Часть 2
9 сентября 2019 г., 22:15
Кроули заваривал чай, большей частью чтобы перевести дыхание. Демоническое исцеление не смогло полностью убрать ощущение пальцев, сомкнувшихся на горле, когда Азирафель пытался голыми руками открутить ему голову. В безукоризненно чистой поверхности чайника отражались красные следы на повреждённой шее, и Кроули явственно ощущал каждый из них.
По-прежнему обнажённый Азирафель лежал на диване. Три недели он то просыпался, то засыпал снова, и почти ни на что не реагировал в редкие моменты бодрствования. Попытка отделить голову Кроули от тела была их единственным взаимодействием с Той Ночи.
Чайная ложечка звенела о стенки чашки, как церковные колокола. Последние три недели были… пусты. Обычно Кроули испытывал удовлетворение после хорошего злодейства, но в этот раз… Дело его жизни изменило его, и пока он сам не понимал, в какую сторону.
Он подошёл достаточно близко, чтобы падший ангел смог достать его при нападении, и протянул ему чашку. Азирафель неподвижно смотрел в пустоту. Кроули поставил чай на столик у дивана и сел в дальнее кресло. Отхлебнул из своей чашки, намеренно обжигая рот кипятком: боль помогла отвлечься и успокоить нервы.
Азирафель пошевелился.
— Вот что ты чувствовал с тех пор, как… Пал? — мягко спросил он. — Такую боль, всегда, всё это время?
— Да, — прохрипел Кроули. Когда он представлял себе их первый разговор, — а за последние недели он представлял его тысячу раз, — он ожидал не этого. Он ждал ярости, упрёков, может быть, даже слёз. Но не заботы. Не сочувствия.
После этого Азирафель не разговаривал ещё три дня.
Открывая дверь, он уже знал: что-то не так.
— Азирафель?
В здании было темно, лишь атриум освещался проникающим с улицы солнечным светом. Пылинки кружились в лучах солнца, расчерчивающих пол. Под ноги мягко скользнуло что-то истрёпанное, измятое до неузнаваемости.
Лист филодендрона.
Атриум был похож на поле бойни. Когда Кроули шагнул через дверь, под ногами хрустнули переломанные стебли. Пахло жжёной травой, грязью и пороховыми вспышками магии. В световой шахте застрял с трудом опознаваемый дипсис желтоватый. Спатифиллум, иронически прозванный Крошкой-ангелом, пал, словно пытаясь закрыть собой Танцующую леди — орхидею онцидиум. Обоих будто взорвали изнутри, не пощадив даже ложнолуковицы. По всему атриуму были раскиданы ошмётки фикуса каучуконосного, сансевиерии трёхполосной и эпипремнума золотистого.
Его растения жили в постоянном страхе, но даже самые ужасные муки, обещанные им, бледнели в сравнении с жестокостью учинённой над ними расправы.
И посреди всей этой разрухи сидел дрожащий Азирафель.
Кроули словно ударили под рёбра. Он лю… он забо.. он вырастил эти цветы! Первая попытка озвучить своё возмущение вылилась в неразборчивый хрип. Кроули попробовал ещё раз.
— Так-так, кажется, кто-то становится настоящим демоном.
Звучало бы угрожающе, если бы его голос не дрожал.
— Я думал, — едва слышно произнёс Азирафель, — что могу доверять тебе.
— Я ни разу не солгал.
— Ты — зло.
— Да ты и сам хорош.
Азирафель отложил лист, который вертел в руках, посмотрел на Кроули, и тот порадовался, что очки скрывают его глаза.
— Я не демон.
— Ты больше не ангел, и вот это всё выглядит очень демонически.
— Я не озлобился, мне просто… больно.
Губы Кроули изогнулись в усмешке.
— Ты же умный, как ты можешь быть таким глупым? Что, по-твоему, есть Зло? Боль, ангел! Это всего лишь порождение боли. Той, которую ты чувствуешь, лишившись Её любви. Которую чувствуем все мы.
Губы Азирафеля сложились в тихое «ох».
— Но я говорил не о Боге. Я о тебе.
