После закрытия

      Понедельник – день тяжёлый. Особенно после того разговора в комнате Натаниэля – у Марка до сих пор горели щёки и уши. Он привычно собирался утром на работу, даже не зная, как смотреть напарнику в глаза после всего случившегося.       «Успокойся. Вы же не поцеловались там, в конце-то концов», – мысленно твердил себе брюнет, стараясь настроиться на рабочий лад.       Юноша не отрицал, что в ту секунду отчаянно хотел этого, но он не был уверен, как на подобное отреагировал бы Натаниэль. Марк всё ещё помнил, как художник смотрел на его губы в тот момент – на секунду ему показалось, что Нат хотел сделать то же самое, – но писатель не был до конца в этом уверен.       «Радует одно – у него нет девушки», – прокралась мысль и тут же растворилась, заставив Марка вздохнуть.       «Да, но это ведь не значит, что ему могут нравиться парни. Это вообще мало что значит».       С тяжёлыми мыслями Марк, захватив рюкзак, покинул квартиру.

***

      День начинался как обычно – у Марка отлегло от сердца, когда Натаниэль поздоровался с ним, тепло улыбнувшись. Как обычно завязался разговор, и они стали готовить кафе к открытию.       Они разговаривали, обсуждая работу над комиксом о Белой Кошке, и Марк находу смог придумать продолжение истории, которое не мог написать уже четвёртый месяц – сегодня он буквально ощущал, как за спиной выросли крылья, и как он парил, стараясь судорожно запомнить каждую деталь. На всякий случай юноша достал из рюкзака блокнот и быстро записал пару идей, чтобы ничего не забыть.       Натаниэль заглянул за плечо писателя, привычно положив голову ему на плечо, и прочитал строчки с предыдущей страницы, который обрывались на описании поцелуя.       – Это те самые «Звёзды»? Хорошая концовка. Очень нежно получилось.       Марк тихо пискнул и быстро захлопнул блокнот, моля всех богов о том, чтобы на той странице не мелькало имя художника, но как бы он ни старался, не мог припомнить, было ли оно там или нет.       – Я... – Марк прикрыл лицо руками, желая провалиться сквозь землю прямо до глубин Ада. Щёки его тут же заалели всеми оттенками красного.       – Прости, не хотел тебя смущать, – тут же извинился красноволосый. – Не стоило мне заглядывать.       Тёплые ладони легли на плечи Марка, и тот окончательно растерялся, совершенно не зная, как реагировать.       – Ты отлично пишешь. И тебе нечего стыдиться, – уверенно заверил Натаниэль, мягко улыбнувшись.       – С-спасибо... – едва выдохнул Марк, сунув блокнот в сумку.       Зазвенел колокольчик на двери, оповещая о прибытии первого клиента.

***

      Две недели спустя.       Дни летели быстро, словно облака над Парижем, и вот в окна уже стучался июль. Лето наконец-то перестало играть в зиму, и солнце, грея город своим теплом, выманивало горожан на улицы, приглашая погреться в своих лучах. Марку стало легче смотреть в глаза Натаниэлю, и они продолжали общаться, как будто не было той записи в блокноте. Нат показывал напарнику новые наброски комикса, иногда они прогуливались по выходным или же просто случайно пересекались. Их связь медленно, но верно крепчала, и Марк уже не мог прожить и дня без мыслей о Натаниэле.       – Ваш карамельный латте, – Марк поставил картонный стаканчик, накрытый пластиковой крышкой, на стойку прямо перед посетительницей и потянулся за сахаром, ложечкой и салфетками, как вдруг чья-то ладонь мягко коснулась его поясницы и опустилась ниже, на бедро.       Брюнет мгновенно оцепенел, ошарашенный столь внезапным очень странным прикосновением. Натаниэль возник прямо за его спиной и протянул посетительнице сдачу с привычной милой улыбкой, как будто в этот момент его рука не лежала на бедре юноши, мягко поглаживая его сквозь грубую ткань чёрных джинс. Заметив, что писатель всё ещё держал в руке сахар и салфетки, парень нежно забрал предметы из его рук и положил их на барную стойку.       Сердце юноши в этот момент пропустило несколько ударов и затрепетало в груди, норовя вот-вот проломить рёбра и вырваться наружу. Прикосновение тёплых пальцев было похоже на разряд электрического тока, который больно ужалил ладонь Марка, заставив кровь прилить к лицу. Он почувствовал, как щёки мгновенно побагровели, и рвано втянул воздух сквозь приоткрытые от удивления губы. Девушка поблагодарила бариста и, забрав свой заказ и сдачу, устроилась за столиком в углу, задумчиво поглядывая в витражное окно и вообще не обращая внимание на происходящее вокруг.       Марк посмотрел на напарника широко раскрытыми от удивления глазами, всё ещё чувствуя, как лицо горело от стыда. Но Нат лишь как-то странно улыбнулся и, положив свою вторую ладонь на другое бедро юноши, чуть сдвинул того вправо, сделав вид, что протирает стол губкой, и что всё было совершенно нормально, в порядке вещей.       «Б-боже м-мой, что это только что было?..» – Марк смотрел на абсолютно невозмутимое лицо Натаниэля, как будто увидел его впервые в жизни, но быстро понял, что откровенно пялился, поэтому тут же смущённо отвёл взгляд и повернулся лицом к деревянным полочкам с сиропами и добавками, сделав вид, что наводил там порядок.       И всё же за этой барной стойкой было слишком тесно для двоих.

***

      Как только стрелка на настенных часах достигла отметки «21:00», Натаниэль вышел из-за барной стойки, закрыл дверь своим ключом изнутри и повесил маленькую табличку «Закрыто». Марк быстро прошёлся губкой по деревянной столешнице, наводя чистоту, и снял чёрный фартук. Из головы всё ещё не выходило то, что произошло сегодня днём – вспоминая это, он чувствовал, как начинал невольно краснеть.       «Может быть, это просто была случайность, и в этом жесте не было ничего такого? А если и было – то что теперь? Спросить его прямо об этом? Сделать вид, что ничего такого не было? Признаться ему в своих чувствах? А если всё и впрямь было не просто так, и он заинтересован во мне? Чёрт возьми, что же делать?!» – крутились мысли в голове юноши, порой перекрикивая друг друга.       «Так. Стоп. Хватит. Надо выдохнуть. Сейчас не самое подходящее время засорять голову подобными вопросами – вот приеду домой и буду ходить по комнате из угла в угол. Нужно прибраться в кафе, пересчитать выручку, заполнить документы, отключить приборы. Так что возьми себя в руки, Марк, и сделай самое безразличное лицо, на которое только способен!»       – Всё хорошо, Марк? – раздался нежный голос прямо над ухом, что заставил юношу вздрогнуть и уронить губку в раковину.       «Ну вот зачем, зачем ты задаёшь такие вопросы, да ещё и таким ласковым голосом, от которого внутри всё дрожит?..» – мысленно взвыл брюнет, вцепившись пальцами в край раковины.       – Д-да, – сбивчиво выдохнул он, стараясь совладать с трясущимися руками.       – Посмотри на меня.       Ладонь Ната легла на талию юноши, мягко разворачивая того спиной к раковине, после чего красноволосый упёрся обеими руками в столешницу. От волнения всё внутри Марка заворочалось, как будто на море поднялся шторм, утаскивая хрупкие корабли под воду. Юноша зацепился взглядом за маленькую родинку на его шее, аккурат под изгибом челюсти, и усилием воли заставил себя вновь начать дышать.       – Ты весь день прячешь от меня глаза… Я в чём-то провинился перед тобой? – тихо, но ласково пробормотал художник, глядя на юношу сверху вниз.       Марк запрокинул голову в лёгкой растерянности, не зная, как объяснить, что он не сделал ничего плохого – лишь украл его сердце, его сон и его покой. Небесная синева обеспокоенных глаз Натаниэля поглощала, затягивая в свои пленительные глубины, заставляя тонуть в них. С каждой секундой Марк терялся в них всё больше, без надежды на спасение.       – Н-нет, – пролепетал он, осознав, что не дышал некоторое время, и стыдливо опустил глаза, зардевшись. – П-просто я…       «Просто я люблю тебя, Натаниэль Куртцберг. И я слишком слаб, чтобы признаться тебе в этом».       Мысли путались, слова разбегались, не желая собираться в единое связное и логичное предложение. Мягкое прикосновение тонких пальцев обожгло щёку Марка – оно буквально вышибло оставшийся в лёгких кислород, норовя отправить его прямиком в обморок.       «Боже, почему я так реагирую на самые обычные прикосновения?..»       Но что-то говорило, что это было не просто прикосновением, а нечто бóльшим. Эта мысль невольно заставляла задыхаться, а сердце бешено колотиться в груди.       – Я л… – Слова будто застряли в глотке. Марк мысленно корил себя за собственную стеснительность и одновременно желал, чтобы Натаниэль не отстранялся и не убирал руку.       Большой палец мягко очертил скулу, почти невесомо коснулся губ, опустившись на подбородок и чуть приподняв его. Взгляд Натаниэля был прикован к губам, но от чего-то парень стоял неподвижно, словно думал о чём-то или же ждал согласия.       – Это сильнее меня… – прошептал Натаниэль, прикрыв глаза.       – Так не сопротивляйся.       В этот момент Натаниэль убрал руку и сделал шаг назад.       – Прости... – с толикой сожаления выдохнул парень. – Закрой кофейню на сигнализацию.       Натаниэль схватил свою толстовку и мгновенно скрылся в ночи, оставив ключи на стойке. Дверь за ним захлопнулась, и в этот момент Марк почувствовал, как всё внутри покрылось паутинкой глубоких трещин, норовя вот-вот рассыпаться на осколки в любую секунду. Брюнет опёрся руками о стойку, боясь рухнуть на пол, как подкошенный. Терпкая горечь разливалась по телу горячими волнами, и юноша сделал колоссальное усилие над собой ради одного вдоха.       «Он ведь хотел этого, я же видел! Что могло пойти не так? Почему он вдруг передумал? Что случилось?»       Так много вопросов и так мало ответов.       Тихий писк телефона оповестил о новом сообщении, и Марк нехотя потянулся за прибором. Это писала Алекс:       «Марк, мы ждём только тебя! А вот вино так долго ждать не может. Приходи к Алье, подарок необязателен».       Марк тут же вспомнил, что сегодня вечером Маринетт и её одноклассники устраивают вечеринку в честь дня рождения Альи.       «Что ж, отличный повод выговориться и утопить печаль в вине».