Муравьиный тигр

Phedora - The Spire

Седрика давно не вызывали к директору. Если говорить точнее, за несколько лет учебы в Хогвартсе он впервые оказался на пороге кабинета Дамблдора в начале сентября, когда получил “просьбу” приглядывать за Гарри Поттером. И вот, спустя пару месяцев он поднимался по винтовой лестнице, ранее сообщив пароль каменной горгулье, раздумывая над тем, что же стало причиной внезапного вызова. Хотя в данный момент его беспокоили немного другие вещи. Седрик пребывал в расстроенных чувствах из-за неудачного разговора, который оборвался по его собственному желанию чуть больше часа назад, с тем самым зеленоглазым мальчиком. Он сам не знал, что его могло так задеть в новости о том, что Малфой - еще та бестактная сволочь и не только руки умеет распускать. Мерзко ли ему было от мысли о том, что два парня могут иметь близость? Если брать гипотетических людей, то, в принципе, все равно. Но вот почему-то от слов Гарри о том, что белобрысый паскудный ребенок поцеловал его, воротило. Физиологически становилось тошно, противно. Словно Диггори был свидетелем чего-то противоестественного. Возможно, в негативном порыве была нотка эгоизма, Седрик не мог отрицать, что все эти тайны, связанные с Малфоем, дико вымораживали и заставляли подсознательно испытывать к нему неприязнь. Возможно, именно подпорченное отношение к слизеринцу вызвало в его голове переполох эмоций. Гарри словно опорочили, загрязнили, хотелось отмыть его, продезинфицировать. Но вместо помощи, пуффендуец предпочёл побег. Проще было смыться, чем примириться с непроизвольным отвращением. И нельзя забывать об острой жгучей боли в шраме вдоль ключицы, которая до сих пор слабо пульсировала, напоминая о недавнем инциденте. Несмотря на то, что Седрику было весьма стыдно за свой порыв, он уже успел придумать, как невзначай столкнется с Гарри, заведет с ним разговор, как ни в чем не бывало, и ни за что не допустит, чтобы второй чемпион Хогвартса задавал лишних вопросов о том, что произошло этим вечером. Оказавшись в пространстве круглой комнаты, стены которой были завешаны портретами бывших глав Хогвартса, Седрик остановился и оглянулся. На столах с кручеными ножками, как и в прошлый раз, были разложены свернутые в рулон пергаменты и серебряные приборы, на жердочке слева мирно дремал Фоукс, спрятав клюв в перьях крыла, за стеклом шкафов покоились фолианты и предметы неизвестного назначения. Ничего не предвещало беды, пока усталый взгляд Седрика не наткнулся на стул с деревянной спинкой, с которого почти до пола свисал перекинутый через перекладину гриффиндорский шарф. Поверх желтых полос отчетливо проглядывались засохшие бордовые капли. Мысль о том, кому мог принадлежать этот предмет гардероба, пришла мгновенно и ошарашила мнимым колокольным звоном. Но не успел чемпион сделать и вдоха, как со стороны входа послышалось движение, поэтому парень резко развернулся. На него своими светлыми, излучающими мудрость и загадочность эпох глазами через очки половики смотрел Дамблдор. - Не переживай, всего лишь неудачное падение, - неоднозначно пояснил волшебник, погладив свою длинную белоснежную бороду, и, заметив растерянность во взгляде ученика, добавил, - хотел отнести в прачечную, чтобы у Гарри на утро был свежий шарф, да забыл. Забывчивость, что со старика-то взять. Он, добродушно улыбнувшись, развел руками и прошел вдоль комнаты к своему столу. - Что с ним? Седрика вообще не волновала ничья память, он просто хотел убедиться, что с Гарри ничего страшного не приключилось. - С Гарри? - Дамблдор чуть приспустил голову, чтобы взглянуть на чемпиона поверх очков. - Потерял сознание, упал. К счастью, рядом был профессор зельеварения, так что худшее не свершилось. “Совсем нельзя одного оставлять!” - подумал пуффендуец, неосознанно сжимая ладони в кулаки от укола совести. - Почему он потерял сознание? - Обострение аллергической реакции. На одно очень специфическое растение. Тут директор выдержал паузу, пока садился за свой стол, чтобы положить локти на лакированную поверхность и задумчиво заключить пальцы в замок, испытующе смотря на гостя. - На Грисео Локус, - закончил он таким тоном, будто бы сообщил приговор. Седрик напряженно сглотнул и машинально повиновался жесту, приглашающему сесть на стул, который стоял у самого стола. Оказавшись на одном уровне с лицом Дамблдора, парень выдохнул, просчитав в голове все варианты дальнейшего развития событий. И все сходилось к одному. Этот мудрый волшебник знал о том, какие опасные вещества хранила у себя Габриэль, имевшая необыкновенную слабость перед юным дарованием. Конечно, можно было посчитать, что она могла поделиться запрещенным растением с тем, кто, по ее мнению, смог очаровать ее. Что, кстати, не так уж трудно. - Я не подсовывал Гарри Грисео, если Вы об этом, профессор, - Седрик помолчал и, не дождавшись встречных вопросов и обращений, продолжил. - Да, мы соперники, но между тем, я никогда не был склонен действовать исподтишка. Директор улыбнулся краешком губ и согласно кивнул, сменив мнимый гнев на милость. - Я тебя ни в чем не обвиняю, мальчик. Так как аллергия не могла прогрессировать без аллергена, мне пришлось спросить у Гарри, сталкивался ли он снова с так называемой сероглазкой в последние дни. И он чистосердечно признался, что было такое. Однако имя владельца столь редкого ингредиента решил не раскрывать. А я, одобряя его выбор держать чужие секреты в тайне, учитывая состояние здоровья, решил не лезть ни в свое дело. - Профессор, я не понимаю. Как это, по школе гуляет кто-то, распространяющий запретные растения, а вы говорите, что это не ваше дело? - Как раз, я не мог стоять в стороне, поэтому положился на то, что такой сознательный студент, как ты, Седрик, поделится со мной информацией. Седрик нахмурил брови, слушая притворное храпение якобы спящих портретов, и удивлялся тому, к какому странному методу получения информации решил прибегнуть директор. - Почему именно я? Дамблдор ждал этого вопроса, поэтому начал отвечать почти сразу же, как заглох последний звук. - Вы с Гарри весьма сблизились за такой короткий промежуток времени. - Мы просто иногда помогаем друг другу. - И все же, мне кажется, Гарри нашел в тебе наставника. Изумительная способность Дамблдора заходить издалека сейчас казалась крайне неуместной и вызывала только отчаянное нетерпение. Седрик сдержанно кивнул. Хоть он сам и не считал, что гриффиндорец мог углядеть в нем учителя, пусть будет так. Лучше соглашаться, чем перечить. - Допустим. И что это меняет? - Многое меняет, Седрик, многое, - Дамблдор как-то по-отцовски улыбнулся. - Гарри тебе доверяет. Возможно, не так, как своим верным друзьями. Рональду Уизли и Гермионе Грейнджер, однако, доверяет. Друзья у него очень верные, и никогда не раскроют секретов своего друга, даже если это чужой секрет. Даже мисс Грейнджер, будучи лучшей ученицей в параллели и весьма правильной в отношении дисциплины и обучения, не стала бы говорить лишнего. - И Вы посчитали, что меня можно разговорить? Нельзя было точно сказать, что больше оскорбило Диггори: то, что директор посчитал его настолько благочестивым треплом, что он мог раскрыть чужую тайну, или же упоминание о том, что Уизли и Грейнджер гораздо ближе для Гарри, чем он. Нет, конечно, Седрик не планировал настолько подружиться со знаменитым мальчиком, однако сам факт того, что он впустил чужого человека в свой храм, в свой секрет, уже как бы намекало на что-то большее, чем приятели. В конце концов, Гарри имел привилегии члена семьи, если так можно сказать. Как-то обижало самопринижение в ранге. Или же Седрик действительно слишком ревностно относился ко второму чемпиону? Дамблдор на его заявление лишь осуждающе покачал головой. - Я, конечно, иногда могу поступиться своими принципами и практикую довольно мерзкие приемы, однако не настолько, чтобы использовать чью-то сознательность в корыстных целях. Я лишь считаю, что ты так же обеспокоен состоянием Гарри, как и я, и не допустишь, чтобы кто-то пытался навредить ему. После этих слов пожилой директор слегка нагнулся, уронив толстые пряди седых, как лунные нити, волос на развернутый пустой пергамент, и тихо произнес: - Гарри для меня как сын. Я думаю, и ты, Седрик, уже успел привязаться к нему. - Вы ошибаетесь. Слова вылетели бесконтрольно и довольно внезапно даже для самого пуффендуйца. Он замер, поджав губы так, чтобы они ни в коем случае не выпустили очередной незапланированный набор букв. Директор на это лишь загадочно улыбнулся. - Возможно. В любом случае, если вдруг тебе известно имя того, кто использует против Гарри запрещенное растение, поделись этим. С одной стороны, Седрику чертовски не хотелось выгораживать Драко Малфоя. Наоборот, душа желала расправы, сдать этого подлого зазнайку с потрохами, и пусть попробует только полезть, куда не просили. И это было бы правильно, с точки зрения сохранения здоровья вечно страдающего четверокурсника. Но с другой стороны, Седрик дал негласное обещание Гарри (себе), что никому не расскажет о том, чем поделился брюнет в стенах сырых подземелий. И выдать имя виновного было бы равносильно предательству. Тем более, Поттер по факту не подтвердил догадки Седрика, тема тогда резко съехала в другое русло. Но при этом мучил весьма компрометирующий вопрос: а почему, собственно, Поттер никому не хотел рассказывать о произошедшем? У него настолько притуплен инстинкт самосохранения? Он боится расправы? А может, он успел подружиться с Малфоем, или даже что похуже? Диггори передернуло. Он не хотел думать о том, в чем причина молчания гриффиндорца, ведь чем больше он размышлял, тем хуже становились домыслы. Его подмывало все рассказать, выложить, отомстить, хотя ему-то вообще не за что на Малфоя злость держать. Но уважение к Поттеру и что-то еще за пределами понимания не дали случится непоправимому. Так или иначе, это просто лекарство, и, по словам Гарри, Малфой не хотел навредить ему. - Нет, профессор, сожалею, я не знаю. Сколько же усилий потребовалось Седрику, чтобы его лицо не дрогнуло в сомнениях под пристальным взглядом голубых глаз. Однако Дамблдор поверил. Или сделал вид, что поверил, коротко кивнув и выпрямившись в своем кресле. - Что ж, в любом случае, спасибо, - Дамблдор дотянулся до левого края стола, чтобы захватить свернутый в рулон лист потрепанной пожелтевшей бумаги и протянуть его Седрику. – Но это было не единственной причиной, почему я вызвал тебя. Парень помедлил, прежде чем забрать письменное творение из рук директора. Где-то внутри себя он молил о том, что это не оказалось очередное письмо от Габриэль со списком указаний и запретов на грядущий месяц. - Что это? – ему хотелось знать ответ, прежде чем увидит написанное на пергаменте. - Мои рекомендации, - Дамблдор едва заметно улыбнулся, когда студент облегченно выдохнул. – Видишь ли, ситуация с Гарри оказалась непредсказуемой, нам придется поменять стратегию. - Что Вы имеете в виду? - У мальчика симптомы могли быть спровоцированы снова даже без повторного взаимодействия с Грисео Локус. Его юный организм просто не выдерживает пробуждение скрытой магии. Седрик с недоверием покосился на директора, быстро развернул пергамент и между строк пробежался глазами по «рекомендациям». Почти все, что написал Дамблдор, было похоже на тезисы из материалов про проклятья и шрамы, которые пуффендуец уже успел проштудировать, только более понятным языком. - Только не говорите мне… - Именно это и планирую сказать, - Дамблдор аккуратно перебил его, сложив руки на груди. – Гарри обмолвился, без имен, конечно же, о том, что между ним и еще одним неизвестным при взаимодействии возникает некая «молния». Энергетический всплеск, магический разряд. И я сразу понял, что речь о тебе, мой мальчик. Этот самый мальчик импульсивно сжал сверток сильными пальцами, но на лице его не дрогнул и мускул, только глаза вдруг нехорошо заблестели. - Я думал об этом. Много читал. Но нашел не более вашего, написанного здесь, - он приподнял руку, демонстрируя теперь уже понятый лист. – Ни один из трех вариантов не подходит. - Почему же? – пожилой профессор вопросительно вскинул бровь. - Потому что это нереально. Предупреждение об опасности? Артефакт? Глупости! Предзнаменование расплаты? Да он не может! - Он может быть всеми тремя причинами, а может не являться ни одной. Но ты не будешь отрицать того факта, что между вами двумя возникает выброс магии, который не остается незамеченным. Повисло неприятное тягучее, как смола, стекающая по стволу дерева, молчание. Мерно тикали золотые часы, притворно посапывали портреты, за окном завывала слабая вьюга. Директор и студент неотрывно смотрели друг на друга. У каждого в голове были свои мысли, свои механизмы переработки информации. Но оба они понимали, что истина – едина, и с ней не поспоришь. Отрицать очевидное было неразумно и дико. - В такие моменты у меня начинает болеть клеймо, - хрипло признался Седрик, отводя взгляд в сторону спящего феникса. – Но все равно, профессор, я не понимаю, как Гарри может быть причастен к моему Долгу? Особенно по части роли «палача». Я ведь ни в кого не влюблен, а Чжоу просто… просто спутница. Он снова посмотрел на Дамблдора, тот в ответ глядел на него взглядом, полным серьезных намерений и предостережений. - Видишь ли, тут мы оба могли просчитаться. Язык, на котором прописывают сделку, известен лишь малой доле волшебного населения. Сам понимаешь, переводы не точны, и могут ошибаться. И я допускаю, что значение твоего долга могли перевести неверно. Или же, изначально, должником была девушка, а поскольку ты – парень, суть исказилась. Кажется, один из директоров в портретной раме перестал притворяться и во все свои уши внимал разговору, Седрик заметил это краем глаза. - И что из этого следует? - Из этого следует, что для тебя Долг может звучать примерно так «Умереть за избранного (выбранного) тобой человека». И снова неуютное молчание, от которого условная тишина дребезжала в ушах. - Хотите сказать, это никак не связанно с моими чувствами, и попасть под раздачу может любой человек, которого я выберу, в качестве спутника жизни? Укол вселенской несправедливости и сожаление о бесполезности всех своих решений, выводов и действий. Все изменения напрасны. Все внутренние уговоры и запреты бессмысленны. Все старания коту под хвост. Диггори не учел главного и подставил под удар ни в чем неповинную девушку. - Это только мои догадки, поэтому не бери их в расчет, как базовые, - Дамблдор поднялся из-за стола и медленно прошел мимо чемпиона, который даже не повернулся. – Однако учтем и такой вариант развития событий, ведь тогда картинка складывается, и Гарри действительно может по воле случая стать «палачом». - Не понимаю, - Седрик кинул взгляд через плечо на директора, который приблизился к Фоуксу и медленно гладил спящее создание. - Ну, вполне вероятно, он мог питать теплые чувства к, не будем греха таить, очень красивой Чжоу Чанг когда-то. Или может испытывает сейчас. Или испытает позднее. Так или иначе, девушка между двумя привлекательными юношами – чем не причина для будущих проблем? Тем более, предстоящие испытания турнира могут изменить вас обоих в корне, и никто не знает, чем это обернется. Седрик неотрывно следил за тем, как морщинистая мужская рука скользила по блестящему красному оперению, отчего яркая птица довольно урчала. Доводы Дамблдора поставили перед ним самую трудную нерешаемую задачу. Он никогда не задумывался о том, что кто-то мог быть тайно влюблен в Чжоу, особенно что этот кто-то – Гарри. По сути, Седрик владел тем, что желал бы кто-то другой более сладострастно и всей душой. Наверное, это неправильно. В корне несправедливо по отношению к другим, достойным. Если вдруг Гарри действительно влюблен в Чжоу, то Седрик готов уступить без огорчений. Хотя при мысли о том, что эти двое сойдутся, внутренний зверь вдруг завыл и начал скрести когтями. - Это логично, профессор, но я не люблю Чжоу, вряд ли бы из-за такого возникла глобальная проблема. Я бы отступил. - Случиться может всякое, и не обязательно это должно касаться чувств, - Дамблдор убрал руку от феникса и повернулся лицом к чемпиону. – В нашем положении, мы не можем отрицать никаких версий, нужно учитывать все возможные ходы и варианты. - И что вы предлагаете? - Делать все, что ты и делал до этого. Учиться, готовиться к испытаниям, проводить время с друзьями и любимой девушкой, приглядывать за Гарри. Но только на этот раз действуй решительнее. Тебе нужно добиться того уровня доверия, на котором находятся Уизли и Грейнджер. Нам жизненно необходимо, чтобы Гарри указал свое отношение к Чжоу, мы можем устранить причину возгорания до появления первых искр. - То есть Вы предлагаете мне насильно заставить Гарри пустить меня в свой круг друзей и близких? - А разве ты сам этого не хочешь? Возгорание случилось у Седрика, но не от любви или ненависти, а от крайней степени возмущения. Дамблдор слишком много знал и позволял себе использовать эти знания против других. Он смотрел на рассерженного студента, слегка склонив голову. - И это не единственное, на что стоит обратить внимание, - приняв нервное молчание за согласие, пожилой мужчина продолжил. – Гарри очень ценен для нас, для всего магического мира, и для меня в частности. Нельзя допустить, чтобы он пострадал, или пострадал кто-то от его рук. Поэтому наблюдай, сближайся, присматривай, но максимально осторожно. При любом подозрении на опасность или встречную агрессию – сразу ко мне, не медли. Нам не нужны несчастные случаи. Измерив свой кабинет шагами в противоположную сторону, Дамблдор оказался прямо перед выходом, вежливым жестом приглашая Седрика покинуть помещение и обдумать все ранее услышанное. Седрик же не спешил. Он немного посидел, подумал, затем поднялся на ноги, вернув стул к пустому столу справа, и взглянул на директора с некоторым сомнением. - Вас волнует только Гарри? А что, если со мной что-то случится? - Исключено, - Дамблдор мотнул головой. – Меня волнует благополучие будущего детей этой школы и Англии в целом. Я не Министр, но и не последнее лицо в этом магическом мире. - Почему тогда просто не отдалить Поттера от меня? Разлучите нас, поставьте между нами стену, и все будут в безопасности. Сейчас же вы подставляете под удар не только весь Хогвартс, но и самого Гарри, которого вы чтите, как собственное дитя. Диггори говорил уверенно, с толком и расстановкой, а внутри в это время бурлила отчаянная борьба с неким зверем, рычащим и протестующим. - Нельзя в корне ломать судьбу. Надо лишь аккуратно вмешиваться и переставлять фигурки, тогда партия будет сыграна без потерь. И у меня к тебе будет еще одна небольшая просьба. Пока мы не выяснили истинную причину упадка сил Гарри, прошу, не ссорься с ним. Не заставляй его переживать из-за конфликтов между вами. - А с чего ему вдруг переживать? - Ты разве не заметил? - Директор загадочно улыбнулся. - Между вами уже образовалась связь. Не такая крепкая, чтобы восхвалять ее, однако магия вокруг вас двоих крепнет. А это значит, если направить энергию в верное русло, то Гарри и ты придете к одному общему выводу. Студент ничего не ответил. Тихо попрощавшись, он все же вышел из кабинета, спустился по винтовой лестнице и поспешил в свое общежитие. Было слишком много мыслей, слишком много противоречий, разрывавших сознание на сотни протестующих кусочков сознания. “Между вами образовалась связь” - эта фраза и воодушевляла, и приводила в замешательство. Седрик не мог отрицать, мысль о дружбе с мальчиком-который-выжил, особенно после того, как ему открылись некоторые тайны, казалась весьма притягательной. Но в то же время, если Дамблдор прав, и взаимосвязь с Долгом существует, то ничего хорошего из их взаимодействия не выйдет. Чертов Гарри Поттер. Все из-за него, все вокруг него.

Часом ранее

Гарри был благодарен Снеггу за то, что тот не оставил его истекать кровью на полу, теряя остатки сознания, и благородно утащил к себе в кабинет, находящийся совсем рядом от места происшествия. На большее гриффиндорец и не рассчитывал. Он лежал на твердой поверхности, представляющей собой спальное место профессора зельеварения. Не удивительно, что он вечно ходит недовольный, как вообще на таких досках, обшитых жесткой тканью, можно спать? Гарри медленно открыл глаза, но оглядываться не стал. Периферийным зрением он успел оценить обстановку. Из диалога между Мадам Помфри и Снеггом стало понятно, что приключилось с ним, и каким образом он сюда попал. Голова раскалывалась на сотни гремящих осколков, челюсть свело от того, как импульсно были сжаты зубы, видимо, после удара. На уровне бровей пульсировала ноющая боль, клокочущая, как стая оголодавших чаек, отчего мир вокруг метался, как пьяный музыкант на сцене. Хотя дело скорее было в непрекращающемся головокружении, провоцирующем попытки извергнуть из себя остатки непереваренного ужина. Хотелось проклинать свою живучесть, заставляющую страдать из-за неспособности просто взять и в одночасье умереть по глупости. Гарри едва заметно для остальных ощупал лоб и к своему ужасу обнаружил, что его голову обмотали его же шарфом, а это означало, что пряжа уже давно должна была пропитаться кровью на затылке. Чтобы хоть как-то сдержать рвотные позывы, гриффиндорец стал прислушиваться к разговорам еще внимательнее. - С мальчиком явно беда, - взволнованно лепетала Мадам Помфри, - с начала года с ним одни беды. А как сероглазку ему подкинули, так вообще стал часто забегать ко мне, просил болеутоляющее, жаловался на постоянную тревожность и кошмары. - Так Вы считаете, аллергия тому виной? - абсолютно без интереса спросил Снегг, гремя банками и склянками на своем столе, явно готовил лекарство. - Очень похоже. Конечно, и переутомление может послужить такой реакции, но уж больно похож набор симптомов на аллергию. - В таком случае, мы должны сейчас найти в его волосах или одежде очередной проклятый листок. На несколько секунд воцарилось молчание, судя по звукам, кто-то помешивал варево в котелке, а кто-то, скорее всего Снегг, стругал очередной ингредиент. - В любом случае, Поттеру в очередной раз понадобится место в больничном крыле, - с привычно мрачной и надменной ноткой сообщил профессор зельеварения. - Конечно-конечно, сейчас пойду, приготовлю ему койку. С этими словами лекарь Хогвартса покинула кабинет, а сердце у Гарри тревожно сжалось. Оставаться наедине со Снеггом не было никакого желания, но в следующий момент раздался спасительный скрип двери, а далее проследовали негромкие шаги. - Гарри, ты очнулся! От этого голоса Гарри испытал настоящее облегчение. В кабинет вошел Дамблдор и сейчас стоял над койкой, слегка склонившись, и этого было достаточно, чтобы разглядеть взволнованное, но улыбающееся лицо. - Профессор, я… - Не утруждай себя, мальчик, - директор тут же остановил попытки Поттера приподняться, легонько надавив на его плечи, позволяя ему присесть, подложив под спину несколько мелких подушек и скомканный плед. - Уже начинаю думать, что зря позволил участвовать тебе в турнире. - Не думаю, что проблема в этом, директор, - хмуро отчеканил Снегг, возникнув за спиной седоволосого мужчины. - И я вам сейчас это докажу. Он рывком протянул Гарри рюмку, в которой бултыхалось что-то неприятно коричневого цвета, и студент не спешил принимать такой “подарок. - Тебе следует это выпить, Гарри, - настоял Дамблдор, беспристрастно поглядывая на юнца через линзы своих очков-половинок. Только после утверждения со стороны наставника, Поттер взял рюмку, немного помедлил и нерешительно закинул в рот густое содержимое из стеклянной емкости. Оборотное зелье, по сравнению с этим пойлом, казалось утренним чаем с сахарком. То, что приготовил Снегг, по вкусу нельзя описать: вроде и сладко, но слишком кисло, и тут вроде горьковатость, и привкус поганок, проваренных с еловыми шишками и маринованных в уксусе. Гарри передернуло три раза, пока эта неведомая жидкость достигла желудка, и послевкусие покинуло основание языка. После чего парень отметил внезапный прилив бодрости. Силы и энергия наполняли каждую клеточку тела, в голове установилась легкость, сопроводив тошноту в небытие. Он чувствовал себя так, будто бы поспал добротных часов десять и, наконец, выспался. - Как ощущения? – с неким вызовом спросил Снегг. - Потрясно, - тихо отозвался Гарри, не веря своим ощущениям и ощупывая обмотанную шарфом голову. Снегг и Дамблдор коротко переглянулись, после чего директор забрал рюмку из рук ученика. - И как часто с тобой случаются подобные инциденты? - спросил он, присев на край лежанки, отчего та угрожающе хрустнула, и владелец ее со скептицизмом покосился на виновников скорой поломки. Гарри в уме припомнил все моменты, когда чувствовал себя крайне плохо за последнее время. - Ну… до первого испытания я иногда чувствовал себя неважно, но Мадам Помфри уверяла, что это просто переутомление. А потом почти каждый день сюрпризы. И он не соврал. Уже больше недели он являлся постоянным гостем больничного крыла. - Сейчас я перечислю ряд симптомов, - заговорил вдруг Снегг, не отрывая от Поттера холодного взгляда, - а Вы, мистер Поттер, укажите на те, которые соответствуют Вашему состоянию. Или, если их будет много, подчеркнете те, что не подходят. Гарри нервно кивнул. Профессор зельеварения развернулся на каблуках, заключил руки в замок за спиной и оглядел свой кабинет. - Частые головокружения, повышенная тревожность, проблема с концентрацией внимания, постоянная излишняя рассеянность, сонливость, слабость тела, беспричинная тошнота, эмоциональная нестабильность, кошмары, панические атаки, потеря контроля над собственным телом, беспочвенные агрессия и грусть, отсутствие аппетита, приступы страха. - Все. - Что “все”? - Все симптомы подходят. И это было чистейшей правдой. Все, что происходило с ним после того, как кубок выбросил его имя, не вписывалось ни в какие рамки. Хорошо, что чаще всего приступы случались вдали от любопытных глаз, иначе бы по школе уже ходили слухи о “дохляке Поттере”. - Северус, это действительно похоже на рецидив воздействия Грисео Локус, - чрезмерно серьезно провозгласил Дамблдор, переведя изучающий взгляд со студента на учителя. - Только для его проявления необходимо возобновление взаимодействия с растением. Но откуда бы ему снова взяться? - А давайте уточним это у мистера Поттера. Снегг развернулся лицом к нелюбимому ученику и скривил злорадную ухмылочку, надеясь поймать того на чем-то запрещенном и в очередной раз отнять заветные баллы у Гриффиндора. Но зря он на это надеялся. Сейчас Гарри был в состоянии развалить все благосостояние змеиного факультета, выложив информацию о том, что именно Драко Малфой был причастен к бедам с этим идиотским растением, запустившим маховик хаоса. Гарри мог, но не мог. Ему совсем не хотелось сдавать Малфоя, хотя бы до тех пор, пока они не разобрались между собой со своими проблемами. Да и Хорек чем-то весьма сильно болен, а вдруг это тайна, под стать секрету Диггори? Что если не стоит распространяться о таких вещах в открытую, раз ты стал случайным свидетелем? Даже если дело касается врага, который пытался тебя прибить. Да и обещание было дано. Ох уж эта Гриффиндорская душа. - Недавно было небольшое соприкосновение с “сероглазкой”, - неуверенно начал Поттер. - Я просто помог одному человеку принять лекарство, а оно оказалось из этого растения. Брови Дамблдора поползли вверх. - Кто же это, Гарри? Гарри мельком глянул на Снегга, который держал незаинтересованный вид, однако в его глазах мелькнула еле заметное беспокойство, от этого челюсти были плотно сжаты, а губы искривлены. Велик был соблазн произнести заветное имя. Но Гарри сдержался. - Не могу сказать, профессор, - он невозмутимо посмотрел на Дамблдора. - Это не он пытался погубить меня перед испытанием, я уверен, а раскрывать секрет чужой болезни я не намерен. Конечно, пришлось немного приврать, иначе бы Дамблдор не отступился. А сейчас он лишь понимающе кивнул. - Хорошо, не буду настаивать, если дело действительно не касается преступления, - директор медленно перевел взгляд на с трудом скрывающего недовольство Снегга. - Твои опасения верны, Северус, это аллергия. Рецидив. Много ли лекарства получилось? Снегг перевел взгляд на все еще бурлящий без огня котелок. - На курс лечения, то есть, около месяца. - Лекарство гарантирует избавление от симптомов и скорейшее выздоровление? - Если мистер Поттер не будет забывать ежедневно с утра принимать его, как забывает приносить на мои уроки те или иные ингредиенты, то в течение недели он полностью восстановится, а к концу месяца, даже если снова столкнется с Грисео, не будет впадать в такое “отчаяние”. Колкость мрачного профессора дошла до Гарри довольно быстро, но вот Дамблдор решил проигнорировать замечание о забывчивости студента. - Очень хорошо, а сейчас, Северус, с твоего позволения, я заберу Гарри и отведу его в больничное крыло. И спасибо за твою незаменимую помощь. - Не стоит благодарностей, - сквозь зубы процедил Снегг и развернулся к своему столу, принявшись наводить порядок. Гарри, все это время чувствовавший себя пятым колесом в телеге, с облегчением выдохнул, когда Дамблдор предложил ему взяться за его локоть, чтобы встать и покинуть тусклый, пропитанный запахом заплесневелости кабинет. - Я вот, что тебе скажу, Гарри, - издалека начал директор, когда они осторожно шли по секретным коридорам школы, дабы не наткнуться на случайных свидетелей, - аллергия аллергией, но я таю подозрение, что Грисео хоть и повлияла на тебя, однако не является основной причиной проблем. Гарри вопросительно покосился на Дамблдора, слегка морщась от остаточной боли в шейном отделе позвоночника. - Что Вы хотите сказать, профессор? Дамблдор выждал стратегическую паузу, минуя пустые доспехи, расставленные вдоль стен. - Мне кажется, симптомы, одолевающие тебя последнюю неделю, были действительно спровоцированы запрещенным растением. Но! Необходимо учитывать, что действие Грисео Локус направлено на то, чтобы вскрыть самые неприкосновенные желания и самые душегубные страхи. Это растение запускает скрытые магические процессы, например, навыки беспалочкового волшебства или же проклятья. К чему я все это говорю, Гарри. У тебя же были кошмары и боли в шраме в последнее время? Гарри не раздумывая сразу ответил. - Да, профессор, как и летом. Я писал Вам в письме. - Угу. Дамблдор кивнул будто сам себя, а может даже поздоровался таким образом с пролетающим мимо приведением. - Все эти кошмары как-то связаны с Волан-де-Мортом? - С ним и связаны, профессор. Один и тот же сон, но словно с разных углов наблюдения. - Болел ли шрам у тебя в школе без видимой причины? Тут Гарри пришлось порыться в собственной памяти, и пара подходящих под описания моментов все же нашлось. - Болел, пару раз. Но никакой взаимосвязи и закономерности между событиями я, к сожалению, не вижу. Миновав очередную лестницу, они довольно быстро добрались до больничного отделения, где их должна была ожидать Мадам Помфри. Однако Дамблдор не спешил отпускать Гарри на отдых. Он остановился рядом с двустворчатой дверью и положил свои руки на плечи юному студенту, который, еще не совсем окрепнув, едва устоял на ногах. - Гарри, попытайся вспомнить, было ли в последние дни что-то еще из ряда вон странное, связанное с проявлением твоей магии? - Что именно, профессор? - Ну, например, внезапный успех в невербальных заклинаниях. Или наоборот, палочка тебя совсем не слушалась. Или твоя магия выходила из-под контроля. И вновь очередная попытка вскрыть ящик Пандоры своей памяти и достать оттуда хоть что-то ценное. И в какой-то момент Гарри осознал, что есть кое-что, что не поддавалась никакому объяснению. То, чем он не хотел бы делиться с друзьями до полной откровенности. То, ответ на что было бы нереально найти в одиночку, а искать вместе с тем, из-за кого и началась эта вереница странностей, не было никакого желания. - Знаете, есть кое-что, - Гарри вдруг запнулся, ощущая неловкость от пристального взгляда выразительных голубых глаз. - В общем… скажите, как называется такое явление, когда между волшебниками возникает ток? - Ток? - в изумлении, но вполне серьезно переспросил Дамблдор. - Д-да, ток. Выброс энергии. Будто бы магия пустила разряд молнии между двумя людьми в прямом смысле. Причем это не совсем больно. Скорее, слишком непредсказуемо. - Хм, - директор очертил задумчивым взглядом окружение пустующего вечернего коридора, заполненного слабыми огоньками факелов и свеч, - это очень интересная реакция, я бы сказал, каждый волшебник хотел бы испытать подобное. - О чем вы, профессор? За дверью послышались причитания Мадам Помфри, кто-то из Когтеврана не хотел соблюдать постельный режим, хотя ему бы следовало. Гарри терпеливо ждал ответа, и его формулировка немного шокировала. - Говорят, у родственных палочек, например у твоей и палочки Волан-де-Морта, имеется магическая связь. Такая же связь может существовать и между волшебниками, Гарри. Тождественно-родственные взаимоотношения в магии, так сказать. И грянул гром, и ослепила яркая вспышка сознание и без того утомленного Гарри Поттера, который все еще пытался перевести сказанное директором. Обратив внимание на то, что сопутствующих вопросов не поступило, Дамблдор решил пояснить свои выводы. - Гарри, если ты испытал так называемый “магический выброс энергии” при взаимодействии с другим волшебником, это может означать, что вы родственны на одном или нескольких уровней магии. - Но… на каком же? - Этого я тебе подсказать не смогу, не зная вашей истории. Общее магическое происхождение, общее магическое событие, которое вы могли пережить вместе, общая магическая роль… Только скажи, мне, Гарри, не тот ли это человек, кто пьет лекарство из Грисео Локус? - Нет, профессор, - честно ответил Гарри, - это два разных человека. Дамблдор не стал пытать мальчишку, лишь с улыбкой приоткрыл дверцу, пропуская Гарри первым. Сам Гарри, пребывая в состоянии предстоящего взрыва мозга, нырнул внутрь больничных покоев, решив оставить на потом глубокие размышления о том, что за магическая связь могла появиться между ним и Седриком. А самое главное, какого Мерлина Седрик повел себя так странно после разговора о Малфое? Но с этим следовало разобраться потом, так как Дамблдор все еще находился рядом, помогая Мадам Помфри подготовить место для Гарри.

За пару часов до этого

Exit Eden - Impossible

Наступила долгожданная абсолютно для всех суббота, особенно для Гарри. С самого утра ему никак не сиделось на месте. Не делалось домашнее задание, не появлялся должный аппетит после тщательных попыток отработать новые чары, не общалось с друзьями, которые, кстати, были весьма недовольны тем, что им приходилось в прямом смысле вырывать Гарри из собственного омута размышлений, когда требовалось что-то узнать или спросить. Причина для такой отстраненности была одна - Седрик. А точнее, приближающаяся возможность снова испытать энергетический разряд и попробовать проанализировать его с точки зрения человека, готового к ощущениям. Эта ненормальная мания пугала и самого Гарри, но он старался не заострять внимание. Отмахивался тем, что неизвестное всегда притягивает. Собственно, предстоящая встреча разогнала заслон серых облаков в голове Поттера после вчерашнего инцидента с Малфоем. Он даже не удосужился поделиться произошедшим с друзьями, так как еще сам не разобрался до конца, в чем подвох. А если учитывать прощальный жест Хорька, так вообще стоило помалкивать, чтобы не подумали о нем неправильно. Гарри ведь не такой, а Малфой просто прикидывается идиотом, чтобы повеселиться за счет других. Мразный. Собственно, все это на следующий день показалось просто заурядным сном больного рассудка, а в субботнее утро уже не имело никакого значения. Да, Малфой вел себя странно. Да, говорил весьма интригующие и весьма провокационные вещи. Да, поцеловал. И да, больше никак не доставал золотую троицу и будто бы обходил стороной. Да, обмолвился в тот вечер, что будет ждать ответа. Но Гарри решил, что разберется с этим позднее. Надо было навести порядок хотя бы в одном из жизненных поворотов. С Седриком в пятницу они обговорили, что в субботу в шесть часов вечера (у пуффендуйца был очень плотный график даже на выходных, и имя этому графику было опять чем-то недовольная Чжоу Чанг) встретятся в библиотеке, возьмут книги, предложенные Гермионой, и отправятся на поиски пустующего класса, где смогут спокойно разобраться во всех вопросах. И так получилось, что Гарри сильно задержался у Хагрида, и ему пришлось галопом бежать в замок, по пути расстегивая мантию и развязывая шарф. Преодолев бегом лестницу вверх с третьего этажа на четвертый, Гарри готов был прибавить газу, как вдруг увидел несущегося навстречу Седрика. Так как они оба неслись с немалой скоростью, затормозить без последствий не получилось бы ни у одного. Поэтому оба парня со всего размаху, но преждевременно замедлившись, врезались друг в друга. Вцепившись друг другу в плечи, они зашлись в подобии вальса, прокружив три раза, таким образом, балансируя в равновесии, а затем негромко рассмеялись от комичности ситуации. Проходящие мимо зеваки изумленно озирались, перешептываясь и тыкая пальцем на парней, и именно тогда до Гарри дошло, что со стороны могло смотреться так, будто бы он и Седрик обнимались, как два закадычных приятеля, разделенные расстоянием и временем. Но сейчас ему было наплевать на постороннее мнение. Гарри вновь испытал этот опаляющий душу жар и стремительно протекающий по венам энергетический ток, создающий впечатление неограниченной свободы и незыблемой радости. Даже Седрик, несмотря на секундный ступор, будто его ткнули вилкой в бок, улыбался шире привычного, и выглядел безумно счастливым. В какой-то момент парни все-таки расцепились, и тогда ум прояснился, а пережитые яркие эмоции почему-то вызывали легкий стыд. - П-привет, - с легкой одышкой выпалил Гарри, беспричинно взъерошив свои волосы. Седрик, как бы невзначай, помял свое плечо и с улыбкой кивнул. - Привет. - Прости, я опаздывал… - Нет-нет! В смысле, ничего страшного! Нам туда и не нужно теперь. Гарри озадаченно уставился на Седрика и тут же отошел с дороги ближе к стене, так как собой загораживал проход к лестнице, и его уже начали подвигать те самые зеваки, которые, видимо, больше не рассчитывали увидеть что-то зрелищное, а потому поспешили уйти. Диггори метнулся вслед за Гарри и без слов всучил ему в руки дряхлую тонкую книжицею в мягкой красной обложке с почти осыпавшимся переплетом. Поверх яркого фона с изображением облаков, молнии, всемирного потопа и пожара по совместительству, виднелись белые потертые буквы, складывающиеся в название “Стихийное волшебство и способы его применения”. - Что это? - Гарри оторвал взгляд от книги и непонимающе глянул на расцветающего в улыбке Седрика, будто бы он знал ответ на все вопросы Вселенной. - То, что нам должно помочь. Случайно подслушал разговор профессора Грюма и Крауча. Объяснением для Поттера это не послужило. - И о чем таком они говорили? - он без задних мыслей взмахнул книгой, и ее позвоночник угрожающе хрустнул, а следом посыпались несколько листов, которые Диггори ловко успел перехватить. - В волшебном мире, как и в мире магглов, есть звуки, которые могу слышать не все, - забрав книгу, пуффендуец вложил в нее выпавшие элементы, и убрал беднягу в сумку, чтобы не навредить еще больше. - Есть частоты, которые слышат только определенные существа. А есть звуки, чья тональность становится доступной только при определенных условиях. - Э… все равно не понял, - Гриффиндорец виновато уставился на сумку, где теперь покоилась книга. - Пойдем, - Седрик отлип от стены, на которую опирался некоторое время плечом, - я знаю одну богом забытую аудиторию, если Филч не решит туда заглянуть, то у нас будет свое место. Я по пути все объясню. Вдаваться в расспросы, что за аудитория такая, Гарри не стал и последовал вслед за старшекурсником, снимая мантию и перебрасывая ее через предплечье, чтобы удобнее было идти. Они быстро по лестницам спустились в самый низ, в те самые подземелья, где гриффиндорец хотел бы оказаться меньше всего. Шли до подземелья окольными путями, пуффендуец объяснил избрание такого пути тем, что боялся внезапно наткнуться на Чжоу, которая, по его мнению, в последнее время чуть ли не шпионила за ним. Казалось, девушка, наконец, успокоилась, но нет. За пару дней до субботы студентка Когтеврана вновь обратилась к тактике “держать Седрика при себе и злиться на каждого, кто попытается их разделить даже на минуту”. И объяснить внезапные перемены в поведении было нечем. Даже сейчас Диггори удалось улизнуть только потому, что Чжоу убежала на занятие по волшебному рукоделию - кружок, который организовала ее подруга. Гарри, конечно, весьма изумился очередному всплеску негатива со стороны Чжоу, но решил, что для него просто непостижима сама суть природы девчонок. Спустя мгновение, ребята попали в очень длинный пустующий коридор, по которому с рокотом раскатывался приглушенный смех Пивза, местного полтергейста-задиры. - Пивз выше, - успокоил Седрик взбалмошного Гарри, пытающегося вывернуть шею, как сова, чтобы обнаружить источник звука. - Надеюсь на это, - тихо отозвался он, - так что там со звуками? - Яйцо издавала истошный крик, в котором ничего не разобрать, так? - Так. - Потому что мы открывали их не при тех атмосферных условиях, что ему необходимы. И тут Поттер резко затормозил, что заставило и другого чемпиона остановиться, повернувшись к нему лицом. - Хочешь сказать, если на улице было пасмурно, то нужна солнечная погода? - Нет, не так. Судя по намекам профессора Грюма, здесь есть привязка к стихиям дракона. - Огонь? - Или воздух, они же летают. Хотя, - Диггори задумчиво провел по своему подбородку пальцами, - слишком просто. Может тут как раз от обратного, вода и земля, например. - То есть, надо поместить яйцо в среду стихии, и тогда мы сможем услышать подсказку? - В теории, да. Гарри просиял. Его лицо, демонстрирующее ранее запутанность и неспособность воспринимать информацию корректно, вдруг озарилось достучавшимся до него замыслом. - Это гениально! - он даже взмахнул руками, идея ему не казалась абсурдной ни на миг, ведь это Седрик, он умный, тем более подслушанное от Грюма не могло быть ошибочным. - Только зачем тогда мы идем в свободный класс? Вряд ли там найдется аквариум, горсть земли, добывать огонь там не стоит даже магическим способом, а как вызвать “воздух” в помещении, и в принципе как это сделать, я даже не представляю! - Нет, сейчас мы не будем приступать к практике, нам все равно лучше проштудировать книгу и… Речь Седрика резко оборвалась. Он обернулся на шум, раздавшийся с другого конца коридора. Чьи-то голоса и шаги очень быстро приближались, хотя очертания силуэтов были с трудом различимы. Без какого либо предупреждения Седрик толкнул второго чемпиона, тот не устоял на ногах и повалился назад. Выбив дверь, открывающуюся вовнутрь, своей спиной, Гарри едва не рухнул на пол, но удержал равновесие, схватившись руками за расставленный по углам инвентарь для уборки помещений. Чулан. Не успел он даже поднять глаза, чтобы сфокусировать взгляд, как дверь вдруг захлопнулась, а в тесную каморку поместилось еще одно тело, придавившее его к стене. И в ушах Гарри зазвенели сотни колокольчиков, когда ладонь Седрика плотно закрыла его губы, и вовремя, так как планировался неконтролируемый понос слов. Гарри запаниковал. Он не понимал, что происходит, почему вдруг оказался в чулане, зажатый между Седриком и стеной, а еще этот непрекращающийся энергетический ток, пробирающийся под кожу до самых костей, отчего хотелось залезть на потолок и слиться с рельефной текстурой. Ему даже казалось, что он слышит сердцебиение Диггори. Судя по сему, тот тоже ощущал нечто подобное, но никак это не показывал, лишь прикрывал рукой то самое место, где под школьной мантией пряталась метка Долга. Голоса стали громче, можно было отчетливо расслышать фрагменты диалога. - И все же, чем обязан твоему внезапному визиту? - этот голос безошибочно можно было определить, как принадлежащий профессору Снеггу. - А будто ты не знаешь, покровитель отпрыска Малфоев, - а эта нахальная манера общения уже казалась Гарри знакомой, и он был готов поклясться, что слышал Габриэль. - Чем тебе Драко не угодил? - Много о себе возомнил. - Этого в его стиле. - Не отрицаю, все бы ничего, да связался он с моей сестрой. - Линда жива? - Еще как! Они что-то задумали. - А я-то тут причем? На этом моменте речь стала неразборчивой, очевидно, беседующие свернули ближе к лестнице. Но на данный момент Поттера совсем не волновала суть их разговора. Он опасался, что сейчас из-за непрекращающегося набега взрывных эмоций и перепада температуры тела он сотворит что-то непростительное. Например, ему дико хотелось накинуться на Седрика. Просто накинуться, придавить, возможно, даже придушить. А вот в объятьях или просто руками, он не мог определиться. Его захлестывало так, что можно было в любой момент сорваться. Но как только голоса стихли, Диггори сам отлетел от него на возможное расстояние, и врезался спиной и, судя по сдавленному шипению, затылком в дверь. Они молчали. Оба тяжело дышали, то ли из-за мандража от того, что их едва не поймали, то ли после энергетического напряжения. Гарри понятия не имел, что ощущал при этом Седрик, ощущал ли вообще, но спрашивать было дико не тактично. В итоге первым пришел в себя пуффендуец. Он рывком открыл дверь, предварительно оглянулся и вышел в коридор. Гарри, не раздумывая, шмыгнул за ним и вздрогнул, когда тот довольно громко захлопнул дверь. - Она в очередной раз разговаривает со Снеггом, еще и про Малфоя, - задумчиво проговорил Седрик, затем обернулся, словно только вспомнил, что рядом есть и другой человек. - Эта девушка, это Габриэль. - Я знаю, я ее даже видел, - после этих слов Гарри в ужасе выпучил глаза, осознавая, что они вырвались без какого-либо приказа, не по воле хозяина несносной головы. Диггори ошеломленно глазел на брюнета, как пытающийся что-то разглядеть пес, склонив голову вбок. - Где это ты ее видел? Гриффиндорец хотел соврать, что приврал ему сейчас, и никогда не видел Габриэль, но не смог. Его рот, голосовые связки, а главное, мозг сговорились против него самого и решили выложить все, как на духу. - Позавчера, она сражалась со своей сестрой из-за Малфоя, который оказался чем-то болен. Линда пыталась сражаться, но потом исчезла, а Габриэль дала мне зелье и сказала напоить Малфоя. Тирада вырвалась на одном дыхании, после чего Гарри глупо пялился на Седрика, проклиная неуместную разговорчивость и желая провалиться сквозь землю. Он не должен был все это рассказывать. - Седрик, это, - он нервно сглотнул, - это строжайший секрет. Я никому об этом не рассказывал. Никто не должен знать. Седрик был мудрее многих своих ровесников. Он, конечно, был шокирован, но понимающе кивнул и улыбнулся. - Все хорошо, я никому не скажу, прекрасно понимаю, что не должен этого знать, расслабься. Он похлопал Гарри по плечу, и они оба импульсивно дернулись, словно невидимый извозчик бил их хлыстом по спинам, подгоняя, как лошадей. И Поттера снова прорвало. Он, почти не останавливаясь, сумбурно описал все произошедшее: что Малфой был без сознания и пил зелье из ”сероглазки”, подчеркнул странные перемены в цвете глаз, также упомянул без подробностей о том, что слизеринец предлагал ему некое сотрудничество и клялся, что изменился. После непроизвольного словесного поноса Гарри с силой зажал свой рот ладонями, молясь, чтобы что-то еще непреднамеренно не вылетело на свободу. Он и так много сказал, абсолютно не способный это остановить. И такая беспомощность пугала его не меньше, чем факт, что Диггори теперь знал слишком много. - Мерлин, да что со мной! - возмутился гриффиндорец глухо, не убирая руку от лица. - Спокойно, Гарри, спокойно, - Седрик был весьма поражен услышанным, но воспитанность не позволяла взять верх эмоциям, поэтому он решил взять ситуацию в свои руки, - я, конечно, весьма удивился, но слово даю, никто ничего не узнает, и это останется между нами, как и тайна моего Долга. Тем более лишнего ты мне ничего не сказал, теперь мне хотя бы стало ясно, как Малфой связан Габриэль. А еще нашелся тот, кто мог подложить тебе Грисео Локус. Он явно желает тебе зла. В этот же момент Седрик допустил неуместную оплошность. Возможно, он хотел подбодрить Гарри, по-дружески потрепав его волосы. Но одно его касание к голове зеленоглазого парня запустило необратимый механизм, изливающий всю правду матку наружу. - Он не желает мне зла, - Гарри неосознанно убрал свою ладонь ото рта. Не говори, не говори, молчи! Но процесс самоуничтожения запущен. - Он меня поцеловал. В этот раз не ток, а горячая лава прокатилась по венам, от неожиданности и связавшей голосовые связки в узел боли хотелось взвыть. Рука Седрика резко метнулась вниз, не совершив преднамеренное милое действие. И тут до Гарри дошло, что он ляпнул. Зачем, вот зачем??? Сердце почти забилось в истерике. А еще этот ошарашенный, потерянный взгляд Седрика, не выражающий ничего хорошего. - Так, стоп, - Поттер сконфуженно замахал руками, ему нужно было спасать ситуацию, чтобы о нем не подумали невесть что, - ты не думай, я не из таких. Да и Малфой таким способом, скорее всего, решил просто меня унизить, поиздеваться надо мной, знаешь же. - Не думаю, - отрешенный и немного встревоженный голос Диггори отрезвлял получше всяких энергетических напитков Мадам Помфри. А Гарри просто горел от стыда в собственном разговорчивом котле. - Почему? - Потому что среди волшебников, однополые отношения - это норма, вот только те, кто борется за чистоту крови, на дух не переносят такие темы, считая их запретными. Так что Малфой вряд ли бы сделал это ради потехи. В коридоре было достаточно темно, однако в глазах Седрика можно было различить не только отблески огня факела, но и совершенно нечитаемую эмоцию, показавшуюся для Гарри более чем осуждающей. Неужели Седрик настолько плохо к этому относится? Почему он с таким прискорбием осматривает парня напротив? Почему все так паршиво? Гриффиндорец вышел из секундного оцепенения и поспешил исправить ситуацию. - Седрик, нет, это не то, что ты мог подумать, - он импульсивно замахал руками, а лицо отчего-то налилось кровью. - Я не такой, я этого не хотел, он сам. - Все в порядке, - вдруг голос Диггори стал каменным, смахивающим на добродушный, но покрытый твердым слоем сомнений. - Да и это не мое дело. - Ну, не совсем… то есть, я имел в виду… черт, - Гарри запустил пятерню в свои волосы, и пальцы едва не застряли в запутанных локонах. - Неловко вышло. - Да, бывает. Пуффендуец постарался выдавить из себя улыбку, но было отчетливо видно, как трудно ему это дается сквозь пелену неразборчивых эмоций и переживаний. Что с ним? Ему мерзко? Некомфортно? Почему он отворачивается. - Я… мне надо идти. Седрик вдруг без каких-либо намеков на прощание, медленно зашагал к выходу. Гарри это совсем сбило с толку. - Погоди! Ты же хотел найти аудиторию? - Давай потом, я устал. Диггори даже не повернулся, и Поттера это взбесило сильнее, чем любые колкости Малфоя, услышанные за три с половиной года. Он быстро сократил расстояние, поравнявшись с первым чемпионом Хогвартса (хотя, если судить по прошедшему испытанию, вторым), и схватил его за руку. Щелчок. Гарри мгновенно окатило ледяной волной, сбивающей и дыхание, и стабильное сердцебиение, будто вся грудная клетка резко рухнула вниз. Седрик вздрогнул, как от соприкосновения с чем-то невыносимо горячим, и довольно резко одернул свою руку, издав подобие сжатого воя, схватившись за обездвиженное предплечье. Этот нездоровый импульс заставил парней резко остановиться и с многозначительным непониманием уставиться друг на друга. Казалось, между ними холодеет воздух и осыпается крошечными, острыми, как иглы, льдинками. Тишину нарушил Седрик. - Прости, мне… мне правда нехорошо. Я очень устал за сегодня. Дам тебе знать о своем свободном времени позже. Заранее спокойной ночи. Последнюю фразу он буквально выдавил из себя сиплым голосом и, развернувшись на каблуках, довольно быстро удалился. А Гарри никогда в жизни еще не ощущал такой пустоты в районе солнечного сплетения. Будто все кости вырезали и оставили жидкое тело на произвол судьбы. Внезапно закружилась голова, и весь мир стал уходить из-под ног. Гарри пришлось передвигаться, держась за стену, чтобы не потерять равновесие окончательно. Он хотел окликнуть Седрика, хотел попросить у него помощи, но не мог. Физические силы слишком быстро покидали бренное тело, будто где-то в коридоре затаился дементор, намеревающийся высосать душу. С того конца, где недавно исчез Седрик, действительно показался черный силуэт. Но им оказался вовсе не страж Азкабана. - Мистер Поттер опять бродит по школе в одиночку? Это был Снегг, кто же еще мог скитаться по подземельям в образе огромной летучей мыши? Он медленно приближался. - Вы такой же странный, такой же безответственный, как Ваш отец, никогда не думаете о последствиях и вечно влипаете… Поттер? Поттер, Вы меня слышите? Поттер не слышал. Рассудок покидал его, а ориентация в пространстве совсем перестала работать. Его тело занесло в бок, отчего он споткнулся о свои ноги и рухнул на пол, больно ударившись затылком. Прежде чем его сознание отключилось, он ощутил, как липкие черви пытались пробить черепную коробку, разгоняя болевую волну по всему телу.