — Мам! — окликнул Август сквозь крики Кабана. Тут же словил его угрожающий взгляд и поёжился. «Впрочем, собака вполне могла его испугаться…»       Мать медленно подняла руку, положила ладонь на вентиль и повернула. Вода перестала литься. Отчим продолжал орать.       — Заткнись. Закрой свой рот.       Её голос звучал негромко и холодно, но попал метко между ругательствами Кабана. Тот на секунду затих с лёгким недоумением во взгляде, но оно быстро сменилось злостью.       — Ты чё мне указываешь, курица? Да ты…       — Заткнись, или я тебя ночью прирежу.       У Августа язык прилип к нёбу от безмолвного ужаса и опустошительного удивления. Кадр застыл перед глазами, словно кто-то свыше поставил его жизнь на паузу: мать стояла возле раковины, упираясь в край столешницы ладонями, а отчим смотрел на неё взглядом раненого зверя, ещё не решившего, как лучше поступить.       — Пойду-ка я, — промямлил Август, осторожно выбираясь из-за стола. На цыпочках рванул в свою комнату и плотно закрыл дверь. Облегчённый выдох прорвался меж крепко стиснутых зубов.       Лучше сделать вид, что этого не было, и надеяться на благоприятный исход. Август повторял себе это регулярно на протяжении последних лет и не собирался менять свою позицию в ближайшее время.       Спустя час-полтора мать внезапно нарисовалась в комнтате Августа — тот усиленно погружался в «Мираж» с целью отупеть и ни о чём не думать, но получалось скверно: мысли о псевдородителях и Рипсоках никак не шли из головы.       — Держи. — На компьютерный стол опустилась банковская карта. Август уставился на неё с нескрываемым изумлением.       — Зачем?       — Это тебе.       Она ушла и больше в тот вечер не вернулась. Август лишь пожал плечами и сунул карточку в рюкзак: разберётся с ней позже. Однако один только факт, что мама нежданно-негаданно подарила ему пару сотен вместе с этой картой, разгонял по телу радостный трепет. Глупая улыбка не сходила с лица несколько часов. Мама не окончательно забыла о нём. Она снова проявила столь непривычное и необходимое соучастие. Может, он ей нужен? Где-то там, в глубине заблудшей души? Может, ещё есть шанс разбудить в ней любовь? Или уже слишком поздно?       Августу больше всего на свете хотелось выскочить из комнаты, найти маму и от всей души её обнять. Он не обнимал её уже несколько лет…       Но этого не произошло: доверия и смелости не хватило, а спустя время такой поступок казался запоздалым и глупым. Август собирался сгонять в туалет, но, едва стянув с уха наушник, услышал скрип и стук кровати. Натянул наушник обратно, тихонько ругаясь сквозь зубы. Ещё и энергия для игры кончилась, из-за чего пришлось в срочном порядке открывать «Ютуб».       «Ненавижу, ненавижу, ненавижу».       Существовало только одно противоядие. Август запустил видео, которое ещё пару дней назад было обычным прямым эфиром, но фан-аккаунт Вити залил его на «Ютуб» через несколько часов после окончания стрима. И Август пересмотрел этот видос на тридцать минут уже раз сто. Что ж, самое время глянуть сто первый.       Это был второй прямой эфир Вити с участием Дена. И Август готов был разодрать ногтями одежду и кожу на груди, пронзить пальцами межрёберные промежутки и листки перикарда, схватить бьющееся в немой агонии сердце, вырвать с треском и протянуть этим двоим сквозь проклятый экран.       Лишь бы вспомнили о его существовании.       Август смотрел на них и не узнавал. Он так привык к отчаянию, безысходности, чувству вины и безграничной боли, что глаза сами собой наполнялись слезами всякий раз, когда Ден улыбался Вите, а Витя — Дену. Август не понимал, не понимал, решительно не понимал, как максимально запущенная, безнадёжная, обречённая на вечные страдания ситуация могла разрешиться по щелчку пальцев. Как они могли снова улыбаться друг другу — искренне, не натянуто, не вымученно? Как после трёх месяцев беспросветной боли они за пару жалких недель снова научились доверять и верить?       Август не хотел навязываться. Дня три назад, ещё до этого разрывающего душу стрима, Витя написал, что Август может в любой момент обратиться за помощью, если понадобится, что Витя постарается не пропадать из интернета на столь длительное время, но о масштабных тусовках пока стоит забыть. «Мне нужно уладить некоторые вопросы, да и пока нет сил на гулянки с другими людьми, извини», — примерно так звучало одно из сообщений. И Август мог бы обидеться, но выяснил, что такие же слова Витя адресовал Дане и Лизе. Выходит, «другие люди» — это все, кроме Дена. Что ж, Витя имел полное право наслаждаться Деном столько времени, сколько ему — или им — потребуется. Да и у Августа в жизни пока не происходило ничего глобального, так что попусту беспокоить Рипсоков он не хотел. Витя же ясно дал понять, что в экстренной ситуации двери его квартиры всегда открыты для Августа. Но наглухо закрыты в спокойное время.       И всё же Август радовался. Несмотря на страх оказаться брошенным, несмотря на недостаток общения, несмотря на безграничную любовь к Рипсокам, которую некуда было деть — и она разрывала грудь с каждым ударом сердца, — несмотря на всё на свете, Август был счастлив. Потому что… его мечта сбылась. Он никогда ничего не хотел сильнее, чем примирения Рипсоков, и они помирились. Они снова вместе. И они даже не делают вид, что счастливы — они и правда счастливы.       И Август вместе с ними. Пусть и отдельно от них.       Прямой эфир подошёл к любимому моменту, и Август напрягся, заранее улыбаясь: прекрасно знал, что его сейчас ждёт, но детский восторг снова окутал с головой.       — Вот и стримь один, понял?! — сквозь предательскую улыбку воскликнул Витя, вставая с компьютерного кресла и скрываясь из кадра. — Я собираю вещи и съзжаю к маме, ясно тебе?       Ден приоткрыл рот так, что стал очень похожим на смайлик из двоеточия и нуля, и тут же рассмеялся, когда Витя сделал вид, что пытается утащить монитор.       — Давай-давай, сломай тут всё, — усмехнулся Ден, перескакивая в компьютерное кресло и свободно разваливаясь в нём.       — Ты… ты… а ну вон с моего трона! — возмутительно громко возмущался голос за кадром.       — Ну уж нет. Жопу поднял — место потерял.       И Вите пришлось сесть на обычный стул. Ден вальяжно раскинулся в кресле, празднуя маленькую победу.       Они долго болтали с чатом и между собой, успешно игнорируя все вопросы, касающиеся последней публикации Вити и их отношений в частности. «Засранцы», — Август скептически качал головой и улыбался самой глупой из своих дурацких улыбок.       Ден запустил фоновую музыку и постоянно переключал, если ему надоедал трек. Через некоторое время заиграла песня «Мир у твоих ног» — при первом просмотре Август узнал её моментально и содрогнулся от испуганного трепета. Первое впечатление — самое важное и неповторимое, поэтому сейчас он не испытывал былого удивления и испуга: знал, какие события его ждут в дальнейшем, — но тело привычно напряглось — каждый раз так реагировало.       — О, это песня, под которую мы впервые п…       — ЗАМОЛЧИ.       — Ой.       И Август нервно ржал всякий раз, когда пересматривал этот момент: щёки Вити становились пунцовыми, и он одним резким движением пальцев выключал музыку посреди припева.       Август очень надеялся, что Витя после стрима устроил Дену хорошую взбучку за такие высказывания. Просто потому, что Ден заслужил. Нельзя же так откровенно трепаться об этом на камеру! Особенно после компрометирующей фотографии в «Инстаграме»! Фанаты ведь не глупые, запросто соединят детали пазла и увидят очертания скрываемой истины. Нужно ли это Рипсокам? Не повредит ли им осведомлённость аудитории? Август был уверен на сто процентов, что Витя меньше всего на свете хотел бы говорить о своих отношениях вслух: с его-то психологическими травмами на тему непринятия ориентации. Но зачем тогда он выложил в «Инстаграм» фотографию с рукой Дена, ещё и хвастливо подписанную? Настолько обрадовался возвращению отношений, что не сдержался и слил информацию в сеть, а потом попытался выставить всё как нелепую шутку? Такой вариант казался самым правдоподобным. Если всё было именно так, Ден совершил непростительную, незабываемую ошибку, позволив себе бросаться намёками посреди стрима.       — Ты чё говоришь такое вообще, — шипел Витя, тыкая Дена пальцем в плечо — тот только бессовестно ржал. — На всю страну, блин.       — Ой, да какую страну, у тебя всего… полторы тыщи зрителей.       — Вот теперь я точно обиделся.       — Ну прости, котик.       — Соси х*й.       — Ок.       И всякий раз, когда Август пересматривал этот ну-уже-максимально-вскрывающий-все-козыри фрагмент видео, ладонь сама собой со звоном ударялась о лоб. И сегодня тоже. Потому что Ден взял и полез под стол, вынуждая бедного Витю чуть ли не завизжать от возмущения. Или смущения.       — Носочек, ты сдурел?! Куриная ты мозга!       А ещё Августу очень нравился момент ближе к концу, когда Ден ушёл из кадра, заявив, что собирается пойти и заблудиться где-нибудь в Москве, и в Витю, который спокойно себе базарил с подписчиками, полетели вещи: футболка, шорты, а вдогонку — нижнее бельё.       — Фу-фу-фу-у-у-у! — Витя просто смахнул всё это барахло на пол и влепил себе ладонью по лицу. Август снова и снова нервно хихикал, в глубине души жалея (конечно) бедного (безуловно) Витю, которого так хитро и палевно выставили в голубой подсветке прямо на стриме. Август был уверен, что Витя ничего из произошедшего не планировал. Но даже его твит со словами «Давайте успокоим шипперский настрой Дена и напишем про него яой-фанфик» не успокоил беснующуюся публику, которая уже вовсю обсуждала две теории: Рипсоки были каноном задолго до этого прямого эфира или же вступили в «греховную гомогейскую связь» совсем недавно. Август находил самым смешным то, что оба фронта оказались правы. А вот редкие люди, скептически списавшие поведение Вити и Дена на попытки хайпануть и просившие фанатов не пускать сопли почём зря, словят когда-нибудь мощнейший обломинго. Сто процентов.       Шум над вопросом «Канон ли Рип и Ден?» не затихал и на следующий день. Августа уже порядком выбешивали однотипные посты с рассуждениями «за» и «против» во всех без исключения фан-группах по Вите или Дену — к слову, Август лил крокодильи слёзы умиления и счастья, когда узнал, что в «ВКонтакте» стали появляться паблики для поклонения Денису Красильникову. Август не мог не согласиться с аргументацией тех, кто всеми силами отрицал существование недружеской связи между парнями: поведение Дена на стриме и партизанское молчание по этому поводу везде, где только можно, наталкивали на целый ворох сомнений. Но Август-то знал правду. И, честно говоря, боялся, что будет, когда эту правду поймёт и примет не только он. Впрочем, Рипсоки могли водить фанатов за нос сколько угодно времени. Пока они не подтвердят предположения аудитории вслух, любое их слово, действие и прикосновение будет не более чем вдохновением для шипперов.       «Хитропопые ананасики, а может, они и правда решили хайпануть на этом? Или же просто переключить внимание подписонов с недавних псих траблов Вити на новую, более вкусную инфу? Или и то, и другое сразу? В конце концов, Витя не дурак, чтобы без причин выкладывать фотку с рукой Дена и такой подписью. У них определённо есть план. Вот только на стрим он вряд ли распространялся, иначе Витя был бы готов к такому поведению Дена…»       Август прокручивал в голове сотни и тысячи различных вариантов, но даже самые логичные из них со временем вымещались ещё более аргументированными. Мозг кипел днями и ночами напролёт — когда это становилось невыносимым, Август пытался погрузиться в музыку, но каждая песня напоминала ему о Дене или Вите, смотрел сериалы и фильмы, но постоянно отвлекался от сюжета и вспоминал о друзьях, уходил на прогулку по городу, но горестно вздыхал от тоски по ребятам. Может, стоило написать Вите и напроситься в гости? Уж пару часов они с Деном могли бы выделить…       «Нет! Он же сказал, что приходить можно в крайних случаях. Когда Рипсоки решат встретиться со мной, они сами мне напишут. В конце концов, они и с Даней, и с Лизой сейчас не пересекаются. Вот когда пересекутся, тогда можно будет гнать на них бочку и идти на сближение. А пока что… пока что им нужно время побыть вдвоём. Они три с лишним месяца страдали. Три! А сейчас, после перемирия, всего недели две прошло… Я буду последним эгоистом, если стану себя навязывать. Нужно ждать, да. Они не бросят меня, не забудут. Ну, Витя. После всего, что между нами было. А вот Ден… Чёрт, не станет же Ден негативно влиять на Витю, чтобы он со мной не общался? Ден не такой. Но Ден перестал общаться со мной, несмотря на то, что знал обо мне всё. А я думал, что Ден не из таких. Вот и сейчас думаю, что Витя не из таких, но кто знает… Боже, если он после всего этого оставит меня на произвол судьбы, я… Я просто не знаю, что я буду делать, не знаю».       Этой ночью он снова долго не мог уснуть, а проснулся лишь во втором часу дня. Отчим, к счастью, смотался на работу. Мать сидела в зале на диване и невидящим взором смотрела в телевизор. На журнальном столике перед ней стояла кружка с чаем. Август прошёл через всю комнату в кухню, погрел себе магазинные чебуреки, налил кофе и уселся завтракать. Или уже обедать?       Через пятнадцать минут он отправился обратно в комнату, предварительно убрав за собой со стола и перемыв грязную посуду. Одинокая кружка на журнальном столике так и стояла, никем не тронутая, с остывшим чаем. Мать сидела в той же позе и смотрела в ту же точку.       «Мумия. Живая мумия».       Вздрогнув, Август поспешил в свою комнату — одеваться, мазаться солнцезащитным кремом и красить брови и ресницы в чёрный цвет. Сегодня ему предстояло прогуляться до дома сокурсницы, которую он уломал продать распечатанные ответы на вопросы к зачёту — на самом деле уламывать не пришлось: Лена была только рада помочь, но не за бесплатно, — добраться до ближайшего отделения «Банка ВТБ» и взглянуть на содержимое мамкиной карты, а также затариться парочкой энергетиков — давненько он их не пил, соскучился уже.       Стоя перед безмолвным банкоматом, Август вдруг осознал масштаб своей безмозглости: пароль-то он не знал, да и мать ничего не сказала. Август пожевал губу и с замиранием сердца ввёл свою дату рождения. Сердце рухнуло в пятки. Неверно. «Размечтался, тупой болван».       Он уже собирался пойти домой и усесться за компьютер, обложившись энергетиками, однако решил вбить дату рождения матери — он прекрасно знал, когда у неё день рождения, но последние два года даже не поздравлял. Пальцы быстро набрали нужные цифры. Неверно. Чёрт!       «А может, год рождения? Если тоже не подойдёт, то я уже бессилен».       Путём долгих вычислений, проб и ошибок Август наконец подсчитал год рождения матери: это было трудно, поскольку он смутно помнил её возраст. К его огромному удивлению, попытка оказалась верной, и Август от радости чуть не запрыгал на месте, хлопая в ладоши, как дитя малое, но сдержался: в банковском отделении находились и другие люди.       Уже через секунду его это не остановило: он подскочил, прижимая ладони к лицу и чувствуя, как непрошенные слёзы наворачиваются на глаза, а диафрагма будто резко прогибается вниз, сдавливая органы живота. Август поспешно достал карту, сунул в карман и рванул прочь, ловя на себе непонимающие взгляды.       Он не верил. Не верил и не понимал, что происходит. И куда бы он ни посмотрел, всюду ему мерещилось выжженное на сетчатке пятизначное число.       Мать сидела на диване в зале и, вооружившись маленьким зеркалом, красила ресницы тушью. Она наградила Августа коротким безэмоциональным взглядом и вернулась к своему занятию. Словно слёзы на его щеках и дрожащие коленки совсем ничего не значили.       — Откуда? — с трудом не переходя на крик, громко спросил Август. Мать не отреагировала: только губы слегка поджала, показывая, что услышала его вопрос. — Откуда там сорок тысяч?! Откуда, бл*ть?       — Замолчи, — почти неслышно промолвила она, и Август прикусил язык. Мать молчала. На пару мгновений перестала красить ресницы, но быстро вернулась к своему делу. Август, приглушённо выдохнув сквозь стиснутые зубы, осторожно опустился на противоположный край дивана. Так непривычно и в то же время тоскливо. Он не сидел здесь уже несколько лет.       — Откуда?       — Тебе есть до этого дело? — скорее отрешённо, чем недовольно, спросила мать.       — Конечно, блин, мне есть дело. Я… — Август терялся в мыслях и чувствах и не мог сформулировать конструктивный ответ — смотрел в пол перед собой и старательно сдерживал слёзы. — Я не могу взять такие деньги.       — Я собирала их для тебя.       Август оглушительно шмыгнул носом, прижимая ладони к лицу с целью вытереть слёзы. Волна детского счастья и тихой радости накрывала его с головой, но он не мог позволить себе захлебнуться: слишком часто после этого получал удары, слишком много боли причиняло поспешное доверие.       Но… она сделала для него что-то. Нет, не что-то. Она дала ему денег. Много денег. Август знал, что она не получала столько на своей новой работе, так что либо накопила, либо насобирала окольными путями. Но зачем? Почему? И как реагировать?       — Зачем? — прошептал он одними губами.       — Я хочу, чтобы ты уехал, — она ответила так легко и просто, словно говорила совершенно очевидную вещь. Август вздрогнул, ощутив мощный удар поддых — снова нечем дышать. Вот в чём дело. Она хотела от него избавиться. — Хватит с тебя.       — Чего?       — Его.       Август хлебнул ртом воздух, будучи уверенным, что начнёт задыхаться, но всего одно слово — одно чёртово слово! — спасло от незавидной участи. Верная мысль не сразу пронзила стрелой свинцовую голову — когда это наконец произошло, Август стрелянно дёрнулся, прижимая кончики пальцев к губам. Комната поплыла перед глазами, размываясь цветастыми пятнами.       Она сделала это для его благополучия. Она позаботилась о нём. Она не хотела избавиться от него. Она хотела избавить его от себя и отчима.       Это так невероятно, что поверить в её добродетель практически невозможно.       Но Август верил. Давал себе эфемерную пощёчину за тошнотворную наивность и продолжал безмозгло, безосновательно, безотчётно верить.       Эмоции вспыхивали и гасли, тонкие ниточки мыслей путались плотными клубками, оседали на стенках височных артерий и давили, перекрывая кровоток и вызывая усиленную болезненную пульсацию. Августа разрывало от неутолимой потребности выплеснуть свою безграничную признательность, но он даже от слёз не мог оттереться, что уж говорить о проявлении инициативы.       — А ты куда? — спросил он, заглушая рвущийся наружу всхлип.       — В гости к Оле.       — Можно с тобой?       Их взгляды впервые сцепились: мама пристально смотрела на него, словно мысленно выставляла оценку, на которую собиралась опираться при принятии решения. Август отвернулся и поёжился, обхватывая руками притянутые к груди коленки. Сопливо рыдающий семнадцатилетний пацан-альбинос. Да кому он нужен? Его даже Рипсоки бросили.       — Можно.

* * *

      — Такое не прощают… Я думала, что Саша врёт. Да потому что он… он же не из этих. Я и не думала, что он может такое… Я стала копить, когда он чуть себя не убил, но было трудно из-за расходов… Я не знала, что мне делать… Я не могла поверить, что он… Я ошибалась. Я так ошибалась. Ему нужно уехать, пока с ним не сделали то же самое.       Зажимать рот кулаком, чтобы не вырвалось ни единого звука, и старательно глушить всхлипы. Спрятавшиеся в дырявых чёрных носках ступни безвольно заскользили по голому полу.       — Мне кажется, что я уже ничего не чувствую. Но иногда мне становится страшно. Не за себя, а за него. Когда я понимаю, что он сделает с ним то же самое. Я не верила. Он нас обоих бил, но… я не думала, что он способен на такое. Он же ненавидит этих… ну, этих. А сам такой же.       До крови прокусывать губу, размазывать по щекам солёную влагу слёз, отчаянно хвататься пальцами за волосы, неизменно обнаруживая на мокрых пальцах вырванные белоснежные клочки. Ноги подогнулись, и ослабленное тело безжизненно сползло по стене на пол.       — Он же меня со школы преследовал. Помнишь? Он был тогда классе в седьмом. Я над ним ржала, что он слишком мелкий, что я с ним никогда не буду. Я тогда была в девятом. Я должна была знать, как всё кончится. Я думала, он отстанет, когда я выйду замуж, но… я никогда ещё так не ошибалась. Он нашёл меня. И он добился своего. Ох, этот х*р столько лет добивался своего и, бл*ть, добился. Он и до мужа моего до*бывался постоянно, почти круглосуточно, в «Одноклассниках» ему написывал, потом стал травить. Вот он и сбежал, понимаешь? Я… я должна была что-то делать ещё в самом начале. Когда он впервые… когда он… меня… но я боялась, что мне не поверят. А потом он снова. И снова. И снова. Знаешь, у меня было ощущение, что каждый раз внутри меня что-то ломалось. И сейчас я уже мало что чувствую.       — А сейчас уже ничего нельзя сделать? Разведись с ним и выпни из дома.       Хохот, пронизывающий до костей. Она никогда не смеялась.       — Он сказал, что свернёт мне шею, если я попробую от него сбежать. Найдёт и убьёт. Хотя, знаешь, это лучше, чем жить… Зря вы тогда меня…       — Нет. Ничё не зря. Даже не думай.       — Мне уже всё равно. Тогда я хотела хотя бы умереть. Сейчас я ничего не хочу. Знаешь, мне иногда кажется, что мне ничего не остаётся, кроме как… Он же не даст мне уйти. Я ходила в полицию год назад. Мне сказали: «Убьют — приходите». Мол, раз я замужем за ним, то какие могут быть проблемы. Это же моё решение. Меня же не вынудили расписаться. Это же был мой выбор.       Из груди вырвался предательски громкий хрип, и голоса за закрытой дверью затихли. Август подскочил на ноги и рванул в гостиную, глотая слёзы. Бешеный стук сердца в висках оглушал и дезориентировал. Август рухнул на диван, вжимаясь в угол между ним и стеной, и обнял себя руками. Сейчас они придут и… и что? Отругают его?       Крупная дрожь отбивала затейливый ритм по всему телу. Слёзы вычерчивали жгучие дорожки на потёртых до воспаления щеках, сердце профессионально барабанило по рёбрам и грудине. Самый настоящий концерт, на который вопящее от безысходности сознание силой затащили.       «Как музыкальная заставка в сериале или аниме. Как только начнётся сюжет, она закончится».       Заставка продолжалась непозволительно долгое время. Никто так и не пришёл.       Август не мог собрать себя по кусочкам ещё несколько часов. Тётя Оля зашла в гостиную в одиннадцать вечера и учтиво поинтересовалась, останется ли он на ночь, как его мама, или пойдёт домой. Долго думать не пришлось. Но Август низко склонил голову, когда, вооружившись подушкой и постельным бельём, проходил мимо безмолвной мамы в другую комнату. «Слава тёте Оле, что не уложила меня с ней. Я не выдержу больше смотреть на неё. Только не теперь, когда я знаю, кто в нашей семье был главной жертвой тирана».       Он плотно запер дверь комнаты, небрежно постелил себе на кровати и обессиленно рухнул на мягкий матрац, даже не попытавшись стянуть одежду. Осматривал затуманенным взглядом полочки шкафа, уставленные учебниками, мягкими игрушками, машинками, конструктором «Лего» и статуэтками. В этой комнате жили дети тёти Оли, которые на лето отправлялись на дачу к бабушке. Дядя Ваня, стоматолог-ортодонт, зарабатывал достаточно денег, чтобы иметь трёхкомнатную квартиру, дачу за городом и дорогую машину. Август сегодня пересёкся с дядей всего один раз — тот вышел встретить гостей, но вскоре смотался в спальню и заперся там. Невысокий мужчина с пивным животом и облысевшей макушкой, с весёлой улыбкой и добрым взглядом. Август хотел бы себе такого отца. Август хотел бы себе такую квартиру. Август хотел бы себе здоровую маму. Двоюродные сёстры: мама и тётя Оля. Такие разные люди и такие разные судьбы. Несправедливо.       Он ненавидел. Ненавидел тварь, которая отобрала у него шансы на счастливую жизнь. Ненавидел монстра, который сломал его любимую маму. Отчим. Он во всём виноват. Если бы не он, у Августа была бы мама. Если бы не он. Если бы он не влез.       «Ненавижу, ненавижу, ненавижу».       Когда-то Август подумывал о том, чтобы убить это чудовище, но так и не отыскал безопасный вариант. А потом уже побоялся своих желаний. Кто он такой, чтобы пачкать руки? Он не убийца. Ему не хватит смелости.       «Ненавижу».       Но отчим — убийца. Он убил человека, который жил внутри мамы, оставив от неё одну только оболочку. Он убил психику Августа, когда стал лезть ему в трусы. Он разрушил сразу две жизни. И продолжал разрушать.       «Мамочка… что же он?.. Что же он с тобой сделал?»       Август прокручивал в памяти год, когда всё изменилось. Вспомнил, как часто мама стала озираться по сторонам. Вспомнил, как она плакала в своей комнате и злилась, если Август заходил без стука. Вспомнил, как однажды на улице к нему подошёл незнакомый здоровенный дядька и представился его новым папой, как мама накричала на него и попросила уйти.       «Такое не прощают. Насилие не прощают. Преследование не прощают. Контроль не прощают. Изнасилование не прощают. Тирана нельзя простить. Но разрушить себя из-за его действий — можно».       Август вспоминал скрип кровати за стенкой. Каждый чёртов раз, когда отчим ночевал дома, это происходило в соседней комнате. Август мысленно рычал и морально плакал, ненавидя их обоих, обзывая их кроликами и свиньями, прятался в музыке, видео и играх, лишь бы не слышать эти мерзкие звуки.       Каждый чёртов раз, когда отчим ночевал дома, в соседней комнате насиловали безвольную, сломанную женщину, которую никто не мог защитить.       Возможно, только поэтому Кабан до сих пор не добрался до Августа? Если маму никто не мог защитить, то она защищала Августа своим присутствием, переводя удар на себя? Пусть и неосознанно, пусть и бесчувственно, но она выступала единственной преградой между Августом и отчимом. Если бы он не трахал её, он трахал бы её сына. Потому что он — мерзкое, похотливое создание, которое нельзя назвать ни животным, ни, тем более, человеком.       Думать об этом без слёз было невозможно. Август шмыгнул носом, доставая телефон, и открыл «ВКонтакте». Он не мог и не хотел переносить это один. Он не переживёт такое открытие в одиночку.       Август Божий: Витя, привет       Август Божий: Мне сейчас х*рово, поэтому извини, что трачу твоё время, но мне важно тебе рассказать       Август Божий: Я узнал правду       Август Божий: Отчим преследовал мою мамочку со школы       Август Божий: Она вышла замуж за моего папу, они какое-то время жили вместе       Август Божий: Я его помню смутно, он вроде ушёл из семьи, когда мне было лет шесть или семь       Август Божий: Он не платил алименты, поэтому я думал, что он ушёл просто так, потому что не любил нас       Август Божий: А оказалось, что отчим не давал им спокойно жить, и папа не выдержал и ушёл       Август Божий: Мама потом пыталась замутить с другими мужчинами       Август Божий: И знаешь, мне так стыдно, что я иногда называл её шлюхой, потому что думал, что раз она водит домой мужиков, то спит с ними       Август Божий: Но она не трахалась ни с кем из них, пока не появился этот огрызок       Август Божий: В какой-то момент она стала очень напуганной, постоянно плакала, отталкивала меня       Август Божий: Теперь я понял, что этот у*бан её изнасиловал, и у неё полетела психика       Август Божий: И возможно регулярно насиловал       Август Божий: А она не знала, где просить помощи       Август Божий: И в итоге он просто подселился к нам. Просто взял и подселился. А потом она расписалась с ним в загсе. И с каждым днём становилась всё более убитой. А я злился, обижался. Мне было больно, что она меня не любит. А она просто не могла любить. Её насиловали, её били, её доводили. У неё вся психика переломана. Я думаю, у неё запущенная депрессия или что-то типа того       Август Божий: Понимаешь, я винил её в том, что у неё не было сил на меня, а у неё не было сил даже на себя       Август Божий: Она всегда была жертвой       Август Божий: Я должен был её защищать, хоть как-то       Август Божий: Она, оказывается, копила деньги, чтобы у меня были средства съехать и жить хотя бы первое время       Август Божий: Понимаешь, она просто овощ, она просто никакая, она сегодня засмеялась впервые за последние несколько месяцев или даже лет, но она накопила деньги, чтобы мне помочь. Чтобы он меня больше не трогал       Август Божий: У меня просто нет сил. Я столько лет жил во лжи. Я столько лет считал своей главной проблемой маму, в то время как ей был отчим. И для меня, и для неё. Я хочу убить его, просто… эта тварь не заслуживает жить.       Август вытер слёзы тыльной стороной ладони. Витя был в сети два часа назад. Он ответит и придумает, что делать. Хотя бы примерно. Хотя бы что-то. Витя поможет, потому что он умный. А ещё он друг. Витя сам так говорил. Это самое важное.       Сейчас лучше направить мысли в другое русло: полистать новости, посмотреть мемы, почитать дурацкие посты — что угодно, лишь бы не думать о невыносимом.       Август открыл ленту уведомлений и сдавленно охнул: точно, Ден же собирался провести прямой эфир в «Инстаграме» сегодня вечером! Кажется, в девять. Август опоздал часа на три. Супер. Будто бы ему так часто выпадает возможность посмотреть на своё солнышко, чтобы спокойно эту возможность упускать…       Он снова открыл «ВКонтакте» и убедился, что Витя ещё не появлялся онлайн. Зато обнаружил непрочитанное сообщение от Дани и задумчиво нахмурился. Этот человек никогда не тревожил Августа без причины: они не друзья, чтобы переписываться. Выходит, что-то случилось?       Даниил Неон: Я, бл*, даже не знаю, как реагировать…       Август Божий: 4оооо       Даниил Неон: Это чё значит?       Август Божий: Чоооо       Даниил Неон: А       Даниил Неон: Стоп всм       Даниил Неон: Ты еще не в курсе?       Август Божий: Чего?       Даниил Неон: Ууу, соррь       Даниил Неон: Тогда держись       Даня скинул видео с «Ютуба», от одного только названия которого у Августа поплыло перед глазами. Кадык ощутимо дёрнулся от резкого сглатывания набежавшей слюны. Дрогнувший палец осторожно ткнул в экран, словно боялся ошпариться.       Август перешёл по ссылке и тут же нажал на паузу, снова и снова вчитываясь в текст. Он был совсем не уверен, что хочет смотреть. И был совсем не уверен, что это правда происходит в грёбаной реальности.       Потому что этого просто не может быть. Это всё ему мерещится. Точно. У него глюки.       Палец предательски быстро опустился на экран, позволяя ролику заиграть живыми красками. Август ошарашенно застыл.       Запись сегодняшнего прямого эфира на жалкие десять секунд. Ден что-то говорит, очевидно, заканчивая предложение, играет фоновая музыка. На Дена падает тень, и он слегка поворачивает голову в сторону и вверх. В кадре появляются длинные чёрные волосы, закрывающие лицо так, что только сухая логика позволяет понять, что это Риппер. Он склоняется к Дену и целует в губы. Мгновение — и ракурс, дрогнув, меняется, перемещаясь на потолок — видимо, Ден резко повернул или откинул телефон. И тут же: «Прямой эфир окончен».       Видео называлось «Риппер поцеловал Дена на камеру».       — Ох*еть. Это просто, бл*ть, ох*еть не встать.       Сердце колотилось в глотке, пальцы леденели и тряслись, как в лихорадке, слёзы ручьями лились по воспалённым щекам.       «Это не день, это какой-то адовый трешак».       Август Божий: ВОТ ЗЭ ХЕЛЛ ИЗ ГОИН ОН       Август Божий: ЭТО КАК       Август Божий: ЭТО КАКОГО ЛЕШЕГО       Даниил Неон: Добро пожаловать в клуб шокированных и непонимающих       Август Божий: Это. Просто. Бл*ть. Нечто. Какого. Чёрта. Что. За. Хрень. Я не. Понимаю. Что. Зачем. Он. Почему. Что. Как.       Даниил Неон: А теперь смотри сюда       В переписке появился скриншот поста из Твиттера, при виде которого Август болезненно застонал.       RIPPER @victor_stolz 2 ч       ХАХА словили рофляно4ку       Август Божий: Он серьёзно надеется выставить всё как шутку?........       Даниил Неон: Он может иногда заблуждаться, но он не идиот       Даниил Неон: Мне кажется он намеренно уже показывает это       Даниил Неон: Не знаю зачем он написал про шутку       Даниил Неон: Я вообще них*ра не понимаю       Август Божий: Это каминг аут? Это бл*ть каминг аут?       Август Божий: Они сами понимают, что это еб*ный каминг аут?       Даниил Неон: Витя не отвечает нигде пока что, так что я не знаю че думать       Даниил Неон: Надеюсь они понимают какие будут последствия у всего этого       Даниил Неон: Но у меня кипит мозг       Даниил Неон: Я не ожидал что они пойдут на такое       Август Божий: Никто бл*ть не ожидал       Даниил Неон: Ладно, уже поздно, я попробую уснуть. Спасибо, что разделил мой бомбеж! Спокойной ночи       Август Божий: Спокойной ночи       Август Божий: Надеюсь, скоро мы получим ответы, и вообще это всё решится спокойно       Даниил Неон: Я тоже надеюсь       Август вытер остатки слёз. Во рту стоял солоноватый привкус крови — искусал губы и щёки. В гудящих от перенапряжения висках стучали молотками разгромные мысли.       Это определённо самый опустошающий, насыщенный и незабываемый день в его жизни. Вот только он хотел бы его забыть.       Август открыл переписку с Витей, выделил свои сообщения и удалил для обоих участников диалога. К чёрту. Этой парочке сейчас явно не было до него никакого дела.       И вряд ли когда-нибудь будет.

* * *

      Открыть ролик с поцелуем было сложно. И Август не думал, что найдётся видео, которое дастся ему труднее — в десятки, сотни, тысячи, миллионы, сотни миллионов и миллионы тысяч раз.       Август снова смотрел прямо перед собой и не понимал. Заранее умывался слезами и трясся всем телом.       А ведь у него сегодня еженедельный бонус в виде VIP-статуса в «Мираже». Он собирался играть целые сутки напролёт, воспользовавшись правом на неиссякаемую энергию, но уведомление о новом видео на канале «RIPPER» разрушило планы быстро и бескомпромисно, словно по щелчку пальцев.       «Это самое важное событие в его жизни. Это самое важное событие в жизни Дена. И, кажется, это самое важное событие в моей жизни. И это слишком страшно. Слишком, бл*ть, страшно».       Август уже больше часа усмирял испуганную дрожь в теле и смотрел сквозь слёзы на экран. Витя впервые написал название видео не заглавными буквами. Словно не хотел, чтобы оно выделялось, но, вопреки ожиданиям, как раз за счёт другого размера шрифта и выделилось.       Если бы у Августа были друзья в своём городе, он обязательно позвал бы их к себе домой, чтобы посмотреть это видео вместе. И даже не постеснялся бы плакать при них. Потому что, чёрт побери, это самое важное событие в его жизни.       Но таких друзей у Августа не было. Единственный человек, которого Август мог назвать другом, час назад выложил видео с чёрной картинкой вместо превью и коротким названием: «Каминг-аут».       Что бы там не скрывалось за этими словами и этой картинкой, Август знал наверняка одно: история Риппера подошла к концу. Он поставил крест на своей прошлой жизни и открыл врата в новую. Он не изменился как личность, но переродился в глазах людей. Он больше не красивый взрослый мальчик-ютубер с моралью и философией. Теперь он герой.       Август щёлкнул кнопкой мыши, запуская видео.       — Я не знаю, с чего начать, поэтому скажу, что это видео может вас шокировать. — Он старался держаться спокойно и ровно, но скрытая неуверенность и оголённая искренность чувствовались через экран. — Как вы наверняка знаете, мне сейчас двадцать семь лет. Примерно шесть лет назад я начал встречаться с человеком своего пола. — С этого момента и почти до самого конца видео в камеру он больше не смотрел. — До этого я был гомофобом. Я не признавал такие отношения и уж тем более не видел себя в них. Но если со временем я смог принимать других людей такими, какие они есть, то себя так и не научился. И мне нужно извиниться перед всеми вами за последние три месяца. Я хочу сказать спасибо всем, кто оказывал мне поддержку, кто переживал за меня и тратил на это время и силы. Мне очень жаль, что информация о моей личной жизни появилась в интернете. У меня не оставалось выбора, кроме как нести ответственность за эту информацию и многое выносить на публику. А я не всегда был в состоянии делать это. Вы поддерживали меня в это трудное для меня время. Я не знаю, чем заслужил таких потрясающих людей, как вы, но я счастлив, что вы у меня есть. Поэтому я решил, что вы должны знать правду.       Я встречался с парнем почти шесть лет. В начале марта мы расстались по некоторым причинам. Одна из них — моё непринятие себя. Мне было хорошо и комфортно в этих отношениях, но я никак не мог смириться с тем, какой я, из-за гетеронормативности и гомофобии. Мне стыдно за это, но в то же время я понимаю, что виноват не я, а моё воспитание, страх перед осуждением и обществом. Многие психологические проблемы идут из детства, и мой пример тому подтверждение. Гомофобию и гетеронормативность иногда очень нелегко выбить из головы. За шесть лет отношений с парнем я так и не смог это сделать. Я гомофобил на самого себя за то, какой я есть. И настало время положить этому конец.       Так вот… Накопились нерешённые проблемы, из-за которых в начале марта мы расстались. Мы оба тяжело пережили эти три месяца. Я не знаю, как долго это всё продолжалось бы, но…       Мы решили вернуть отношения.       Вы наверняка спрашиваете себя, чего я добиваюсь, когда снимаю такое видео. Ничего. Правда. Это было спонтанное решение, которое зрело в голове недели три, и я всё-таки сделал это. Просто потому что. Я устал от того, что даже близкие люди не знают обо мне правду. Я устал бояться, что кто-нибудь вдруг узнает. Устал скрываться, будто я какой-то преступник, врать и молчать по поводу своей личной жизни. Я устал от гетеронормативности. Я устал от того, что люди считают меня открытым для отношений и свободно рассуждают о том, с кем я якобы должен встречаться, в то время как у меня есть молодой человек, о котором я боюсь говорить вслух. Это постоянное давление со всех сторон. Вопросы про девушку, вопросы про личку, шутки, шипперство с другими людьми, догадки, требования родителей, незнание друзей, любопытство фанатов. Каждый новый случай — как игла в сердце, и со временем я стал чувствовать себя исколотой игольницей.       Я устал бояться. Я решил быть храбрым хотя бы раз в жизни.       Я делаю это ради Дена. Его задевает это давление ещё сильнее, чем меня, поэтому я хочу убрать все недопонимания из нашей жизни. Просто потому, что проблемы из-за незнания принесли нам слишком много вреда. Теперь, когда я… официально рассказал правду… посмотрим, что будет дальше. Не знаю, хуже теперь будет или лучше. Но это изменение, которое перевернёт мою жизнь. Я слишком устал от старой. Даже если в новой будет ещё труднее, это всё же лучше, чем стоять на месте.       Вы можете делать всё, что хотите: отписываться, хейтить и прочее — это ваше право. Но всё же скажу, что ничего не пропагандирую и не хочу влиять на ваши решения. Надеюсь, никто не побежит делать каминг-аут после этого видео, ха-ха. Я просто признаюсь вам в том, какой я есть. Я готов принять последствия. И я прекрасно понимаю, что мне вряд ли светит что-то хорошее после этого видео.       Возможно, вы этого не заметите, но, хах, у меня сейчас так сильно трясутся ноги и руки. Я переснимал некоторые сцены раз десять, потому что голос подводил неоднократно.       А ещё я много рефлексировал на тему своей ориентации. Пытался понять, кто я, нацепить на себя никому не нужный ярлык, который почему-то был так нужен мне. В общем, можете смеяться, но я не гей. Быть геем и встречаться с парнем — разные вещи. И я не натурал, хотя полжизни считал себя натуралом. Меня не привлекают парни и не привлекают девушки, поэтому я не могу отнести себя к этим ориентациям. Если всё же интересно, я демисексуал. Это разновидность асексуальности, при которой влечение возникает при сильной эмоциональной привязанности. Объяснять подробно не буду, оставлю ссылку на статью под видео, там можно почитать про это. Я и сам не знал раньше, что есть ещё много разных ориентаций, кроме самых популярных, но очень рад, что узнал, потому что… я сильно загонялся на тему самоопределения, и это буквально решило мою главную проблему, дало ответ на вопрос, кто я такой и всё ли со мной нормально.       Ещё раз хочу сказать, что очень благодарен подписчикам за то, что вы для меня делали. Спасибо вам за любовь и внимание. Только благодаря вам я не позволял себе опуститься на самое дно.       И я хотел бы извиниться перед людьми, которые были на благотворительном концерте и ждали встречи со мной. Мне очень жаль, что так получилось. В тот день мне пришлось выбирать между фан-встречей и… Деном. В тот день мы помирились. Это было для меня важнее всего остального. Простите за то, что ушёл. Надеюсь, что вы меня поймёте.       И, знаете, неважно, как вы воспримете это видео. Даже если вы меня теперь возненавидите. Я всё равно люблю вас всех. Спасибо каждому, кто досмотрел это видео. И просто большое человеческое спасибо вам всем за эти годы на «Ютубе».       Возможно, это последнее видео на канале. Я не знаю точно. Просто я не вижу своего будущего на «Ютубе» после такого ролика. Боюсь даже представить, сколько вас уйдёт от меня после этого, но это ваш выбор, и я его уважаю, каким бы он ни был. Если я разочаровал вас своим признанием — что ж, мне жаль, но извиняться за это я не буду. Теперь вы знаете правду обо мне, и вам решать, как с ней поступить. Если кто-то станет писать про меня гадости — пишите. Захотите меня хейтить — пожалуйста. Только моего Носочка не трогайте, не будите во мне агрессивного хомячка. Ха-ха.       Что будет дальше? Не знаю. Время покажет. Морали тут тоже не будет, выносите её сами для себя. Напоследок только хочу попросить вас ценить то, что у вас есть. Вы не представляете, как легко и быстро можно всё потерять. И уж точно не представляете, как эта потеря может отразиться на вас. Короче, не повторяйте моих ошибок, ребят. И принимайте себя такими, какие вы есть, не бойтесь себя и своих чувств, не позволяйте стереотипам портить вам жизнь. И… говорите словами через рот. Пожалуйста. Не молчите, не копите. Всегда говорите вслух о том, что вас не устраивает в общении с человеком, пытайтесь вместе найти компромисс. Это единственное решение проблем между людьми.       Думаю, на этом всё. До новых встреч — надеюсь, что они ещё будут. С вами был Риппер. Пока.

* * *

      — Знаешь, я назову эту неделю «неделей молчания». Это ж надо же — просто исчезнуть отовсюду и не сорваться ни разу.       — Ага. Я только обрадовался, что Риппер-выдам-глубокую-мысль вернулся, а тут на тебе: вбросил бомбу и улетел на крыльях ветра неизвестно куда.       — О, это мой любимый сорт Риппера. В смысле, тот, который выдаёт глубокие мысли, а не пропадает на неделю… И всё же, почему они оба просто взяли и хвосты поджали? У Вити же даже телефон отключен. Вот я не удивлюсь, если мы и по домофону не дозвонимся до них.       — Не парься, у меня есть ключ от их квартиры. Ну, и от подъезда.       — Офигеть. Откуда?       — У них четыре ключа. Витя дал мне один, не помню уже, зачем, но зачем-то надо было, и я так и не отдал. А он и забыл.       — Хм-м, удобно. Подаришь мне ключик?       — А тебе зачем?       — Приду к ним тайком и буду стоять над кроватью всю ночь. Вдруг при мне начнут еб…       — Ай-ай-ай, Август.       — Что опять Август? Давай паркуйся уже. А то они нас заметят и сбегут через окно. Хотя не факт, что они вообще в квартире.       — И куда же им деться-то?       — Всё ворчишь и ворчишь. Если бы не ворчал, давно бы уже припарковался!       Через несколько минут Август, преисполненный веры в правильность и разумность своих действий, но слишком трусливый для того, чтобы ломиться в гости к Рипсокам в одиночку, переминался с ноги на ногу перед лифтом, разрываясь от желания подняться по лестнице — лишь бы растянуть короткое время до встречи с самыми-важными-лучшими-прекрасными людьми. Август почти месяц с Витей не виделся. Целый месяц! И теперь… уже ничего не будет как раньше, верно? После каминг-аута жизнь навсегда изменится. Уже изменилась.       — Волнуешься? — тихо поинтересовался Даня, нажимая на кнопку в лифте. Август закусил губу, смотря на него снизу вверх. Что ж этот парень высокий такой? С ростом сто девяносто пять он был выше Августа на двадцать сантиметров. Кстати, Витя не сильно ниже Дани, но и не шибко выше Августа. Ровненько посередине. Нужно узнать, какой у него рост.       «Да, Август, это, блин, первое, что надо спросить после месяца разлуки».       — Есть немного. А ты? — Август нервно дёрнул плечами, отвёл взгляд и поёжился.       — Ага. Плюс я с Деном незнаком. — Голос Дани звучал неуверенно, приглушённо. — Типа… не буду напрягать?       — Ой, Дена таким не напрячь. — Непроизвольная улыбка заиграла на обветренных губах. — Он легко с людьми общий язык находит. Скорее, это тебя он может напрячь, потому что он экстраверт.       — О, так он из этих? Какой кошмар… — Даня попытался улыбнуться, но получилось скверно.       «Интересно, если бы тут была Лиза, он бы чувствовал себя увереннее? — мозг лениво цеплялся за всё подряд, лишь бы не поддаваться цветущей в груди тревожности. — Блин, я тоже хочу себе человека, рядом с которым буду становиться сильнее. Круто, когда ты находишь свою половинку, когда это навсегда, как у Рипсоков. У Дани и Лизы будет так же? Или настоящая любовь встречается так редко, что Рипсоки — один случай на миллиард?»       Как бы то ни было, сейчас рядом с Августом находился человек, в присутствии которого становилось не так страшно и тревожно. И пусть это временно, а не навсегда — неважно. Сейчас Август нуждался в опоре под ногами — и опорой послужил Даня, великодушно согласившийся составить компанию в набеге на квартиру Рипсоков.       И вот она — заветная дверь. Сердце пустилось вскачь. Август видел Дена и Витю одновременно в этой квартире в далёком прошлом, когда всё было хорошо. До того, как Август стал вмешиваться в их отношения и по кирпичикам разбирать фундамент, который Рипсоки возводили годами.       Не опасно ли соваться туда? Понятное дело, Ден больше не прикоснётся к Августу. Не факт что даже посмотрит в его сторону, что рискнёт с ним общаться и пересекаться. А Витя? Захочет ли он видеть Августа теперь, когда Ден вернулся? Имеет ли для него хоть какой-то вес колоссальное сближение, что произошло между ними за несколько жалких встреч?       Август боялся Витю куда меньше, чем Дена. Может, потому, что доверял больше. Ден однажды предал Августа: оставил на произвол судьбы даже в соцсетях, забрав теплоту и заботу, любовь и нежность. Словно посчитал Августа недостойным.       Нельзя винить в этом Дена. Он так сильно страдал, что имел полное право абстрагироваться от людей, которые послужили причиной его страданий.       Но где-то в глубине души Август продолжал обвинять его в предательстве. И даже не столько на почве обиды, сколько из страха. Август был не нужен Дену столько времени — и боялся, что не нужен до сих пор. Если Ден извинится за своё поведение… нет, даже если Ден просто продолжит общаться с Августом, позабыв все обиды и травмы, Август без раздумий простит ему всё плохое, что между ними было. Он до дрожи боялся, что Ден откажется от возможности возобновить общение. Боялся так сильно, что неосознанно выбирал винить Дена в поведении, в котором тот виноват не был, лишь бы не скатиться в отчаяние.       Громкий стук костяшек о дверь разнёсся эхом по подъезду. Август всколыхнулся, как камыш на ветру, и бросил умоляющий взгляд на Даню, словно тот мог спасти их от роковой встречи, но Даня смотрел в другую сторону и потому ничего не заметил.       «Он большой и сильный. Если что, он меня защитит. Да!»       Дверной замок щёлкнул дважды — сердце отозвалось двумя оглушительными ударами. Август затаил дыхание, обливаясь холодным потом и шумно втягивая ртом воздух. «Как же, чёрт возьми, страшно-о-о».       Первое, что выхватил взгляд перепуганного до полусмерти Августа, — бездонные карие глаза. Это не Ден.       С губ сорвался облегчённый выдох.       — Дратути. — Витя смотрел на них с недоумением, прислонившись плечом к дверному добору. Август огромным усилием воли подавил желание броситься на него с объятиями. «Такой родной, такой классный, такой…»       — Приветули, — усмехнулся Даня. Август так и не смог вымолвить ни слова: стоял и молчал, засунув язык в одно место, и переводил взгляд с Вити на Даню и обратно. — Всё норм?       «Оу, ты решил с порога атаковать…»       — Э… — Витя неловко улыбнулся, и Август поплыл от красоты его лица, от искренности его эмоций. — Да, вроде.       — А чё телефон отключен? — Даня наконец сделал шаг вперёд, и Витя отпрянул в коридор, позволяя другу зайти внутрь. Август поторопился перешагнуть за порог следом за Даней.       В груди снова всё сжалось от ликования ностальгии. Он столько раз бывал здесь — и только сейчас чувствовал здоровую атмосферу, а не хитросплетения невидимой боли, что пропитывала раньше каждый кубический метр воздуха.       Витя так и не ответил на вопрос Дани, воспользовавшись тем, что незванные гости принялись разуваться. Он стоял, прижавшись спиной к стене, и тепло улыбался, наблюдая за их действиями. Август встретился с ним взглядом на мгновение и тут же смущённо отвернулся.       — А чё по домофону не позвонили? — спросил Витя между делом. — Вам открыл кто-то?       — А, да. — Даня выпрямился, нырнул ладонью в карман кофты, достал ключ и протянул Вите. — Вот. Я так тебе и не отдал… уже хрен знает когда.       — Оу. — Тот покрутил его в пальцах и положил на одну из открытых полок шкафа в прихожей. — Ну, он хорошо тебе послужил.       Август обратил внимание на то, что давно уже обнимает себя руками, сдерживая внутреннюю дрожь. Ден всё ещё не вышел встречать гостей. Не хочет видеть Августа? Впрочем, откуда ему знать, что Август здесь, если тот до сих пор ни слова не сказал? Хотя Витя мог ему сообщить, кого увидел в глазок, после чего Ден спрятался в комнате, только бы с Августом не…       — Надо поговорить, — сходу сообщил Даня.       — Ты, как всегда, без прелюдий, — хмыкнул Витя, мотая головой, чтобы сбросить с глаз чёлку.       — Он тебе не Ден, — бросил Август и тут же чуть сквозь пол не провалился от стыда. Это что сейчас было?!       Витя и Даня уставились на него как на восьмое чудо света. Или как на идиота. А потом Даня прыснул со смеху, сводя на ноль напряжённую атмосферу. Правда, желание раствориться в воздухе никуда не делось.       — Да, кстати, где твой… — Даня запнулся, не зная, как продолжить. «О, правильно! Не только мне же косячить и краснеть! Хотя чисто технически из нас троих краснеть умеет только Витя. И, судя по всему, ему пока не так стыдно, как мне».       — Он уехал. — Август выдохнул так резко, что воздух вылетел изо рта с хрипом. Но в очередной раз испугаться ему не дал голос Вити: — По делам. Ладно, чё встали? Пошли.       Витя намеренно пропустил Даню мимо, позволяя скрыться в комнате, и остановился, глядя на Августа. Тот моментально напрягся, нервно сглатывая набежавшую слюну.       — Всё норм? — спросил Витя с лёгким беспокойством. Внутри всё перевернулось от понимания, что этому человеку действительно не плевать.       — Да. Просто… — Голос сорвался на шёпот. — Отвык.       — Оу. — Витя улыбнулся, прикрывая рот ладонью. — Ну… Всё в порядке. И да, подъ*б классный получился. Я запишу в заметки.       — Какой подъ*б?       Он только хитро усмехнулся и поспешил смотаться в комнату, решив, видимо, что Август прекрасно понял. Но Август не понял. Ещё минут пять себе мозг ломал — безрезультатно.       — Даю тебе право наехать на него по полной программе, — позволительно произнёс Даня, обращаясь к Августу — они сидели на диване вместе, а Витя рухнул в компьютерное кресло.       — Эй, а чё я-то сразу? — Август иронично закатил глаза, периферическим зрением заметив свой рисунок на стене. «За все эти месяцы Витя так его и не снял. И сейчас не снял. Боже. Это единственное, что оставалось неизменным всё это время».       — Тогда просто поясняй, — Даня повернулся к Вите и строго посмотрел на него. Тот фыркнул и скрестил руки на груди в защитном жесте, снова взмахивая чёлкой, однако не стал тянуть и действительно пояснил.       Как оказалось, ничего страшного и сверхъестественного за эту неделю не произошло. Витя просто трусил заходить в соцсети после своего поступка, а телефон отключил, чтобы никто не беспокоил, пока он рефлексирует. Про Дена ни Август, ни Даня спрашивать не решились, но можно было предположить, что тот всего-навсего поддержал бойкот Вити всем соцсетям и потому тоже не появлялся онлайн.       — То есть ты даже на «Ютуб» не заходил? — спросил Август. Витя болезненно поморщился, давая понять, что появляться на этой платформе ему было страшнее всего. — Стоп. Ты, бл*ть, серьёзно? И ты даже… ты…       — Стой-стой-стой. — Даня легонько постучал пальцами по плечу разбушевавшегося Августа. — Не пали. Стой.       — Вы меня пугаете всё больше, — пробормотал Витя, переводя обеспокоенный взгляд с одного друга на другого.       — Так. — Август подскочил на ноги и оказался рядом с ним, со всей силы ткнул пальцем в кнопку включения компьютера. — Врубай «Ютуб» и смотри. Давай-давай.       — Там будет то, чего я не ожидал, да? — глухо поинтересовался Витя, кусая нижнюю губу.       — А чего ты ожидал? — Август посмотрел на него с таким пожаром во взгляде, что Витя поёжился. — Серьёзно? Ты думал, что от тебя все сразу отпишутся после такого?       — Ну, что-то типа того.       — Лошара. — Август открыл браузер вместо Вити, щёлкнул по вкладке «Ютуба» и отпрянул. — Смотри.       Даня за время этих переговоров подошёл к ним и встал слева от компьтера. Август перехватил его взгляд и коварно улыбнулся в предвкушении. Даня ответил тем же.       Витя опустил на компьютерную мышь подрагивающую ладонь и открыл свой канал. Несколько секунд слепо смотрел перед собой — и вдруг резко откинулся назад, врезаясь в спинку кресла и до побеления впиваясь пальцами в подлокотники. «Словно скримера увидел, — довольствовался результатом Август. — Хотя у меня почти такая же реакция была».       — Всё чудесатее и чудесатее, — прошептал Витя и прижал ладони ко рту.       — Зрители «Ютуба» непредсказуемы, — усмехнулся Даня, — как жизнь.       — Как секс без презерватива, — добавил Август, крайне довольный эффектом, который произвёл на друга выход в тырнеты. Он готов был поспорить, что слышит бешеное сердцебиение Вити даже с расстояния в полметра. Август улыбался до ушей и стремительно приближался к грани между «радоваться за друга» и «разрыдаться от счастья». За эту неделю на канал Вити подписалось двести тысяч человек, а его последнее видео набрало три миллиона просмотров. Интересно, на «Ютубе» вообще хоть раз бывало подобное?       — Хайпанул, зараза, — иронично произнёс Даня. — Теперь ты у нас самый крутой блогер.       — Вы чё, соревнуетесь в количестве подписчиков? — Август расхохотался. — Вы бы ещё письками мерились. Как в детском садике.       — А у тебя было такое в детском садике? — удивлённо посмотрел на него Даня.       — Ой, только не говори, что у тебя нет.       — Я тут ох*еваю от жизни, вообще-то, — пробурчал Витя, сползая вниз по стулу. — Вы мне мешаете.       — А. Кстати, смари. — Август стремительно открыл в телефоне мемчик. — Гуляет по популярным пабликам в «ВКонтакте» типа «Форча» и прочих. Ты теперь мемная знаменитость.       — «Я еб*сь с парнем, но я не гей», — прочитал Витя вслух. И прыснул. — Чёрт, это лучшее.       — Не, серьёзно. — Август говорил с энтузиазмом, активно жестикулируя. — Ты просто не представляешь масштаб. О тебе весь «ВК» говорит. Ну, потому, что мем популярным стал. И всем сразу стало интересно, чё это за Риппер-не-гей такой.       — Ага, ещё если учесть то, что никто такого не ожидал, — подхватил Даня. — Типа до тебя только Андрей Петров это делал. И от тебя вся страна офигела.       — Блин, если бы не Андрей Петров, ты бы стал первым геем-рэпером! — разочарованно выдохнул Август.       — Я не гей, — буркнул Витя, натягивая на лицо воротник футболки. — Я не знаю, как дальше жить.       — Как и все знаменитости. Ловить бурные овации и бешеный хейт.       Странно всё это. Во-первых, Август не был готов к тому, что Витя не в курсе своей нарастающей популярности. Во-вторых, реакция Вити оказалась довольно специфичной для человека с низкой самооценкой: он был в шоке и тихом ужасе. Через полчаса разговоров Дане пришлось буквально отдирать Витю от компьютерного кресла, поскольку тот отказывался двигаться.       Ещё минут пятнадцать он смотрел в пустоту бессмысленным взором и только после этого смог поддерживать непринуждённые разговоры. Убедившись, что Витя пришёл в себя и немного осознал происходящее, Даня засобирался домой. Август чуть ли не заскулил от отчаяния: он не хотел покидать квартиру Рипсоков, но в то же время до усрачки боялся встречи с Деном без опоры в лице Дани под рукой, поэтому изначально поставил себя перед фактом, что придётся уходить вместе с Даней. Но как же не хотелось! Слишком мало времени он провёл рядом с Витей — как оказалось, почти четыре часа. От приближающегося расставания сердце царапали сотни крохотных кошачьих коготков.       Ключ от квартиры, который Даня вернул законному владельцу, заманчиво отливал серостью на самом видном месте. Свистнуть можно на раз плюнуть. Август уже протянул к нему загребущие пальцы, но в последний момент отдёрнул руку. «Вместе с ключом у меня появится возможность приходить к ним в любое время. Даже если их нет дома. Вдруг будет такая ситуация, когда мне некуда будет податься, кроме как сюда? Но и стырить его я не могу. Вот если Витя потом даст мне ключ от квартиры — просто так, чтобы он у меня был, — тогда будет правильно. А скоммуниздить чужое без спроса… нет».       Август так и не воплотил в жизнь свою мечту — обнять Витю так крепко, чтобы у него позвонки захрустели. При Дане было слишком… неудобно проявлять нежность. Хотя бы руку на прощание пожал — уже хорошо. Правда, чуть не уплыл в астрал от тепла его кожи…       — Не забывайте обо мне, — попросил Август тихо, чтобы Даня, уже вышедший за порог, не услышал.       — Я… я помню, — растерянно пробормотал Витя, осторожно вызволяя руку из хватки и бросая быстрый взгляд на Даню. Август горько вздохнул и сделал шаг в сторону, намереваясь уйти, но на мгновение остановился.       — А, кстати, какой у тебя рост?       — Эм… Сто восемьдесят четыре.       — Еб*ть ты дылда. Ну ладно, пока!       Ближе к вечеру в интернете уже вовсю летала информация о том, что великий Риппер наконец-то вернулся в сеть. И Август улыбался — глупо и счастливо, — когда листал ленту в «Твиттере» и убеждался: вот теперь всё действительно хорошо.       RIPPER @victor_stolz 3 ч       Я всё ещё жив, держу вас в курсе       RIPPER @victor_stolz 2 ч       Пока что не выхожу на улицу на всякий случай       Анна ванна принцесса инцеста @Anna_krasilnikova 1 ч в ответ @victor_stolz       Рипа, это был очень смелый поступок, я тебя целиком и полностью поддерживаю, но будьте теперь осторожны в реале и интернете, пожалуйста. Целую =З       RIPPER @victor_stolz 1 ч       RT Господи, ты лучшая 😭😭😭😭😭             Анна ванна принцесса инцеста @Anna_krasilnikova             Рипа, это был очень смелый поступок, я тебя целиком и полностью поддерживаю, но будьте теперь осторожны в реале и интернете, пожалуйста. Целую =З

* * *

      Риппер терпеть ненавидел полусонное состояние после изматывающего секса, когда спать хочется так сильно, что соображаешь с трудом, но сон никак не идёт. Он уже часа полтора пытался отключиться от мира, но впасть получалось только в полудрёму. Ладно хоть не в депрессию.       Зато Ден мирно сопел под боком, пробуждая в Риппере глухую зависть. Может, ему никак не удавалось уснуть потому, что сегодня они поменялись местами и легли по-другому: Ден — у стенки, а Рип — с краю? «Мне тоже нравится спать у стены, так что давай так: кто снизу, тот у стеночки», — такой ультиматум поставил Ден буквально через минуту после того, как Риппер обессиленно рухнул в постель, гадая, как у этого неугомонного ребёнка сил хватает не только разговаривать, но и скакать по комнате с таким видом, будто не его только что отымели, а Риппера.       Размеренное дыхание обжигало кожу на плече. Риппер протянул руку и вплёл пальцы в мягкие волосы Дена, нежно погладил, нелепо улыбаясь, повернулся на бок и прижался губами к тёплому лбу. Обнял одной рукой за плечи и уткнулся лицом в макушку, вдыхая аромат его волос. Ден регулярно менял шампуни во избежание привыкания, но неизменно возвращался к своему любимому — Риппер обожал этот аромат. Больше нравился только запах Дена.       Теория о том, что они с Деном были созданы друг для друга, зародилась в голове ещё в самом начале отношений. Ден познакомился с Риппером в «Мираже», выявил его личность в незнакомом человеке и погнался за ним через весь город, за краткий срок добился общения и дружбы. Они жили поблизости и столкнулись лбами совершенно случайно. Риппер впервые влюбился в парня. Они были первыми друг у друга — не во всём, но в самом главном. Такие разные и такие одинаковые одновременно. Несмотря на все страдания от расставания, которые пришлось пережить обоим, они смогли вернуть отношения и простить друг друга. Правда, периодически и у Риппера, и у Дена случались нервные срывы — приходилось тратить кучу времени и сил на успокоение, — но в целом Риппер никогда ещё не чувствовал себя так… хорошо?       Он всю жизнь скептически относился к мифам о настоящей любви и легендам про вторые половинки. Но с возвращением Дена почувствовал себя полноценным — словно осколки его души, разума и сердца наконец склеились в единое целое.       Несколько дней назад Ден пошутил о том, что сейчас их отношения напоминают ему самое начало, когда Риппер каждый день набрасывался на него и неизменно доводил дело до постели. И Риппер в идеале должен был посмеяться, но в суровой реальности расстроился, заталкивая подступившую к горлу горечь куда поглубже. Ведь слова Дена отражали не только радость от нового начала, но и стойкое неумение Риппера ценить то, что у него есть.       Честно говоря, он до сих пор не понимал, зачем открыл правду о себе перед всей страной. Догадывался, что основная причина кроется в желании показать Дену и себе, как много для Риппера значат эти отношения и как сильно он любит Дена, но отчаянно цеплялся за мысли о великом: не отпускала надежда, что его видео стало не только откровенностью, но и нравоучением. Прошло всего три дня с момента, как он узнал о реальных последствиях своего поступка, и пока что видел в «Твиттере» только слова поддержки и признательности.       Он старался не погружаться в происходящее глубже, чем уже успел погрузиться. Слишком сильно его будоражила ситуация, слишком тяжёлым осадком оседал на альвеолах лёгких собственный поступок. Когда-нибудь Риппер перестанет воспринимать этот период жизни так остро и болезненно — тогда и позволит себе задержать дыхание и рыбкой нырнуть под воду, устремляясь к самому дну. Сейчас он слишком ранимый и беззащитный перед агрессией и непринятием общественности — ведь сам только-только принял себя, и то не до конца.       Рано или поздно и к нему, и к Дену вернётся эмоциональная стабильность. Рано или поздно они научатся жить в новом формате — в мире, где люди знают правду об их отношениях. Рано или поздно…       Но не сейчас.       Сейчас нужно было отстраниться. У Риппера не возникало ни малейшего желания пересекаться с Даней, Лизой и Августом. Хотелось запереться с Деном в четырёх стенах и тратить всё свободное время на общение с ним, на совместные просмотры фильмов и сериалов и прохождение игр. Хотелось таскать его по Москве и показывать все красивые места, где Рипперу однажды удалось побывать. И по мере возможности они воплощали свои желания в жизнь. Риппер изнывал от тоски и скуки, когда Ден уезжал из дома — вознамерился найти работу, но на сей раз — работу мечты. Пару дней назад ворвался в квартиру с горящими от счастья глазами: удалось трудоустроиться в питомник — как позже выяснилось, не приют, а собачий центр с экскурсиями для школьников. Первое время Ден будет помогать в уходе за животными, а потом появится возможность подняться до роли экскурсовода — по словам работодателя, с такой харизмой и открытостью Ден легко добьётся повышений: нужно только прижиться на новом месте и перенять навыки у опытных людей.       «Меня немного поводили по территории, показали, чё там и как. Тебе обязательно нужно туда сходить! Там такие красивые собаки! И вольеры просторные. Правда, там ещё лошади есть… Ну, я тебя защищать буду, если что. О, а ещё там есть контактный зоопарк. Надеюсь, я потискаю всех живиков, которые там сидят! Хотя они и так затисканные наверняка. Ладно, потискаю, но не сильно…»       И как тут не радоваться до умопомрачения за исполненную детскую мечту?       Риппер был счастлив, когда видел, что Ден счастлив. А такое сильное чувство у Дена за последние недели вызвали две вещи: работа мечты и каминг-аут Риппера. И только его искренняя радость поддерживала шаткую уверенность в себе на плаву. Хотя и психотерапевт тоже. Риппер возобновил посещения через пару недель после возвращения Дена — хватит играться с психикой, раз уж начал разбирать свои травмы, значит, нужно продолжать, а не бросать в начале пути.       К слову, Ден не поддерживал идею с каминг-аутом, но и не высказывался против. Принятие окончательного решения легло на хрупкие плечи Риппера. Ден сказал, что примет любой выбор, как и его последствия. И этого хватило, чтобы Риппер собрал волю в кулак — и выплеснул её на подписчиков в самом трудном видеоролике, который ему только приходилось снимать и монтировать. О, сколько раз он порывался бросить всё это! Сколько раз сдавали нервы, сколько раз сомнения перевешивали решимость! Как сильно дрожали руки, когда он выкладывал видео на канал! И как же он, чёрт возьми, гордился собой! Никогда ещё так не гордился. А уже на следующий день — никогда ещё так не боялся. Если бы не Ден, Риппер наверняка скатился бы в бездну отчаяния, полную мыслей о том, как много он потерял и какую беду навлёк на них обоих: кто знает, безопасно ли теперь появляться на улице вместе.       Ден своим светом загонял коварную тьму страхов и сомнений так глубоко, что Риппер на долгое время забывал обо всех проблемах. Именно этого ему так не хватало: любви. Настоящей, живой, тёплой любви. Близости. Доверия и спокойствия. Радости и искренности.       Если кто-нибудь спросит у Риппера, как выглядит настоящая любовь, он укажет на Дена — концентрат и конденсатор всего хорошего, что было в жизни Риппера. Он укажет на Дена, потому что в момент вопроса Ден обязательно будет рядом. Риппер больше никогда его не отпустит.       Сегодня он снова убедился в верности своей теории о судьбоносной совместимости их душ и сердец. Жизнь сталкивала их лбами снова и снова множество раз — как оказалось, даже задолго до знакомства.       Утром Аня скинула Дену фотографию его отряда из детского лагеря. Риппер был в этом лагере один раз в жизни и потому наизусть помнил, в каком году и в какую смену это происходило. Потому чуть в обморок не упал, увидев на снимке знакомую дату. Поделился своими предположениями с Деном — тот лишь пожал плечами, не в силах дать подтверждающую аргументацию. Но Риппер уже и не нуждался в ней — воспоминания юркими рыбками заполонили океаны сознания, выдвигая на пьедестал удивительный факт: они отдыхали в одном лагере в одну смену во времена, когда ещё даже не знали о существовании друг друга.       Правда, вскоре выяснилось, что Риппер о Дене знал, вот только ни разу не видел вблизи — лишь на сцене и общелагерных мероприятиях. Совершенно неожиданная информация вынесла Рипперу мозг — и он полдня потратил на восстановление в памяти давно забытых событий и образов.       Ему тогда было шестнадцать лет, и он безответно любил свою лучшую подругу, которая каждый год в июне уезжала в самый дорогой детский лагерь. Риппер уговорил родителей накопить денег и отправился туда только ради возможности быть рядом с ней.       Он помнил, как расстраивался и обижался, когда Настя, несмотря на фразы в духе «Вот бы мне такого парня, как ты», танцевала медляки с кем угодно, только не с ним. При этом чаще всего она сама звала парней потанцевать с ней, успешно игнорируя существование Риппера. А он так и не решился пригласить её — врождённая трусость и робость успешно брали своё.       Ден тогда не был Деном. Все старшие ребята знали о парне по имени Денис, который был завсегдатаем лагеря — некоторые люди намеренно покупали путёвки в одну смену с ним. Риппер ни разу не пересекался с лагерной знаменитостью лично, но по несколько раз на дню слышал о нём. Денис то, Денис сё… Неудивительно, что уже через неделю пребывания в лагере Риппер успел проникнуться к всемогущему Денису такой завистью, что чуть ли не плевался ядовитой слюной, когда речь заходила о «самом крутом парне». Дену тогда было четырнадцать, но от него тащились все без исключения классные девчонки старшего отряда, в котором числился Риппер. Как вообще так? Он же мелкий!       Вспомнилось, как одна из девушек во всеуслышанье хвасталась, что знаменитый Денис пригласил её на медляк. Рипперу тогда хотелось рычать от непонимания, зависти и давления самозагонов. Какой-то пацан в четырнадцать лет умудрялся быть общепризнанной звездой и местным мачо, а никчёмные хикканы вроде Риппера навсегда останутся никчёмными хикканами.       Апогеем ситуации стал разговор с Настей, в ходе которого вскрылось, что ей нравится Ден — она надеялась, что тот обратит на неё внимание, и расстраивалась, когда другим девушкам из отряда выпадала возможность станцевать с ним медляк. О, если бы Рипперу тогда хватило смелости и ярости, он без колебаний отправился бы на поиски Дена с целью набить морду! Вот только Риппер предпочитал решать проблемы не кулаками, а… вообще не решать и загоняться. Так он и поступил — и изнывал от горя до конца смены, так и не расхрабрившись на первый шаг.       Как ни странно, сразу после лагеря Настя стала чаще проводить время с Риппером, и в начале учебного года они начали встречаться. А Риппер забыл триста раз о том, что ей когда-то нравился Ден — и о самом Дене столько же раз позабыл. Сейчас сравнивал и понимал: Настя никогда не была влюблена в своего друга. Вот в Дена — да. Риппер помнил, как пылали её глаза, как менялась интонация её голоса, когда она говорила о нём. И теперь, когда он мог воспроизвести это в памяти, сложно было избавиться от ревности. Она смотрела так на его Дена, она любила его Дена. А сколько ещё людей испытывали к Дену такие сильные чувства? У Риппера на всех ревности не хватит!       Просто удивительно, как судьба распорядилась. Настя так болезненно переживала из-за парня, который в итоге достался Рипперу. «Интересно, ещё можно сообщить ей об этом и позлорадствовать?»       Так, стоп. Злиться на людей за то, что Ден — лапушка, из которого флюиды фонтантом бьют, неправильно. В Дена невозможно не влюбиться. Люди не виноваты.       Когда Риппер рассказывал ему обо всём, что удалось вспомнить, Ден нервно смеялся и недоверчиво качал головой. К концу обсуждения пожалел, что не удалось познакомиться с Риппером в лагере. «Мы могли бы там такое гей-пати устраивать!»       «А ты уверен, что мы бы смогли сблизиться в том возрасте?» — хмыкнул Риппер с откровенным сарказмом.       «Да, потому что мы соулы», — легко и просто ответил Ден.       Риппер вдруг ощутил всю степень сожаления о потерянных возможностях: если бы они познакомились уже тогда, как бы сложилась их история — лучше или хуже? Они упустили столько лет, а могли наслаждаться ими вместе. И острое желание наверстать упущенное так прочно врезалось в рассудок, что Риппер, повинуясь оглушительно сильным эмоциям, без пререканий завалил Дена в постель и не выпускал на протяжении трёх часов — пока не довёл их обоих до исступления.       А теперь уснуть не мог и разглядывал темноту, вдыхая аромат его волос. Стоило смириться с тем, что Ден был самым прекрасным человеком не только в жизни Риппера. Но Ден принадлежал ему. Навсегда. Теперь уже точно.       Риппер смотрел в темноту, а темнота обволакивала его со всех сторон, заглядывая в самые потаённые уголки сознания. Он готов был поклясться, что тьма сгущалась, хотя глаз всё ещё прекрасно улавливал очертания предметов: фонари за окном светили по-прежнему ярко и горделиво. Выходит, мрак концентрировался внутри него, а не снаружи.       «В чём дело? Почему мне так неуютно? Во мне опять просыпается пустота? Или это предзнаменование чего-то плохого?»       Риппер оторвался от Дена и перевернулся на другой бок, бездумно уставившись на подсвечиваемый квадрат окна, спрятавшегося за тёмными шторами. Непонятное чувство впивалось в сердце крохотными иголочками. Что это? Грусть? Сожаление? Апатия? Тревожность?       Он не мог избавиться от гнёта этого чувства, даже когда задремал. Наполовину в реальности, наполовину во сне — сердце стучало слишком быстро, словно норовило укрыться от беспощадных терзаний. Под одеялом стало слишком жарко, и он чувствовал каждую капельку пота, стекающую по коже.       Риппер не знал, чего ждал — определённо чего-то важного и волнительного, судя по реакции тела — может быть, пробуждения?       И дождался.       Темноту пронзил оглушительный выстрел — переливчатый звон домофона. До окутанного сонной дымкой рассудка не сразу доползли аргументированные умозаключения, что происходит и как следует поступить. Риппер подскочил на месте, путаясь ногами в одеяле, поспешно натянул футболку и шорты, ринулся в коридор, закрывая за собой дверь, приблизился к орущему домофону — и только сейчас, кажется, окончательно разлепил веки.       Он даже не поинтересовался, кто это, не установил логическую связь между звучанием голоса и его обладателем. Бездумно — или безумно? — надавил на кнопку и открыл дверь в квартиру. Он так и не разобрался, чей голос услышал в трубке. Но знал, кто пришёл, ещё когда выпутывался из одеяла, соскакивая с дивана.       В тишине подъезда раздался отчётливый звук открытия лифта. Риппер всё ждал, когда дёрнется ручка двери, но секунда летела за секундой — и ничего не происходило. Дрогнувшие пальцы потянулись к выключателю — коридор озарился светом ночника. Кадык дёрнулся под натиском сглатываемой слюны. По спине медленно полз вниз ледяной пот. Риппер надавил ладонью на дверную ручку, тут же резко отталкивая. Свет из коридора брызнул в подъезд.       Первое, что Риппер увидел, — ярко-красные глаза. Полопавшиеся капилляры спетали узор из кроваво-алых нитей, обрамляя со всех сторон голубые радужки с чёрным, как темнота в душе, отверстием зрачка посередине. Эти глаза, что всегда отражали небо — в то время как глаза Дена ослепляли лучами солнца, — сейчас были прозрачными, почти серыми, как выцветшие фотографии.       Рипперу достаточно было один раз окунуться в безжизненность этих глаз, чтобы понять: всё кончено.       — В… Витя, — прошептали искусанные до кровавых ссадин губы. Он сделал шаг вперёд, еле удерживаясь на трясущихся ногах. — Вит-тя…       Риппер стоял и смотрел в освещённую темноту подъезда, чувствуя на себе удушающе крепкое кольцо рук. Смотрел в темноту и понимал, что все страшные создания, прятавшиеся в чёрных тенях, почтительно расступились перед настоящим ужасом, который лился из выцветших глаз обжигающими слезами.       И как же это символично. Риппер вышел к нему из тепла и уюта, подсвеченный пламенем ночника, с целью разогнать наточивших клинки злобных демонов. Вот только один из них вселился в хрупкое тело рыдающего на руках ребёнка. И Риппер не знал, как давно он забрался внутрь и как глубоко он успел зайти.       Но душой и сердцем чувствовал след, который он оставил, и понимал: достаточно для того, чтобы жизнь человека раскололась на до и после.       Этого понимания хватило, чтобы сердце забилось в бешеной истерии, на глаза навернулись слёзы, а тело, содрогнувшись, зазвенело натянутой струной — мелкая дрожь стучала под кожей, пронзая иголками каждую мышцу.       Август давился слезами, вхлипывал и хрипел, по несколько десятков раз в минуту повторяя имя Риппера, словно звал на помощь — да только поддержать его Риппер не мог. Обнимал за шею, крепко прижимая к себе, дважды шепнул бесполезное «ты в безопасности», утыкался носом в мокрые от пота засаленные волосы. В белой футболке Август казался ослепительно сияющим ангелом на фоне кромешной тьмы.       «С ангелами так не поступают».       Его тело тряслось, билось в конвульсиях, замирало на несколько кратких мгновений и снова дёргалось с такой силой, что приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не выпустить его из рук. Изобилие горьких слёз насквозь пропитало футболку, в которую утыкалось лицо; мокрая ткань неприятно липла к груди, отрезвляя холодом.       «Горькие слёзы куда холоднее обычных».       Август вдруг оторвался от его груди, отпрянул, пятясь назад и врезаясь спиной в вешалку с парой курток. Тут же спрятал лицо за белоснежными ладонями, потому Риппер не заметил, куда был направлен его взгляд, но показалось, что его что-то испугало. Воспользовавшись кратковременной свободой, Риппер стремительно закрыл входную дверь, дважны щёлкнув замком, и обернулся, намереваясь вытолкнуть из себя хоть слово — зарождающий звук оборвался на полувдохе.       Напротив, в конце коридора, стоял Ден — с растрёпанными после сна волосами, грустными глазами, опущенными вниз уголками рта. Одетый, опечаленный, удручённый. Солнце в его глазах погасло, потускнело, укуталось серыми тучами из эфемерного осознания.       «Он понял. Он тоже всё понял».       Август обнимал себя руками, глядя на Дена с нескрываемым волнением и, кажется, лёгким испугом. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними электризовался, искрился от напряжения — вот-вот вспыхнут и запылают разноцветные молнии. Август на время замер, притих, перестал всхлипывать и плакать, а боль внутри сгущалась, росла, набирала силу — раздует и разорвёт, если не выплеснуть.       Риппер словно наяву видел, как две души — огромные дикие кошки — медленно приближаются друг к другу, размахивая длинными хвостами, недоверчиво обнюхивают, готовые в любой момент с шипением или рычанием отскочить в сторону, но в конечном итоге осторожно соприкасаются, жмутся боками, переплетают хвосты. И в этот момент напряжение пропадает, недоверие испаряется, страх друг перед другом распадается на атомы.       Словно и не было этих месяцев разлуки.       Август сделал два неуклюжих шага вперёд, шатаясь всем телом. Ден ступил ему навстречу, раскидывая руки — и Август кинулся к нему в объятия, срываясь в истерический плач.       Риппер попятился, упираясь спиной в стену. Хотелось исчезнуть, разлететься и осесть пылью на пол. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько лишним, чужим, бесполезным.       И мир вокруг сейчас был таким же: лишним, чужим, бесполезным.       — Почему ты меня бросил?       — Я… — Слова потонули в затхлой тишине. — Я никогда тебя не брошу, малыш.       Риппер смотрел на них и понимал, насколько же он сейчас незаметный. Потускневшее солнце и выцветшее небо сплелись живительными красками, идущими из сокровенной глубины пульсирующих сердец. Им не нужна тьма.       Никогда не была нужна и никогда не будет.       Исчезновение тьмы, как и присутствие, никто бы и не заметил. А вот когда из поля зрения пропал свет — и остался только горящий ночник, — тьма всколыхнулась в недоумении. Риппер не уловил момент, когда солнце и небо растворились в полумраке квартиры.       Он долго и безнадёжно блуждал по слабо освещённому коридору. Одна боль глушила другую, виски пульсировали под давлением вопросов. Что произошло с Августом? Как ему помочь? Справится ли Ден? Как это всё обернётся в конце концов? Что, если Риппер стал лишним и чужим не сейчас, а навсегда? Ведь солнце и небо не могут существовать порознь, а тьма им обоим только во вред.       «Я только-только вернул себе Дена. Я рассказал своим фанам о том, что между нами происходит. Я изменил всё так, что обратно мне уже не вернуться. Я… блин, я жил в такой сказке. Я так радовался. Я только-только нашёл в себе смелость принять правду, осознать, что мы вместе. Неужели теперь, когда… когда моё солнышко снова со мной, настало время его потерять? Типа… порадовался — и хватит. Август вернулся. Август куда больше нуждается в Дене. Я третий лишний. Будет правильно, если Ден сделает выбор в пользу Августа. Они оба… боже, им столько пришлось пережить и перестрадать, они оба заслуживают счастья. А Ден… Ден ни разу за всё это время не сказал мне, что любит меня. Он говорил, что скажет, когда будет готов. И пока ни разу не сказал».       Дверь в комнату открылась, и Риппер, бродивший из стороны в сторону, неподвижно застыл, будто его застукали за непростительным занятием. Ден шагнул в коридор, прикрывая за собой дверь, и с лёгким недоумением уставился на него.       — Эм, и давно ты тут стоишь? — Риппер пожал плечами, отводя взгляд. Никто не засекал время. — Он уснул, кажется, — добавил Ден после продолжительной паузы, но так и не дождался ответа. — Э… Вить?       Риппер так резко вскинул голову, что Ден растерянно отшатнулся. Хотелось ответить. Хоть что-нибудь. Но из приоткрытого рта не вылетело ни единого звука. И тогда он сделал нерешительный шаг вперёд, обвил руками его шею и прижался всем телом. Чуть не заскулил от неожиданной радости, когда Ден обнял его в ответ.       — Как он там? — тихо прошептал прямо в ухо, дотрагиваясь носом до прядки волос и с особым рвением втягивая в себя успокаивающий запах.       — Ну… — Ден притих, не в силах подобрать нужное слово. И в этом молчании прекрасно гремел ответ.       Риппер закрыл глаза в попытке абстрагироваться от реальности. Он не хотел, не хотел, не хотел верить, что с Августом произошло такое. А ведь Риппер догадывался, что ничем хорошим и даже нормальным поездки домой не кончатся. Нужно было удерживать это травмированное дитя рядом. Вцепляться мёртвой хваткой в руку всякий раз, когда он порывался убежать, и не позволять ему покидать поле зрения. А теперь… как теперь жить с пониманием, что на судьбу человека возможно было повлиять, но Риппер сидел, сложив руки, и ни-че-го не делал?       — Можно он с нами поспит?       — Э-э… — Риппер споткнулся на полуслове, решительно не понимая, к чему такой вопрос. — Если вы… — «Хотите лечь вместе». — Я могу уйти в кухню и там лечь.       — Ну пожалуйста. — От нового, третьего голоса, который Риппер не ожидал услышать, нервно всколыхнулось всё тело. Риппер отскочил от Дена, как утюгом ошпаренный, и уставился на стоящего в дверях Августа, который снова обнимал себя руками. — Я хочу с вами. Двумя.       «А может, дело вовсе не в том, что Ден и Август наконец будут вместе? Может, после всего этого нам и вовсе придётся делить любовь на троих? А такое вообще возможно?»       — Ну ладно, — промямлил он неуверенно. Не потому, что хотел, а потому что выцветшим голубым глазам с кровавыми нитями капилляров, но с проблеском искренней надежды во взгляде, невозможно было сказать «нет».       У Дена за пазухой наверняка хранился козырь, суть которого ему было запрещено разглашать обычным смертным. Иначе Риппер не мог объяснить, как Дену удалось успокоить Августа за считанные…       Время удалось посмотреть только сейчас, будучи в комнате. Три часа ночи. Сколько же Ден успокаивал Августа? Тридцать минут? Или пару часов?       Риппер вжимался спиной в холодную стену так усердно, словно пытался максимально отгородиться от лежавшего рядом Августа. Но тот не обращал на Риппера никакого внимания — во все глаза следил за Деном, который сначала ходил от стенки к стенке, что-то кликая в телефоне, а потом остановился у дивана, переводя взгляд с Августа на Риппера и обратно. И слабо улыбнулся.       — Вы прекрасно смотритесь вместе, — сообщил Ден. — Я вынужден задуматься над шипперством.       Риппер поперхнулся вставшим в горле возмущением, а Август фыркнул и коротко посмеялся. В его истеричном смехе отчётливо слышалась фальшь, в которую его сломанная психика так хотела верить, что принимала за искренность.       — Холодно. Дай одеяло, — попросил Август, показательно ёжась и потирая плечи ладонями.       — А, ща. — Ден ринулся в шкафу с целью поскорее помочь. Риппер едва успел умилиться их взаимодействиям и лишь на мгновение подумал, почему он вообще умиляется, а не ревнует, как вдруг Август развернулся к нему лицом, прижался всем телом и обвил одной рукой талию, утыкаясь лицом в шею.       Риппер оторопело застыл, задерживая дыхание и недоуменно хмурясь, но, скорее по привычке, уже почти забытой, чем по обдуманному плану действий, положил руку поверх его руки, приобнимая за плечи.       В голове не укладывалось, что за чертовщина сейчас происходит, но он чувствовал себя обязанным делать всё для комфорта Августа, потому что однажды этот человек помог ему не захлебнуться в разрушительной самоненависти — Риппер должен ему до конца жизни. И совсем не против исполнять этот долг.       — Ага! — воскликнул Ден, небрежно накидывая на них огромное тёплое одеяло. — Это всё хитроумный план, чтобы понежиться с моим мужиком, да?       — Не-е-ет, ты чё? — с наигранным удивлением отозвался Август.       А Риппер лежал и ни-че-го не понимал.       Свет в комнате погас. Ден забрался под общее одеяло и произнёс:       — Я шучу. Нежься, сколько угодно.       — Ура! — Август сильнее прижался к Рипперу, зарываясь лицом в ключицу. — Спасибо.       «Что за х*рня?»       И тут вдруг дошло. Ден делал единственное, в чём не были сильны ни Август, ни Риппер, — шутил, улыбался и делился теплом и светом. Он намеренно обманывал травмированную психику Августа весельем и радостью, вынуждая его отвлекаться от страшного осознания, которое лежало на поникших плечах невыносимым бременем. Август, ещё не смирившийся — не то что до конца, даже наполовину — с произошедшим, остро и живо реагировал на доброту и заботу, отстраняясь от воспоминаний и мыслей.       Однако эффект не продлится долго. И Ден прекрасно понимал это, но сейчас делал всё возможное, чтобы сгладить пропитанные кровью углы.       Риппер до сих пор не мог осознать и принять масштаб трагедии. Что сейчас испытывал и чувствовал бедный мальчик… честно говоря, не хотелось бы узнать никогда.       Август жался к Рипперу так самозабвенно, доверчиво и сильно, будто боялся, что его в любой момент отвергнут, и пытался намертво приклеиться с целью не допустить подобной возможности. Риппер неосознанно водил пальцами по его плечам и спине, остро желая перенаправить на себя хотя бы часть его боли. Лишь бы он не страдал так сильно. Это незаслуженно. Несправедливо и очень страшно.       — Я такой бесполезный, — прошептал Август почти неслышно. — Я всё просрал. И я никому не нужен.       — Ты нам нужен, — несмело пробормотал Риппер, почти уверенный, что делает неверный ход.       — Мы тебя любим, — дополнил Ден. Или поправил.       — Так приятно слышать, что вы говорите «мы».       Риппер еле подавил дрожь — кожей прочувствовал нежность, которую Август закладывал в эту фразу.       «Боже, нет, нет, нет. Я не верю. Я не верю, я просто не могу поверить. На нём снова синяки, и у него такое состояние, что у меня почти нет сомнений, но… Господи, если ты существуешь, если ты действительно любишь нас, как ты мог допустить такое? И что ты вообще допустил? Насколько всё далеко зашло? Что эта мразина сделала с ним? Может, Августу удалось сбежать до того, как это х*р… использовал свой х*р? О боже, это невыносимо».       От мыслей отвлекло движение. Ден обнял Августа со спины, укладывая руку поверх него и Риппера. От столь необходимого прикосновения по телу пронеслись крохотные мурашки, но Риппер не позволил себе вздрогнуть. Он вообще предпочитал вести себя как можно тише, отдав ситуацию под контроль Дена — если кто и сможет хоть немного реанимировать пациента, то только он один.       — Давайте попытаемся поспать, ладно? — зевнул Ден, поглаживая пальцами кожу под футболкой Риппера. Понял, что не только Августу нужно успокоение? — Спокойной ночи.       — Это будет сложно, — пробурчал Август. За всё это время он так и не изменил позу, почти не шевелился. Риппер беспокоился, нормально ли он там дышит — наполовину под одеялом, вжавшись лицом в чужую грудь.       — Можно постараться, — рассудительно произнёс Ден. — Спи, комочек.       — Ты в безопасности, — дополнил Риппер — теперь уже со стойким пониманием, что озвучил правильные слова.       Вот только уснуть оказалось не так-то просто. Вскоре даже Август размеренно задышал, обдавая жаром кожу, а Риппер никак не мог сомкнуть глаз. Сначала ненавязчиво водил кончиками пальцев по плечу Дена, потом — по спутанным волосам Августа, местами влажным от пота. Циферблат, отсчитывающий мгновения между относительным спокойствием и полным сумасшествием, замедлил ход — время снова текло непозволительно медленно, растягивая эластичные мысли до возмутительно больших размеров.       Фантазия, благо всегда была его сильной стороной, услужливо подкидывала великое множество живописных сцен. Если бы Риппер видел всё это глазами, а не воображением, он без сомнений бы их себе выколол, лишь бы избавиться от навязчивых образов, да только увиденное не развидеть. И пусть в голове плескались одни предположения, они от этого не переставали быть яркими и правдоподобными.       Риппер боялся тяжести груза, что крюками впивался в плечи и позвоночник Августа, то вскидывая и подвешивая высоко над землёй, то вколачивая в сырую землю. Риппер не представлял, как человек может волочить за собой такую ношу. Риппер бы не смог — слетел бы с катушек от дикого ужаса, что волной накрывал бы при ежедневных воспоминаниях. Это слишком страшно, слишком больно, слишком унижительно и опустошительно. Это противоестественно. Разрушительно для человека. Это преступление против физического и психического здоровья, против чести и достоинства, против морали и совести.       Изнасилование. Риппер боялся даже озвучивать это слово в своих мыслях. Что уж говорить о людях, которым пришлось это пережить.       Впрочем, с чего он взял, что Август справится? Что у него хватит мужества жить дальше, не оглядываясь на прошлое? Риппер не представлял, сколько Августу понадобилось сил, чтобы после случившегося уйти из дома, добраться до станции, проехаться на электричке и метро и наконец доковылять до двери, за которой его не ждут, но наверняка поддержат. Вполне возможно, что Август боялся оказаться отвергнутым — и именно поэтому не решался ступить за порог квартиры, пока Риппер не сделал шаг ему навстречу.       «Ненавижу. Я просто ненавижу это. Как можно было так поступить с ним? Что же ты за чудовище такое? Ты же просто монстр во плоти. И я знаю, что тебе там даже не стыдно. Ты даже не думаешь о том, что ты наделал. Ох, если бы я мог тебя осудить, ты просто не представляешь, что бы я с тобой сделал. Я бы обеспечил тебе вечные страдания. Но ты даже не понесёшь никакой ответственности. Вряд ли у Августа найдутся силы и смелость засудить тебя. А если появятся, нет стопроцентной гарантии, что ты получишь срок. Боже, почему у нас нет смертной казни? Это минимум, который ты заслуживаешь. Надеюсь, твою жизнь кто-нибудь испоганит так же сильно. Ненавижу. Ненавижу гада».       Слёзы обжигали глаза, норовя просочиться сквозь сомкнутые веки. Он словно попал в парк аттракционов: американские горки обиды и злости, карусель ненависти, качели горя и сочувствия — и заброшенный автодром с мрачными побитыми машинками, олицетворяющий опустошение и ограниченные попытки стать счастливым.       Он вдруг почувствовал, как размеренное дыхание на груди стало более обрывистым, как намокла ткань футболки, как пальцы на боку Риппера судорожно сжались. Тело Августа напряглось, тут же расслабилось, будто сдуваясь проткнутым воздушным шариком, а потом мелко-мелко задрожало. Риппер отдёрнул руку и случайно дотронулся пальцами до мокрой от слёз щеки Августа — тот, вздрогнув от прикосновения, сжался и всхлипнул. Влажное пятно на футболке стремительно разрасталось — ткань снова противно липла к коже.       — Тише-тише. — Ладони растерянно ползали по плечам и спине Августа в тщетной попытке унять его боль. — Ты в безопасности. Тише. Всё в порядке.       «Ничего не в порядке! И не будет в порядке! После такого — никогда больше!»       Август задыхался, шмыгал носом, хрипел и дрожал, отчаянно прижимаясь к Рипперу. В голове обрывками летали воспоминания месячной давности, когда Август так же крепко, яростно обнимал его, одаривая теплом и заботой. Они делили боль и горе на двоих, и это незаметно вошло в привычку. Теперь в тепле и заботе нуждался Август — и тянулся за ними именно к Рипперу. Хорошо это или плохо, Риппер сказать не мог. Он понятия не имел, как реагировать, что говорить и делать, но готов был пойти на всё, что угодно, лишь бы Августу стало легче. Получить бы инструкцию с планом действий, чтобы хоть примерно представлять, какие поступки и слова будут правильными, чтобы не ошибиться ненароком и не ранить ещё больше. Интересно, у Дена выработалось чутьё на нужное, верное поведение? Или он точно так же боялся оступиться, но находил в себе смелость проявлять инициативу?       Ден завозился на месте, потёр глаза и сел на диване, повернув голову в их сторону. Риппер не видел его лицо, но кожей чувствовал его прожигающий взгляд. И точно знал, что Ден смотрел и понимал, что происходит, когда Август — по привычке? — невесомо целовал шею и ключицы. Зато виноватый взгляд Риппера Ден не замечал. Не вмешивался, ничего не говорил. Август, наверное, даже не обратил внимания на его пробуждение.       Страх окатил ведром холодной воды. Риппер ведь так ничего и не рассказал Дену про Августа — лишь поделился скупым фактом, что в мае они помирились и перестали ненавидеть друг друга. Ден знать не знал, как далеко зашли отношения между Риппером и Августом. И только сейчас Риппер задумался, насколько же неправильно эти отношения выглядят со стороны.       Август проявлял свою любовь и привязанность именно так. Риппер понимал, что Август по-другому не может и не хочет. А вот Ден мог растолковать их взаимодействия по-своему.       «Чёрт, я с ним расстался из-за его измены с Августом. А сейчас прямо перед ним обнимаюсь с человеком, из-за которого когда-то бросил его. Ден не будет мешать, потому что сейчас благополучие Августа важнее всего на свете, но… что у него в голове? Он за месяц так и не сказал мне, что любит меня. Зато говорил, что разлюбил. Это не просто так. Это неспроста. Это… боже, я полный идиот. Он вёл себя нормально, как раньше. Мы общались хорошо, как раньше. У нас всё было хорошо почти месяц. И у меня сложилась иллюзия, что всё снова классно. Но он ни разу не говорил мне о любви. Он просто остался тут и всё. Мы даже не обговаривали, встречаемся мы снова или нет. Он ни разу ничего не говорил против, не отрицал это, но и не утверждал. И ни разу не говорил, что любит меня. Может… может, всё не так хорошо, как я думал? Всё далеко не хорошо?       — Хэй, Август… прекрати, — осторожно пробормотал Риппер, не сводя взгляда с Дена. Август словно и не услышал: продолжал прижиматься и время от времени разбрасываться поцелуями. Риппер уловил сквозь темноту, как Ден слегка дёрнул плечами, будто бы пожимал. А потом он встал и вышел из комнаты, оставив Риппера наедине с безутешно рыдающим Августом и сбивчивыми размышлениями о прошлом и будущем.       «Я накосячил? Он разозлился? Чего Ден от меня хочет? Что мне делать, чтобы не потерять его? Что мне делать, чтобы помочь Августу? Что мне делать, чтобы не остаться крайним, лишним? Ден, ты же гораздо лучше меня справляешься с успокоением. Почему ты просто спихнул Августа на меня? Забери его, пожалуйста. Ему будет лучше рядом с тобой. Просто он отвык от тебя и привык ко мне. Но я не смогу дать ему то же, что и ты. Пожалуйста, вернись и забери его. Даже если ты меня сейчас ненавидишь, даже если тебе неприятно от того, что ты видел, даже если ты… захочешь уйти от меня теперь, ты же понимаешь, что это всё неважно, пока Августу так плохо? Почему ты не можешь просто прийти и помочь ему? Куда ты ушёл? Вернись! Если… если вам будет лучше вдвоём и вы захотите, чтобы я ушёл, я уйду. Блин, да, он заслуживает тебя больше, чем я. Я не буду мешать, если так надо. Не буду. Я отдам тебя ему. Я не буду мешать. Только вернись. Ты нужен ему».       Риппер уткнулся носом в горящие белым цветом волосы и зажмурился. Кажется, он неосознанно активировал выключатель: Август вдруг застыл, перестал обсыпать поцелуями шею и ключицы, но продолжал мелко вздрагивать и плакать. Он бессвязно бормотал, неся неразборчивую ахинею, а Риппер неловко гладил ладонями его спину и плечи, надеясь хоть как-то заглушить бушующие в нём эмоции.       — Меня никто не любит. — Слух непонятным образом выхватил из контекста именно эти слова, и Риппер замер, закусив губу.       — Это не так, — прошептал он и набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы трансформировать свои мысли и чувства в слова, но так и не смог выдавить ни звука.       — Ты не можешь мне это сказать, потому что это неправда. — И он зарыдал пуще прежнего, резко меняя позицию: попытался вырваться из крепкой хватки Риппера, не желая слушать растерянный шёпот, неоднократно повторяющий имя Августа.       Риппер не умел признаваться в любви вслух. Даже если сильно любил. За всю жизнь он говорил это слово только маме и Дену. Оно имело для него слишком большую ценность, и вытолкнуть из себя признание было невыносимо трудно даже в такой ситуации: язык прилипал к нёбу и переставал двигаться.       И Риппер ненавидел себя за то, что не хватило мужества произнести эти слова своевременно. Теперь Август не поверит ему, посчитав признание вытянутым.       Непонимание, страх, отчаяние — разношёрстные чувства пронзали пульсацией каждый кровеносный сосуд, отыгрывались дрожью на каждой мышце. Август определённо сделал неправильный выбор. Риппер не тот человек, на которого можно положиться в столь суровый период жизни.       Он снова ошибся. На этот раз колоссально и бесповоротно. Даже не сразу понял, как это произошло: они перекидывались короткими фразами, и в один ужасный момент Риппер поделился с ним своими страхами. Неизмеримый масштаб ситуации стал очевиден, только когда Август с новым потоком слёз, криком и матами выскочил из комнаты и попытался прорваться к двери из квартиры. Адреналин зашкаливал — Риппер непостижимым образом обогнал его и перекрыл проход.       — Я не хочу! Снова! Портить! Вам! Жизнь! — Август толкал его, молотил кулаками и ладонями по его телу, одаривая отрезвляющей болью, и один раз даже укусил за ребро ладони, когда Риппер протянул к нему руку.       — Пожалуйста. Прости. Иди ко мне. Август. — Тот вжался спиной в стену, смотря на Риппера дикими глазами разъярённого, перепуганного зверя. — Пожалуйста. Дай обниму.       Риппер не думал, что это сработает. Но Август сделал осторожный шаг вперёд, а потом кинулся в его объятия, задыхаясь от слёз.       — Ты ничего не портишь, Август. — Хотелось бы самому в это верить. — Пожалуйста. Ты ничего не портишь. Мы тебя любим. Я… я тебя люблю, слышишь?       Он был настолько ошарашен собственными словами, что на время отключился от внешнего мира. Очнулся, когда мимо них, жмущихся друг к другу посреди коридора, промелькнула тень, и только тогда осознал, что Ден всё это время наблюдал за ними.       На душе стало ещё паршивее. Да, Август ничего не портит. И не портил никогда. Вся вина на плечах Риппера, и дальнейшие решения Ден будет принимать с опорой далеко не на Августа.       Через несколько минут Ден снова нарисовался в коридоре и окликнул Августа. Тот медленно, неуверенно оторвался от Риппера и повернулся к Дену, который кивком головы пригласил его зайти в комнату. Дверь за ними закрылась, и Риппер остался один.       А может, так и должно быть. Это самый правильный исход. Ден и Август — солнце и небо, они не могут существовать друг без друга. Риппер — тень, чья судьба — волочиться по земле, завистливо глазея вверх.       В кухне он опустошил рюмку водки, припрятанной на чёрный день, и ещё целую вечность сидел на диване, прижав к груди ноги. Тело сотрясала крупная дрожь.       Когда Ден появился в комнате, сердце в груди пропустило сразу два удара. Тело напряглось, застыло вытянутой стрункой, готовясь к неизбежному.       Ден набрал в пустой стакан воды и со словами «Потом поговорим» вышел из кухни, закрыв за собой дверь.       Риппера снова окатили ледяной водой. Да что вообще такое его загоны по сравнению с реальной проблемой, что терзала сейчас бедного Августа?       Да что вообще такое его загоны? Пустые, ненужные, лишние, чужие. Как и он сам.       «Ничтожество. Жалкое, тупое, бездарное ничтожество. Разочарование, сплошное разочарование, ты всегда был мерзким разочарованием. Ты не заслуживаешь ничего из того, что имеешь. Ты не ценишь ничего из того, что имеешь. И даже сейчас, когда человеку ТАК плохо, ты умудряешься думать о СЕБЕ. Боишься потерять, боишься остаться один. Ты знать не знаешь, что такое быть одному. Ты знать не знаешь, что такое потерять, потому что никогда ничего не терял. Даже Ден вернулся к тебе после этих месяцев. И будет правильно, если он уйдёт. Это будет, бл*ть, самым правильным его поступком. Август выдержал свою семью, Август выдержал всё то, что с ним сделала эта тварь, Август нашёл в себе силы жить. Август страдал по-настоящему. Всё, что у тебя есть, должно достаться ему. Так будет правильно. Август отдавал тебе себя, когда тебе было плохо, но ты так ничего и не дал взамен. И даже сегодня, когда ты знаешь, что с ним случилось, ты всё равно, эгоистичная мразь, думаешь о себе. Ничтожество. Когда же ты уже сдохнешь?»       — Бл*ть! Ты издеваешься?!       Искренний ужас в сорвавшемся на громкий крик голосе вынудил Риппера содрогнуться. Открывшиеся глаза сквозь пелену слёз выловили свежие красные полосы на внутренней поверхности бёдер и окровавленные ногти на руках. Ладони врезались в лицо в тщетной попытке закрыться от мира.       «Как же я хочу сдохнуть».       Ден сел рядом, обнял его, водя ладонью по спине, и угнетающе молчал, пока Риппер глотал слёзы и сопли, из последних сил пытаясь взять себя в руки.       «С Августом он точно не молчит. И успокаивает его по-другому. Да нет, он и не успокаивает меня. Он просто сидит рядом и терпит. Ждёт, пока я успокоюсь, пока перестану жалеть себя и подумаю о других. Боже».       Риппер отстранился, сдвигаясь на полметра, и обнял руками колени. Ден прав: Риппер издевался над ним, отбирал время у Дена и Августа, не позволяя успокоить того, кому действительно нужна была помощь.       «Ничтожество».       — М-да уж. Надо попить. — Ден с видимым трудом поднялся на ноги и налил себе воды, залпом опустошая стакан и тут же снова наполняя его до краёв. — Не хочешь?       — Мы вообще встречаемся? — Вопрос сорвался с искусанных губ сам собой.       — Предположительно, — пробормотал Ден и отпил воды. На Риппера он даже не смотрел. Но его короткого ответа оказалось вполне достаточно, чтобы внезапно вспыхнувшие опасения подтвердились.       «И как же я раньше не понял? — Он слышал скулёж, что рвался из недр души, и ненавидел себя ещё больше. — Как же я раньше не понял, что на самом деле ничего не вернулось? Он не сказал мне да. Он просто не ушёл. Он не любит меня. Я не нужен ему. Больше не нужен».       Ден подошёл к нему и наклонился, позволяя обнять себя за плечи. Риппера от его прикосновения снова кинуло в безудержные рыдания.       — Не уходи. Пожалуйста. Я знаю, что я этого не заслуживаю. Но пожалуйста. Не бросай меня. Я не смогу жить без тебя. Я так сильно люблю тебя. Так сильно.       Ден не обнимал в ответ — вцепился пальцами в его локти, словно ему не хватало длины рук или желания обнять. И молчал. Всё так же разрушительно молчал.       Потому что сказать ему было нечего.       Иначе за месяц он бы уже признался в любви.       Риппер снова отстранился — отшатнулся, впиваясь лопатками в спинку дивана. И только тогда заметил на щеках Дена дорожки слёз. Никаких логичных умозаключений по этому поводу так и не появилось, но прямиком за грудиной расцветал страх. И Риппер сделал то, что положено трусу, — ускользнул в ванную под предлогом умыться, поджав воображаемый хвост.       Вот только Дена не так-то просто обмануть. Вскоре он снова появился перед Риппером, который сидел на краю ванны и усердно выискивал мутным взглядом смысл жизни в ворсинках тёмно-зелёного коврика. Ден опустился рядом с ним и положил руку ему на плечо, надавливая и прижимая к себе.       — Всё нормально, Витя. Я с тобой.       И Риппер снова рыдал. Рыдал, когда Ден крепко обнимал его за плечи, успокаивающе поглаживая спину. Рыдал, когда Ден снял с него футболку и расцеловал шею. Рыдал, когда Ден усадил его на пол и уткнулся носом в волосы, водя пальцами по шее, плечам и напряжённым лопаткам.       — Ты… — Риппер дважды задохнулся: от тяжести мыслей и от сложности воплощения их в слова. — Ты перестал мне говорить…       — М?       — Ну…       Риппер не знал, как сказать это вслух. Надеялся, что Ден поймёт и без пояснений. Он просто не мог не понять — с его-то сообразительностью и внимательностью.       — Просто… я хочу, чтобы ты понимал, что это для меня значит. — Голос его дрожал и срывался на шёпот. В последний раз проведя пальцами по шее Риппера, Ден прикоснулся к ней губами и еле слышно произнёс: — Я люблю тебя. — Поцеловал снова — чуть выше. — Я люблю тебя. — Поцеловал возле уха. — Я люблю тебя.       Он ещё сотню раз прикоснулся губами к коже — и после каждого поцелуя шептал: «Я люблю тебя».       И Риппер решительно не понимал, чем заслужил это. А главное — как передать всю многогранность и могущество любви к Дену? Возможно ли это? Нужно ли?       Наверное, нет. Ведь Ден и так всё прекрасно видел и знал. С его-то внимательностью и сообразительностью.

* * *

      RIPPER @victor_stolz       Забавно. Когда х*ево — не веришь, что может быть хорошо. Когда хорошо — не веришь, что может быть х*ево.       Олег Васильев @itwws       Вот ты такой интересный, прохайпил на этой, скорее всего, фальшивой инфе, а че делать будешь, когда разойдетесь?       RIPPER @victor_stolz       Мы не разойдемся       Олег Васильев @itwws       Вау, какая поразительная уверенность. Почему это?       RIPPER @victor_stolz       Потому что мы любим друг друга       Олег Васильев @itwws       Эм, а ниче, что это всегда временно?       RIPPER @victor_stolz       Не всегда и не у всех       Олег Васильев @itwws       ROFL Я серьёзно, чел. Когда вы расстанетесь, ты ни с чем останешься. Просто помни об этом…       RIPPER @victor_stolz       Уже расставались. Я останусь ни с чем, только если его потеряю. Он важнее всего в моей жизни, а остальное не имеет большого значения       Олег Васильев @itwws       Мда ясно автор девочка 13 лет. Впрочем, какой блогер, такая и аудитория       RIPPER @victor_stolz       Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть 13летней девочкой: D И если вы считаете, что такая аудитория хуже, чем любая другая, то не заслуживаете никакой.       Раскрыть всю ветку комментариев (+219)

Уйдет туман, и солнце осветит твой путь, Будет за руку тебя вести и не даст свернуть. И рядом будут те, кто всегда поддержит, Поднимут, если упадешь, и придадут надежды.