Атрибуты взросления

телами глазами сердцами будет ли с другими также? Завтра на вторую пару и сидеть в университете придется до трех, если не до самого вечера, судя по тому, какой шквальный ветер поднимается за окном. За балконом ещё темно, Наруто не знает который час, но интуитивно чувствует, что завалился бы спать, если бы был у себя. Компания Саске его не донимала, тем более после душа, наоборот — всё вокруг гипнотизирует так, что Наруто кажется, будто они только проснулись: вон, Саске стоит над плитой, кипяток лениво разливается в кружки, он неуклюже почесывает лопатку, пробираясь пальцами под широченный длинный свитер и утомленно переносит вес тела с правой ноги на левую. Сидят в темноте, только рыжее освещение странного светильника в виде длинной линейки, и тишина в кухне не тяжелее дымки над чаем, приятная — греет, и не хочется нарушать. — Пьешь с сахаром? — его голос заметно осел спустя недолгое время без диалогов. Его фигура в пол оборота, как тощий скелетон летучей мыши — висящее тряпье, захваченное оранжевым маревом, возгорается, а он будто даже не чувствует ожогов. — С лимоном. Неохотный взмах растрепанной челки путает его смолистые локоны ещё сильнее. Как загнутые от работы электрические антенны, пряди торчат во все стороны и слегка пружинят, пока он с кружками в руках садится за стол. Пододвигает одну Наруто, другую — себе и, не закатывая длинных мешающих рукавов, возится с узелком в пакете. Печенья пахнут удушающей апельсиновой корочкой и шоколадом, крошатся не сильно, но с невнимательностью Наруто почти все отломившиеся комочки плюхаются к нему в кружку, всплывают и оседают, растворяясь. Он только слышат, как они булькают. Искоса наблюдать за жующим домашним Саске куда интереснее. — Ну в рот хотя бы мне не заглядывай, — конечно, это заметно. Они сидят почти соприкасаясь локтями на столе и в принципе Саске готов терпеть пристальное наблюдение, но только не так близко. Наруто кривит улыбку, потому что и правда увлекся. — У тебя красивый рот, — он хотел было просто думать об этом про себя, но вспомнив как откровенничал в другой комнате, словил себя на мысли что ему понравилось. — Знаешь, у тебя... верхний ряд зубов, особенно клыки так выглядывают, когда ты улыбаешься, привлекательно. — Издеваешься, — отзывается он, метнув на Наруто лукавый взгляд. Глянец его глаз отражает огненные отблески и он бросает их прямо в глаза Наруто, на морское дно. — У тебя такие откровения после каждого оргазма? — Только с парнями. Саске хмурится и с сомнением щурит глаза, и Наруто улыбается, не зная стоит ли что-то объяснять. — Очень трогательно, — отвечает, кажется, не оценив. — Расслабься, это шутка. Просто хотел сказать, что мне нравится твоя улыбка. — Я понял. Наруто молча жует печенье, не зная что говорить. Ему кажется, он зря затеял это, но делиться чувствами было приятно даже несмотря на реакцию. — Не хочешь рассказать мне как решился выйти из душа без полотенца? — беззлобно интересуется Саске, поднимаясь с пустой кружкой из за стола. У него на дне ничего, кроме выжатой до основания дольки лимона. Он споласкивает кружку и коротко, почти про себя договаривает: — Хотя если бы у нас был обычный секс, мы бы с тобой тут сейчас не сидели. Наруто не был уверен, следовало ли ему это слышать и не нашелся что ответить. Мысль о раздетом Саске перед ним крепко сдавила что-то в области нижнего белья и Саске хитровато прищурился, улавливая вымученную попытку это скрыть. — Я мало сейчас соображаю, — признается Наруто. — И мне кажется, тогда у меня тоже мозг отключился. Не знаю, я просто не нашел причин стесняться. Глупо, да? — Мне понравилось. — отозвался Саске. — Откровение за откровение. Наруто устало прикрывает глаза и запрокидывает голову, одолевая приятное ощущение тепла от чужих слов. Голова идет кругом. Его сознание бродило точно в беспамятстве, поэтому кроме поцелуя в живот остальное смазывается как во сне. — Устал, да? — Саске берет печенье и садится за стол, смахивая вьющиеся волосы с глаз. — Уже завтра ты не вспомнишь и половины того, что наговорил этим вечером. Наруто не возражает. Скорее всего, он прав, ведь ещё предстоит целый день учёбы и крепкий сон, и он точно забудет. — Я помню, ты спросил, верю ли я в истории, — замялся Наруто. — И ты ответил не знаю. — Ты ведь спросил не просто так. Саске улыбается мельком и тут же, прижимая колено к плечу, вздыхает. — Мне было бы привычнее услышать от тебя «да, верю» или даже глупое «нет». Было бы легче читать твои чувства, я бы уже знал, куда склоняться. Но ты ещё, видимо, не все для себя решил. — Хочу понять сам. — Отчасти поэтому обычный секс с тобой был бы не к месту. Наруто задумался. Стоило задать ему вопрос и Саске с удовольствием на него ответит, кроме того, если повезет, он дополнит его своим замысловатым междометием. Но чтобы развернуть его на такой диалог не помешало бы обзавестись дополнительной подсказкой или взять немного времени на обдумывание. С Саске ошибаться можно, но на самом деле Наруто просто не хочется. Если бы были дополнительные бонусы, он бы воспользовался звонком другу и с помощью Шикамару справился бы на отлично. Или, возможно, Гаары, который, кажется, знает больше чем говорит. Однако в этой игре не нажать на паузу, и Наруто, не стесняясь, размышляет вслух. — Неужели из всего написанного там нет ничего из правды? — Я не читал, — задумчиво отвечает Саске. — Да и плевать. Рассылка пишет только о том, что вызывает ажиотаж. Никто ведь не ходит, не выпрашивает интервью для правдоподобных анонсов. Все доказательства — сарафанное радио и жертва отношений, готовая наплести что угодно лишь бы защитить себя, — он говорит беззлобно. Наруто следит за тем, как морщится прямая спинка его носа, заламывая линию губ в подобие грустной ухмылки. — Хотя, знаешь, — выждав паузу, он вдруг куксит половину лица, будто от кислинки во рту, — Никто не осознавал от чего защищается. — Считаешь себя непричастным во всем этом? Он глубокомысленно кивает, отвечая: — Конечно я причастен. Но не так, как об этом пишут — он останавливает свой взгляд на Наруто, сидящем по левую руку. — Удобно делать виноватым других, но это не то, что когда-либо помогало в решении проблем. Наруто плохо понимает ход мыслей Саске, но с последним предложением охотно соглашается. — Суй...С...как его... — Суйгетсу. — Он тоже тебя обвинял? Саске уложил подбородок на коленную чашечку и уставился на Наруто. — Что ты знаешь об этом? — Что...вы встречались? — Я ни с кем не встречался. И если отвечать на твой вопрос, то нет, он не обвинял меня. Ему просто не понравилось быть со мной. — Не понравилось быть с тобой... Но вы не встречались? — Наруто, не повторяйся. Я ответил на твой вопрос. — Трудно уловить связь, — он мотает головой и смотрит на Саске в ожидании, что тот поймает ход его мысли. — Если вы были вместе, значит... — Да не были мы вместе — настаивает Саске. — Хоть он и очень этого хотел. Наруто кажется, он что-то упустил, когда Саске умолкает и, погружаясь в размышления, вдруг усмехается. — Ч...то смешного? Он устало трет глаза кулаком и подавляя зевок, зажмуривается. — Никто просто не спрашивал о том, что думаю я обо всём этом. А теперь ты спрашиваешь и я не уверен, что тебе становится яснее. — Мне нужно время, — признает Наруто. — Вот именно поэтому у нас не могло быть обычного секса, — в глаза и с улыбкой отвечает Саске. На него смотрят испытывающе и Наруто краснеет от мысли, что он повторяет это снова. Не только для Наруто это было впервые. Значит ли это что-то для Саске? Осознание того, как далеко зашло их странное знакомство ещё не приходило к нему так внезапно. Поцелуй, касания, пара путанных фраз — далеко ли это? Саске безжалостно давит каким-то естественным для него откровением, лицо светит простодушием, будто так и должно быть: щекотно, приятно и отвратительно невыносимо. Может, быть честным и должно быть так легко, тем не менее, Наруто это пугало. Отстань от меня, думает Наруто, замолчи, продолжай, скажи, скажи ещё что-нибудь, пожалуйста. — Для тебя это что-нибудь значит? Наруто не планировал говорить это вслух, но выронив вопрос, ощутил что должен был задать его раньше. — Будь смелее, Наруто. «Что-нибудь» сильно размазывает границы. — Тебе всё это со мной...важно? Наруто не уверен, что нашел правильную формулировку, но размышлять о ней слишком долго создавало ощущение, что он упускает свой последний вагон, после которого шансов на откровенность с Саске не словишь. Саске выпрямляется и Наруто понимает, что наверное, зря об этом беспокоится, потому что тот вдумчиво облизывает губы, прежде чем ответить. — Когда ты поднялся сюда чтобы помочь мне с крышей и я посмотрел на тебя, мне показалось, я придумал всё это в тот же момент. Наруто задумался, уставившись в стол. Кажется, таких было несколько и все они промелькнули в его голове как мыльные разводы. — Эти твои шрамы, дыхание. Глаза, — сипло продолжал Саске. — Ты вообще ни о чем не думал. И я сразу понял, что тебе понравится. И я тоже хотел попробовать. — Значит, для тебя это тоже важно. — Ты передергиваешь. — Значит, не важно? — Скорее, не так, как ты это понял. Саске охмурил брови, почувствовав внезапно прослывшее возмущение в его тоне. — Откуда тебе знать, как я это понял? — ещё отчетливее. — Потому что влюбленные сердца по другому не умеют. И ты уже ждешь от меня «что-нибудь». Слова повисли в воздухе. Остепенение в стеклянных глазах Наруто превратило ясную небесную голубизну его зарниц в застывший свинец. Неправда. И то, что днём картинка плыла как прокаженная, и голова раскалывалась от неведомой тяжести до тех пор, пока он не нашел себя за этим самым табуретом, подслушивая клавиши за стеной тоже неправда. Проснулся, открыл глаза тогда, чтобы рассмотреть странного человека под дождём, а теперь не может закрыть их. Неправда. Сколько дней прошло? Он ещё даже учиться толком не начал, а уже тревожится из-за пустякового знакомства. Вон, с целой группой познакомился и до сессии ещё жить и жить... Просто суета. Нужно будет таблетки купить и немного расслабиться, может быть, выпить с кем-то, только бы не с ним. С ним нельзя, да и не получится. Он достанет ножницы и аккуратно связанные атласные банты свалятся в мусор, тросы... да к черту торсы, они созданы, чтобы рваться, скажет Саске и Наруто кивнет, даже если ни черта подобного. От него сбежать, не отнимая рук и прятаться, не отрывая глаз и... — Не бойся. Теплая ладонь Саске перехватила сжатый в сердцах кулак и основательно плотно сжала в своей схватке, как стыд обхватывают в тесные объятия, чтобы угомонить. — Мы сделали кое-что непоправимое. И мне понравилось. И тебе, верно? Наруто жмурится. Лживый, убеждает себя, это лживый заботливый тон душит его изнутри. — Я не хочу играть ни в какие игры. Саске разжал его кулак одним своим указательным пальцем и бессовестно сомкнул их ладони вместе. Наруто осел от поступающего изнутри судорожного трепета. — Ты уже сделал свой выбор. — А ты...будешь на это смотреть? Нравится, да? — Нравится,— с теплой улыбкой, — но не так, как ты это понимаешь, — и всё его лицо улыбается. Наруто с опасением наблюдает за мизерными вспышками в его распахнутых глазах: загоревшиеся искрами провода встрепенули его поникшее в холоде смолянистое космическое тело. — Мне кажется, я уже тебя ненавижу. Саске добродушно усмехается, не разжимая ладони. Холодной тенью молчания накрылся оранжевый свет кухонного светильника. Саске присел на корточки и припал к коленям Наруто, заглядывая в загнанные глаза. — Все пройдет, и это тоже. Посмотри на меня, Наруто. Он слушается. — Знаешь... — Замолчи, пожалуйста. Ветер глухо задувает в закрытые стекла так, что под него только засыпать и спать сладко-сладко, пока кости не заломит. — Я устал слушать. Правда. Устал. Хочу домой. Наруто одевался в гостиной один. Таким нагроможденным он чувствовал себя и взвинченным. Стучало в висках то ли от поднявшегося давления то ли от противно пресного Саске. Он сел на пол и выдохнул, пытаясь оградиться от пустых бессвязных мыслей, но бетонная целина навязчивого желания придавила его деланые попытки. Он позвал Саске и тот присел к нему, как к умирающему животному на улице и внимательно оглядел лицо. — Я просто не знаю, как ещё успокоиться,— собрав всю смелость в кулак, он поднял прохладную ладонь с пола, примостив её на грудь Саске. Наруто думал, что не знал бы, что делать, если бы получил отказ. Грудь под ладонью приятно теплая, и отстраняться не хочется. Саске не повел и бровью. Может быть, и нет ветра на улице, думалось Наруто, едва ощущая его выдох у себя на плече, а если и есть, то не такой он и морозный, как кажется, ведь иначе пришлось бы в свитерах ходить и вязаные носки доставать, а сейчас и в обычной футболке здорово. И выдыхать в унисон тоже очень здорово, кстати. Чужая ладонь отстранилась первой. Слегка занесло в бок от неожиданного подъема на ноги. Наруто опьянело почесал за затылком, нехотя выровнялся и шагнул за порог. — Как работает эта штука... — хотел ли он действительно знать, или просто вырвалось, он сам не давал себе отчета. Ответ «не забивай себе голову» звучал до предела уклончиво. — Приятных снов, Наруто, — мягко отозвался Саске, провожая его пропащее тело за дверь. Лиловые облака окутывали небосвод, слабо пропуская через себя бледные солнечные лучи. Наруто едва нашел силы зашторить занавески, прикрывая балконные окна. Вставать через два часа — в принципе, терпимо, так что он равнодушно валится на кровать с чистыми порывами окунуться в сладкое сновидение и не вздрагивает, когда будильник звенит.

***

— Так у тебя этот...как его... Стокгольмский синдром, — стебелёк дыма из сигареты Шикамару произрастает по направлению к сонному лицу Наруто, забирается в ноздри и, несмотря на отвратительный запах, отрезвляет. — Чего-чего? — Ага, вот надо на пары ходить. Сидящий рядом Гаара в открытую игнорирует издёвку, утыкаясь носом в телефон, а спустя неловкое молчание всё-таки даёт о себе знать. — Стокгольмским синдромом в узком смысле термина называется ситуация, когда жертва начинает испытывать симпатию к агрессору и в той или иной форме принимает его сторону. Шикамару кивает, дергая сигаретой как бы молча подтверждая «Всё как у тебя». Отталкиваясь от стены, неаккуратно притаптывая пальцами бычок о подоконник, будто это в рамках дозволенного, проглатывает последнюю затяжку. — Садомазохисткая зависимость, — говорит. — Это ситуация, в которой один человек отдаёт себя во власть другому, а тот радостно принимает эту жертву и наслаждается своей властью над ним. Сечёшь? — Это я одну пару психологии пропустил? — У нас психология на втором курсе закончилась, Узумаки. Гаара по-доброму улыбается под ноги и ничего не говорит в отличие от взвинченного на пустом месте Шикамару. Ему бы вообще не пришлось сегодня зависать с Наруто, если бы своя компания в виде Канкуры не подвела, слетев с вирусом. — Если хочешь что-то сказать, говори прямо, Шикамару. — Как-то я не заметил, чтобы прямое обращение что-то меняло, — съязвил он. — Ты себя вообще со стороны видишь? Я не о пропусках тебе говорю, а о том, во что ты превратился. Наруто зло поджал губы. — Ни во что я не- — Вот именно, — перебил Шикамару. — Ни-во-что. Как голодная псина за первой сладкой косточкой поплёлся. — Заткнись. Хватит дуться уже. Я распорядился билетами так, как хотел. Это вообще не твоё дело. Дверь за Шикамару захлопнулась слишком внезапно. Обижался и обижается до сих пор, ведь билеты в театр на оркестр были переданы Наруто не для того, чтобы вместо Хинаты он пошёл туда с Саске. Она в каком-нибудь вечернем платье смотрелась бы куда изящнее, упираясь о твердую руку Наруто, нежели просто одетый Саске, который если и стоял подле Наруто, то слегка поодаль. Впрочем, было плевать. Синий свитер и черные джинсы — тоже чем не вечерний наряд. Наруто старался не думать о том, что видят другие, глядя на них. Разница, безусловно, была, но она неутешительно отклонялась от того, чего хотелось Шикамару. Сидеть в пустом ложе, ожидая начала, не обмениваясь лишними любезностями — таинство приятнее, чем нелепые дрожания в темном кинозале под черно белую картину французского кино. Хината сказала, что любит красивые картины. Фильм действительно был таким: Япония сороковых, неизвестный, довольно умелый актерский состав... Он вернулся домой с легким сердцем и уснул ни о чём не думая. С Саске не так. — Однажды хотелось бы заняться любовью под эту музыку. Позолоченные ангелы под тусклым блеском многотонной люстры притаились. Наруто остановил глаза на застывшем профиле Саске и нашел себя вне сил отряхнуть онемение — музыка росла, дух восходил из желудка, расцветал в груди и мешал дышать. Наруто ничего не смыслил в музыке, но естественным позывом, он расправил плечи и вытянулся, поглощая суматошную увертюру. Когда музыка притихла, Саске обернулся к нему, сверкнув широко раскрытыми блестящими глазами, у Наруто что-то перевернулось внутри. Сметенный, растерянный, такой уязвимый, едва касаясь кистью, вытирает сбежавшие с ресниц капли и больше никогда не становится для Наруто тем, кем был прежде. Вопреки переполняющему кровь удовлетворению, до гардеробной дошли втихомолку. Наруто прикусил губу, одергивая себя от желания взять Саске за руку. Хотелось немного донимало то, что он так и не услышал, что сказал Саске перед тем, как началась музыка. Автобусом добираться до общежития Саске отказался даже под страхом не успеть к закрытию и, хотя он не настаивал на компании Наруто, тот негласно отказался оставлять его одного. Они чинно прошли мимо остановки и под давлением молчаливой ночи Саске начал незамысловатый диалог. — Я очень люблю Листа. Забавно, как тебе удалось попасть прямо в точку. Наруто шёл немного позади, чтобы не поворачивая головы, без препятствий наблюдать за его лицом. — Правда? Наруто посчитал, что Саске не обязательно знать, откуда он взял билеты. Он украдкой взглянул на него: его глаза, поднятые на луну, явственно отражали тоску. — Я родом из маленького городка. Он известен в основном только благодаря своему большому театру. Наруто попытался перечислить по памяти названия городов с известными памятками, но никакого города с театром на ум так и не пришло. А Саске, кажется, думал о чем-то своем. Не отводя взгляда с пустого неба, уголки его губ вдруг растянулись в радушную улыбку, и в глазах, полных неизвестной ностальгии, сверкнула лукавая искорка. — Сначала я ходил туда со своей семьей. Потом вырос, стал ходить на концерты сам. — обернувшись, он остановился, глядя прямо в глаза Наруто. — Сам? Не скучно? — Самому слушать музыку естественнее. Особенно когда она любимая. Наруто кивнул, хоть и чувствовал что Саске вкладывает в это совершенно особые чувства. — И Лист… меня будоражит. Брови Наруто слегка дрогнули, сводясь к переносице. Он не успел сообразить, как Саске вдруг повернул на проезжую часть. Дорога была пуста и, убедившись, что светофоры один за другим выключаются, он поплелся за ним. — Я видел как ты изменился в лице. Наруто ожидал, что его усмирят укоризненным взглядом за напоминание о трепетных слезах, но Саске впереди идущий широким шагом, не оборачивался. — И слышал что я сказал? — Нет. Там музыка сразу началась и я сразу выпал. А что ты сказал? Саске в ответ коротко улыбнулся и откинул голову на затылок, снова взглянув на небо. Нестройным шагом они дошли до общежития и Наруто не верилось, что этому вечеру суждено так внезапно кончиться. Сквозь желтый фонарный свет просачивался холодный блеск рассыпных звезд. Мерцало слабо, казалось, одна за одной созвездия рассыпаются, а Наруто смотрел на них и жалел о том, что нужно прощаться. — Спасибо за этот вечер, — спокойный голос Саске греет плечо Наруто вместо дружеского прихлопывания. Интересно, кем в голове у Саске отзывается Наруто? Они ведь точно не друзья. Почти в такт чужим мыслям, Саске кладет ладонь на его шею и едва ощутимо сжимает. Не друзья. И есть ли у Саске близкие люди? И что для Саске есть близость? — А тебе, кстати, нравится такая музыка? — внезапно спрашивает он. — До сегодня я такого не слушал. — Может, в следующий раз, послушаем еще что-нибудь? Наруто не сразу понял, что чужая рука давно соскользнула с его кожи. Он кивнул и провел удаляющуюся фигуру взглядом, пока она не скрылась за лестницей. Много правильного было в его уходящем силуэте так, что останавливать его, несмотря на недавнее желание, вовсе не хотелось. Что бы там не говорил Шикамару, Наруто не мог заставить себя жалеть. Его спутанные мысли улеглись. С байкотом, который Шикамару выдумал из-за принципиальной обиды, общение резко сошло на нет, но для Наруто, не успевшем заметить это, открылись новые двери: два кофе в картонной подставке, второй этаж и "спасибо" с сонной полуулыбкой на пару с ничего не обязывающим диалогом. Гаара с ним всё ещё здоровался, хотя по лицу было видно, что рассылка пестрит новостями с их совместными фото. Наруто отмахивался от сплетен и смотрел на Саске, который тоже держался довольно обособленно, а потом вдруг, в один из обычных будних дней, спросил: — А куда делся твой друг? Наруто казалось, он не станет вмешиваться в то, что его не касается. Удивление каждый раз, когда он появлялся с лишним стаканом кофе в его поле зрения, создавало впечатление полного безразличия к тому факту, что Наруто делал это каждый день. — Какой друг? Наруто даже думал, что у него особый вид памяти, как у рыбок, только с продолжительностью в день. Возможно, она имела особую функцию переносить воспоминания о вчерашнем так далеко, что это оказывалось в разделах сна или дежавю... — Тот, с кем ты проводил время до меня. Но это оказалось не так. — Да... он дурак. Считает, что у меня этот... синдром Стокгольма. — А ты что думаешь? — с улыбкой спрашивает, соскальзывая с подоконника. — Я думаю он просто злится, что я…делаю всё по своему. Саске украдкой улыбался и иногда Наруто ловил в его взгляде нечто, напоминающее нежность. Или может быть, жалость? Красноречивость его взгляда нуждалась в кратком учебном пособии, но с сожалению, никто не продавал экземпляра. Наруто сумел уговорить Гаару скинуть ему пару фото из рассылки, чтобы посмотреть на них со стороны и решить для себя, кто они друг другу, но после того, как фото оказались у него в руках, Наруто находил себя только за записями в личном дневнике. Он смотрел на него и маялся. Думает ли Саске о нем также много? Почему у них все так странно? И не с кем было об этом поговорить. Наруто не сразу заметил, что что-то изменилось. Они всё ещё здоровались, встречаясь на лестничной клетке и Саске улыбнулся ему, когда они в последний раз утром встретились у входа в универ, а потом он резко исчез. Оставленный под дверью стакан с кофе, оказывается, нагло забирался парнем из соседней комнаты. Наруто едва сдержал себя, чтобы не ударить его в челюсть, когда тот бесстыдно забрал стакан с порога прямо перед его носом. — А чё ты на меня так сморишь? Уехал он. Наруто не сразу понял, что злится он не из-за соседа. — А куда уехал? На сколько? Ему ничего не сказали. — Кто знает. Он не распылялся. А должен ли был? Саске никогда не вел себя так, будто обещал ему завтра. На что обязывали их разговоры? Они целовались раз и то, сумбурно, и немного странно прикладывали руку на грудь друг другу. Саске в памяти отзывался гулким и шумным эхо, точно забытым давно, тяжелым сном, странным и совсем нереальным. Умеренный шаг осенних дней сумел истончить нить их ни на что не похожей связи, заставляя вспоминать о нем как о том, кто случайно нравится в автобусе. По крайней мере, Наруто пытался убедить себя в этом.