Опиум

      Я видела медные рыжие локоны и яркие синие глаза, сверкающие из под темной тени подола шляпы, длинные пальцы, обтянутые тканью черных перчаток, гладкое сверкнувшее дуло пистолета и его холод на своем виске. Содрогнувшись, я медленно открыла глаза, с удивлением заметив, что на улице давно день. Голова казалось немного тяжелой, да и в общем самочувствие оставляло желать лучшего: меня немного тошнило.       Я огляделась, смутно припоминая, как попала в комнату, но зато отлично помня что только раза с третьего смогла попасть ключом в замочную скважину: слишком хотела спать. Более того, судя по небрежно скинутым на пол джинсам, мне даже не хватило сил переодеться, как доказательство я стянула с себя кофту, оставаясь во вчерашней футболке. Часы на стене показывали двенадцать. До моего поезда домой осталось всего три часа.       Лениво закидывая вещи в небольшую сумку я наконец поняла, нет, меня осенило настолько внезапно, насколько секундой позже накрыла волна раздражения к себе самой: я забыла чертов телефон в чертовом доме, оставив его фонариком кверху прямо на круглом деревянном столе. Сразу же в голову пришла мысль: попросить Шино, что бы он съездил и забрал мой телефон, но практически сразу же выявились две сложности: основная заключалась в том, что ноги, ни моей, ни моего друга, больше не должно быть в том доме и меня довольно ясно об этом предупредили, и другая — я не могла даже ему позвонить. С досадой и злостью я хлопнула себя по лбу, и отыскав под кроватью тапочки, вышла из комнаты.       В лифте я столкнулась с еще несколькими моими одногруппниками, которые, светя счастьем пожелали мне хороших каникул. Я улыбалась в ответ, грустно думая о том, что эти две недели пройдут слишком быстро, что бы мои каникулы действительно можно было назвать хорошими.       Женщина-комендантша сидела на посту, без особого интереса читая какую то книгу, и слегка напугалась, когда я тихо постучала в стекло.       - Здравствуйте, я из 10.7 комнаты, можно позвонить?       Она недовольно смерила меня взглядом и уткнулась в журнал. Юхико-сан, так ее звали, она работала у нас недавно и не сказать, что бы студенты были от нее в восторге. Ее лицо было грозным, несмотря на то, что ей едва ли было 40, на каштановых волосах, собранных в высокую прическу, пробивалась седина. Свои изогнутые в недовольной гримасе губы она сегодня накрасила темно-алой помадой, из-за чего казалась еще суровее чем обычно.       - Ты Аматэрасу?       - Да.       Она еще раз, с дотошным прищуром вгляделась в журнал, а потом протянула мне мой телефон.       Я быстро взяла аппарат, только через мгновения поняв, что...       - Откуда он?       - Ты же его потеряла?       - Да, но кто принес его?       Можно было подумать, что за ним вернулся Шино, только вот откуда ему было вообще об этом знать. Возникло нехорошее предчувствие, но оно тут же смазалось, на его фоне росло другое, заставляющее меня, повторив вопрос, поднять взгляд на чуть удивленную моим напором женщину.       - Молодой парень, черноволосый в костюме.       С девяносто девяти процентной вероятностью я теперь могу утверждать, что мафиози знают, где я живу.       Плакать ли от этого или смеяться я теперь не знаю.       Пропущенный от Шино, пара от мамы и следом десяток сообщений от нее же. Быстрым шагом я направилась в комнату, на ходу набирая маму. Набрав маму и объяснив ей ситуацию, я услышала от нее привычное: «растяпа». Усмехнулась, договорившись с ней отключилась; позвонила Шино, не став упоминать о том, что мой телефон таинственным (только для него) образом появился сегодня на вахте моего общежития, когда я вчера забыла его в доме. Быстро собрала сумку, и едва успела выпить чашку кофе: время было уже выходить. Через полтора часа я уже высадилась на железнодорожной станции Йогогамы.       Тут даже по другому пахло. Было не так пыльно, воздух казался свежее, из-за этого сильнее чувствовалась близость моря. Я любила этот город, я выросла здесь и всегда хотела сюда вернуться. Он был не такой большой, как мегаполис-столица, такой уютный и родной, что ли. Настроение сразу же поднялось еще больше, когда я увидела маму, спешившую ко мне. Она была одета по-официальному: темный жакет и в тон ему брюки, высокая прическа и небольшие каблуки, легкий макияж: она вероятно отпросилась с работы, что бы встретить меня.       Мама быстро обняла меня, перехватила сумку и мы отправились на стоянку до машины, а затем, наконец, домой. Она быстро помогла мне дотащить сумку и уехала, оставляя меня наедине с любимой кошкой, которая, кажется, потолстела еще на пару килограммов. Вечером был грандиозный, почти праздничный ужин. В этот день я уснула рано, в своей комнате на своей мягкой кровати, крепко обнимая любимую плюшевую лису, а в ногах тихо сопела кошка. Мне было тепло, мне было спокойно. Я впервые за несколько месяцев чувствовала себя в полной безопасности, так я не чувствовала себя даже рядом с другом-следователем. В эту ночь мне ничего не снилось.       Я закрыла дверь, сделав три оборота ключа, и с улыбкой услышав как кошка по ту сторону двери жалобно мяукнула один раз, а потом, видимо, пошла заедать одиночество кормом, я вызвала лифт и буквально через пару минут вышла из подъезда. Сегодня мы с Хаятэ, моим братом, договорились погулять после школы.       Мне безумно нравилась прохлада Йокогамы. Зимой, как сейчас, приходилось утепляться, надевая куртки и шарфы, а летом я не помню ни одного дня, что бы я изнывала от жары, как это часто было в Токио даже поздней осенью. Мне нравилось это море, огромный торговый порт, большой парк и улица Сурибачи, которая давно уже превратилась в трущобы, но будучи школьницей я любила гулять там, среди этих тонких улочек и низких домов, бегать по узким проходам и играть в прятки. Я со смутным чувством ностальгии озиралась по сторонам, но заметив здание школы сбавила ход - в этом месте не осталось для меня приятных воспоминаний. Едва ли я подошла к школьным воротам, радостный Хаятэ уже бежал мне навстречу, энергично махая руками.

***

      - А потом Юно сказал, что я хороший капитан, представляешь? - я улыбалась, наблюдая за его эмоциональным рассказом, ведь он так активно жестикулировал что несколько раз чуть не заехал мне по лицу, так часто, нервничая, делала я, а его мимика вообще не поддавалась описанию. Таким счастливым и довольным я не видела брата давно.       - Конечно, ты молодец. - не удержавшись, я взъерошила каштановые жесткие волосы на его затылке, отчего он недовольно зафырчал.       - Ну э-эй! - полез ко мне в шуточной драке, за что получил по носу щелбан, и ткнув меня пальцем под ребра гордо вскинул подбородок, посчитав себя победителем. На пешеходном переходе мы дружно остановились.       - Придем домой — и я тебя сделаю.       - Ну, - я неопределенно пожала плечами. - это мы еще посмотрим.       - Посмотрим-посмотрим. - пробурчал он, в заключение пихнув меня рюкзаком.       Зазвенел светофор, Хаятэ игривым шагом ступил на пешеход. Что-то мелкое, словно пылинка, мелькнуло на периферии зрения. Донесся рев мотора, скрежет резины об асфальт, и эта точка, стремительно приближаясь, мигнула фарами, тормозить не собираясь. Черный Хаммер вильнул по дороге, вызывая за собой недовольный гул будничных водителей, и я едва ли успела схватить брата за руку, втащив его обратно на тротуар, как машина вальяжно, притормозив всего на несколько мгновений, проехала мимо.        Тонированные стекла не дали мне разглядеть водителя, но мое недовольное лицо он, вероятно, успел хорошо рассмотреть. Еще раз мигнув, она скрылась за углом дома. Несколько женщин громко возмутились, а мой брат, с окаменелым лицом медленно произнес:       - Офигеть. Меня только что чуть машина не сбила.       - Почаще смотри по сторонам, даже когда переходишь дорогу на зеленый.       Негласное правило, которому научила меня жизнь в Токио. Такого потока машин как там я не встречала еще нигде.       Он рассеянно кивнул, сам хватая мою руку.       Хаятэ редко ходил в парк, обычно у мамы не хватало на это времени, она была вся в работе. А он любил гулять, и в этом мы были похожи. Шел рядом, крепко держа меня за руку, рассказывал школьные байки, какие обычно рассказывают друг другу младшеклассники, мы смеялись, покупали мороженое и сладкую вату, и я наконец смогла по-настоящему почувствовать себя старшей сестрой. Хаятэ кормил голубей хлебом, когда мой телефон зазвонил. С улыбкой я приняла звонок от Шино.       - Рад тебя слышать.       - Я тоже. Как дела на работе?       - Не плохо, после того дела громких убийств не было. - В трубке послышался облегченный вздох, а меня кольнуло слабым волнением. Ведь спустя пару дней я совершенно забыла о том дне, и что было странно, мне казалось, что это был какой-то сон, я засомневалась в реальности там происходящего. Заметалась по своему сознанию, но подтверждений не нашла, все было будто окутано туманом. Теперь же взыграл интерес. Или я попыталась доказать самой себе, что это было по настоящему:       - И что с тем делом?       - Э-э-э... ничего. Начальство его замяло. Вероятно, им кто-то неплохо заплатил.       - Не удивительно. - Я хмыкнула в трубку. Как будто мафия позволила бы огласить подробности во всеуслышание. Но голос Шино от чего-то напрягся:       - Почему ты так думаешь?       - Ну... - я замялась на секунду, не найдя что ответить ему с ходу. Хоть он и был моим лучшим другом говорить обо всем со мной происходившем я ему не собиралась. Слишком много проблем это могло за собой повлечь. - Ты же вроде говорил, что это дело рук мафии. Я думаю у них достаточно власти замять насколько крупные преступления.       - Мда, ты права. Ямамото-сан даже словом со мной не обмолвился с того дня. Кстати говоря, возможно меня скоро снова отправят на курсы, начальство хочет поднять мне класс. Буду Следователь старшего класса Якиро Шино, как тебе?       - Звучит неплохо. Тогда Следователь старшего класса Якиро Шино будет обязан сводить меня в кафе.       Он засмеялся, перехватывая телефон.       - Конечно, это не обсуждается. Ладно, не буду отвлекать тебя от полноправных каникул. Тогда, до встречи, Нишимура Аматерасу-сан.       - Конечно, Старший следователь Якиро.       Я отключилась, убирая телефон обратно в карман и глупо улыбаясь уставилась куда-то себе под ноги, пока к лицу резко не прилил жар, а вместе с ним и осознание в мою дырявую голову. Я только что фактически пригласила своего друга на свидание. Своего лучшего друга. На треклятое свидание. Какой ужас.       Мы часто пили кофе вместе, но это всегда было так посредственно, так обыденно, что это было для нас нормой. Но теперь я не смогу даже взглянуть на Шино, не покраснев. Полный провал.       - Амэ. - я подняла голову, заметив перед собой слегка встревоженного брата. - Может быть это конечно не мое дело, но там какой-то мужчина пытается утопиться в пруду.       - Чего?       Хаятэ оказался прав. Мужчина был высокий, хоть и не совсем внушительных габаритов, зато слишком заботливо, и от этого пугающе обматывал веревкой камень, конец которого петлей был завязан на его тонкой шее. Люди шарахались от него, обходя мимо, да и мне, по правде говоря, совершенно не хотелось подходить к нему.       - Какой прекрасный камень, что бы составить мне на этом дне компанию, завяжу узел покрепче-е~ - я в удивлении обернулась на брата, а тот кивнул на мужчину, загадочно пританцовывающего на месте.       - Он пел.       - Кажется у него проблемы.       - С головой? - Хаятэ повел бровью, внимательно наблюдая за чудаком.       - Возможно. Ладно, я поговорю с ним, а ты — я сунула ему в руки телефон. - если что звони в скорую. Или в полицию. - подумав, добавила я, предрекая более буйное развитие событий.       Я спустилась по вымощенной камнем тропинке прямо к пруду, на берегу которого сидел, тихо напевая что-то себе под нос незадачливый суицидник.       - Извините... - Мужчина повел плечом, но не обернулся, продолжая с какой-то родительской заботой обматывать веревкой камень. - Простите, вы...       Он медленно повернул голову в мою сторону, отвлекаясь от своего дела, и его лицо, слишком счастливое, как мне показалось, для человека, собиравшегося утопиться в пруду городского парка, замерло на секунду, темные глаза уставились на меня. Его взгляд показался мне настолько прожигающим, загадочно-темным и внимательным, что я, дернувшись, уже была готова пойти на попятную — бежать. Пока его губы еще сильнее не растянулись в улыбке. Я успела заметить мелькнувшую на его лице странную гримасу, его глаза загорелись и я не успела сделать ни шага как он в одно мгновение оказался рядом, схватив мою руку. Его ладони были, как и мои собственные — ледяные.       - О-о-о~ Вы такая красивая! Как было бы прекрасно замереть в вечности рядом с такой очаровательной девушкой! Могу я предложить вам совершить двойное самоубийство? У меня вторая веревка есть. - Он выудил из кармана толстый шнур.       - Н-не думаю, сэр. - я поежилась, вжав голову в плечи: его безумный взгляд, застывший на моем лице вызывал неприятные ощущение, я будто кожей чувствовала его, от этого покрываясь мурашками. Да и у воды было немного прохладно. Но где то на дне оникса его глаз я видела что-то неясное, что казалось мне странным, будто бы на меня смотрел совершенно другой человек, аккуратно разглядывал меня.       - О, очень жаль. - изобразив на лице вселенскую скорбь он отпустил мои руки, и направился к камню, предпринимая попытку поднять его. Я, кажется, должна была попытаться остановить его.       - Сэр, извините!       - Вы передумали? - с надеждой переспросил он, оборачиваясь, но я быстро качнула головой. - Жаль.       Философские разговоры не были моей сильной стороной, к тому же мысли и без того хаотично мелькали в голове с такой скоростью, что поймать хоть какую-нибудь не представлялось мне возможным. Но было необходимо задержать его, хотя бы до приезда скорой или полиции, которым, я надеюсь, Хаятэ уже называет адрес парка.       - Сэр, но скажите, зачем умирать, если можно жить? - самое глупое, что я смогла придумать.       - А зачем жить если можно умереть? - в тон мне ответил он, и мне смутно показалось, что в этот момент мне на пятки наступил, настигая, экзистенциальный кризис.       - Но смысл жизни... - я отчаянно цеплялась за попытки переубедить незадачливого самоубийцу и заставить его отпустить наконец камень, который он без труда поднял с земли и держал, заботливо обняв, но при этом все больше и больше задумывалась сама.       - А если его нет?       Он улыбнулся, а меня окатило ужасом таким, которого я не ощущала прежде. Ужасом осознания, ужасом неизбежности. Пытаясь ответить, подобрать слова, я понимала, что будто бы тону, захлебываюсь мыслями и чувствами, окативших меня волной. Мужчина наблюдал за мной, растянув все так же в улыбке губы, а его глаза, казавшиеся мне черными, видели меня насквозь. Создавалось ощущение, что он будто бы наблюдает за поднимающейся внутри паникой. Беспричинной паникой. Что подливало масла в загоревшийся огонь.       Меня до безумия пугал его взгляд.       - Они не приедут! - спешно спустился Хаятэ, с возмущением махая телефоном перед собой.       - В смысле?       - Они сказали что не поедут спасать этого парня. - он сунул мне телефон и встал рядом, настороженно уставившись на мужчину напротив. Повисло неловкое молчание, и я спешно пыталась сообразить, придумать хоть что-нибудь, но решение проблемы пришло само, точнее прилетело, пыша яростью и крича:       - ДАЗА-А-А-АЙ!       Человек подбежал слишком быстро что бы я успела как следует рассмотреть его и ударил моего собеседника слишком резко, что бы я успела что то сделать. Бесчувственной куклой он свалился с ног, упав прямо в пруд. Тихий всплеск: и камень, веревка которого до сих пор была затянута на его тонкой шее, последовал за ним. Вода забурлила.       - Что вы сделали? - в возмущении вскликнула я, ринувшись к утопающему. Мужчина оказался спокоен, с полной невозмутимостью покосившись на дергающиеся в судорогах конечности суицидника. Меня грубо схватили за шиворот едва ли я была готова шагнуть в обжигающе-холодную воду.       - Что он успел тебе наговорить?       - Что? - попытавшись вырваться я только усугубила свое положение: замок от куртки впился прямо в шею. - Он же захлебнуться!       - Он же этого и хотел, разве нет? - мужчина выгнул светлую бровь, и, вздохнул, поставил меня на землю. Пробормотал что-то, поправив очки, и нехотя потянул утопленника за ногу, пока из-под воды не всплыло его изрядно посиневшее лицо. Названный пару минут назад Дазаем принялся отплевываться, развязывая веревку на шее.       - Ты такой суровый, Кунинида-кун.       Они искоса глядели друг на друга, препирались короткими фразочками, пока, наконец, мужчина в уже мокром коричневом пальто не встал, оттряхивая руки с таким видом, будто бы пару минут назад не пытался утопиться и с невинной улыбкой предложил мне выпить кофе. Не зная, как ответить, я сослалась на дела. Выслушав тысячу извинений от Куникиды-сана, мы попрощались, а я мысленно отметила, что мои каникулы могут оказаться намного веселее, чем я предполагала.       С братом, которому кажется нервных потрясений после сегодняшнего дня хватит без малого на несколько месяцев, была заключена договоренность: ни мама, ни отчим ни о чем случившемся сегодня не узнают.       Золотился закат, на улице было тепло. Намного теплее, чем должно было быть в зимний вечер. Я даже надела длинное черное пальто, подаренное пару лет назад тетей Юки, завязала серый шарф, кое-как с уговорами и применением грубой силы на Хаятэ удалось нацепить шапку: он с детства не отличался крепким здоровьем. Наши приключения ему пришлись по душе и подтолкнули на каждодневные прогулки. Я не слишком хотела в принципе выходить на улицу, боясь нарваться на очередные не слишком приятное проишествие, ведь мне так везет на них в последнее время, но объяснять маме почему мне не хочется идти гулять было труднее.       - Пойдем на площадку? - возбужденно воскликнул брат, хватая меня за руку. - там такие классные тренажеры, посмотришь.       Я, находясь слегка в амебном состоянии, медленно кивнула.       На площадке действительно они были. Новые, установленные совсем недавно и уже наполненные людьми. Пожилые пары ходили на степерах, тихо переговариваясь. Занимались девушки, на турникетах зависали молодые парни. С радостным воплем Хаятэ побежал к кучке ребят, облюбовавших турники пониже, а я приметив неподалеку скамью, уселась туда, включая телефон и подсоединяя к нему наушники. Время пролетело слишком быстро и буквально через пол часа опустились густые сумерки, зажглись фонари, на площадке стало больше народу: молодежи. Пару человек предпринимали попытки со мной познакомиться, смешно и нелепо пафосные школьники подходили, пытаясь завести со мной разговор, и мне льстило, правда, что я была похожа на шестнадцатилетку. Учеба в медицинском вузе серьезно отразилась на моем и без того слегка болезненном и вечно уставшем лице.       Покачивая в такт музыке ногой я, откинувшись на спинку скамьи задумалась, поднимая взгляд в небо. При городском освещении почти не было видно звезд, зато ярко горел полумесяц, выглянувший из-за пушистой тучи. Я вспоминала про сон. Про тот сон, который заставлял меня просыпаться с холодным рассветом в липком поту, который заставлял меня курсами пропивать раз в пол года нейролептики, сон, который одновременно медленно убивал меня изнутри и даровал спасение.       Сон который не снился мне уже почти пол года.       Скамья, чуть скрипнув, прогнулась и скользнувшая на периферии зрения тень медленно присела рядом, вальяжно закинув ногу на ногу.       - Обойдемся без лишних вопросов и я скажу только один раз.       Я не обернулась. Только вспыхнувшее в груди волнение разошлось по телу волной, заставило ноги ослабнуть вдруг и дыхание участиться. От севшего человека рядом я чувствовала кожей исходивший жар.       - Забирай своего брата и уходи. 10 минут.