Опиум

      - Я бы дошла сама, спасибо.       Он ничего не ответил, только вновь виновато потупил взгляд, и развернулся, направляясь к машине. Я пошла следом.       Парень напряженно горбился, я же сжималась от холода в своем пальто и с сомнением оглядывала его высокую фигуру, хотя мне с моего роста любой человек казался высоким, даже мой младший брат уже со мной почти сравнялся. Отвлекая мысли в моем кармане завибрировал телефон.        - Черт. - На экране высветился номер Шино.       - Какие-то проблемы, Аматэрасу-сан?        - Нет, нет. - отклонив вызов, я сунула телефон обратно, иронично думая, что Шино позвонил в самое подходящее время. Надеюсь, звонок был не срочный.        - Должен вас предупредить, эта встреча должна занять не более пятнадцати минут.       Я фыркнула, с усмешкой, глубже зарываясь носом в шарф: у море было, мягко говоря, очень прохладно.        - Не волнуйся, хватит и пяти.       Передо мной галантно открыли заднюю дверь. Собравшись с духом, я запрыгнула (машина была слишком высокой, чтобы я могла просто в нее залезть) внутрь. И первое, что я почувствовала, был запах сигарет, второе, что в салоне было очень тепло и третье — сидение подо мной было невероятно мягким.       Я волновалась. Как бы черство и нахально сегодня днем я не держалась, руки то и дело забивало дрожью, именно поэтому я продолжала держать их в карманах. Злость заглушала ее, но теперь, когда по своему собственному желанию я сделала шаг вперед навстречу мафии, когда виновник моих эмоциональных бурь и нервных потрясений за последние полгода сидел напротив, у меня пересохло горло — начать говорить было невероятно трудно. Более того, поднять глаза получилось далеко не с первого раза: почему то ботинки Чуи-сана показались мне слишком притягательными.        - Я хотела поблагодарить вас, Чуя-сан. - Несколько раз я уже успела подумать, зачем попросила аудиенцию, ведь передо мной действительно сидел как будто какой-то король, вальяжно закинув ногу на ногу и закуривая сигарету. - Мы могли погибнуть, если бы не Вы.       Он же в свою очередь громко цыкнул, нахмурившись.        - Еще раз назовешь меня на «Вы» и вылетишь из машины.       Опустив взгляд, я прикусила губу и попыталась спрятать улыбку в складках шарфа: он ведь столько раз говорил мне, что его это бесит. Тревога постепенно отпускала.        - Хорошо.       Его сигареты были, кажется, с ментолом.        - Если это все, что ты собиралась сказать, то можешь идти.       На самом деле он не выглядел заинтересованным в этом разговоре от слова вообще, и мне было несколько неудобно, что я своим присутствием буквально вынуждаю вести с собой диалог, но на ум приходила одна мысль: если бы Накахара Чуя не захотел сегодня приехать сюда и встретиться со мной, никакими силами я бы не заставила его сделать это. У него был выбор и он его сделал. Это успокаивало меня.       Хотя большая вероятность была в том, что он просто хотел от меня скорее отвязаться.        - Нет, не все. - но уверенность до сих пор подкрепляла мои слова, хоть и голос чуть слышно дребезжал. - Как долго это будет продолжаться, год, два? Я не хотела учавствовать во всех этих ваших… разборках…? И мне не хочется быть вам чем то… - я заметила как скривилось его лицо и жалобно согнулась в руках сигарета, торопливо исправилась… - … быть тебе чем то обязанной. Двадцать лет я жила спокойно, но один вечер — и жизнь пошла под откос. Неужели это совпадение?       Впервые я увидела на бледном, почти как мое собственное, лице выражение задумчивости, пусть оно и проскользнуло мимолетно на пару секунд. В тишине салона настойчиво завибрировал в моем кармане телефон. И отклоняя звонок Шино во второй раз я чувствовала слабый укол совести.        - Совпадение? - медленно протянул он, закуривая. Вид у него был самый, что ни на есть безразличный - Оно самое.        - Но ведь…       Когда в моем кармане снова раздалась вибрация, готова поспорить, что услышала, как мафиози недовольно вздохнул. А звонок Шино, уже третий по счету, действительно был по ходу дела срочным. Я медлила, не желая снова отключаться.        - Не хочешь ответить? - будто приказывая мне, с сарказмом сказал Накахара. Сжав зубы, я кликнула на кнопку принятия вызова, возможно, действительно, случилось что то важное.        - Амэ, ты в порядке? Где ты?        - Все хорошо, что-то случилось?        - Твоя мама сказала, что ты ушла к подруге. Все нормально? Ты не отвечала.        - Все хорошо, Шино, я… - но отвязаться от друга было почти невозможно, тем более сейчас, когда его голос был настолько беспокойным. Иногда мне казалось, что он переживает за меня слишком сильно, будто бы выполнял работу моего отбитого инстинкта самосохранения.        - Я просто хотел спросить когда ты приезжаешь. Заказал столик в ресторане через две недели, нормально?        - Подожди. Какой ресторан? - искренне недоумевая и совершенно забыв, что сижу в машине с мафиози вроде бы как на конфиденциальном разговоре, довольно резко ответила я.        - Мы же договорились отпраздновать мое повышение, ты чего?        - Боже мой, Шино давай потом я сейчас немно-о-ого занята.        - Да конечно, я… - он собирался сказать что то еще, но быстро сбросив вызов, я сунула телефон в карман, чувствуя скребущую неловкость от этого разговора. То ли потому, что он произошел на глазах Чуи, то ли из-за того, что я совершенно забыла о том, что по своей же глупости пригласила друга на свидание.       - Извини. - «те» хотелось сказать мне, да еще и поклониться до кучи прямо ему в ноги. На мое счастье мафиози сделал, точнее, попытался сделать вид, что этого ужасно неловкого разговора он не слышал.        - Я не пытался свести с тобой счеты. Зачем мне это? - он говорил со мной так, будто бы учил ребенка жизни. Только я уже давно не ребенок. - Мафия так не работает.        - Тогда зачем прикрываете, спасаете жизнь? Вам ведь… Тебе ведь не все ли равно?        - Абсолютно.        - А парочка у моего дома была для чего?       Кажется, мне удалось выбить его из привычной колеи. Он нахмурился, хотя его рыжие брови и без того весь разговор были напряженно сдвинуты к переносице и затих на несколько секунд, показавшимися мне слишком долгими.       - Для проверки.        - Проверки чего? Я ведь…       Я услышала вдруг свист воздуха прямо над самым ухом, синий отблеск глаз и всего через секунду тонированное стекло за спиной Накахары разлетелось вдребезги. Короткий звук выстрела дошел до ушей уже в следующее мгновение.        - Пригнись! - мертвой хваткой он уцепился в мое плечо.       Я не успела даже заметить, как меня прибило ко дну салона, так, что вдохнуть вылетевший их легких воздух получилось с большим трудом. С еще большим трудом получилось приподняться на локтях. Мне хотелось крикнуть «ну и какого черта, а?» но я смогла выдавить ничего из горла только тихий-тихий хрип. По ощущениям не я лежала в машине, а машина на мне. А чуть погодя дошло осознание: меня опять попытались убить. Может быть и не меня, но дела это не меняет: я снова чуть не погибла, только в этот раз пришла на эшафот сама.       Раздалась автоматная дробь. Я вжала голову в плечи, пытаясь то ли прикрыть от звона металла уши, ведь пули только рикошетили с ужасным звуком от бампера машины (вероятно он был бронированный), то ли обезопасить свое положение. Уши заложило, а в глаза налетела то ли пыль, то ли стеклянная крошка. Я даже не сразу заметила как завелся двигатель и хлопнула дверь: сначала одна, а потом и та, что была прямо передо мной. И даже не заметила, когда Чуя вышел из машины.       - Шевелись, Судзуки! - Чуя не кричал, но в голосе так сквозило злостью, что меня передернуло. Парниша-водитель только что то бессвязно промычал в ответ, я снова попыталась подняться. - Ты оглох? Быстрее. - Но меня будто бы с новой силой прибило к ковровому салонному полу.       Вильнув, машина быстро набрала скорость, и мне хорошо было слышно как гудел двигатель.        - Идиоты. Вы два идиота. Привели сюда девчонку, да еще и засветились перед токийской мафией.       Я с трудом слышала, с еще большим трудом понимала его слова, в голове до сих пор гудели выстрелы, а машина чудовищно виляла по дороге. Мне не без труда удалось сесть на колени, хоть я и поняла внезапно, что меня очень тошнило. Через разбитое окно шумел ветер, сквозь который я услышала щелчок затвора, и глаза мне ослепила алая вспышка. Меня тряхануло вместе с машиной, хотя я слабо почувствовала это — тело будто бы снова прилипло к полу. Но отчетливо почувствовала, когда на лицо брызнуло что то теплое и вязкое. Кровь — утерев щеку ладонью, я открыла глаза, замечая размазанные капли на ладони. Притом кровь не моя. Машина резко повернула вправо.        - Я убью этого ушлепка. - рыжеволосый мафиози, затянувшись сигаретой, выкинул ее в окно, и несмотря на град пуль, до сих пор атаковывающих машину, я хорошо услышала его слова. И видела как его лицо перекосило от злости. - А ты вези девчонку домой.        - Стойте, подождите! - мой голос оказался настолько звонким, что я непременно удивилась бы этому сама, если бы мое внимание не привлек фонтан ярко-алой крови, бьющий из под рукава пиджака Судзуки. Парниша завалился вбок, выворачивая руль. - Ему нужна помощь.        - Тч, тупой пацан. - Чуя не сказал больше ни слова, только поправил шляпу и выпрыгнул в разбитое окно. Его видно совершенно не волновала машина, идущая на скорости ста километров в час и вооруженные люди снаружи, пытающиеся сделать из наших черепов решето. Беспокоиться о нем у меня уже не было времени.        - Тормози Судзуки! - я что есть силы уцепилась за его плечо, дергая. Он едва ли был в сознании, но нажать на педаль тормоза успел, прежде чем окончательно завалился на подстреленный бок.       Я вылетела из машины, с огромным трудом вытащила с водительского сидения раненого и совершенным чудом сумела затащить его в просторный салон. Дыхания уже почти не было слышно, а все мое пальто было безнадежно испачкано в крови, хорошо, что хоть оно было черным.        - Эй, Судзуки! - Его лицо оказалось холодным, покрытым липким потом, он не реагировал, но его зрачки все еще сужались, воспринимая свет.        - Так, так-так-так… - меня охватил мандраж, подступали слезы. - нет, Амэ, совсем не вовремя, ну же. - подбадривать себя получалось плохо, но я как минимум с третьего раза смогла снять с джинс ремень и даже с первого обвязать вокруг руки жгут. Затянуть посильнее, и…       19:28       Оседая, струя крови медленно сошла на нет, но весь пол, весь пиджак и все мое тело, все было залито кровью. Сколько он потерял, литр, больше? Парень едва дышал и с замиранием сердца я слушала эти хрипы, каждый из которых мог стать для него последним. И кроме них я не слышала ничего, не обратила внимание даже на резко оборвавшийся снаружи шум. Но самое ужасное: ощущение, когда ты сделал все, что мог, но этого оказывается недостаточно. Он потерял слишком много крови за слишком малое время.       Я приложила ладонь к холодной шее: пульс, вялый, но он все еще был. Но мальчишка по прежнему лежал без малейшего движения,только с трудом вздымалась его грудная клетка. И я сжимала его руку, надеясь, что его сердце вдруг не остановиться.       19:36       Кто то отрывисто хлопнул по бамперу, заставляя меня вздрогнуть.        - Пацан живой? - в оконной прорехе показалась голова молодого мафиози: ловким движением он вытер с лица чужую кровь.        - Пока да, я… Я не знаю, насколько его хватит. - Я продолжала крепко держать ослабшую ладонь, почти ледяную.       Чуя быстро обогнул машину, оказываясь на водительском месте. Так же быстро завел двигатель, и, газанув, двинулся с места.        - Эй. - Я обернулась, благо салон в хаммере был достаточно просторным. Чуя протянул мне телефон. - Звони, там всего один номер.        - И что мне говорить?       - Поставь на громкую.       Послышались длинные гудки. Поглядывающий на меня через зеркало заднего вида мафиози выглядел чуть более угрожающе, чем обычно. Может быть это было и потому, что у него на лице чужой кровью зиял боевой раскрас. Как и на моем, в общем то тоже. А кожа, кажется, была еще белее, чем обычно. Судзуки же пока еще дышал, но его лицо уже приобретало синюшный оттенок.       Гудки прервались.        - Йо, Чуя-кун, я на операции, если кого надо зашить, скажу ребятам из неотложки. - приглушенный голос на том конце был слишком беззаботным для человека, действительно ведущего операцию.       - Судзуки подстрелили. Он долго не протянет.        - Что? - от его былого тона не осталось ни следа. - Когда?       С раздражением Накахара сильнее вдавил педаль газа, выезжая на встречную полосу. Я вжала голову в плечи.        - Только что, блять! - рыкнул он. - Пацан синеет, скоро ласты склеит.       Ему было не плевать, я видела это по безумному блеску в глазах, по рваным движениям и по тому, как он совершенно не смотря на скорость в пол вжимал педаль, искоса поглядывая на парня, что лежал за моей спиной.        - Куда вошла пуля? Сколько крови он потерял? - я слышала возню на той стороне телефона, и глянув на мафиози, который негласно предоставлял право на разговор мне и молчал, решилась подать голос:        - Артерия, это л-локтевая артерия. Пуля прошла на вылет. Он… он потеряла литра два-три, начался цианоз, зрачки реагируют, но пульс едва прощупывается.       Кажется я ввела мужчину в замешательство, потому что он затих вдруг, оставляя напряженное молчание, и затем проговорив быстро:        - Вези его в хирургию, я подготовлю операционную. Поторопитесь. - он отключился.       Перехватив дыхание, потому как его внезапно начало не хватать, я тихо спросила:        - Как долго нам ехать?       Он хмуро ответил мне:        - 10 минут. - не сводя взгляда с дороги.        Прежде я никогда не видела, чтобы кто то водил так… нахально. Чую не волновала ни встречная полоса, ни красный сигнал светофора, ни громкие маты проезжающих мимо. Его лицо кривилось, и каждый раз мне казалось, что еще секунда — и руль треснет в его руках и он сам просто взорвется. Судзуки медленно синел, и вместе с ним, кажется, начало стремительно бледнеть и мое лицо, я чувствовала медленно поднимающуюся в груди волну чего-то...страшного, потому как спустя пять минут напряженной тишины и гула ветра через разбитые стекла Чуя сказал:        - Выглядишь слишком плохо. Вроде бы умирает тут парень, а не ты.       У меня вырвался только нервный смешок, и я с трудом удержалась, что бы он не перерос в истерическое хихиканье.        - Потому что я в панике. - в очередной раз прощупала пульс: сердце едва дребезжало. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но все было без толку. В кармане завибрировал телефон, но брать его я не собиралась.       - Джо его подлатает. - он покосился на меня через стекло, но вот только не ясно было, кого он пытается в этом убедить: меня или же самого себя.        - Если успеет. - вырвалось у меня обреченно, и я опустила голову, прижимая ко лбу холодную синюю ладонь. Ужасное ощущение просто зажимало горло, сдавливая мою грудь насколько сильно, что было трудно дышать. В голову отчетливо въелась мысль, что потребовав встречи именно сегодня, именно сейчас я обрекла совсем еще мальчишку. Своими собственными руками. Но сейчас я могла только сильнее сжимать его запястье, не в силах даже помочь. Вина так кололась, упрямо, под самыми лопатками, удавкой стискивало шею, я чувствовала подступающую истерику. Слишком хорошо, к сожалению, я знала эти ощущения.       Всхлипнув намного громче, чем планировалось, я уткнулась лбом в рукав пальто, все еще без толку надеясь свести начинающийся приступ на нет. Я шумно и глубоко дышала, тщетно пытаясь успокоиться, и тело начинало медленно колотить: начиналась паническая атака.        - Эй, успокойся. - вдохнув еще глубже, я задержала дыхание: иногда помогало отсрочить начало приступа, машина резко вильнула, и я завалилась вбок вместе с ней, оперившись спиной о водительское кресло. Заскрипели тормоза. - Парень выкарабкается, не рыдай.       О, как я обожала эти бестолковые слова, типа :успокойся, не переживай, не рыдай, перестань плакать, они как будто должны были нести в себе исцеление и успокоение, по мнению большинства окружающих меня людей. По факту становилось только хуже. Я закрыла лицо руками, забиваясь словно дикий зверь в угол, почти под самое сидение, чувствуя как распирает воздух мои легкие: выдохнуть получалось с трудом.        - Извини, извини меня. - горло будто сжали чьи-то невидимые ладони. - это я виновата, я не должна была выходить из дома, вообще должна была молча быть благодарна за все, что вы для меня сделали, и теперь...- язык заплетался, и я прикусила губу, сильно, почувствовав во рту привкус металлика, только боли не ощутила, даже впиваясь ногтями в свои же ладони.        - Успокойся, мать твою. - очередной толчок, хаммер резко свернул вправо, и меня выбивает из своего укрытия. - Мы почти приехали, мальчишка оклемается и все будет нормально.       Но Такеши, став совсем синим, уже не дышал.        - Уже поздно. - я не слышала своего голоса — только тихий-тихий шепот, и машина резко остановилась, открывая дверцы.        - Реанимационную бригаду быстро! - крикнул кто то прямо над ухом, и я вздрогнула, шарахнувшись в противоположную от голоса сторону, чудом удалось открыть дверь и вывалиться из машины. Вокруг был словно густой, молочный туман, меня трясло. Боль ненадолго приводила в чувство, именно поэтому я продолжала сидеть на голом асфальте содранными коленями, ощущая только легкое покалывание. Глаза щипало. У меня так давно не было рецидивов, три года я жила спокойно, три гребаных года моя жизнь была нормальной, три года. И все это время я наивно полагала что теперь я здорова. От обиды и злости свело челюсть.       Я проваливалась, медленно, переставая ощущать ватные конечности, куда то вглубь. В те закрома собственного подсознания, в которые никогда не хотела возвращаться. Туда, где господствует алое нечто, затягивая на моем горле петли. И я совершенно потеряла счет времени.       - Пошли. - грубо схватив за предплечье, меня поволокли куда то. Пройдя темный коридор и несколько массивных дверей, я влетела в светлый холл, тут же узнав больничный запах, и это возымело свой эффект: мандраж чуть отступил, хоть тревога до сих пор сжимала мои легкие в тисках. Глаза привыкали к яркому свету, я огляделась, пока Накахара отпустил мою руку, и рвано вдохнув, я двинулась в кабинет, с надписью ПРОЦЕДУРНЫЙ.       Я давилась слезами, кусала губы, разрывала грудь ногтями и оставались алые борозды, потому что не могла дышать, мое сердце обезумело, как и каждый раз и сотни приступов в юношестве, стучало в голове так быстро, словно сумасшедший метроном, под который я когда то играла этюды, долбило кувалдочками мне виски. Аккомпанируя, в ушах шумела кровь.       Отделение реанимации, я хорошо знала его устройство, потому что мне однажды приходилось в нем работать. И точно знала, что в том дальнем и самом подозрительном шкафу, закрытого на ключ, есть то, что мне сейчас так необходимо. Ведь еще чуть-чуть, и я просто…       умру       Я закашлялась, почувствовав, как спазмирует горло, и с трудом непослушными руками смогла взять со стеклянного стола ключ, но тот сейф, который должен был быть заперт, оказался открыт. Сметая так бережно и аккуратно выставленные флаконы и коробки, я принялась перебирать их, с трудом прочитывая названия.        - Что ты делаешь? - шагов за спиной я не слышала, Чуя остановился в проходе.        - Мне нужен — говорить приходилось с усилием. С еще большим усилием приходилось дышать, одно только держало бушующую внутри панику в узде: здесь есть то, что мне поможет, и сейчас, прямо сейчас, мне станет легче, нужно только немного потерпеть. Таблетки пачками сыпались на кафельный пол. - Нужен лоразепам. Он должен быть тут, вот здесь, он есть везде, ну же, ну же!       Пластинки выскальзывали из непослушных рук, а из-за слез перед глазами все расплывалось.       Ну же, чертовы таблетки!       Они оказались словно на зло в самом конце, но упаковку я увидела из далека, пришлось встать на носочки и едва не упасть: дрожащие ноги подводили. Я, схватив упаковку, сжимая зубы с такой силой, что судорогой сводило скулы и все еще пыталась сдержать засевшую под грудью истерику, с трудом выдавила таблетку, заглатывая ее. Она была горькой. Настолько, что мне пришлось зажмуриться, оседая на пол и закрывая лицо дрожащими ладонями. Оставалось только ждать, пока уймется тревога внутри, пока перестанет бить изнутри по ребрам сердце, пока я смогу нормально вдохнуть.       Транквилизаторы действовали быстро, я знала это с 12 лет. Паническое расстройство, возникшее вследствие тревожного расстройства личности — эта строчка красным по белому красовалась в моей карте с подросткового возраста. Я стыдилась этого, ненавидела себя за это, и когда ремиссия затянулась достаточно, для того чтобы я ощутила себя здоровой, все произошло снова. Я видела симптомы, с той самой злополучной ночи в кафе, но делала вид, что все нормально. Как глупо. И теперь мне пришлось за это расплатиться.       Я сидела на том холодном полу минут десять, окруженная упаковками из под таблеток. Мандраж медленно проходил, и когда в моей голове перестал звенеть гонг сердечных ударов, я услышала шаги и сквозь пальцы заметила черные лаковые ботинки, приближающиеся ко мне.       Чуя протянул мне руку, но чуть погодя, ухватив меня за локоть, поднял сам. Я до сих пор не могла понять откуда в таком щуплом человеке столько силы. Мои ноги почти уже не дрожали.        - Надеюсь, больше без сюрпризов. - он был хмурым, и в голосе появились какие то странные, отсутствующие раньше нотки, я не смогла опознать или понять их. Только утерла с щек дорожки слез, и чувствуя себя виноватой, потупила взгляд. И Мафиози лениво стянул с плеч свое пальто, протягивая мне. Мое же пальто настолько сильно пропиталась кровью, что висело на плечах каким-то комом. Хорошо, что подклад был водонепроницаемый.       Неловко пробормотав слова благодарности, я накинула его, предварительно стянув свое. Плечи оказались велики, а рукава висели, но мне было все равно: мне пробил озноб. Запахнувшись и завязав пояс, я вышла за Чуей в коридор.       На массивной белой двери красовалась надпись РЕАНИМАЦИЯ, а сверху горела алым лампа — там шла операция.        - Что с Сузуки-куном? - сиплый голос прорезался. Я все еще не ощущала спокойствие, но мышечные спазмы прошли, чувство страха теперь сидело где то в подкорке и никак не было связано с панической атакой, только провоцировало ее.       - Его все еще оперируют. - он сказал это тревожно, даже несколько раздраженно. Уселся на неудобные металлические кресла для ожидания и закинул ногу на ногу, принявшись тарабанить по подлокотнику пальцами. И сверлил взглядом дверь. Для меня же это значило совершенно другое: прошло слишком много времени, чтобы реаниматологи просто зафиксировали время смерти. Это давало мне надежду. Но не заглушало чувство вины.        - Я должна попросить прощения.        - Закрой рот, сядь и сиди молча.       Я послушно села рядом.        - Нет, я виновата. Если бы я не попросила встречи, Сузуки-куна не подстрелили бы.       - Эти ублюдки были там совсем не из-за тебя. Пацан сам посадил их на хвост и нам повезло, что они начали стрельбу не в городе.        - Я не должна об этом спрашивать, но кто... — прикусив губу я почувствовала свежую ссадину: она уже не кровоточила, но была малоприятной. Она будто бы предупреждала держать меня рот на замке.        - Токийская мафия. И заткнись, если не хочешь еще больше проблем.       Он вовремя одернул меня, и я вспомнив внезапно, отчего хотела убежать, потуплено опустила взгляд на расцарапанные ладони: пытаясь уйти, я и сама не понимая, заглядывала в эту бездну все глубже. И она затягивала.       Я угрюмо сверлила взглядом мигающие электронные часы: прошло еще десять минут, и это начинало нервировать меня, хоть и не так сильно, как могло: таблетки уже давно начали действовать. Накахара вышел практически сразу же: зазвенел его телефон. И оставшись в гордом одиночестве под реанимационной палатой, я ощущала холодящее опустошение, смешанное с нотками угасающей тревоги и страха. Руки тяжелели.       Едва ли мафиози вернулся в холл, дверь операционной медленно открылась. Мужчина, что назвался по телефону Джо, я видела его, когда он вытаскивал бесчувственного Сузуки из машины. Ему было лет тридцать, он был явным иностранцем — высокий и светловолосый. Но сейчас он выглядел усталым.       Я подскочила с места, вцепилась руками в подолы длинных мне рукавов, но не могла понять, прочитать его выражение лица, оно было слишком неопределенным. Мужчина устало стянул окровавленную маску с лица, и скомкав ее, сунул в карман робы. Перевел взгляд с меня на Чую и обратно.       - Мы его еле откачали.       Я почувствовала, как ноги подкосились и я рухнула обратно, глаза стремительно наполнились слезами.