Опиум

      Вслед за маской пошел операционный колпак, и мужчина устало облокотился о стену, его лицо до сих пор было неясно, непроницаемо. Спустя пару секунд он, покачнувшись, будто бы вспомнив о чем то неотложном, медленно пошел по направлению ко мне:       - Ты спасла ему жизнь. Если бы не жгут, сюда бы приехал остывший труп. - Он сунул руки в карманы своей робы, вымученно улыбаясь. - Как тебя зовут?       - Амэ.       - Хорошо, Амэ, ты молодец. - приблизившись, он сел передо мной на корточки, выуживая что-то из кармана. - Смотри на палец. - изогнув брови в непонятном жесте, я уставилась на его профессионально оттопыренный мизинчик — так обычно делали неврологи и окулисты, я только приложив некоторое усилие поняла, что он собирался сделать, все таки эффект таблетки давал о себе знать, думалось мне с трудом. И в глаза вдруг ударил свет маленького карманного фонарика, заставляя сощуриться, отшатнуться. Но мой подбородок умело вдруг оказался зажат между пальцами доктора.       В его серых глазах проскользнуло легкое удивление.       - Что ты приняла?       - Лоразепам. - он приподнял светлые брови.       - Почему его? Там лежит столько транквилизаторов, а ты из них взяла самый... - его лицо как то игриво искривилось. -... несовременный.       - Старый ведь не значит плохой. - я пожала плечами, ощущая почему-то перед совершенно незнакомым человеком такое благоговейное спокойствие, что становилось, где-то глубоко в подсознании не по себе. И я не просто была излишне спокойна после приема препаратов, этот человек, Джо, внушал доверие.       Его губы тронула легкая улыбка, и он убрал фонарик.       - Ты права. Голова кружится?       Я не стала лукавить:       - Немного.       Он поднялся на ноги, заглядывая через мою спину назад, где-то в том проходе стоял Чуя.       - У тебя есть какой-нибудь клинический диагноз?       Отвечать мне не хотелось. По крайней мере не в этой ситуации и не в этом обществе. В конце концов меня до сих пор настойчиво грызло чувство вины за свой истерический припадок.       - Амэ?       - Тревожное расстройство личности. У меня была ремиссия, я... я не знала, что случится паническая атака, я просто...       - Эй, эй, Амэ-чан, успокойся, ладно? Тут и у здорового бы поехала крыша. Это вполне нормальная реакция на стресс, но теперь все позади, правда? - я неуверенно кивнула. Интересно, он сам в это верит? - Ты же не одна в городе? У тебя есть тут семья, друзья, парень? Сейчас тебе как никогда нужно общество.       Меня словно поразило током, и мысли так закрутились в голове, словно были не в курсе, что я пол часа назад приняла транквилизатор. Одна за одной они обрушились на голову, и я ощутила в этот момент, как напрягается все мое тело. Я просто не представляла, как в таком виде: в окровавленном пальто, со рваными джинсами и стертыми коленями, ладонями, с ошметками крови и стекла в волосах, как я вообще попаду домой?       - Какой ужас. - тихо пробормотала я в ладони. - Да, я разберусь с этим, сниму номер в гостинице на ночь, не думаю, что со мной что то случиться. Появляться дома в таком виде не самая лучшая идея.       Но лицо Джо, который до сих пор стояла передо мной, приобрело суровый, даже какой-то стальной оттенок. Меня немного передернуло.       - Не делай такое лицо, Джо, она поедет со мной. - единственное, что я испытала в этот момент: легкое недоумение, с примесью странного чувства, что заскребло мне в желудке. Мне не слишком понравилась идея Чуи, да еще и сказанная таким командирским тоном. - Мне придется остаться в порту на всю ночь.       - Так не пойдет. Я не просто так сказал, что ей не нужно оставаться одной.       Чуя громко цыкнул, переступил с ноги на ногу и поправил шляпу: я следила за ним боковым зрением, сидя вполоборота.       - Я ей не нянька. - оборвал он грубо и резко, заставляя меня отвернуться от него. Я сглотнула, пытаясь скрыть неприятно-горький осадок после его слов. Отчего-то они оставили во мне тень детской неясной обиды. Мне и не нужна такая нянечка: собственные мысли в голове приобрели какой-то ребяческий тон.       - Делай как знаешь. - доктор не стал с ним спорить, пожав плечами. Я же вообще не хотела лицезреть грубого мафиози, и сильнее закутавшись в его же плащ, обратила все свое внимание на Джо. Я не ожидала от Накахары него какой-нибудь... благосклонности, но все таки идеализированный образ, собственно мною придуманный, разочаровывал, разбиваясь о суровую реальность. Накахара Чуя был преступником, был убийцей. И я часто забывала об этом. Сотый раз повторяю сама себе, а толку — ноль.       - Я сниму комнату, все в порядке.       Повисла напряженная пауза, которую прервал тихий вздох Джо.       - Второй раз повторять не буду. Еще слово — и поедешь к себе домой, а там, выкручивайся как хочешь, уяснила?       Его грубость отзывалась внутри жгучей злостью. Но плотно сомкнув зубы, я кивнула. В общем то, выбора мне не предоставляли.       Джо сказал, что Судзуки должен очнуться к завтрашнему дню и пообещал сообщить мне. Я не стала спрашивать каким образом, ведь давно уяснила, что для мафиози просто не существует закрытых дверей. Там где надо они ее могут и прорубить. Мне же оставалось уладить кое-какие чисто «организационные» вопросы: нужно было позвонить маме. Я вышла из больницы на ходу набирая ее номер и ответила она почти сразу:       - Амэ, когда домой? К Ужину не успеешь.       - Мам, слушай... - придать голосу как можно более веселое выражение оказалось сложнее, чем я предполагала. Даже пришлось натянуть на лицо улыбку, чтобы вжиться в придуманную пару минут назад роль. - Я решила остаться у Уми на ночь, ничего? - повисшее напряжение я ощущала кожей прямо через трубку телефона.       - Амэ, а ты точно у Умико?       - В каком смысле, что за вопросы? - я ощутила, как напрягся живот, и шумно вдохнула, нервно усмехнувшись. В голове взыграли неприятные опасения, и я готова была молиться всевышнему, что бы связаны они были не с моим братом. Вот только я не верю в бога.       - Хаятэ тут сказал нам кое-что...       Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. В большей степени плакать, конечно. Мой неугомонный брат пытался устроить мою личную жизнь мало того, что без моего участия, да еще и с кем.       - Хаятэ сейчас думает только об одном, ма, ему тринадцать.       Она засмеялась, и через трубку я слышала громкие восклицания брата, в стиле «да она все врет». Губы тронула настоящая улыбка, и я плотнее прижала к щеке телефон, как будто это могло мне чем то помочь, я так хотела поддержки, чтобы мама сидела рядом и как всегда медленно перебирала мои волосы, закутав меня в плед, как часто делала, когда мне было плохо. Чтобы ласковая Моти лежала рядом, мурча под ухо, чтобы Хаятэ пытался развеселить меня своими историями. Но сегодня мне нельзя появляться дома.       - Ладно, Амэ. Много не пейте, ночью долго не гуляйте и обязательно утром позвони.       - Как всегда.       Внутри была пустота. Такая растекающаяся, холодящая внутренности пустота. Мне хотелось поговорить хотя бы с кем нибудь, попить какао и посмотреть фильм, я была эмоционально опустошена, как и каждый раз после приступа. Первое, что мне захотелось сделать после разговора с мамой, позвонить Шино. Но это была слишком глупая, глупая идея. А максимум, что я могу ожидать от молодого мафиози, что он кинет в меня какое-нибудь покрывало и уйдет, оставив в одиночестве. Я обхватила руками плечи: мне было холодно, до сих пор тревожно, меня тошнило. В конце концов я абсолютно не имела понятия, где буду проводить сегодняшнюю ночь. Не исключено, что в каком-нибудь сыром, промозглом подвале.       Выйдя на улицу, я продрогла с головы до самых пяток, и попыталась поплотнее запахнуться в плащ, натянула рукава до кончиков пальцев, но это не возымело большого эффекта: мне было так же до дрожи холодно, а изо рта вырывались клубы пара, температура стремительно приближалась к нулю. И оглядевшись, я в непонятках встала посреди пустующей парковки: Хаммер, в котором я лелеяла надежду погреться уехал. Накахара вышел следом, и, подав знак идти за ним, завернул за угол белого здания, вывеска на котором гласила: реанимационный пост. И меня ждал там немалый сюрприз.       Я всегда неровно дышала, находясь рядом с мотоциклом. Эту любовь привил мне отец, еще когда я была совсем маленькой он часто катал меня, и помню как мама потом ругалась. Но глядя на огромный, отливающий алым металликом байк я думала только лишь о том, что сейчас ну совсем не самое лучшее время прокатиться. Но, как уже было сказано, меня не спрашивали и выбора мне не давали.       Я с сомнением покосилась на мотоцикл, и наблюдая за тем, как Чуя ловко садиться, заводит двигатель, не решалась подойти. Больше чем уверена: это был его личный байк, хотя бы потому, что он с какой то долей смутной заботы погладил его бампер, прежде чем сесть. Я чувствовала себя так, будто бы сейчас врываюсь в его глубоко личную жизнь. От этого было еще более неловко.       - Ты так и будешь там стоять? Можешь бежать следом, я не против.       Скривив лицо, я нерешительно подошла, запахнулась еще раз и перекинула через сидение ногу. Оно оказалось на удивление удобным. Только слишком тесным.       Я смущалась, хотя бы потому, что мафиози был слишком близко, буквально своими коленями я упиралась в его бедра, спасибо хотя бы за то, что заалевшие щеки можно было списать на холод. Если бы мое состояние не было столь амебным, все же приходилось прикладывать чуть больше усилий что бы сохранить равновесие, я бы совершенно не отказалась побежать на своих двоих следом.       Он газанул, и я крепко уцепилась уже коченеющими на морозе пальцами за кожаную сидушку, и мотоцикл резко сорвался с места. В голове успела пролететь мысль, что вроде бы все не так плохо, пока спустя ровно две-три секунды, он столь же резко не затормозил. Не удержавшись, я уткнулась носом прямо меж чужих лопаток.       - Если не будешь держаться, улетишь на первом повороте. - Кажется, он просто издевался надо мной. И со злостью прикусывая язык, я в равной степени и аккуратно и неловко обхватила его талию руками, сцепляя руки в замок. Пыталась, насколько это возможно, сохранить дистанцию. Он снова газанул и снова резко встал, мой лоб же снова вонзился в его спину.       - Крепче.       Возмущенно фыркая, но конечно же про себя, я прижалась к теплой спине сильнее, насколько позволяло мне мое смущение, и на секунду подумала о том, припав к гладкой ткани его жилетки щекой, что все не так, в общем то, и плохо. Мне хотя бы немного теплее, а как не окоченел Чуя, оставшись в одном болеро, было для меня настоящей загадкой. Байк резко сорвался с места, выезжая в этот раз уже на трассу. Я уцепилась крепче, сильнее поджимая ноги: в ушах засвистел ветер.       Перед глазами маячил длинны локон неровно остриженных волос, и всю дорогу медленно отключающийся разум думал только о том, каким образом его голову при таком встречном ветре до сих пор прикрывает шляпа.       Водил он так же лихо, бессовестно обгоняя все и вся, не выдержал ни единого красного сигнала светофора. Мы неслись меж машин ловко и юрко, сворачивая с улицы на улицу, пока не заехали в один из богатейших и новых кварталов Йокогамы. Я не была в этом районе ни разу.       Чуя ощутимо сбавил скорость, подъезжая к внушительному оббитому черными панелями зданию новостройки, балконы на которой, как я успела мимолетом заметить, были в три раза больше одной моей комнаты, словно квартиры с панорамными окнами. Перед нами услужливо открылся шлагбаум и мотоцикл свернул на подземную парковку. Молча глотая восхищение я чуть лениво, но не без интереса озиралась по сторонам. Голова казалась уже слишком тяжелой.       Огромный цокольный этаж был забит машинами ровно наполовину, а не абы какими: тут были Феррари лаково-черные, и цвета вырви-глаз, неоново-зеленые. Ламборгини самых новых выпусков, бугати иссиня-черного перламутра. Я знала все эти машины и их заоблачную стоимость потому, что Шино сходил по ним с ума. Особенно по бугати, рядом с которым мы припарковались.       С немалым облегчением я быстро отпустила жилет и торопливо встала, едва двигатель заглох, но головокружение быстро заставило меня согнуться, опираясь о бампер. Цвета перед глазами мешались, в голове разливалось распирающее ощущение, медленно переползающее мой болевой порог. Попыталась проморгаться, жмуря глаза. Но картинка реальности нещадно плыла перед глазами.       - Дойти сможешь? - Я махнула рукой, пробормотав что-то невнятное, даже сама не поняла что, но явно утвердительное. Глубоко дыша я пыталась унять поднимающуюся тошноту, и как только мне это удалось, я выпрямилась, почти что расправившись с туманом перед глазами, и пошла следом за мафиози.       Он периодически оглядывал меня, притом скорее как-то беспокойно, вероятно не особо хотел снова ехать к Джо, если я, потеряв сознание, расшибу себе голову. Но я старалась держаться не настолько вяло, сколько себя чувствовала. Даже поднимать ноги было чертовски тяжело, по этому подошвы ботинок протяжно шаркали по полу. Я ужасно ненавидела это состояние и обычно пережидала его лежа в кровати. Теперь же я захожу в дорогущий дом, дверь которого выглядит насколько навороченной, что откроется, только считав отпечаток пальца или роговицу глаза. Но все оказалось куда проще: обычный шестизначный код и магнитный ключ. Я усмехнулась про себя, чувствуя, как уплывает сознание.       Я с трудом, опираясь на выбеленную стену, вползла в подъезд, и мне даже галантно подержали дверь, что бы она меня не зашибла, так как выглядела она весьма тяжелой. Пелена все больше и больше заволакивала мне глаза и я уже с большим трудом помню, как зашла в лифт. До сих пор пыталась хвататься за обрывки сознания, но сил уже почти не было.       Какие-то движения, но я ощущаю только то, что сильно хочется спать, и кажется даже засыпаю, когда и как совершенно не помню. Мне вдруг становиться очень жарко и я, пытаясь стянуть с себя куртку вроде бы падаю куда-то, или мне все это просто сниться совершенно не понимаю. Снова одолевают навязчивые мысли: мне так хочется, что бы мама как всегда сварила мне горячий вкусный какао, и я лежала, укутавшись в плед. Нет сил даже для того, что бы просто открыть глаза, что-нибудь сказать. В один момент я просто понимаю, что не смогу сопротивляться собственной нервной системе и засыпаю. Как и где — непонятно.

***

      Слабый свет бьет в глаза, краем уха я слышу ровное тиканье, и пытаюсь резко встать, ведь в моей комнате нет часов. Подо мной диван невероятно мягкий, огромная подушка и какая то накидка сверху: точно не моя жесткая десятилетняя кровать. Вскакиваю, и не сразу успеваю открыть слипшиеся глаза (их приходиться с усилием тереть потяжелевшими руками) ощущаю запах: какой то свежий, но чем-то похожий на капучино с корицей, что подают в нашем кафе. Тяжело открыв глаза, щурюсь: свет в комнате, хоть и похожий больше на сумрачный, отчего то бьет по глазам, и осматриваюсь, понимая, что в моей комнате ну абсолютно точно не висел на стене огромный плазменный телевизор.       Тут же охватывает паника, я быстро поднимаюсь, чувствуя под ногами нечто невероятно мягкое и ворсистое, но от головокружения тут же падаю обратно, хватаясь за вспыхнувшие болью виски. И растирая кожу пальцами медленно вспоминаю какие то обрывки, картинки, проходит не менее пяти минут, пока пазл в моей голове складывается почти полностью, и внезапно обнаруженная мной в данный момент балконная дверь хлопает.        - Только не подскакивай резко, Джо предупредил, что тебе может быть плохо. - Образ Чуи быстро вырисовывается перед глазами из мутных цветных пятен, и первое, что бросается в глаза: его рубашка, на которой не было привычного жилета, и растрепанная рыжая макушка не прикрытая шляпой. - И постарайся не заблевать ковер. - Его брови чуть дернулись, но в остальном он сохранял привычное мне хладнокровие с нотками раздражения. И ловким движением заправил тонкую сигарету за ухо.       А я, кажется, все таки вырубилась, хотя так не хотела.        - Это чья квартира? - мимолетом я взглянула в панорамное окно, где, как на ладони огнями горела ночная Йокогама.        - Не знаю. - в ответ он равнодушно пожал плечами и пройдя мимо упал в большое мешковатое кресло в противоположном углу, вальяжно закидывая ногу на ногу. Я успела заметить кипу бумаг на небольшом компьютерном столе, прежде чем сказать:        - В смысле?       Он вздохнул, с таким видом закатывая глаза, будто бы я была самым глупым существом на планете. Я себя таковым сейчас и ощущала.        - Моя. Я же сказал, что отвезу тебя сюда. Джо спустил бы с меня три шкуры, узнай, что я оставил тебя в какой-нибудь гостинице. У него повышенное чувство долга и справедливости. - либо мои нейроны все еще слишком медленно передавали друг другу возбуждение, либо я еще находилась в полуспящем состоянии, но Чуя показался мне каким то излишне болтливым.       В голове была абсолютная пустота, амнезийный эффект лоразепама был самым ужасным побочным действием из всех. И у меня отдаленно возникло чувство какого-то дежавю.       - Ничего не помню. - Я приложила холодную ладонь ко лбу: по ощущениям в моей голове начинался какой-то рок-концерт. - Извини, что доставила столько проблем.       Чуя тихо цыкнул, и не глядя на меня взял со стола какую то кипу бумаг, принявшись стучать по ней пальцами. Это в моих глазах виделось, как «только заткнись, приведи себя в порядок и проваливай». Я просидела на диване минут десять, пока мое сознание окончательно не встало на место и уже была готова встать, попрощаться и уйти, как меня очередной фразой снова прибили на пятую точку:        - Вещи в ванной, там есть стиралка, сушилка. Что хочешь, то и делай.       Я сначала сощурилась, потом нахмурилась, вглядываясь в его то ли действительно сосредоточенное, то ли усиленно искривленное под картину сосредоточенности лицо и не могла понять шутки у него такие или он действительно, на полном серьезе не пытается поскорее выгнать меня из своей квартиры.       - Долго ты еще будешь сидеть? - уже с легким раздражением добавил он, на мгновение подняв глаза от бумаг, и этого хватило мне что бы подлететь с места и поспешить ретироваться из комнаты. Мой желудок сжался и стало жарко. - Только не разбей о кафель голову. - прилетело мне на последок.        - Постараюсь. - неуверенно ответила я, заходя в отделанную действительно белым кафелем ванную (дверь найти было не трудно - она была в коротком коридоре, аркой выходящим на кухню, единственной. И внутри, на мое просто огромное вселенское удивление лежало белое полотенце и такая же длинная белая футболка. Уши защипало, а щеки загорелись алым : мне было безумно неловко, а вместе с этим и как то щекотно-волнительно где то меж ребер. Какой, господи, какой ужас. Но чувствуя липкие от засохшей крови ладони я почувствовала, что желание оказаться чистой в этот момент пересилило всю неловкость и я медленно стянула с себя одежду. Джинсы дались хуже всего: застывшая кровь приклеила к ранам лохмотья ткани. Загрузила стиральную машинку, отметив режим быстрой стирки.       Закрывая лицо ладонями, я уселась в ванну (что бы точно не разбить голову) и долго еще сидела под прохладным душем, а мои вещи крутились в барабане стиральной машины. Коленки щипало.       Я настолько долго вымывала из волос ошметки крови и стекла, что машинка с писком оповестила меня, что стирка закончена, а мафиози постучался в комнату спустя минут десять после этого, коротко спросив из-за закрытой двери:        - Ты еще жива?       Кашлянув, я хрипло ответила:        - Пока да.       Под холодной водой мысли яснели, и чем дольше я сидела под ней, тем более адекватно начинал работать мозг, зрение медленно прорезалось, и туман будто бы смывался. Мне понадобилось еще минут десять, что бы заметить на стене зеркало. Огромное, в мой рост, если не больше, и удивительно, как я не заметила его с самого начала : оно было прямо напротив двери.       Совершенно уже без мук совести я взяла с полки шампунь, и плевать что мужской, это лучше въевшегося в волосы запаха пыли и крови, ведь мне было сказано «делай что хочешь», да?       Я чувствовала себя бодрее, и мне почти не в тягость было двигать руками, и даже стояла я почти без головокружения. Закинув вещи в сушилку, я накинула на себя предложенную футболку, которая по размеру превосходила для меня нужную ну где то в половину. Зато длиной была почти до колен, джинсы ведь все равно были мокрыми.       Между тем мне было не просто неловко: ужасно стыдно. Скинуть столько проблем на незнакомого человека было совсем не в моем стиле. Но что я могла поделать, находясь во невменяемом состоянии? И я в очередной раз задумалась над тем, что всего пару месяцев назад была точно уверена, что никогда, ни при каких обстоятельствах моя жизнь не пересечется с делами мафиози, и что мы имеем? Вот это — подумала я, оглядывая свою фигуру в зеркало.       Разодранные колени, они уже давно не кровоточили, только сочилась прозрачная сукровица. Пара огромных синяков на бедрах, десятки на руках: выглядели так, будто бы меня избивали. Да и лицо у меня было под стать жертве каких-нибудь педофилов-насильников: такие синюшные круги под глазами я не видела на своем лице уже давно. Кожа отчетливо побелела, и на ней ярко-алым были видны пара вспухших царапин, небольшой синяк у левой скулы. Я попыталась улыбнуться, приободрив себя, но вышло скверно. Откинув на спину длинный хвост волос я медленно, приоткрыв дверь, вышла из ванной, и замерла прямо в проходе, когда до носа донесся такой знакомый запах.       Чуя прошел мимо, по направлению на кухню, и сказал только:       - Пошли.       С голыми ногами я чувствовала легкое смущение, но оно быстро ушло на второй план, когда сквозь кухонную арку я увидела на столе кружку с дымящимся в ней напитком.        - Куда?        - Пить твое сраное какао.