Опиум

      Место его поцелуя еще долго горело на коже пятном. Почти самый уголок губ — жест явно не дружеский. И умываясь в пятый, или, уже в шестой раз ледяной водой, я не могла избавиться от этого жара. Горло сдавливало разочарование. И я совершено не обратила внимание, когда с каплями воды в раковину скатывались собственные слезы.       Вариантов дальнейших действий было не так много. Делать вид, что ничего не произошло — сложно и бессмысленно, поговорить с Шино и расставить все точки над I – тогда я возможно потеряю друга или ответить взаимностью — тогда я стопроцентно потеряю друга и... Самая большая проблема в том, что я не ощущаю того же, что испытывает по отношению ко мне он. Он милый, добрый, понимающий, он мой Шино, мой друг Шино которого я так люблю. Мой лучший друг, не возлюбленный и далеко не предмет моих воздыханий. Я никогда даже смутно не представляла его в роли моего потенциального парня, куда уж.       Стратегия была выбрана самая примитивная: делать вид, что ничего не произошло. Этому я за последние месяцы научилась неплохо.       Переписываться с ним было проще простого, и все получалось даже почти как раньше. Но на личную встречу я была не готова, потому что тогда точно придется поговорить. Поговорить на чистоту, а я так не люблю эти разговоры, проходящие в особенности в таком ключе. К счастью Ямамото-сан снова завалил его работой и впервые я была этому рада.       Проблемы мафиозного мира, как оказалось, даже рядом не стояли с проблемами любовными. Но с ироничной усмешкой я подумала, что главное, что бы меня не угораздил их дуэт. Тогда я из этого точно не вылезу.       Весна позволила мне надеть шорты и любимую куртку уже в начале марта. На улице было тепло, только ветер, дующий со стороны побережья, иногда заставлял ежиться, но мое почему-то прекрасное с утра настроение позволяло игнорировать эту неприятность погоды. Может быть на меня так действовало начало сезона цветения, а может быть и то, что с незадачливым другом Якиро я не увижусь еще, вероятно, очень долго, ведь его снова отправили в командировку. Во всяком случае ко встрече с ним я пока не готова.       Кофейня встретила меня приветливым звоном колокольчика.       - О, Амэ-чан, ты наконец, пришла! - раскрасневшаяся Сайко явно давно ждала меня на смену. И подойдя к бару я приветственно кивнула Нане-сан, которая, бывшая тут почти бессменным баристой чуть устало мотыльнула головой мне в ответ, и скидывая в смежный гардероб вещи я быстро накинула фартук.       - Сегодня не так много народу. - Моя начальница кивнула, размешивая в одном из напитков порошок корицы, запах которого неудачно ворошил воспоминания. И я, заметив вошедшую парочку, натянула на лицо улыбку, хватая со стойки рабочий блокнот.       Не так давно Нана-сан решила убрать ночную смену в кофейне, и теперь моя вечерняя смена будет длиться до одиннадцати вечера. За пару недель я даже уже привыкла, ведь теперь мне нужно закидываться утром кофе не в таком количестве, как это бывало после бессонной ночи в кафе. Всего кружка крепкого — и я почти на ногах.       К вечеру небо накрыли пришедшие со стороны моря тучи, и я отчаянно пожалела, что не надела колготки потеплее. Несмотря на то, что я любила сезоны весенних гроз, сегодня настроение было явно не что бы намокнуть до нитки и слечь на неделю с температурой.       К десяти в кафе осталось всего пара человек, и я заслуженно присела в мягкое обитое кресло, скрывшись за стойкой. Нана-сан несколько минут продолжала усиленно натирать стакан, пока с громким звоном не поставила его на подставку: выглядела она, я заметила еще с самого начала, несколько дерганной.       - Что-то случилось? - Тихо спросила я, не привлекая внимания оставшихся клиентов. Женщина оперлась руками о бар, опуская голову и глубоко вдохнула. Я ведь не настаиваю.       Пожав плечами, я вновь продолжила теребить длинный белый локон, выбившийся из хвоста.       - Все в порядке. - сипло отозвалась моя начальница, хватая с тумбы свой телефон. Послышалось щелканье клавиш.       - Гроза не должна быть слишком серьезной. - Я предположила навскидку, вдруг ее действительно так беспокоит токийская погода. Но судя по тому как она, поджав губы отвела взгляд, ее тревожило явно не это. Что ж, тогда это действительно не мое дело. За следующий час я дообслужила оставшийся посетителей и по настойчивой просьбе начальницы сменила табличку на двери, хотя времени до закрытия оставалось еще почти что пол часа. Сегодня спорить с ней, или даже говорить что-либо не особо хотелось. Пока женщина удалилась в подсобку, готовя заведение к закрытию, я принялась медленно переобуваться, чувствуя, как лениво не хотят подниматься от усталости руки. Откинулась на спинку, чувствуя, как похрустывает спина. Я как старая бабка, теперь совершенно точно и заслуженно.       Внезапно раздавшийся звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Еще несколько секунд ушло, что бы понять, что звонит мой телефон, который я оставила на барной стойке. И собравшись с силами, превозмогая усталость и, кряхтя и корча страдальческие гримасы, пришлось встать.       Я с сомнением глянула на неизвестный номер, и зачем-то оглядела безлюдную темную улицу за панорамными окнами. В свете последних событий я не горела желанием брать неопознанные звонки, тем более в почти одиннадцать вечера. За грудиной защекотало неприятное чувство, заставившее зачесаться холодные ладони. Рука так и осталась безмолвно протянута к мобильнику, но нажать кнопку принятия вызова я пока не решилась. Но кто-то так настойчиво звонил. Нет, это какой-то детский сад.       Нажав на кнопку вызова я решительно прижала телефон к уху, только мое «Алло» оказалось едва ли слышимым из-за осипшего внезапно голоса.       Какое то время на том конце провода стола тишина, только равномерный шум, похожий на гудение двигателя. Я готова была сбросить непрошенный звонок, но вместо этого, услышав возбуждённый полу-крик из трубки, как мешок с картошкой взгромоздилась на табурет, стоявший рядом.       - А-а-аАматэрасу-сан, вы на работе? Пожалуйста, скажите пожалуйста, что вы на работе!       Я, кажется, должна злиться за вновь потревоженное эго, но вместо этого ощутила только тревогу.       - Судзуки-кун? - спрашиваю скорее просто для себя, ведь это не может быть никто другой. Такое надоедливое и раздражающие «Аматэрасу-сан» срывалось только с его уст. - Да, что случилось? - Явно что-то недоброе. Просто так он не будет звонить и с мольбой, крича мне в трубку, спрашивать, не на работе ли я. Мафия упрямо вновь пытается до меня докопаться, а что мне делать? Всплывают вроде бы разрешившиеся доселе проблемы, одновременно и выводя меня из себя и заставляя испугаться. Испугаться в большей степени.       - Аматэрасу-сан... Помоги. - Трещат нервы, и в унисон с прервавшими звонок гудками, я сползаю по табуретке ниже, и вырывается измученный стон. Что могло случиться? Зачем он спрашивал где я? И когда догадки одна задругой сыпятся мне на голову, пророча новые и новые проблемы, я понимаю, что решений нет. Выбора тоже нет, ведь я не могу просто так бросить это. Помогать, когда кому-то (Мафии в особенности) требуется помощь. Мысль о том, могу ли я полноправно считаться мафиози или нет вызывает легкую усмешку, вот только смешного ничего в этом нет. Что-то... Кто-то явно сейчас в опасности. Как минимум смертельной, ведь беспокоить просто так меня бы ни за что не стали, так как в этом меня довольно строго и настойчиво убедили. И в который раз понимаю, что не я лезу, куда мне лезть не надо, а само «не надо» уверенно шагает ко мне и клало оно на то, что это меня не устраивает.       Но где-то в глубине, на свой стыд, я чувствую мрачное удовлетворение.       Вскакиваю со стула, принимаясь ходить взад-вперед.       Нана-сан еще здесь. И она уж точно не должна стать свидетельницей чего-то, что сейчас, во главе с Судзуки-куном направляется сюда. Пророчу серьезный разговор с ней, возможно даже с угрозами, и снова падаю на стул, впиваясь пальцами в виски. Холодеют конечности от волнения, ведь я совершенно не знаю чего ожидать. Даже, действительно, совершенно не успеваю расстроиться что моя спокойная жизнь вновь была грубо и прервала, когда в окне вижу отблеск ярких фар. И без зазрения совести машина въезжает прямо на тротуар, даже успеваю испугаться, что бампер вот-вот упрётся в окно. Вскакиваю на ноги, ощущая, как те становятся ватными, и пытаюсь безуспешно разглядеть что-то в темноте за окном.       Разъярённо звенит дверной колокольчик, когда кто-то пинком открывает дверь. Та влетает в стену и я успеваю подумать о том, что дверное стекло, задребезжав, может просто разбиться. Но думаю об этом ровно до того момента, как узнаю в вошедшем парне Такеши. Вошедшем — это громко сказано. Мафиози вполз в зал, держа на своем плече чье-то недвижимое тело. Мне не хватало только трупов.       Даже от этой мысли мне уже становиться плохо, но стоять на месте не могу: подбегаю к ним, но в метре отшатываюсь: непривычно сильно несет кровью и гарью. И парень поднимает на меня глаза. Лицо, перепачканное кровью и застывшие в уголке слезы: чувствую, как он молит о помощи, и сжимаю ткань своей рубашки.       - Аматэрасу-сан... - стонет беспомощно, перехватывая тело за своей спиной. У того светлые волосы, перепачканные кровью. Спасибо, что не рыжие. - Помоги, пожалуйста.       На уровне интуиции понимаю, что мне нужно сделать. Паника, захватывающая сознание, отступает на второй план, когда понимание, что в моих руках сейчас находиться чья-то жизнь, наконец, доходит. Я не думаю ни о своей начальнице, ни о том, что я плакалась самой себе, желая спокойной жизни, просто подлетаю к столу, оказавшемуся ближе всех, и сметаю с него банку искусственных цветов и солонку с сахарницей, которые разбиваются со звоном. Ничего, куплю новые. Когда-нибудь.       Такеши трясущимися руками кладет такого же молодого, как и он, парня на стол. Скорее не кладет — кидает, так как сил на большее, видимо, не хватает. И тот, на мое удивление, оказывается в сознании. Что-то тихо кряхтит и приоткрывает покрасневшие глаза. На виске огромная кровоточащая ссадина, но она меня смущает меньше всего. А больше всего — его синие губы и голубоватый оттенок кожи.       - Что произошло? - Замечаю, как пострадавший парень морщиться, громко поверхностно дышит и пытается согнуться, привставая. Хоть бы это было не то что я думаю. Начинаю снимать с него пиджак. - помоги.       - Ему... его... в стену впечатало, не спрашивайте как, просто... сделайте что-нибудь.       Расстегиваю пуговицы рубашки и замечаю то, чего так не хотела: вздутая, ассиметричная справа грудная клетка. Парень тихо стонет, пытаясь отдышаться. Только у него это не получиться, если я ничего не придумаю. Если я ничего не придумаю он просто умрет.       - Вы звонили Джо-сану? - начинают трястись руки, когда я пытаюсь прощупать на его шее пульс. - Больно? - спрашиваю тихо, но парень, в кивке снова стонет, запрокидывая назад голову.       - Он на операции.       - Звони еще.       Ему нужна помощь. Срочная, квалифицированная помощь. Не моя. Я ничем не смогу ему помочь, просто потому что не умею. Не смогу.       - Ито, держись. - Вижу, как Такеши хватает друга за руку, и тут же слышу гудки, выставленные на громкую. - Аматэрасу-сан, пожалуйста, сделайте что-нибудь.       Сжимаю кулаки, чувствуя, как больно впиваются в ладони собственные ногти. Слышу, как абонент не отвечает и предлагает оставить сообщение после сигнала. Хмуро смотрю на парня и говорю звонить снова, а сама легким бегом отправляюсь на поиски аптечки. Знаю, что она лежит в нижнем ящике тумбы, тем временем абонент снова не отвечает. И этот механический женский голос нервирует меня все сильнее.       Ито синеет сильнее, и уже почти не стонет, грудная клетка раздулась и я трясущимися руками достаю из аптечки 20-ти милилитровый шприц для внутримышечных инъекций и порошок какого то антисептика, натягиваю на руки перчатки, которые оказываются свободными.        - Такеши-кун, разведи это. - даю перепуганному парню пакетик с порошком, оглядывая его побелевшее лицо. Я, вероятно, выгляжу так же не очень: перепуганная и усиленно сдерживающая панические слезы, но при этом из последних сил старающаяся сохранить спокойствие. Хотя кому какое дело.       Он послушно вскакивает, удаляясь за бар, и я слышу между настойчивыми безответными гудками с телефона звон посуды. Уже плевать, все что он разбил я тоже куплю.       Медленно перевожу взгляд с Ито на шприц, и в голову закрадываются сомнения, можно ли вообще делать так, как я собираюсь. Вдыхаю. Выдыхаю. Удивительно, как этот шум все еще не услышала Нана-сан. Смотрю на совершенно не различимые межрёберные промежутки, уже на ходу прикидывая, куда буду вводить иглу и даже почти снимаю с нее колпачок, прикидывая девяносто градусов перпендикулярно его груди, как гудки резко прерываются.        - Какого черта, Судзуки? Я просто так отправил с вами Дайко-куна? Я немного занят, вытаскивая пулю из пуза одного из ваших, что тебе нужно? - Не смотря на то, что счет идет на минуты, я выслушиваю возмущения доктора, и только потом начинаю говорить:       - Здравствуйте, Джо-сан, у нас проблема.       Он оказывается явно удивлен.        - А-амэ-чан? Какого хрена? Где Такеши?        - Джо-сан! - мафиози ставит под мои ноги изящный бокал для холодного латте со льдом, в котором вместо кофе плавает голубоватый раствор, и хватает в руки телефон. Клянусь, я слышу, как трещит пластмассовый корпус, и он кричит прямо в динамик. - Пожалуйста, нам нужна ваша помощь!       Он замолкает, и я, ощущая, что, еще чуть-чуть и точно дам слабину, разрыдавшись, тихо говорю:       - Я не умею делать пункцию, Джо-сан. - жалобно сипит голос.       - Что случилось?        - Пневмоторакс.        - Какой нахрен пневмоторакс? - он на взводе, я тоже, ведь сейчас перед моими глазами снова умирает человек. Когда-нибудь это точно добьет мою и без того неустойчивую психику.       - Напряженный, судя по всему. - зачем то говорю я, хотя его вопрос вроде бы был риторическим. - Джо-сан.       Ито едва ли в сознании и еле дышит. Я должна что то сделать. Рывком выплескивая из банки голубоватую жидкость щедро поливая грудную клетку. Вытираю ватой остатки крови и снимаю с иглы колпачок. Но хирург молчит. - У меня в руках шприц на двадцать кубов, Джо-сан. Я не уверена, что...        - Пункция во втором межреберье по… - говорит мне очевидные вещи, которые я успела выучить на зубок. Но навыков у меня от этого не прибавиться. И я резко прерываю его, пытаясь выглядеть спокойной. Даже почти получается обуздать панику, но руки до сих пор трясутся.        - Я знаю. Но я не вижу ребер. Я вообще ничего не вижу.       - Пробуй. - отвечает он серьезно. И едва ли удержавшись от того, что бы не зажмуриться, отсчитываю по пальцам межреберья, ставлю под прямой угол, вводя иглу.       - Не выходит. - Ито тихо воет, но почти не дышит. Кусаю губу, чувствуя, как выпускаю из ежовых рукавиц эмоции. Кусаю сильнее, ощущая во рту привкус крови. - Попробуй ниже, наткнулась на ребро.       Послушно вынимаю из кожи иглу, снова поливаю ее антисептиком, и не растягивая резину, ввожу. Давлю с усилием, кажется, будто бы что то давит мне изнутри в ответ.        - Амэ?        - Я… я не знаю. Игла не идет. - ослабшими руками пытаюсь давить сильнее, но слишком сильное сопротивление. - Так вообще можно делать, Джо-сан?! - не кричу, только чуть повышаю голос, и он начинает дрожать, срывается.       - Успокойся и продолжай.       Давлю, что есть силы, сглатывая подступающие слезы, и уже хочу заявить, что ничего все равно не получается, но слова обрываются на полуслове. Я не ощущаю больше сопротивления, только пустоту. В доказательство я отпускаю руку и поршень медленно поднимается - шприц наполняется воздухом. Неужели я… попала?        - Амэ?       Мы с Такеши переглянулись. Он, человек, не смыслящий в медицине толком ничего и я, не имеющая понятия, правильно ли я провела пункцию, которую до сего дня делать не умела. Ито вдруг дернулся, усиленно выдохнул, почувствовав, видимо, облегчение и приоткрыл глаза.        - Я не знаю. Воздух пошел но… Я уже ни в чем не уверена.       С грохотом Судзуки свалился на табурет.        - Поздравляю, твоя первая плевральная пункция почти удалась. За мафиози рухнула и я, ощутив прилив усталости. Совсем как тогда, когда перевязывала плечо раненому Накахаре. Как иронично.        - Джо-сан, мне откачивать воздух дальше? Как долго он так протянет? - я с сомнением оглядела все еще белого как лист Ито, прикидывая, что дышать тот стал чуть реже, а стонать вообще почти перестал. За лишним доказательством прикоснулась к его холодной руке — он все еще жив. Только был на грани сознания.        - Откачай до вакуума и пол часа можешь не волноваться. Я скоро приеду. Судзуки, вышли мне адрес. - послышались гудки, отдающиеся в голове глухим звоном. Потерев глаза, я ощутила, как наливаются болью виски и улыбнуться у меня уже не было сил, в конце концов я только что сама провела плевральную пункцию, и пусть это будет блестящим началом моей врачебной карьеры, но только не под предводительством Мафии, пожалуйста. Даже на тихую благодарность Судзуки я ответила только лишь бессвязным мычанием. Мы сидели так несколько минут, слушая неритмичное дыхание Ито, пока я, наконец, не закончила с воздухом в его плевральной полости и не вынула иглу, собралась с силами, что бы спросить:        - Что происходит? - Такеши поднял усталый взгляд.        - Вы точно хотели бы это знать, Аматэрасу-сан? - я привычно поморщилась, услышав его любимое обращение. - Информация сейчас много стоит.        - Не думаю, что это до сих пор остается какой то государственной тайной. Уже пол Японии знают про вашу маленькую гражданскую войну. - удивительно, остались силы еще шутить совершенно не смешные шутки и при этом улыбаться, как слегка двинутый на голову. - Гибнут ведь не только ваши люди, но и куча невинных.        - Наш Босс занимается этой проблемой.        - Хреново занимается. Прошло уже пол года, насколько я помню. - но после этих слов мне в голову пришла совершенно не обрадовавшая меня мысль, которую почти тут же озвучил Судзуки.        - Вы слишком много знаете, Аматэрасу-сан. Это может быть опасно. - Я тихо цыкнула. И без него все понимаю.        - Единственное, что пока опасно — так меня называть. Перестань. - Ну вот, наконец-то, морща лицо, я высказала свое недовольство. И он оказался без малого удивлен.        - Но ведь вас так зовут?        - Я Амэ.        - Амэ-сан? - неуверенно спросил он. На что я пожала плечами. Наверное.        - Я должен попросить прощения. Неправильно было снова вас в это впутывать. - он виновато потупил взгляд, уткнувшись им в пол. А я только хмыкнула в ответ, подумав о том, что он, как то, поздно спохватился. - Я просто не хотел, что бы кто-то еще умер, а Джо-сан не брал телефон, Дайко-сан пропал. Я не знал, что мне делать. Простите, если сможете, Амэ-сан. - По-детски он закрыл лицо руками, гулко дыша в собственные ладони. И во мне ни осталось ничего, кроме жалости. Да и ощущение было, что он сейчас расплачется. И я тогда с ним за компанию.        - Перестань, Судзуки-кун. Твой друг остался жив, разве тебя должно волновать что-то еще? - находятся силы для улыбки, и парень благодарно мне кивает в ответ, медленно вставая со стула и подходя к Ито. Я же с задержкой вспоминаю о кое-чем довольно важном. Нана-сан!       Ее до сих пор нет в зале, и она явно не могла ничего не услышать. И самое ужасное, что она могла сделать, это спрятаться и вызвать полицию, что она, вероятно, уже сделала. В панике я начинаю шарить по карманам, ища зачем то своей телефон и поздно соображаю, что в том нет никакого толка. Скинув мобильник на стол, отправляюсь в коридор — с ней необходимо поговорить. Но едва ли захожу за угол, вздрагиваю, услышав пронзительный грохот и звон битого стекла, от звука которого хочется плакать. Моего бюджета точно не хватит, что бы вставить новую дверь, а в том, что разбилась дверь я почти не сомневаюсь. Поспешно возвращаюсь и застываю, вцепившись пальцами в угол. Фигура Такеши перед моими глазами проноситься с ошеломительной скоростью, с треском штукатурки или его собственных костей врезаясь в стену. Несколько рамок срываются вниз, разлетаясь в щепки и осколки.       Алая дымка медленно окутывает фигуру, увидеть которую сейчас было не кстати совершенно.       Вижу, как Ито пытается встать, хрипит, и снова падает на стол, а Такеши медленно встает. Успеваю заметить на его спине след от стены, и если бы ситуация не приобретала с такой шокирующей скоростью насколько неблагоприятный оборот, я бы, возможно, все же удрученно всплакнула, прикидывая стоимость испорченного казенного имущества.       Шаги Накахары эхом отдаются от стен, на которых дребезжат оставшиеся рамки. Совершенно не представляю, что делать, действую по инерции, срываясь вперед. Доли секунды — я совершенно не помню, когда бегала настолько быстро в последний раз, и успеваю заметить, как Чуя заносит кулак для удара, под который из под его локтя выпрыгиваю я. Успеваю зажмуриться, выставляя перед собой руки. Ладони удачно упираются в напряженные плечи. Пара секунд затишья, прерываемое тяжелым дыханием Такеши прямо за моей спиной, и я осторожно раскрываю глаза.        - Скажешь мне, какого черта происходит?